Confusion

Когда Шото просыпается на следующий день, его тело кажется тяжёлым. Вся жизненная энергия тратится просто на то, чтобы проснуться и вытащить себя из комнаты, дабы начать новый день. Посиделки с Киришимой за одним столом на перерыве стали последней каплей в чаше его терпения. Возможно он хотел, чтобы его друзья подошли к нему и попросили сесть вместе с ними. Возможно он действительно надеялся на это. Но этого не случилось, и теперь Тодороки чувствует себя гораздо хуже, чем прежде. Он отправляется на кухню, где, конечно же, сталкивается с последним человеком, которого надеялся увидеть, особенно в таком сонном состоянии. Шото слаб перед Мидорией в любое время суток, однако сейчас, когда тот был одет в выцветшую, безразмерную футболку Всемогущего, его зелёные волосы были беспорядочнее, чем обычно, а глаза закрыты и заспанны, Тодороки чувствует себя так, словно познал новую грань Вселенной. Он тратит много усилий, чтобы не пялиться на своего одноклассника. Ему не хотелось испортить всё ещё больше. Шото никогда не был хорош в общении с людьми. Он не знал, что делать в общественных ситуациях, уж тем более не имея ни малейшего понятия, как вести себя с человеком, с которым он практически перестал общаться. Тем более, когда тот выглядит милее, чем обычно. Он садится за стол и принципиально приклеивается взглядом к чашке своего кофе на столе. Даже в лучшие дни у него не получалось завтракать по утрам, а сейчас аппетита не было в принципе. К счастью, Шото услышал, как Иида и Токоями вошли на кухню, за ними следовали Киришима и Бакуго. — Привет, чувак, — здоровается с ним Киришима, присаживаясь на стул напротив, в то время как остальные возились с завтраком. Тодороки посмотрел на него, мельком взглянув на Мидорию, который выглядел так, словно нарочно игнорировал его. — Привет. — Всё нормально? Тодороки слегка качает головой в ответ. — Всё ещё странно, — шепчет он настолько тихо, чтобы его смог услышать только Киришима. Шото наблюдает за тем, как одноклассник оглядывается, пока Бакуго вдруг не решил закричать. — Какого хрена ты делаешь, Деку, хорош бубнить и свали с дороги! — Катсуки толкает Мидорию в сторону, чтобы убрать со своего пути (не так агрессивно, как это было месяц назад, но по-прежнему не очень дружелюбно). Обычно Тодороки всегда заступался за Изуку, но на этот раз у него не было на это сил. Возможно, это ему нужно было толкнуть Мидорию, чтобы заставить его рассказать правду. Ему сразу же становится стыдно только за то, что он об этом подумал. — Эй, Бакуго, остынь, ещё рано. Отстань от него, — обращается к нему Киришима. К удивлению Шото, тот фыркает и отступает, вымещая всю свою злость теперь уже на процесс готовки завтрака. Как приготовление хлопьев могло быть агрессивным, тот не знал, но Бакуго каким-то образом всё же умудрялся ломать стандарты. В этот момент на кухню зашли Ашидо и Хагакуре, взгляд одноклассницы зафиксировался на Шото и та немедленно отправилась к их столу по прямой. Боже, Тодороки слишком устал для всего этого. — Аах, я так и знала! — сказала она восторженно, захлопав в ладоши. Киришима и Шото взглянули на неё. У последнего не было энергии, чтобы разбираться в том, что, чёрт возьми, это могло значить. — Я так рада за вас, ребята! —...чё? — спустя момент молчания подал голос Киришима. — Вы двое! Теперь вы официально парочка класса 1-А! Мир, в котором жил Тодороки, замедлился и затем совсем остановился, его глаза нашли Мидорию и Бакуго, стоящих позади Ашидо. Мидория явно всё слышал, хотя пытался делать вид, что не заинтересован в этом разговоре, в то время как Бакуго таращился в её спину с раздражённым и озадаченным выражением лица. — Пара? — повторил Шото, глядя на неё. — Мы не пара. — Эй, да ладно вам, все уже в курсе! — Мы не пара, — Киришима прикладывает руку ко рту, и было непонятно, собирался он засмеяться или же закричать. — Мы действительно, действительно не пара. Теперь настала очередь Ашидо смутиться, а когда Шото взглянул на Мидорию, то заметил, что тот даже не пытается скрыть то, что слушает этот разговор. Он смотрел на них двоих очень странным взглядом. — Но вы проводите гораздо больше времени вместе с тех самых пор, как Тодороки совершил каминг-аут, — сказала она, нахмурившись. — Я...— Киришима и Тодороки обменялись взглядами, прежде чем он продолжил говорить. — Нет, мы просто...ему просто нужен был совет. Ашидо скрестила руки на груди, однозначно не веря в это. — Это правда, — сказал Шото. — Мне нужна была помощь в моём каминг-ауте. — Но ты уже сделал это. — Мне понадобилась помощь и после этого. Мой...— он встречается глазами с Мидорией всего на секунду, прежде чем снова взглянуть на неё. Было ещё слишком раннее утро, чтобы он смог придумать более-менее стоящую причину. Он невероятно близок к тому, чтобы выдать "мой краш начал игнорить меня и не знаю, в чём причина". — Это личное, — выручает его Киришима. — Но, клянусь богом, мы не вместе. Если мы оба геи, это не значит, что мы обязательно должны захотеть начать встречаться друг с другом. — Отвали от него. Если они, блять, сказали, что не встречаются, значит они, блять, не встречаются, — кричит Бакуго через всю кухню. Шото не знал, что можно было вычесть из этого тона. Звучало так, будто тот думал, что вся идея с их возможными отношениями настолько глупый концепт, что в него поверил бы только идиот. Шото был с ним согласен. Ашидо игнорирует Бакуго, изучая их некоторое время, прежде чем по всей видимости решить, что те говорят правду. — Окей, простите за конфуз, — говорит она, разворачиваясь и направляясь к холодильнику. Шото практически выпрыгивает из собственной кожи, когда чувствует прикосновение к своему плечу. — Тодороки, — это Мидория. Услышать его голос после столького времени было волнительно. — Ты...но ты сам сказал мне, что вы вместе? — Что? — Шото поворачивается к нему лицом. — Я никогда не говорил такого. — Я спросил, вместе ли вы, и ты ответил, что да! Шото нахмурился, возвращаясь в голове к тому разговору с Мидорией, о котором тот упомянул. Его мысли останавливаются на общей гостиной. Последний раз, когда они говорили о чём-то вместе. — Итак! Ты и Киришима, а? — Эм, ага? — Это круто! Он хороший парень. Я думаю, что это хорошо, что ты нашёл кого-то. Я даже не предполагал, что он нравится тебе. — Да. Он хороший. Глаза Шото расширились и тот взглянул на Мидорию. — Ох. Я думал, ты спрашивал о том, друзья ли мы с ним. Но подождите. Что всё это значит? Если Мидория так расстроился из-за того, что ошибочно полагал, что они с Киришимой встречаются, значит ли это...? — О-о! — глаза Изуку заиграли эмоциями, которые Тодороки не знал, как назвать. — Точно. Вау, я...я полагаю, что мы конкретно недопоняли друг друга, хах. Прости, — он нервно рассмеялся, заметавшись взглядом по сторонам. Шото мог практически почувствовать, как взор Киришимы буравит в нём дыру, но он игнорирует его изо всех сил, в то время как Мидория отпрашивается и вылетает из комнаты обратно в общежитие. Шото смотрит ему вслед, не зная, что думать. — Твою мать, — услышал тот, как прошептал Киришима. — Теперь всё понятно. — Что понятно? — спрашивает Тодороки, оборачиваясь к нему. — Ты нравишься ему, Тодороки. — Он...что? — Он думал, что мы встречаемся, вот почему он так странно вёл себя рядом с тобой. Он ревновал, потому что ты ему нравишься. Боже мой. — Что? Нет, он... — Ты это сейчас серьёзно? — Бакуго бросает хлопья на стол, заставляя их обоих подпрыгнуть от неожиданности. — Конечно ты ему, блять, нравишься, идиот. Он тычется в тебя глазами уже на протяжении нескольких сраных месяцев. Клянусь, если я ещё один сраный раз увижу это страдальческое выражение на его физиономии, то взорву её нахрен. Киришима приподнимает бровь, мотнув своей головой в его сторону. — Видишь? Даже Мистер Эксперт В Эмоциях согласен. — Заткнись нахрен, я убью тебя. — Он...Не может быть, чтобы мои чувства были взаимны...— Шото испытывал самую настоящую проблему с тем, чтобы обработать данную информацию. Он всё ещё спит? Честно говоря, всё казалось таким разрозненным и нереальным, что тот не удивился бы, если проснулся. Киришима рассмеялся и наклонился вперёд, расположив голову на руках и проведя одной из них по своим опущенным волосам. — Иди, поговори с ним. Увидишь, что будет. — Вы не должны опаздывать на уроки! — прервал их внезапно голос Ииды. Тодороки только сейчас осознал, что сейчас в помещении собрался почти весь класс и все они слушают этот разговор. И теперь они в курсе того, что у него есть чувства к Мидории. — Я настоятельно рекомендую дождаться окончания занятий, чтобы убедиться в том, что вы не опоздаете, — продолжает Иида, но Шото игнорирует его и вскакивает на ноги, выбегая из комнаты без каких-либо лишних слов. Конечно ты ему, блять, нравишься, идиот. Он тычется в тебя глазами уже на протяжении нескольких сраных месяцев. Клянусь, если я ещё один сраный раз увижу это страдальческое выражение на его физиономии, то взорву её нахрен. Могло ли это быть правдой? Киришима и Бакуго действительно правы? У него был только один способ узнать правду.

***

— Итак, э...ты не ревновал? — неловко спрашивает Киришима. Бакуго не сказал ни слова с тех пор, как Тодороки ушёл, и теперь это немного выводило его из равновесия. Если Бакуго не приревновал его, значит практически все шансы Эйджиро теперь могли со спокойной совестью выброситься в окно. — С хрена ли мне ревновать? Эйджиро неловко рассмеялся, почесав шею. — Хах...действительно... Киришима всё ещё отводил взгляд, однако всё равно чувствовал, как взгляд Бакуго прожигал в нём дыру. Когда тот вновь заговорил, практически не слышимо для его ушей, Киришима ощутил, как его сердечный ритм ускорился, словно тот наорал на него, из-за произнесённых им слов. — Я знаю, что у тебя куда более лучший вкус, чем это. Эйджиро вскидывает голову и шокировано встречается с Бакуго глазами, сглатывая, когда видит его многозначительный взгляд. Он наблюдательнее, чем Киришима мог предположить? Знает ли он о его чувствах? Если да, то что всё это значит? — Точно, — в итоге говорит Эйджиро. — Я, эм, окей. Ага. — Придурок, — ворчит Бакуго, глядя теперь уже на пустующую тарелку перед ним. Эйджиро вновь нервно рассмеялся. — Хах, почему? Бакуго поднимается, хватая тарелку, в то время как его стул громко заскрипел. Его лицо немного порозовело, и если бы Эйджиро не знал его лучше, то подумал бы, что тот краснеет. — Потому что ты мне тоже, блять, нравишься, Киришима. Ох. Возможно, он действительно покраснел.

***

Катсуки не поверил сплетням про Киришиму и двумордого ублюдка ни на секунду. Все, у кого есть пара глаз и мозги, могут сами понаблюдать за тем, насколько по-глупому одержим Деку этот двумордый и...поэтому он подумал. Поначалу идея того, чтобы встречаться с Киришимой из всех существующих людей, казалась слишком нахрен глупой, чтобы обращать на неё внимание, но если бы он знал, что ситуация настолько выйдет из-под контроля, то давно сказал бы что-нибудь раньше. Не чтобы помочь сраному Деку, конечно же. Чтобы помочь Киришиме развеять всё это недоразумение, которое могло расстроить его. Катсуки убил бы любого, кто расстроил Киришиму. У него были подозрения по поводу чувств Киришимы после того, как тот признался в своей ориентации, но Катсуки пытался умалчивать о своих эмоциях ещё дольше. Но может быть, только может быть, будет не так уж и плохо утихомирить все эти слухи и наконец-то показать Киришиме, каким, сука, мужественным на самом деле он может быть.