Прости, я не танцую

— Где он? Тэхён усмехнулся, разминая затёкшее плечо и опираясь им о дверной косяк входа в комнату. — Сказал, что ему нужно побыть одному, — расслабленно доложил донсен. — В студию Хосока ушёл, «ждать своего инквизитора». Хотелось бы мне, чтобы он имел ввиду тебя, но кажется речь в тот момент шла о Намджуне.

***

Музыка волнами переливалась, окутывая безмолвное пространство и разбиваясь тысячами пещинок о зеркала, в которых отражались картины настоящего, призраки прошлого и этюды будущего. Мягкий и бархатный голос лучшего друга словно физически окутывал дрожащие плечи, согревая и защищая от боли реальности, в которой так не повезло застрять. Чимин впервые во время танца избегал собственного отражения, впервые за пять лет он вновь не мог смириться с тем, что увидит там. Ему было плохо оттого, что он прекрасно понимал — это ненормально, это неправильно. Но сам справиться со своей психической неполноценностью был не в состоянии. Та катастрофа в небе… Он вспомнил даже то, как сильные морские воронки не позволили ему захлебнуться. Мин-и выжил действительно лишь чудом, благодаря кислородной подушке, которой «одарил» мальчика океан. Стихия словно просила прощения у парня за «недомолвки» прошлого. Вот и причина бирюзовых волос. Знак прощения. И глаза… Говорят, глаза — зеркало души. Но глядя в своё отражение Пак никак не мог увидеть то, в чём нуждался. «Отражение» было словно за «слоем пыли», избавившись от которого бывший вокалист наконец разглядел самого себя, без лишних масок. В процессе танцевальной импровизации хореограф провёл рукой по шраму на затылке. Физическая боль уже не мучала парня, но жест вынудил его взглянуть на собственное отражение. Знает ли он этого человека? Того, кто смотрит на него с такой надеждой, преданностью и сожалением? Возможно… Песня завершилась, когда Чимин подошёл к музыкальному центру и прервал ряд идущих друг за другом треков. Как хорошо, что страх посторонних звуков в помещении его уже не тревожил. Пак заранее знал, кто находится за дверью. Как говорится, момент истины настал. Еле слышный скрип ознаменовал появление ещё одного человека в классе. Юнги не осмеливался пока что приближаться к другу… Не мог предугадать его реакцию. Музыкант уже примерно представлял себе, как в него полетят колюще-режущие предметы и проклятия за сломанную жизнь вдогонку, однако… — Юнги-я… По спине Мина пробежал табун мурашек. Донсен развернулся на носочках лицом к парню и жадно впился взглядом в «заново знакомые» очертания. Яркий свет помещения немного бил в глаза, но это вынужденные меры, с этим остаётся лишь смириться. Чимин еле заметно улыбнулся уголками губ, отчего Юнги даже побледнел. Странная это реакция на воспоминания… Не очень-то приятного характера. — Одна лишь фраза, хён… — подсказал Пак, делая небольшой шажок в сторону старшего. Музыкант сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони, и опустил голову, теряя храбрость для того, чтобы сказать это парню в лицо. — Прости меня, Мин-и… Юнги был готов даже к смерти. Даже к ироничному смеху, фразам наподобие «Да, это именно то, что мне нужно после пяти уничтоженных лет жизни». Но никак не к тому, что синеволосое солнышко бросится ему на шею, крепко обнимая. Такая простая фраза, которая сделала контрольный выстрел в сторону всех бед Мин-и, уничтожившая то, с чем он был вынужден так долго бороться почти что в одиночку… Чимин так неожиданно врезался в него, что даже выбил воздух из лёгких хёна. Но последнего результат действий донсена волновал в последнюю очередь. Поначалу растерявшись, Мин обнял своего мальчика, буквально вжимая его в себя. — Я так виноват перед тобой… Если бы я мог всё исправить… Чимин коротко хихикнул, гладя расстроенного музыканта по голове, с удовольствием зарываясь немного подрагивающими от пережитых волнений пальчиками в светлые волосы любимого. — Всё нормально, хён… Как видишь, я натура отходчивая, — он немного отстранился, дабы смотреть собеседнику в глаза. Но улыбка с лица упорно не сходила. — Я много о чём успел подумать… Вспомнил всё, что нас связывало до твоего переезда. Знаешь, хён… Прошлое мы не в силах изменить. Но мне это и не нужно. Все пережитые нами события всё же привели нас к тому, что мы имеем сейчас. Да, было больно. Было страшно. Но мы пережили всё это, ведь так? Сделали выводы… И в будущем постараемся подобных ошибок не совершать, — танцор прислонился лбом ко лбу хранящего молчание Юнги и нежно провёл пальчиком по его подбородку. — И ещё… Тебе нужно смириться с тем, что Ёнмина больше нет. Его ввели в кому пять лет назад. А после убили в подворотне ударом камня по голове. Его больше не существует в этом мире, того неуверенного в себе мальчика, вечно бегающего за своими хёнами хвостиком. На его место… Посчастливилось попасть мне. Пак Чимин, двадцать один год, жизни не видит без танцев, друзей и одного сутками напролёт трудящегося музыканта. Мин облегчённо засмеялся, прижимая парня обратно к себе. Он и не надеялся услышать от Мин-и чего-то подобного… Ему в прямом смысле дали второй шанс на нормальную жизнь. И больше он не будет таким идиотом, каким был раньше. Сейчас он этот шанс ни за что не упустит. — Спасибо, Мин-и… Клянусь, больше я никогда и никуда без тебя не уеду. Ни за что… — Очень приятно это слышать, Юнги-я… — ласково улыбнулся Чимин, чувственно целуя парня в губы. Сложно представить, что пять лет назад он просто грезил этим моментом. Подобные сцены были лишь его мокрыми фантазиями, после которых он не мог смотреть на хёна без покрасневших щёк. Мин-и учили, что это неправильно, что так быть не должно. И он верил, невзирая на сопротивление сердца. Верил и молчал. До последнего молчал. Не один Юнги был виноват в произошедшем. Кое-кому не помешало бы в шестнадцать лет иметь свою голову на плечах, а не прогибаться под властных родственников. Но теперь, спустя пять лет с печальных событий… Нет смысла жить прошлым. Необходимо простить себя и идти дальше. Нужно помнить прошлое, но смотреть в будущее, чтобы не упустить настоящее. Такое прекрасное настоящее… — Я люблю тебя, Мин-и… — прошептал на выдохе Юнги, отстраняясь от губ парня из-за нехватки воздуха. — Помни об этом, что бы нас ни ожидало в будущем… Обещаешь?.. Чимин расслабленно кивнул, когда из динамиков музыкального центра полилась новая медленная мелодия. У Чимина она специально стояла на таймере и играла каждый раз в десять вечера, чтобы танцор мог немного переключиться в случае занятости своего хёна. А в связи с последними событиями… Давненько он эту песню не слышал. — Потанцуй со мной, хён? — Прости, я не танцую… — усмехнулся Мин, наблюдая, как пухлые губы донсена вытягиваются в трубочку от наигранной обиды. — ...потому что «танцами» назвать мои телодвижения язык не повернётся. Особенно когда рядом со мной такой профессионал, как ты, малыш. Покажешь, что нужно делать? Видеть, как родной человек оживает и расцветает на глазах, — великолепная награда за что бы то ни было. Чимин-и взял своего хёна за руки и перетянул на центр зала. А затем нежно обнял за плечи, позволяя оставаться рукам партнёра на своей талии. — Ничего сложного… В этом месте под такую песню можно танцевать лишь одним способом. И он подвластен любому человеку… Знакомый бархатный голос на сей раз обволакивал их обоих, создавая прочный кокон, ограждающий пару от незначительных проблем окружающей действительности. Плевать на то, что было, и что может случиться дальше. Сейчас такие мелочи не могли стать «главным». — Джун-и правду говорил, — пробормотал Чимин, устраивая голову на таком удобном плече блондина. — Ты стал для меня первой и единственной любовью…

И этот факт они уж точно никогда в жизни больше не забудут…