Этот прекрасный мир

      — У нас много интересных и умных детей! — женщина средних лет с энтузиазмом рассказывает о способностях и умениях разных ребят, которые находятся в детском доме.       Молодая супружеская пара внимательно осматривала каждого. Они пришли с целью — удочерить девочку! Желательно, чтобы она была послушной и, конечно же, о её родителях было всё известно. Почему-то они наотрез отказались брать в семью ребёнка, о родственниках и родителях которого ничего не известно. Конечно, этих людей можно понять — они боятся, что ребёнок может принять от своих биологических родителей много плохого и воплотить в жизнь, когда вырастит. А если семья была приличная, но по воле различных обстоятельств — авиакатастрофа или автокатастрофа, или ещё как-нибудь — умерли, оставив своё дитя, то никаких возражений нет.       Детский дом, который находится в цветущей столице Фиора — Крокусе, представлял из себя четырёхэтажное здание, оборудованное специально для проживания детей с младенчества и до совершеннолетия. Персонал дружелюбен и приветлив. По крайней мере, с гостями и потенциальными родителями. В каждой комнате находится по четыре двухъярусных кровати, с боку от которых, стоят по два шкафчика на щеколдах: для чего они были сделаны — не понятно, от проникновения они никоим образом не защищают. Собственно, это никого из персонала не смущало. Постельное бельё застиранное и слегка желтоватое с неприятным запахом затхлости. На окнах нет штор. Стены в комнатах для девочек были выкрашены в светло-розовые тона. Краска кое-где потрескалась, полопалась и обвалилась, а на почти белых потолках виднелись небольшие трещины. Комнаты для мальчиков отличались лишь цветом стен — светло-голубые. «Решёток не хватает…» — высказал как-то своё мнение парень шестнадцати лет, который поселился в этом месте две недели назад, за что и получил наказание от строгой женщины сорока лет — два дня пробыл без еды. Наказания подобного рода являются совершенно обычной системой воспитания в этом учреждении.       Детские игрушки, столики и стулья, развивающие книжки — старые и обшарпанные. Плюшевый мишка, что один единственный на всю ораву детей, и у того задняя левая лапка оторвана и правый глаз выковырян. Шкафы и тумбочки, предназначенные для хранения художественной литературы и учебников — размалёваны фломастерами, карандашами, ручками разных цветов. А одна половинка дверки шкафа жутко скрепит и шатается, создавая опасность для ребят.       Зато гостевую и помещения, где супружеские пары ищут и выбирают подходящего ребёнка, оборудованы на высшем уровне: большие, ветвистые люстры, напоминающие веточки деревьев; белые кожаные диваны и по два кресла по бокам от них; дорогие обои, приятного бежевого оттенка; окна были зашторены ярко-красными шторами, которые на уровне подоконников собраны и подвязаны белыми бантиками. Согласитесь, дорогая обстановка восхищает и производит отличное впечатление на людей разных возрастов.       Мэр города выделяет достаточное количество денежных средств на социальные нужды и в том числе на этот детский дом. Дело в том, что у самого мэра была трагичная история, связанная с детьми, оставшимися без попечения родителей, поэтому он всячески помогает — даже, когда деньги из бюджета страны не выделяются. Он даже сам название придумал для этого воспитательного учреждения — «Солнечный город». Знал бы он, что эти денежные средства идут не по назначению — устроил бы сокращение кадров, но он-то не знает, а заведующая детским домом всячески скрывает и утаивает от него важные моменты, ссылаясь на то, что всё «просто прекрасно и отлично». И почему он ей верит? Скорее потому, что она его дальняя родственница. Что поделать, если алчность портит даже самых хороших и честных людей.       — О, дорогой, ты только глянь, — женщина восхищённо поднесла правую ладонь к щеке, а другой рукой указала на девочку с пшеничными волосами, — какая красивая!       Ребёнок, о котором шла речь, никакого внимания на потенциальных родителей не обратил. Она, облокотившись о стену, лежала на подоконнике и внимательно смотрела в окно пустым взглядом. Старый, поношенный, выцветший чёрный свитер, который был явно на несколько размеров больше — видимо, достался от прежнего жильца этого дома; свободные, слегка длинноватые тёмные штаны; красные носочки давно потеряли прежний цвет и теперь были застиранными и грязными, с комочками ниток на ступнях. Благо то, что они были не порванные, а целые, в отличие от свитера, у которого было несколько дырочек на рукавах.       Светлые волосы были завязаны в свободный хвостик зелёной резинкой, слипшиеся и грязные, они лежали с правой стороны на плече. На лице были видны красные следы от пальцев и какие-то порезы, а на тыльной стороне ладони — синяки.       Большие карие глаза безэмоционально смотрели в одну точку за окном — кота, который свободно гулял по высокому кирпичному забору, ограждавшему территорию детского дома от частной собственности.       Девочка вздохнула, опуская плечи. Согнув левую ногу в коленке, она опустила на неё руку, прислоняясь головой к холодному стеклу. Приятный холодок щекотал горячий лоб, принося секундное блаженство. Согнув и разогнув пальцы ног несколько раз, ребёнок внимательно следил за уличным котом — когда-то прекрасная белая шёрстка превратилась в грязную и тёмную. Возможно, кот был рождён от котов-альбиносов, но произошёл какой-то сбой на генетическом уровне и это животное получилось не чисто белым — чёрное пятно на правом ухе портило весь вид. Скорее всего именно из-за этого маленького чёрного пятнышка его и вышвырнули на улицу. Кот прижился на территории детского дома, поскольку добросердечные женщины подкармливают животное. Светловолосая девочка во время обеда, когда им дают суп и по два кусочка белого хлеба, всегда оставляла один кусочек для Бима — имя кота, которое ему придумала одна из воспитательниц. А во время прогулки — кормила животное, приговаривая, что однажды она сможет забрать его к себе домой и всё будет хорошо.       — Красивая? — скривился мужчина, внимательно изучив внешний вид ребёнка. — Ты посмотри на неё! Видно же, что она непослушная, поэтому и синяков куча! — размахивал руками человек, фыркая, с отвращением глядя на девочку.       — Эту девочку зовут Люси, — вздохнула женщина, — трудный ребёнок. Поступила к нам в пять лет — родители разбились на машине; родственников не нашли. — Тряхнула головой она, рукой убрав выбившиеся волосы за ухо. — В шесть лет её удочерили и ровно через пять лет она вернулась к нам опять — приёмные родители погибли. — Брюнетка перевела взгляд на девочку, — сейчас ей пятнадцать и она ни с кем не разговаривает уже как четыре года.       Воспитательница сочувственно бросила взгляд на Люси и повернулась к молодой паре.       — Майкл, она мне нравится! — восхищённо улыбнулась женщина, кладя руку на плечо своему мужу, — давай попробуем поговорить с ней. — Утвердительно кивнула девушка и, взмахом руки убрала непослушные чёрные волосы за спину, делая шаг по направлению к ребёнку.       — Клара, я же сказал… — голубые глаза удивлённо расширились, когда супруга поднесла указательный палец к губам мужчины и злобно зыркнула ему в глаза. Карие глаза с укором смотрели на Майкла, а брови были сведены к переносице. Женщина откровенно всем своим видом показывала, что даже и слушать его не желает. Недовольно цыкнув, он вздохнул и неуверенно кивнул — спорить с женой было бесполезно.       — Привет, Люси! — добродушно улыбнулась женщина, привлекая к себе внимание.       Подавшись вперёд, девушка рывком стянула с себя длинный белый шарф и накинула его на плечи девчушки, обматывая несколько раз. Кареглазая женщина заметила, как у ребёнка слегка подрагивали плечи — то ли от холода, то ли от нервов. Люси подняла свой мёртвый взгляд на раздражителя её спокойствия и, вздохнув, продолжила своё занятие — наблюдение за Бимом. Мужчина сжал зубы, явно недовольный таким поведением девочки, но ничего делать не стал.       — Давай дружить? — вновь попытала счастье Клара, протягивая свою руку Люси. Было видно по дрожащей руке, что женщина переживала и нервно прикусывала нижнюю губу, качая головой. На этот раз Люси даже не повернулась, продолжая смотреть в окно. — В любом случае, я уже сделала выбор. — Повернувшись к брюнетке, сообщила женщина, — я хочу удочерить Люси. — Клара Дэйбисс сама не понимала причину своего решительного настроя, но эта девочка покорила её сердце — одинокая, красивая, совершенно наплевавшая на чужое мнение. Дети, которые помладше, бегали вокруг молодожёнов, а те, что постарше — с интересом наблюдали за взрослыми, не скрывая своей надежды в глазах и только она — Люси — не проявляла никаких чувств. Словно… ей было всё-равно.

Время лечит... Веришь?