Хитрость и Наивность

      Равка теперь процветающая страна. Это ранее сомнительное утверждение превратилось в нерушимый факт, греющий душу всему народу. Со смертью Дарклинга главная проблема, на протяжении шести веков отравляющая все государственные институты своим негласным присутствием, исчезла.        Алина Старкова создала семью с Малом. Их союз подарил миру ещё одну Алину. Вы спросите: «Почему мать и дочь зовут одинаково?» На этот объективный вопрос у меня есть бесхитростное объяснение.       Через некоторое время после появления на свет ребенка Николай Ланцов, теперь главный представитель всей династии, на приватной встрече попросил ставшим за годы правления командным тоном Старкову:       — Алина, ты должна показать своего ребёнка всему королевству. Твои фанатики будут очень рады.       — Нет, я не хочу, чтобы эти сумасшедшие видели мою дочь. У неё своего имени даже нет, — Алина призадумалась.— Они скорее будут возмущены, чем обрадованы. Ланцов несколько секунд молча обдумав решение проблемы, решил его озвучить.       — Попроси их придумать имя твоему ребёнку, — Николай встал со всего стула в кабинете, оставив Заклинательницу солнца одну сидеть за столом, и продолжил размышлять.       — Так ты покажешь, что тоже человек. Да и они рады будут своему участию в таком важном событии в семье героев нашей страны.       По выражению лица Старковой можно было прочитать её нежелание подчиняться воле Николая, но ей пришлось преодолеть себя. Не настолько её положение было высоким, чтобы прямо перечить желанию царя, даже такому, как Ланцов.       — Хорошо, нужно только сходить за ней.       Алина, чуть склонив голову в знак уважения, направилась в сторону двери. В спину ей прилетели слова:       — Оденься как-нибудь торжественно, а не как всегда: мужская рубашка и штаны… Кстати, с чьего это плеча? — Николай, оглянув со стороны её фигуру, заметил, что одежда ей была большевата, оттого она висела на тонком женском теле, создавая множество складок.       Девушка приостановилась и, не оборачиваясь, спокойно проговорила.       — Не помню. Но, если это так тебя волнует, то попрошу Женю меня принарядить для «знаменательного события».

***

      — Санкта! Санкта Алина!       Алина слышит доносящиеся даже сквозь плотно закрытые окна крики разгоряченной предстоящим представлением толпы и боится, что эта безумная масса растерзает её ребёнка. Потому что ждущим её невменяемым фанатикам будет в радость обмазаться кровью Алины, или ребёнка для доведения себя до апогея бешенства.       Стоящий рядом Николай пытается развеять её страхи:       — Не бойся. Ты под моей личной охраной. Они не смогут тебя окружить, — проникновенно приговорил, устанавливая зрительный контакт с Алиной. — Всё под контролем.       — Когда ты так говоришь, хочется верить. Но я то знаю, не получается у тебя держать всё под контролем.       — Я изменился, — сказал Николай. — Царь умеет держать всё под контролем.       — Заметь, это сказала не я! — Алину возмутило с какой самоуверенностью Николай заявил свою позицию. — И вообще, перестань успокаивать себя.       Николай закатил глаза, и толкнул Старкову к проёму, ведущему к балкону.       — Смотрите, — прокричал кто-то из городских жителей, — Старкова с ребёнком!       На Алине было золотое платье в пол, которое узором точно совпадало с её любимым кафтаном. На рукавах и на подоле платья были пришиты золотой нитью кусочки зеркал, пускающие отблески на всех собравшихся. На руках у нее был ребенок в белом кульке, расшитом позолотой. Девочка мирно спала в маминых руках, не реагируя на все возрастающий шум вокруг неё.       — Старкова! — прокричал издалека ломкий мальчишеский голос.— Санкта! Как зовут твою дочь?       — Да, как? — в унисон вторила ему толпа.       Алину ошеломила возбужденная публика, все сильнее заваливающая её вопросами. Но, вспомнив наставления Николая, решила перестать томить людей в ожидании. Она вскинула голову, быстро взглянула поверх голов и громко проговорила:       — Мы с Малом ещё не назвали её. Хотите поучаствовать в этом?       Повисла внезапная тишина. Девушка уже ожидала неодобрения народа, его недовольство. Но тут воздух начали прорезать одиночные выкрики, все больше превращавшиеся в безостановочный гвалт.       — Назови её Алина!       — Алина!       — Пусть будет Алиной!       — Но, — Заклинательница смутилась, — это же мое имя. Будет…       — Хороший выбор, — знакомый голос раздался сзади. — Мне нравится.       Обернувшись, Старкова увидела фигуру мужа, стремительно приближающуюся к ней из тени дворца.       — Мал! Я тебя ждала! Хорошо, что ты вернулся, — тихо проговорила Алина мужчине, уже приобнявшему её сзади, поддерживая руками дочку.       Долгая охота вместе с губернаторами вдалеке от дома вымотала его, однако радость от встречи преобразила строгое мужское лицо, сделав черты мягче.       Мал быстро поцеловал жену в щеку, а потом, склонившись и приоткрыв уголок ткани, маленький детский лобик дочери.       — Назовем её Алиной, — тихим баритоном сказал Мал. — Ты же не будешь против, если у меня будет две любимые Алины вместо одной?       Острые губы Мала расплылись в игривой улыбке, а веселые глаза уставились на жену в ожидании ответа.       — Конечно не против, — Алина робко улыбнулась в ответ, что придало ей больше шарма.       — Подожди, пожалуйста, — ставшая более уверенной в присутствии мужа Старкова развернулась к толпе, все это время притихшей в попытке услышать хоть часть разговора супругов.       — Итак, мне нравится эта идея. Теперь её зовут Алина.