Wild Love

You+Me — You and Me
 https://www.youtube.com/watch?v=nNnBcCk7eDA

«You and me were always with each other,  Before we knew the other was ever there.  You and me, we belong together,  Just like a breath needs the air.» «Ты и я, мы всегда друг с другом, 
Были вместе до того, как всё узнали. Ты и я, мы нужны друг другу, Так же, как и воздух нужен для дыхания.»

Снег начался, как только Луи добрался до дома. Из окна город выглядел как огромный снежный шар с темным вельветовым небом, которое виднелось над крышами домов. Казалось, будто уличные фонари — это прожекторы, а падающие снежинки — танцоры. Луи следил за одной из снежинок, пока она не затерялась среди тысяч других. Он уверен, это был чуть ли не первый раз, когда он вот так смотрел в окно, и именно в этот момент пошел снег. Каким-то образом, это казалось важным. Как минимум, намного важнее, чем InDesign*, запущенный на его компьютере. Он работал над одним и тем же дизайном уже несколько часов: передвигал детали, наблюдая за тем, как проект плавится и тает под его пристальным придирчивым взглядом. Намного проще вместо этого наблюдать за тем, как падает снег, пока телевизор приглушенно шумит на заднем плане, а его голубой свет отражается на книжных полках Луи проверил время и вздохнул: было уже пол десятого, а его продуктивность, как известно, значительно снижается после семи. В любом случае, он и не должен был больше работать над этим дизайном — не после того, как он потратил весь свой вечер на него. Он оторвался от окна, когда его живот заурчал, напоминая Луи о том, что он не поужинал, прежде чем сесть за работу. Окинув кухню ленивым взглядом, Луи понял, что, похоже, ему все равно не из чего готовить себе ужин, поэтому он сохранил проект и закрыл ноутбук прежде чем подняться с дивана и выйти из комнаты. Жизнь в Нью-Йорке на протяжении четырех с половиной лет не сделала снегопад чем-то необычным и привлекательным. Взрослея в Сиэтле, Луи довольно часто сталкивался с дождями, так что сейчас он уже привык к замерзшей версии той погоды. Это не так же захватывающе теперь. Он надевает свое толстое черное пальто и пару варежек, которые всегда лежат в прихожей, проверяет на месте ли ключи и бумажник, а затем отправляется на поиски ужина. «Ужин и выпивка», мысленно добавляет он. Тротуары не совсем ненадежны. Хотя бы пока что. Луи глубже запихивает руки в варежках в свои карманы, и быстро идет вверх по улице, совсем не радуясь туристам, остановившимся посередине тротуара, чтобы посмотреть на небо, как будто они никогда раньше не видели снега. Как бы то ни было, Манхэттен значительно опустел с тех пор, как на прошлой неделе закончились праздники — новогодняя ночь всегда являлась финальной точкой в праздновании, и после этого город уже не был так плотно набит людьми и снова мог функционировать. Ноги несли Луи по знакомому пути в его любимый бар. Приближаясь, он заметил знакомую вывеску; буква М в «Мax’s» уже давно горела ярче трех других букв. И хотя Луи любит здешние бургеры и напитки больше других, он испытывает столь теплые чувства к этому месту по другой причине: в этом баре он встретил своих лучших друзей, и тогда он даже представить себе не мог, что они будут дружить. Это был канун нового года — ровно пять месяцев с того момента, как Луи переехал в Нью-Йорк и ночь, наполненная разочарованием. В конце концов он оказался в Max’s ближе к времени закрытия, каким-то образом отделившись от компании, с которой был изначально, пытаясь избавиться от своего «полуночного поцелуя», который, к тому же, оказался слишком слюнявым. За пределами бара было ужасно холодно — слишком холодно для того, чтобы пошел снег, хотя об этом радостно кричали синоптики с самого утра. Черный потертый свитер Луи никак не помогал согреть своего владельца, когда дверь Max’s закрылась за ним, и кожа Луи сразу же покрылась мурашками. Другой парень остановился перед дверьми немногим позже самого Луи, и его наряд выглядел еще более холодным — одна лишь рубашка с коротким рукавом. Луи помнит, даже сейчас, как устало следил за ним, молча соревнуясь за такси, и всего лишь на секунду обратил внимание на то, каким привлекательным он был: высокий и стройный, с изогнутыми скулами и острой линией челюсти, и с волосами, длинными настолько, чтобы касаться плеч. Почти одновременно Луи и незнакомец заметили такси, притормаживающее чуть дальше по улице, и оба направились в его сторону. Посмотрев друг на друга, они рассмеялись. — Не против разделить поездку? — спросил незнакомец, когда никто из них не замедлил шаги. — Не так много такси проезжают здесь. Луи не был в настроении для благотворительности, ему было холодно, и еще он хотел побыть в одиночестве, но когда он наконец встретился с незнакомцем взглядом, он заметил, что его губы уже немного посинели, и Луи просто не смог бы больше жить с самим собой, если бы сказал этому парню «нет». — Конечно, парень, — сказал Луи. Водитель такси был довольно молчаливым и спокойным, пока оба парня садились на заднее сидение, но пассажир, который уже был внутри, оказался более разговорчивым. — Че за херня? Что вы делаете? Луи не нравится признаваться в том, как он подпрыгнул от неожиданности, когда услышал голос, и в том, как он прижался к телу незнакомца, как будто ждал от него защиты. — Мы думали, машина пуста, — сказал незнакомец из-за спины Луи. Он аккуратно оттолкнул Луи чуть вправо, и Луи был достаточно трезв, чтобы осознать, что он сидит на коленях парня, как напуганный котенок. С рассеянным светом уличного фонаря Луи с трудом мог видеть нового незнакомца, но он все равно выглядел как ангел: темные волосы, длинные ресницы, пухлые губы и идеальная линия челюсти. — Не против разделить поездку? — предложил Луи, используя слова, которые подействовали на него пару секунд назад. Темный и Симпатичный — более известный как Незнакомец Номер Два — осмотрел обоих, а затем пожал плечами. — Да, ладно. Кстати я собираюсь на завтрак. Луи посмотрел на Незнакомца Номер Один и они оба пожали плечами, когда такси сдвинулось с места. — Я бы поел, — сказал Луи. — Я люблю блины, — вслед за ним сказал первый незнакомец. Остальное, как все они говорили, — история. Сидя в закусочной в Бруклине в три часа ночи, до тех пор, пока обычные посетители не пришли за завтраком около восьми, они делились секретами и говорили обо всякой ерунде, пили кофе и ели блинчики, совершенно не замечая, как солнце медленно поднималось над городом. Бар «Max’s» по-прежнему расположен между уличным кафе с сандвичами и парикмахерской. Неоновая надпись гласит ОТКРЫТО, и когда Луи входит, тепло сразу же окутывает его. Он снимает свои варежки и кивает бармену — Тайлеру, парню, который работает по будням. Быстро осмотрев помещение, Луи заметил, что большинство кабинок пусты: в баре всего несколько случайно заблудших в этот район пар и не многим больше одиноких пьяниц. Луи направляется к их любимому столику в дальнем углу, как вдруг останавливается, готовый в любой момент рассмеяться. Луи окутывает чувство, очень похожее на дежавю, когда он видит Гарри Стайлса уже сидящим за их столиком, и, из всего, что он мог бы делать в баре, он читал книгу. Теперь у него короткие волосы и одет он в теплый коричневый свитер, а не в тонкую рубашку, как в ту ночь четыре года назад. Конечно же, он выглядит старше и точно «острее» в том смысле, в каком только Нью-Йорк может изменить человека. Луи ухмыляется, отодвигая стул, который всегда предпочитает другим, и делает это с достаточным шумом для того, чтобы Гарри вздрогнул и оторвался от книги. Луи смеется над его реакцией до тех пор, пока не замечает незаинтересованность в его глазах. — Подожди. Я принесу выпить. Он делает заказ в баре — пиво и чизбургер со сладкой жаренной картошкой — и потом возвращается к столу. Он вешает свой пиджак на спинке стула, на котором обычно сидит Зейн, и садится, ставя пиво на подстаканник. Все подстаканники в Max’s — ретро альбомы, что является небольшим розыгрышем для посетителей. Сегодня вечером Луи получил Тома Петти**. — Здорово видеть тебя здесь, — начал Луи, замечая, что вместо пива рядом с книгой Гарри стоит стакан с водой. — Захотелось выпить, — говорит Гарри, закрывая книгу, и отодвигает ее в сторону. — Воды? — Луи смотрит на стакан Гарри, отпивая из своего. Гарри хмыкает. — Это могла быть чистая водка, знаешь. — Да, я знаю, — улыбается Луи. — Это не водка. Гарри вздыхает и царапает шею. — У меня изменились планы, — Луи молчит, дожидаясь продолжения. — Свидание, — добавляет Гарри. Брови Луи поднимаются вверх, но он продолжает молчать. — Меня кинули, — наконец говорит Гарри так, будто это запрещено произносить вслух. Он вытягивает губы и его глаза комично увеличиваются. — Как я и сказал, у меня изменились планы. — Вау, — Луи шмыгает носом, — дерьмово. — Да. Дерьмово, — Гарри убирает руки от своей шеи и стучит пальцами по столу. — Это должно было быть наше второе свидание, что делает всю ситуацию только хуже. — По шкале от одного, до «быть кинутым на свидании», — соглашается Луи, а Гарри вздыхает. — А что ты делаешь здесь один в среду? — Моя история и рядом не стояла с твоей. Я не ужинал и загнал себя в угол одним проектом. — Так что, как обычно? — уголки губ Гарри дернулись. — Иди нахуй, — говорит Луи, закатывая глаза. Как будто Гарри никогда не сталкивался с подобным. — Ты знаешь как иногда тяжело собраться. — Я знаю, — говорит Гарри, и его улыбка становится мягкой. Луи просто смотрит на него пару секунд, он выглядит разочарованным, несмотря на его попытку скрыть это. — Может быть, нам стоит немного выпить? Это поможет тебе почувствовать себя лучше? Гарри ухмыляется, и в этот раз улыбка почти достигает его глаз. — Разве тебе вообще нужно спрашивать? Они не торопятся, пока Луи не заканчивал свой ужин, и затем они продолжают в устойчивом темпе: виски с колой для Луи и текила с лимоном для Гарри. — И кто это кинул тебя? Я знаю этого человека? — спрашивает Луи после того, как заканчивает свой первый напиток и убирает пустой стакан в сторону. — Его зовут Райан, — говорит Гарри, выжимая сок лимона в свою вторую текилу, и затем отбрасывает его. — Он работает на Giants. — Спортсмен? — Луи удивленно понимает брови. Он видел достаточно, чтобы с уверенность сказать, что спортсмены никогда не походили под типаж Гарри — ни мужчины, ни женщины. Гарри качает головой. — Он из маркетинга. Луи хмыкнул, так все стало немного понятнее. — И первое свидание прошло хорошо? — Я думал так. Мы поужинали вместе и он пригласил меня к себе выпить что-нибудь. Нам было о чем поговорить, и, казалось, он считает меня забавным, — он проводит ладонью по лицу и затем опускает обе руки на стол. — Каким вообще образом я должен найти своего соулмейта, если кто-то, кто кажется довольно заинтересованным во мне, не может не только прийти на второе свидание, но даже написать мне почему. — Он даже не написал? — Луи качает головой. Отправлять сообщение об отмене свидания за час до встречи — его любимый метод. — Возможно, он заболел или застрял в метро без связи, — говорит он, будучи оптимистично настроенным насчет того, что Гарри все-таки не выбрал полнейшего придурка. — Или он полнейший козел, который сумел запостить строис в Инстаграм о том, как веселится с друзьями, но забыл сказать мне, что не придет на ужин, — Гарри улыбается, но его губы плотно сжаты вместе. — Ну и идиот, — говорит Луи и взмахивает рукой, как будто отмахиваясь от всей этой истории, и Гарри улыбается, по-настоящему улыбается, когда тянется за новой текилой. После этого они немного говорят о работе: о том, как Луи преследуют три дедлайна, и о том, что на следующей неделе Гарри должен будет представить свой проект. Он упоминает один журнал, которому, возможно, вскоре понадобятся графические дизайнеры для их весеннего выпуска, и добавляет, что уже дал им контакты фирмы Луи, просто потому, что, конечно, он сделал бы это. Вообще они вращаются в разных профессиональных кругах — Луи графический дизайнер, а Гарри креативный директор и редактор — но эти круги пересекаются время от времени. Иногда это вечеринки, встречи или вечера, а иногда Луи нанимает издательство Гарри. — Было бы забавно, если бы сейчас сюда зашел Зейн, — говорит Гарри, когда заканчивает вторую текилу. Его щеки и губы немного покраснели от алкоголя. — Тогда это будет судьба, — серьезно говорит Луи. Он достает телефон из кармана, со второй попытки ему удается открыть их групповой чат, и тогда он отправляет: «где ты, большой зи?» Телефон Гарри, лежащий на другом конце стола, вибрирует, оповещая о новом сообщении от Луи, и после этого они оба начали ждать ответ, гипнотизируя экраны своих телефонов. Сообщение пришло несколько секунд спустя, но не от Зейна, а от четвертого члена их компании — Найла. Гарри громко вздыхает, когда фото, которое скинул им Найл, прогружается. То же самое одновременно с ним делает и Луи. Фотография не из самых искусных, но зато на ней хорошо видно Зейна, лежащего в кровати Найла в одних трусах, а вокруг него смятые простыни и подушки. — Ужас, — стонет Луи, отправляя несколько смайликов, закатывающих глаза. Его сообщение перекликается с сообщением Гарри, состоящем из зеленых смайликов с рвотой и эмоджи предупреждающих знаков. — Они стали намного менее веселыми с тех пор, как стали спать вместе, — говорит Гарри, опуская свой телефон экраном на стол. — Мы должны были это предвидеть. Это было неизбежно, — замечает Луи, крутя бокал с виски в руках. — Разве не Зейн был тем, благодарю кому мы познакомились с Найлом? — спрашивает Луи и Гарри смеется. — Зейн вломился в его квартиру в два часа ночи, думая, что это была твоя дверь. И потом настоял на том, чтобы Найл разрешил ему спать на диване, даже несмотря на то, что они никогда до этого не встречались. — Что было, на самом деле, намного лучшим вариантом, потому что тогда я был с- блять, как его звали? — Дилан? — Гарри поднимает брови, — раздражающий ассистент редактора из Cosmo***? — Да, это был он, — говорит Луи, поднимая вверх указательный палец. — Любой парень, который пишет, что женщины должны удовлетворять мужчин «в кухне и в спальне», — Гарри показывает пальцами кавычки и немного повышает голос, чтобы выделить цитату из заголовка, — является просто куском дерьма. Луи смеется, полностью соглашаясь с тем, что сказал Гарри. Он никогда не состоял в отношениях с Деланном, это больше походило на два свидания на выходных, которые никогда больше не повторятся. — Я был с ним, в то время как Найл и Зейн медленно влюблялись за стенкой. — Только ради того, чтобы игнорировать свои чувства весь следующий год, — отмечает Гарри, а Луи цокает. — Это было самым беспокойным периодом их истории, малыш. У всех историй есть такое время. Гарри закатывает глаза и допивает остатки своей текилы. — В то время как моя история еще даже не началась. — Ты не можешь этого знать, — говорит Луи и облизывает нижнюю губу. — Твой соулмейт может сидеть прямо здесь в Max’s, — они оба оглядывают бар, которы вдруг стал почти пустым, если не считать их двоих и женщину, выглядящую старше их матерей, которая заснула за одним из столиков в углу со стаканом воды напротив нее. — Я очень надеюсь, что нет, — говорит Гарри, когда замечает ее и Луи кивает. — Что ж, может быть это Тейлор, — они оба смотрят на бармена, который в это время с закрытыми глазами почесывал свои бока и бедра, и одновременно качают головами. — А что насчет тебя, Лу? — спрашивает Гарри, пока Луи допивает свой напиток. — Ты когда-нибудь задумывался о том, когда начнется твоя история? Луи качает головой. — Все это часть моей истории. Интрижки, расставания и поцелуи с незнакомцами, — он пожимает плечами. — Все это часть механизма, который приведет меня к человеку, с которым я должен быть. — И в чем разница между твоей историей и моей? — спрашивает Гарри, подпирая подбородок рукой. — Ты думаешь, что твоя история начнется когда ты встретишь Того Самого. Ты ждешь роман. А я в середине моей «истории взросления», кульминацией которой буду я, влюбляющийся в кого-то. Все остальное — сиквел. — Я слишком пьян для этого разговора, — говорит Гарри, хмыкая. — Как и я, — соглашается Луи, понимая, что не сможет повторить то, что только что сказал. В основном из-за того, что он уже забыл это. — Давай прогуляемся, — говорит Гарри и кладет свою кредитную карту на стол. — Я хочу немного протрезветь перед сном. Луи достает свой бумажник из кармана, чтобы найти свою собственную кредитку, соглашаясь с предложением Гарри. Им не по двадцать три больше, и они больше не пошатываются от двух виски выпитых около восьми вечера, но прогулка поможет убрать лишнюю дымку. Они расплачиваются и затем одеваются. И Гарри надевает одну из тех курток с искусственным мехом на воротнике, которая, похоже, есть у каждого в Нью-Йорке. — У тебя нет перчаток? — спрашивает Луи, когда они выходят на улицу. Снег красиво лег на землю, пока они были внутри. Гарри качает головой и засовывает руки в карманы. — Надеялся, что милый парень заметит это и возьмет меня за руку сегодня вечером. — Да ты кокетка! — Луи качает головой и прищуривается, а Гарри смеется, так они начинают идти в сторону парка. Снег почти перестал идти, теперь только одинокие снежинки медленно падали на землю. Каждый их выдох превращается в небольшое облако, их ботинки с хрустом опускаются на первый слой снега. Уже достаточно поздно, поэтому город почти затих, а снег еще не тронут, и они оставляют на нем первые следы. К завтрашнему утру он будет примят и убран в сторону с дороги — минус большого города. Но сегодня все это, вроде как, красиво. Центральный Парк пуст, когда они подходят к нему. Луи чаще гулял здесь, когда только приехал в город. В то время бессонница и тревога не давали ему спать. Он гулял по парку и гадал какого хрена он здесь забыл. Думал зачем он переехал из Сиэтла в Нью-Йорк, не зная ничего о жизни или о себе. Он до сих пор иногда думает об этом, но теперь у него есть такие люди, как Гарри, которые задаются такими же вопросами. Они идут в тишине, которую нарушает только хруст снега под их ботинками и шмыганье носом. Кажется, морозу достаточно быстро удалось заставить их протрезветь, уж Луи точно. — О чем ты думаешь? — спрашивает он, когда смотрит на Гарри и замечает, что он выглядит слишком серьезно для полуночной прогулки. Его серьезное выражение тает сразу же, как только он встречается с Луи взглядом и тогда он ухмыляется. — Ты не хочешь знать. — Хм, нет, — Луи улыбается, — теперь я очень хочу узнать. — Что, если бы мы встречались друг с другом? — он не сомневается и не старается как-то подготовить Луи к этому вопросу. Просто спрашивает, как будто говорит на полном серьезе. Луи не сдерживает смех, слишком громкий для тихого парка, слишком оживленный для столько позднего часа. Он останавливается только когда замечает, что Гарри не присоединился к нему. Вместо этого Гарри изучает его лицо, а его губы сжаты в узкую линию. Луи перестает идти. -Подожди, ты серьезно? Гарри останавливается рядом с ним. — Неужели так смешно думать об этом? — Типа того, — по крайней мере, он честен, думает Луи. — Почему ты вообще подумал об этом? Он наблюдает за тем, как Гарри опускает глаза вниз, прежде чем снова посмотреть на него. — Я не знаю. Думаю, из-за того, что мы говорили о том, как никто из нас не может найти пару. Нам не везет в отношениях или что-то вроде того. — Так что ты подумал, что решить эту проблему получится, если мы двое начнем встречаться? Гарри пожимает плечами и продолжает идти. — Я не думал, что это заставит тебя смеяться, это точно. Луи подумал обо всех компроментирующих ситуациях, в которых он видел Гарри за то время, что они дружат. Несколько из них сразу же заставили его улыбнуться: Гарри, запершийся в своей квартире с одним наручником на запястье после того, как его свидание провалилось и Гарри с пищевым отравлением, оставляющий весь свой ужин на тротуаре. — Мы знаем слишком много друг о друге, — вот что говорит Луи. — Мы видели слишком много. — Разве это не делает нас идеальными кандидатами? — спрашивает Гарри, и, положив руку на сердце, Луи мог бы сказать, что он, похоже, говорит серьезно. — Ты не серьезно, Эйч. Ты просто не можешь говорить это серьезно, — есть так много причин, по которым они не могут встречаться. Слишком много, чтобы Луи мог составить список, находясь в настолько нетрезвом состоянии, как сейчас. Но он точно знает, даже сейчас, что из этого ничего не выйдет. — Ну, ты конечно можешь отнестись ко всему этому как к шутке, но я не шучу. Луи пару раз моргает, всматриваясь в лицо Гарри и дожидаясь, пока он повернется к нему. Когда он это делает, Луи замечает, что веки Гарри стали тяжелыми, но взгляд ясный, а его щеки розовые, но скорее от мороза. — Ты пьян. — Возможно, — Гарри пожимает плечами, немного улыбаясь. — И еще я не считаю это плохой идеей. Луи снова останавливается и смотрит на Гарри. Он по-настоящему смотрит на него: шрам, заканчивающийся под подбородком, который появился еще до того, как они познакомились, и родинка рядом с губой, которую Луи пьяно (и громко) обсуждал в первую ночь их знакомства. Это человек, которого Луи видел в его самом лучшем, худшем и всех других возможных состояниях, которые только могут быть. — Мы просто знаем слишком много, — повторяет Луи, когда пауза превращается в тяжелую тишину. Он понимает, что ему нужны более сильные аргументы, но ничего не приходит на ум. Ему кажется, что это западня, которую он никак не мог предвидеть. — Нет никакой загадки или волнения и трепета в отношениях, в которых ты уже знаешь все о партнере. Гарри слабо улыбается и кивает. — В этом весь ты, не так ли, Лу? Всегда в поисках загадки и волнения. А я тот, кто ищет романтику. Луи хмурится, когда слова Гарри укладываются в его голове. — Я должен быть оскорблен этим? Мне кажется, что должен. Гарри смеется и пожимает плечами. — Я не знаю. Должен ли? — он продолжает идти, и снежинки становятся крупнее, когда они выходят из парка. — Я довольно загадочный на самом деле. — Заткнись, — говорит Луи, закатывая глаза. — Ты идиот. — Да, да, — Гарри улыбается, — я слышал. Они прощаются в нескольких кварталах от их домов как раз в тот момент, когда снег начинает идти намного сильнее. Ветер свистит в ночной тишине, когда они начинают идти в разных направлениях, направляясь домой. ________ *InDesign — ИнДизайн — софт (программа) от Adobe System, используемая для того, чтобы создавать постеры, флаеры, брошюры, журналы, газеты, презентации, книги и электронные книги. **Том Петти — Tom Petty — американский рок-музыкант. ***Cosmo — Cosmopolitan — «женский» журнал.