Хитрость и Наивность

      Мы ушли от погони. Тишина опять посетила мое сердце. Я не чувствую страха или уверенности, печали или радости. Только тишину и спокойствие. Наши лошади спокойно шагают и изредка смешно фыркают. «Лошадь Дарклинга была же странной». Я вспомнила, как его кобыла была необъяснимо странной: в ней что-то двигалось, она была прозрачной.       — А что с твоей лошадью? — решилась я спросить Дарклинга. Несмотря на то, что я шла сзади его, я увидела как его щеки приподнялись, то есть он улыбается.       — Она создана с помощью ничегой, — с гордостью прозвучали эти слова. — Это мои маленькие теневые существа, которые могут собираться во все, что я задумаю.        «Хочу так же», — прозвучал мой голос в голове. Наверное Дарклинг заметил мое восхищение, так что подметил некий факт.       — Но я не желаю тебе обретать такую мощь. Она губительна, каждый раз когда я ее использую, моя жизнь уходит. Тебе не рассказывала мама о кое-каком инциденте? — опять вечно хмурый мужчина улыбнулся.       — О каком таком инциденте? — мне мои родители ничего такого не рассказывали. Их задача была постоянно говорить какой он плохой, и что он разрушил страну, и так далее. Однако, мама рассказывала мне некоторые истории. В основном они были связаны с ее впечатлениями о нем, она всегда грустно о них рассказывала.       Твои родители посредники между тобой и большой частью истории нашей страны, — в его голосе появилось некое разочарование. — Тогда расскажу, — он повернул голову ко мне. Мой взгляд упал на его глаза: они гипнотизируют меня, заставляют смотреть на них. Я вся погружена в них.        — Однажды, после того, как твоя мама оставила меня в Тенистом Каньоне, на меня напали волькры. Они меня наделили шрамами и силой — ничегои. И когда я вновь встретил твою маму, они напали на меня. Мне пришлось защищаться с помощью ничегой. Солнечная Королева, — с ухмылкой он произнес, — поняла, что они скоро погибнут из-за меня. Она согласилась пойти со мной, но это оказалось вранье. Она меня обняла и сказала те самые слова, которые никогда не уйдут из моей головы: «Моя сила — твоя. А твоя — моя». И после этого, она начала управлять ничегоями. Мое сердце быстро билось, как и ее. Мы с каждым шагом теряли жизненную силу, приближаясь к смерти. Она пыталась меня тем самым убить…       — Но по идее она убила себя сама. — перебила я Дарклинга.       — Да, — после моих слов его лицо помрачнело.       Дальше мы шли молча, чтобы не добить друг друга историческими фактами. Больно осознавать, что Дарклинг любит все еще мою маму, тем самым делая себе хуже. Может для него я как утешение, ведь во мне он видит ту Алину старшую, которая пошла за ним, ту которая не собирается его бросить, ведь оба мы изгнаны из общества.

***

      — Мы добрались. Останавливайся, — сказал Дарклинг. Скорее всего мы остановились, потому что лошади уже измотались. Вокруг ничего не было: ни домов, ни огней городов, ни следов других людей. Не верится, что Тенистый Каньон был таким большим.       Я спустилась с лошади. Моя одежда была вся грязная и потная: белая рубашка желтая от грязи, штаны в песке и в крови, уже светлые волосы взъерошенные и пыльные, а ногти черные от исчезающей магии. Дарклинг сошел с лошади, и она растворилась в воздухе, вернувшись обратно к хозяину. Он был чист и аккуратен. Считаю, что это главная его магия: оставаться при любом исходе чистым и могущественным. Александр присел на корточки и начал что-то оттирать на земле. Оказалось, там деревянная крепкая дверь, которая ведет вниз. Наверное это его убежище, которое помогло прятаться от людей, чтобы его не рассекретили.       — А что с моей лошадью будем делать? — задалась я этим вопросом, ведь тут точно нет конюшни, а в эту дверь лошадь не пролезет. — Убей, — без угрызения совести сказал Дарклинг. Он вообще в этот момент сказал это, как будто постоянно это делал.       — Нет, я не буду. Мы с ней подружки с 5 лет, — подошла я к своей лошади, которая от усталости и так выглядела умирающей. Она посмотрела на меня своими блестящими глазами, которые не хотели умирать. Дарклинг вздохнул и закатил глаза, а я в то время обняла лошадку. И в этот момент я ощутила какой-то хруст внутри ее… Я отошла от нее, и ее голова упала у меня из рук, покатившись к моим ногам. Дарклинг отрубил ее голову. Мои глаза наполнялись слезами. Ведь я с детства только с ней и разговаривала. Моя мама занята, мой папа ненавидит меня, Николай как не день, так опыты, Женя побаивается меня и избегает, Зоя в открытую плюет мне в лицо. У меня не было друзей, как у мамы, у меня была только эта лошадь. А сейчас ее не стало.       — Т-ты зачем это сделал? — не поворачиваясь, я спросила Дарклинга.       — Она будет нам помехой. Нас все равно тут найдут, а лошадь только ускорит процесс, — его бездушность ранила меня. Я резко развернулась и кинулась на него с кулаками, благо мой тренер был Боткин Юл-Эрдэнэ, так что я могла кого угодно снести. Но Дарклинг успел схватить мои две руки и обездвижил меня. Его руки холодные, он стоит невозмутимо, как памятник.       — Ты урод, — прошипела я ему это. — Если тебя лишили всего доброго и светлого, то будь так добр, не лишай других этого, — и после этих слов я ударила ему между ног коленом. Он прошипел от боли и отпустил меня. — Надеюсь, тебе достаточно больно. Я не такая, как моя мама, не стану сопли распускать, просто подойду и вонжу в тебя нож. И никакое дерево не посажу в твою честь.       — Если ты стала на мою сторону, — сказал это Дакрлинг хриплым голосом, — то готовься прощаться с тем, что тебе по истине дорого, — и после этих слов он стал как ни в чем не бывало. — Будь холодна к окружающему. Как бы тебе сложно не было, испытывай безразличие даже тогда, когда твоя мама умирает из-за тебя, — эту историю я знаю, мне мама рассказала, как Багра скинулась, чтобы отвлечь Дарклинга от них. — Давай спустимся уже и отдохнём.       С его идеей я согласилась, ведь мы вымотаны и голодны, так что надо поскорее отдохнуть. Когда Дарклинг рассказывал, что надо быть хладнокровным ко всему, все равно в его глазах была грусть. Глаза — зеркало души, а душу уж никак не утихомирить. Меня Дарклинг пропустил вперед, как истинный джентльмен. Ступеньки были хрупкими и узенькими, а сама лестница была крутая, из-за чего я спотыкнулась и начала падать.        — Будьте осторожны, Темная Алина, — схватил меня за шиворот рубашки, после чего прижал близко к себе. — Я не готов искать целителя, чтобы тот вам ногу вправлял, — он был очень близок ко мне. Мы конечно не голые, но все равно от него исходил холод.       — А-ага, — черт, я сейчас, как робкая девочка, которая готова падать в ноги какому-то мужику. Приди в себя! Дарклинг усмехнулся моему ответу и отпустил. Я спустилась.       — Как я понял, будешь ты отныне Темной Алиной…       — Ага, звучит опасно, — бесцеремонно я перебила Александра. Но тот рассмеялся и сказал: — Тебя не Дарклинг зовут, дорогуша. В твоем имени нет ничего угрожающего, — он подошел к светильнику и добавил. — Пока что. После этих слов все «логово» осветилось. Оно было шикарным. Напоминало чем-то декор Малого дворца. Очень сильно напоминает. Или это и есть Малый дворец?