Хитрость и Наивность

      Логово необычайно красивое: темные шелковые стены с небольшими узорами, пол и мебель из темного дуба, рамки позолочены, камин в дальнем углу из темного камня. Видно, что место давно обжито. «Но он же сам это сделать не мог. Так кто ему помог?» — этот вопрос не давал мне спокойно рассматривать красоту помещения. Такое произведение искусства могли сделать только фабрикаторы или городские мастера. Помещение само по себе похоже на квартиру а их западной Равке (дома и старая архитектура остались на востоке страны).       Дарклинг прошел вперед и снял с себя плащ с кафтан, на нем остались всего лишь черная рубашка, черные военные брюки и такие же черные сапоги. Он уселся на диван около камина, чтобы зажечь его. В это время я стояла, как истукан на месте, и мне было страшно сделать шаг в это зловещее логово.       — Ты чего там стоишь? Проходи, я не кусаюсь, — ухмылка блеснула на лице Дарклинга. Я взбодрилась и сделала уверенный шаг вперед. В моих руках был мешок с кафтаном. Мое желание надеть его на себя возрастало со скоростью света. — Придет время, когда ты его наденешь, но пока прими ванну и оденься, — Дарклинг встал и подошел к шкафу. Он достал обычную большую черную рубашку, — в это. Она мне большая, так что отдаю.       — С-спасибо, — чертов голос, он не вовремя задрожал. Мне приятна эта обходительность. Ни разу в жизни даже мой папа так не делал, как Дарклинг.       Я отошла в ванную. Это помещение было такое же величественное, как и любой угол этого жилища. Все черное, даже туалет с ванной. Я сняла с себя белую с желтыми пятнами рубашку и старые штаны, убрала все бинты с тела, чтобы не намочить их. Вода в ванной была теплой. «Как это возможно? Дарклинг очень долго из-за меня отсутствовал здесь, но вода теплая, как будто недавно наполнена», — в этом логове у меня все больше и больше вопросов по поводу того, как и что возможно. Впервые в жизни я могла отдохнуть, ведь во дворце были постоянные испытания и тренировки, учеба и служба. Вода постепенно становилась мутной из-за пыли на голове и на теле. Приятно осознавать, что я отмываю себя сама, а не какие-то служанки, которые подослал Николай, якобы ради моего блага, но на самом деле проводил эксперимент. Такие маленькие эксперименты сопровождались очень горячей водой, металлической палкой в спину, закрытым и узким помещением и так далее. А сейчас я отдана сама себе. К сожалению, засиживаться нет времени, да и не культурно. Я быстро вылезла из ванной, уже полностью отмытая. Вытерлась полотенцем и запрыгнула в большую рубашку. Она мне закрывала почти что колени, так что передвигаться в ней было безопасно.       Я вышла из ванной, а в это время Дарклинг со стаканом коньяка стоял и что-то разглядывал. Мной завладел интерес, и я подошла к нему. Это были газетные статьи и заголовки. Везде была я или мама. Статьи про мое рождение, статьи про мою магию, статьи про мои клички и статья, за которую стыдится весь Малый дворец. Однажды родители под указанием Николая решили отдать меня в обычную школу. Так как я была уже яркой личностью, большинство меня боялось из-за магии. Но были там самозванцы, которые постоянно меня гнобили: писали на парте: «умри», «ты никому не нужна», «монстр», «демон», «иди туда, где Дарклинг лежит» и все в этом роде, в открытую меня унижали перед всеми, портили мои вещи. Когда я о таком рассказывала родителям, мама говорила: «Не обращай внимания», а папа: «Сама виновата». Поддержки и друзей у меня не было. И как-то раз, меня довели до точки кипения — мне подожгли волосы. Я была неистово зла. Тьма вышла из моих рук и окутала всю школу в черное облако дыма. Там-то я и раскрыла в себе талант множественного разреза. Весь персонал и дети были убиты мной за одно мгновение. И после этого момента я больше не посещала общественные места.       — И после этого, — Дарклинг спросил как раз-таки про этот инцидент, — ты стала себя так вести?       — Как так? — я сразу поняла про что он. За стеной дерзости и наглости, хладнокровия и эгоизма пряталась та Алина, которая встретилась с этими обидчиками.       — Дерзко, эгоистично. Прям как оборотная сторона твоей мамы, ее святости, — Дарклинг взглянул на меня. По его глазам было ясно, что он раскусил меня, но хочет, чтобы я созналась в этом.       — Нет, я всегда была такой, — я соврала. — Посто там я их обманывала, чтобы потом убить, — видно, что Дарклинг понял мою ложь, но промолчал. На глаза попала газетная статья о моей маме и том, что она «воскресла». Женя рассказала мне, Святой королеве надо было спрятаться на время, чтобы переосмыслить ее жизнь. В этой статье была фотография моей мамы с отцом.       — Она всегда так улыбается? — спросил меня Дарклинг, не отводя глаз с фотографии.       — Нет, только с папой, — мама обычно улыбается искренне, наивно, тепло. Но когда отец рядом, она как будто под стражей: не улыбаться, не смеяться, не плакать, не говорить. Она как птица в клетке. — Но наверное ты знаешь ее настоящую улыбку.       — Она великолепна, — Дарклинг вздохнул и грустно улыбнулся. — Когда мы были вместе, когда ей было 17 лет, ее улыбка меня тешила и дарила надежду. Она была солнцем для меня, — мне больно на него смотреть. Ему было сложно осознавать, что мама его больше не простит.       Рядом с нами была дверь под замком. Одним взглядом Дарклинг показал, мне нельзя туда заходить. Ну я и не смогла бы, так как она закрыта, а ключа нет. Александр отошел, залпом выпив содержимое стакана, и забрал свою и мою грязную одежду и кинул в ящик. «Почему моя мама не с ним? Мой папа никогда такого не делал», — с этой мыслью я села на диван. Он был мягким настолько, что я аж провалилась. Я вытянула ноги к камину, чтобы согреть их. Атмосфера в жилище была идеальная: теплая и уютная, чем-то напоминала сытого кота.       — Спи на кровати, — Дарклинг указал на большую и черную кровать, которая, как было не сложно догадаться, была его.       — Прям тут? — с такой щедростью ко мне никогда не обращались, так что я не верила всему тут происходящему.       — Ну или хочешь, чтобы я с тобой спал…       — Нет-нет-нет, — затараторила я быстро, перебив его. — Не надо мне мужика в кровати.       — А я и не собирался, — он добро ухмыльнулся. — Я буду в другой комнате, — Дарклинг указал в ее сторону, — если что я там.       Он ушел, выключив свет. Я одна. Комнату освещал только теплый свет камина. Я завернулась в одеяло и не могла поверить во все это. Меня пугает и радует возможное будущее. Поскорее бы настал новый день…