Хитрость и Наивность

      Был обычный для меня день. Из меня снова насильно вытаскивали магию. И знаете как? Не просто помучился пару минут, и все прошло как не бывало. Они изощрялись, накачивая меня разными отвратительными токсичными веществами, от которых потом целый день чувствуешь себя отвратительнейшим образом: голова раскалывается на две части, в ушах гулко бьет набат и во всем теле такая слабость, что ни единого движения нельзя сделать. А потом по тоненькой серой струйке тени вытягивали как можно медленнее, отделяли природную суть моей внутренней оболочки скальпом по маленьким кусочкам, тем самым удлинняя пытку.       Причиной же такой мучительной процедуры служит предыдущий носитель силы, Дарклинг. Когда мои дорогие родители узнали, что я могу призывать тьму, они прошли несколько стадий принятия такого неожиданного явления, ведь все думали о возможном наличии во мне дара заклинателя света. Тем не менее, первой их реакцией было недоверие. Затем они начали меня успокаивать, хотя непонятно зачем, когда я была даже рада моим открывшимся способностям.       Мне и сейчас нравится эта притягательная, поддатливая, завораживающая сила, подчиняющаяся моей воле. Не то чтобы горжусь собственным даром, данным мне от рождения, а не заработанным честным трудом, но ненавязчивое присутствие тьмы во мне, текущей по венам вместе с кровью, приятно греет сердце. Однако есть один жутко раздражающий факт: все постоянно называют меня грязным подкидышем, а маму Святой! Какая несправедливость, ведь у нас даже внешность похожа, если я конечно не пользуюсь своей силой. Но опустим данный момент, более детально о нём расскажу позже.       Так вот, бывает, что кроме экзекуции, меня отводят на уроки к остальным гришам, чтобы разбудить способность к другой, инородной магии. Спешу разочаровать, все попытки до сих пор оказываются тчетными. Результатом становятся лишь моменты, когда меня случайно калечат на тренировке. И как раз сейчас мне надо идти в лазарет, чтобы залатать свежий кровоточащий порез на левой руке. Что бы я делала без сердцебитов, столь добродушно лечащих мои многочисленные вывихи, переломы и раны?

***

      Выйдя из своей комнаты, в лабиринте бесконечных коридоров дворца встречаю Женю. Мы с ней довольно сильно дружны, что неудивительно: она часто создает мне прическу, делает жуткий грим, чтобы я могла неожиданно напугать своих родителей, к примеру, в виде большого рубца, пересекающего половину лица или пустой глазницы. Мы нередко с ней вместе шалим, разыгрывая окружающих. Это очень приятно, знать о существовании рядом хоть кого-то, меня не боящегося.       — Что ж, Тёмная Алина, — она недолюбливает моё прозвище, данное окружающими, потому подкалывает, используя именно его при обращении ко мне, — отправляемся прямиком в ад.       — В саму преисподнюю, моя огненная леди, — с ухмылкой вернула шутку обратно.       Идя по длинным коридорам Большого Дворца, мы без умолку болтали на разные темы, обсуждали свежие сплетни и просто секретничали. С ней чувствую себя хорошо, теперь мне стало понятно почему мама в свое время близко дружила с Женей.       — И почему же именно сегодня я огненная леди? — вопрос настолько глуп, что у меня невольно вырвался смешок.       — А ты предпочитаешь быть ей всегда? Ну, даже предположить не могу где находятся истоки такого обращения! Мне просто вообще не попадаются на глаза твои яркие рыжие волосы, — Женя часто их красит в огненные цвета, чтобы привлечь внимание, — или твоя губная помада…       Мою речь прервал грохот стукнувшихся о стену створок входной двери, мимо которой мы как раз проходили. После чего раздался мужской голос:       — Мне нужна Старкова, — со спокойной и умеренной интонацией реплика прозвучала очень гулко и громко в пустынном холле. Я посмотрела на Женю, поражаясь ее реакции на пришедшего: она испугалась. Стоит, как вкопанная, с перекошенным лицом. Чего она боится? Какого-то сумасшедшего фанатика?       — Вас не учили не хлопать дверьми? — развернулась на носках к этому мужчине. Выглядит он примерно лет на двадцать, не старше. Лицо белое и плавное, как будто высечено из мрамора, волосы чёрные, как крыло ворона, глаза глянцево серые, внимательно смотрящие на неё. Переведя взгляд ниже, Алина пораженно заметила, что все его одеяние выполнено в чёрном цвете. А этот цвет запрещён в военной носке. После победы над Дарклингом все упоминания о нём стёрты, как и чёрный цвет, бесследно исчезнувший с кафтанов. А если ты наденешь этот цвет, то это считается изменой стране.       — Вы вообще кто такой, чтобы позволять себе носить чёрное, без приглашения заявляться во дворец и бесцеремонно звать мою мать по фамилии?       Его взгляд было трудно описать. Он удивлён? Шокирован? Или вообще пьян?       — А я и не подумал, что у Старковой появится ребёнок.       — Она давно повзрослела, и, чтобы заводить детей, ей разрешение не нужно. Моей маме давно не 17 лет. Так чего вы хотите? — надоела мне вся эта пустая болтовня.       — Как ты похожа на мать. Такая же упёртая, — несколько опешив, утвердительно проговорил мужчина.       — Это хорошо или… — слышу, как мама торопясь бежит по лестнице ко мне, как будто я в серьезной опасности, и прерываюсь, заметив внезапное исчезновение незнакомца.       — Какого черта? — около входа абсолютно пусто, лишь отблески света причудливо переливаются на полу, перемежаясь с тенями от деревьев, — Эй, куда он подевался?       Надеясь на объяснение, поворачиваюсь к Жене, все еще застывшей в оцепенении ужаса, видного во всем ее теле. Во мне моментально разгорается ярость на отсутствие какого-либо понимания происходящего, она поглощает все мое сознание, вырываясь яркой вспышкой агрессии на нарушившего мое единственное спокойное времяпровождение своим нежелательным появлением, создавшим в будущем переполох, предчувствуемый мной уже сейчас. Гнев подтолкнул мое тело ближе к проему, и в тот же момент я во всю мочь кричу, угрожая указательным пальцем в воздух, незаметно для себя переходя на личности:       — Мы ещё не разобрались с тобой! Прими к сведению, следующую встречу ты запомнишь надолго!       Все силы резко исчерпались, а и так слабый организм тут же отозвался тупой болью во всех мышцах. Я с трудом развернулась обратно, чтобы войти, но запыхавшаяся мама преградила путь:       — Алина, ты с кем разговариваешь? Мне Женя сказала, что ты разговариваешь с кем-то, а никого кроме вас нет. С тобой всё хорошо? — я не поняла как она успела так быстро просить Женю, которая недавно вроде стояла как вкопанная, не реагирующая на толчки.       — Ну, — чуть растерявшись, бездумно обвожу взглядом пространство, находящееся за мамой, в поисках вразумительного ответа и вижу его, стоящего в тёмном углу вестибюля. Весь чёрный, мрачный, со сведенными над сверкающими глазами бровями, но и как будто взывающему обратить внимание. Он загадочно прислонил палец к губам, намекая, чтобы я молчала про эту встречу, — да так, что-то почудилось. Наверное таблетки на меня плохо влияют.       — Бывает. Ладно, тогда можешь не идти в лазарет, — я облегченно обошла маму, пристально следящую за мной, и уже не оглядываясь прошла шагов двадцать, вдруг услышав ее тихое восклицание: «Чёртов Дарклинг!».