Бессмертник. Цветок счастья...

Тем временем, Борис и Оля сидели в больничном коридоре, наблюдая за тем, как туда-сюда ходили медсёстры, а также, время от времени поглядывая на палату Олега, к которому до сих пор никого не пускали и который до сих пор был подключён к трубкам от аппаратов и капельниц (последние медсестрички время от времени меняли). Борис время от времени тяжело вздыхал, с болью в сердце наблюдая за тем, как борется, изо всех сил борется за жизнь его друг. Оленька, в свою очередь, была очень подавлена, вспоминая той период своей жизни, когда она ухаживала за их с Надей мамой в больнице. Честно говоря, девушка даже немного жалела о том, что не работает сейчас в этой клинике, ведь сейчас она могла бы позаботиться об Олеге-Хеме, применив все свои полученные при уходе за мамой знания, наверное, как никто другой. Кстати говоря, это уже знала и Надя, старшая сестра Оли, которая за время болезни Олега уже неоднократно обращалась к Оленьке с просьбой проконсультировать её в том или же ином вопросе. Не смотря на сложность ситуации, эти просьбы немного приободряли Оленьку, придавали ей ощущения собственной значимости. Чтобы не скучать, так сказать, на посту, Оля взяла в руки свой небольшой рюкзачок, а затем, достала оттуда небольшую, нро очень красиво иллюстрированную книгу «Бемби», подаренную им с Яриком Сандрой. Особенность этой книги была также в том, что она была сразу на двух языках – немецком и английском. Таким образом, собственно говоря, Оля по совету Сандры решила начать учить немецкий язык серьёзно и основательно. По праве говоря, немецкий сначала казался Оле весьма резким и даже довольно-таки глубым по произношению. «Я вот не понимаю, как на немецком языке можно объясняться в любви или же говорить просто какие-то нежности- например, своей маме или же деткам!»- искренне недоумевала Оля под хохот Сандры и всех остальных. Кстати говоря, Оле очень сильно повезло в том, что Сандра практически в совершентстве, в отличии от своего отца, говорила на украинском и российком языках и у них с Олей, можно сказать, сложился своеобразный бартер, есели можно так сказать: Оля помогала Сандре совершенствовать российский и украинский языки, а Сандра же, в свою очередь, помогала новой подружке с немецким и английским. Стоит сказать, что Оля уже делала в данной отрасли свои первые, можно сказать успехи и даже иногда помогала в языковом вопросе Борису – например, в магазине, супермаркете или же просто на улице. Борису языки давались очень сложно и здесь, в чужой стране он ощущал себя словно бы немым – вот даже например, собственно говоря, Чалый расхаживал по больничному коридору туда-сюда, не решаясь признаться Оле в том, что сейчас он боится не только ухудшение состояния Олега, но и того, кстати говоря, что им придётся общаться со здешними врачами и медсёстрами. Оля же, в свою очередь, наоборот – выглядела весьма-таки уверенной и собранной, ведь Сандра написала ей базовые фразы и возможные ответы, которые им могут пригодиться в клинике. Выглянув из-за книжки, Оля несколько минут просто наблюдала за тем, как Боря нервно измерял шагами коридор, время вот времени постукивая костяшками пальцев по подоконнику. -Борь, всё хорошо?- осторожно спросила Оленька у любимого. Честно говоря, тепреь между влюблёнными появилась не только сексуальная, физическая, но и, вместе с тем, и эмоциональная связь – очень сильная и прочная связь, кстати говоря, и поэтому Оленька на себе ощущала, можно сказать, то волнение, которое сейчас то и дело буравило сердце её любимого человек. -Да? Что, Оленька?- словно бы очнувшись, весьма растерянно спросил Чалый. Оленька же, в свою очередь, не выдержала и, поднявшись со стульчика, подошла к Борису и без лишних слов обняла его за плечи, после чего Чалый только улыбнулся – весьма грустно и напряжённо, стоит сказать, а затем, нежно поцеловал тоненькую Оленькину ладошку, накрыв её своей широкой ладонью. -Я спрашиваю, чего ты нервный-то такой, а, Борь?- спросила Оля, смотря на Чалого снизу вверх. -Я-то? – хотел было вначала возразить Борис, но потом вооврея вспомнил, что от Оленьки вообще нереально что-либо скрыть, а затем, вздохнул.- Да, Оль, я переживаю. Очень сильно переживаю. Вот мы остались тут дежурить возле Олега, да?- начал было Борис, а Оленька же,в свою очередь, утвердительно кивнула, внимательно смотря на него. Затем, Чалый продолжил: - А я в английском знаю только пару слов, а в немецком вообще полный олень!- вздохнул Чалый, почесав затылок.- Это на переговорах в «Борей линк» с иностранными партнёрами легко было, ведь там всегда были под рукой, как говорится, профессиональные переводчики! Да, они у меня тогда довольно-таки солидные бабки получали, скажу я тебе, но… Но тех бабок они ведь тогда стоили, ох как стоили! Ведь я без переводчиков, как без рук, был! Вернее, как без языка...- вздохнув, исправился Борис, а Оленька же, в свою очередь, лишь тихонько захихикала в кулачок.- Чего ты смеёшься, Оль?- беззлобно возмутился Борис. -Да, нам вот сейчас может быть смешно, но вот что будет, если нам нужно будет позарез поговорить с врачами? А мы с тобой ни слова ни бум-бум… Что же тогда будет, а? -А мы с тобой и тогда вместе справимся!- гордо заявила Оля.- Смотри, чему меня Сандра научила!- загадочно улыбнувшись, добавила девушка, а затем, достала из своего небольшого, но довольно-таки стильного и вмстительного рюкзачка, который они с Лидой купили Оле накануне их прилёта в Мюнхен, мобильный телефон и, найдя там какое-то приложение, а затем, открыла его и, прочистив горло, чётко произнесла: -Здравствуйте, доктор! Как сейчас себя чувствует Ваш пациент Олег Горский? -Hallo, Doktor! Wie geht es Ihrem Patienten Oleg Gorsky jetzt?- произнёс металлическим голосом телефон и глаза Бориса расширились от удивления, но не только из-за способностей искусственного интеллекта, но и от того, что вместе с телефонной программой в унисон звучал и низкий мужской голос, задающий этот же вопрос доктору Шольцу, который шёл мимо них по коридору. Звучал этот голос, стоит сказать, совсем рядом и Боря с Олей синхронно повернули головы в сторону и увидели недалеко от них высокого, шрокоплечего мужчину, на плечи которого был накинут белый халат, и который засыпал врача вопросами на чистом немецком, время от времени упоминая имя Олега. Держа в руках снимки позвоночника и лёгких (можно было предположить, что это были снимки Олега), доктор Шольц, которого Боря с Олей на тот момент уже прекрасно знали, стоит сказать – это был смухлый мужчина средних лет с накачанными плечами и уже немного побитыми сединой, аккуратно выбритыми висками – сняв очки, что-то внимательно рассказывал тому самому незнакомцу, а тот,в в свою очередь, лишь понимающе и со знанием дела кивал – к тому же, весьма подавленно кивал, стоит сказать, и время от времени задавал медику ещё какие-то, так сказать, наводящие вопросы и с каждой секундой лицо его остановилось всё более и более мрачным. Когда незнакомей тяжело вздохнул и задал завершающий вопрос, доктор указал ему сначала на палату Олега, куда снова зашла медсестра в спецодежде, чтобы измерять больному температуру и записать все нужные показатели органзма больного в специальную тетрадь, а затем на пока что ничего не понимающих Бориса и Олю. Чувствуя (и отлично понимая, кстати говоря) замешательство Оли, Борис решительно, словно бы защищая её от таинственного и, стоит сказать, химерного незнакомца, сначала приобнял девушку за плечи,а затем, ободряще подмигнул ей, мол, ничего не бойся, я с тобой. -Боря, кто этот мужчина? Я не знаю его…- растерянно произнесла Оля, но голос её, стоит сказать, звучал уже не так запуганно, как прежде. -Не знаю, Ольчик. Не бойся, сейчас мы со всем разберёмся.- сказал Чалый, а затем, решительно направился на встречу незнакомцу. Было видно, что мужчина также направился в их второну, время от времени с тревогой поглядывая на двери реанимационного отделения, за дверью которого в тот момент Олег боролся за свою жизнь. -Здравствуйте.- уже на родном им языке поздоровался мужчина с Борисом и Олей, чем, по правде говоря, чоень сильно удивил ребят, ведь до этого он вполне свободной изъяснялся на немецком. -Здравствуйте!- весьма приветливо поздоровались с ними и Оля, и Борис, вовсе не догадываясь о том, чем же повернётся их знакомство буквально через считанные минуты.. -Мне сказали, что вы – родственники Олега Горского. Это так?- с явным удивлением спросил мужчина, пристально изучая то Олю, то Бориса, особенно смотря на Оленьку. – кажется, он когда-то её уже видел. И этот, стоит сказать, весьма пристальный взгляд немного смутил Оленьку и она опустила глазки. -Ну, пока ещё нет, но скоро ими станем!-вдруг браво и весьма уверенно сказала она и в её голосе звучали привычные нотки уверенности и оптимизма, которые, можно сказать, были её визитной карточкой. Незнакомец же, в свою очередь, не сдержался от улыбки – было видно, что ему по душе искренние и открытые люди. -Вот как? Что же, тогда разрешите представиться. Я Георгий Проклов, друг Олега.- отрекомендовался мужчина, голос которого звучал весьма приветливо и располагающе к себе, стоит сказать. -Очень приятно! Я Борис Чалый! Лучший друг Олега!- также доброжелательно отрекомендовался Борис, протянув новому знакомому руку для рукопожатия. Именно в тот момент приветливая улыбка исчезла с лица Проклова, уступя место какой-то непонятной гримассе, которая спустя пару минут нарисовала на лице мужчины отвращение вперемешку со злостью и даже с явной яростью. -Чалый, говоришь? Лучший друг?- прошипел Георгий, кулак которого в тот момент то и дело начали инстинктивно сжиматься и разжиматься. -Ну да. А что, что-то не так?- непонимающе спросил у собеседника Борис и не прошло даже секунды, как глаза Георгия налились самой что ни есть настоящей яростью и он схватил Чалого за грудки. -Ах, мы не понимаем?! Ах, мы совсем не понимаем?!- издевательски спросил тот, подняв Бориса прямо над своим лицом- а стоит заметить, что Георгий был выше Бориса ростом -Мужик, ты что, офанарел?!- опешив, спросил Чалый, который, честно говоря, не совсем понимал, что же здесь происходит. -Ну что, Чалый? Скажи мне, Иуда, какие на вкус те тридцать серебренников, за которые ты продал друга полоумной старухе, а?!- с всё той же яростью и отвращением спросил Георгий, смотря прямо в глаза Борису,а смотрел он, стоит сказать, так, что Чалому в тот момен захотелось просто провалиться сквозь Землю в тот же момент иил сгореть со стыда, или даже всё вместе – ведь он и без напоминаний Гергия знал, насколько же виноват перед Олегом и его матерью. -Значит, ты все знаешь, да?- прохрипел Чалый. -Представь себе, да.- весьма недобро усмезнулся в ответ своему собеседнику (вернее сказать, на тот момент, противнику или даже врагу) Георгий.- Я знаю, что Олег считал.. И считает тебя своим другом, лучшим другом.- это Проклов произнёс, стоит сказать, с явной горечью, перемешанной с ревностью.- Знаю, что они с матерью Олега помогли тебе подоняться практически с самого, можно сказать, низа, дна, что помогли тебе открыть своё дело, когда вас соединила гибель твоей девушки и по совместительству, сводной сестры Олега, не так ли? -Д-да, Олег и Полина Андреевна очень много сделали для меня.- согласился Борис. – Они помогли мне не упасть на дно, завязать с криминалом, остаться на плаву, как говорится. И я всегда буду им за это благодарен, ведь…- не договорил Чалый, ведь Георгий в тот момент громко и по-садистски заржал. -Ты?! Благодарен?! Ты, чучело, вообще знаешь, что такое – эта благодарность?!- с налитыми яротью глазами прошипел Гоша, все также держа Чалого за грудки.- И в чём же заключалась твоя благодарность, а?! В подставе друга, вернее, его матери?! Они помогли тебе открыть компанию мобильной связи, а ты, в свою очередь, помог им влезить в аферу с винным погребом и крупно прогореть, не так ли?!- кричал Гоша, смотря на Чалого красными от ярости глазами и всё также держа его за грудки.- Да с такими друзьями и врагов не надо, как говорится! Мразь ты!- в сердцах заорал Георгий. Борис хотел было что-то возразить, да только вот резки и весьма точный удар в челюсть не дал ему сделать этого. От удара Проклова Чалый тут же упал на пол, а Оленька же, в свою очередь, испуганнов скрикнув, тут же бросилаьс к нему. -Боря!- она принялась помогать любимому встать, а затем, гневно обратилась к Геооргию:- Вы что делаете, мужчина?! Я охрану вызову сейчас! -Ты чего, мужик, белины объелся, что ли?!- опешил Борис, сплёвывая кровь.- Я сейчас и правда охрану вызову! -Ну да! Ну да!- издевательски смеялся Гоша.- Вот она – крысиная школа Анны Паниной! Я никогда ни в чём не виноват, виноваты все вокруг! Так ведь, Чалый?! -Сумасшедший…- прохрипел Борис, потирая ссадину на губе.- Ты чего делаешь, а?! -Это тебе за Олега, сволочь! За человека, который доверял тебе, как самому себе!- прошипел Гоша и, когда Чалый попытался встать, тут же свалил его с ног на пол обратно новым ударом.- А это вот тебе за Полину Андреевну и винный погреб, крыса! -Боренька!- испуганно вскрикнула Оленька и тут же бросилась на Георгия:- Мужчина, что вы себе позволяете?! Прекратите немедленно!- не просто крикнула, а рявкнула она – уже не та вечно напуганная девочка, которая раньше кричала бы: «Дядя, что Вы делаете? Не трогайте моего Бореньку, пожалуйста!». Однако, эта Оля – именно Оля, не Оленька – была уже не девочкой, а девушкой, женщиной. Любящей женщиной, защищающей своего любимого мужчину, но, кажется, её никто не слышал. Когда Борис, пытаясь встать на ноги, свалился обратно от очередного удара, Проклов навалился на противника, у которого на тот момент из носа (кажется, сам нос на тот момент уже был сломан Прокловым) текла кровь, и, схватив его за грудки, прошипел: -Ну так что, Чалый? Легко, правда ведь, было воткнуть нож в спины людям, которые были полностью беззащитны пере тобой потому что доверяли тебе, как самому себе? Легко было потом за спиной друга, который вытащил тебя из грязи, заводить дружбу с гнилотой, для которых ты был просто орудием мести, мальчиком на побегушках, не так ли?!- с недоброй усмешкой спросил у Бори Гоша. -Так.. Всё так…- прохрипел Борис, из правого уголка рта и правой ноздри которого текла кровь.- Видишь, что.. Что я особо и не сопротивляюсь уже даже.. Ибо знаю, что это должен был сделать сам Олег, но он слишком благороден для этого… Я все это заслужил… От первого до последнего слова…- прохрипел Борис, от чего Проклов лишь по-издевательски захохотал – нет, даже заржал. -О да! Образ раскаявшихся жертв! Мы не виноваты, мы не знали, на что шли, нас сюда силой заманили, ага! Я прав, не так ли? Где-то я уже слышал эти слова, от кошки одной обдранной, которая уже и не знала, перед кем можно ещё задрать свой пушистый хвостик и кому ещё подлизать, чтобы её пожалели, бедняжку! Тоже сейчас вон мечется, как ты, песок в глаза сыплет, а сама ни за женихом, ни за собственным ребёнком уследить нормально не может! Хотя, на то она и мокрая курица, которой все равно, чьё зёрнышко клевать, и дальше особственного клюва она не смотрит! Таким всё равно, какой петух сверху выскочит на них!- с издевкой говорил Проклов. Борис же, в свою очередь, понял, что речь шла о Надежде и его глаза тут же налились кровью. -Не смей говорить в таком тоне говорить о Надежде, подонок!- прохрипел Чалый. Скажи ему кто-то несколько лет тому назад, что за старшую Шевченко он будет кому-то морду бить, выступая не против неё, а защищая её честь, Боря бы не поверил – только покрутил бы пальцем у виска и всё тут. Но сейчас были абсолютнро другие обстоятельства и другая ситуация – Надя была сестрой его любимой девушки и любимой девушки его брата, хоть и не кровного. А это, стоит сказать, семья, близкая родня и никак иначе. -А что не так? С чего ты вдруг так яро защищать-то её стал, а? Вроде был ведь другого мнения. Да-да! Я знаю и об этом! Не знаю только вот, что же изменилось! Неужели на работу к тебе она не по протекции Олега, а через постель твою устроилась, а?- откровенно глумился Проклов,а глаза Бориса в тот момент ещё больше налились яростью.- Или может быть, ещё чего? Я не в курсе Ваших извращений и критериев приёма на работу сотрудников в Вашу компанию, Борис Иваныч! -Повторяю. Надя – моя близкая подруга, невеста моего лучшего друга и сестра моей любимой девушки, и поэтому я не позволю… -Тю-тю-тю, вы на него только посмотрите!- издевательски поцокал языком Георгий.- Чтобы завоевать ваше доверие, Борис Иванович, надо быть либо ищущей любым путём своей собственной правды бывшей зэчкой, которой все должны помогать и вокруг которой должна Земля вертеться, либо пристарелой психопаткой с куриными мозгами, завышенной самооценкой, провалами в памяти и потерянным сыночкой-корзиночкой! Прошу прощения, под критерии конченных… Простите, униженных и оскорблённых ни я, ни Олег не подпадаем! Не в Вашем мы вкусе, дорогой Робин Гуд! -Не тебе, гнида, судить обо мне и о наших отношениях с Олегом, Полиной Андреевной и с… Паниными!- последнее слово, вернее, фамилию Чалый произнёс с явным отвращением.- Я уже всё понял и осознал, что был не прав! Зачем тогда ворошить прошлое, если ты в нём ничего не можешь исправить, изменить? Надо смотерть в будущее, помогать Олегу поскорее поправиться, встать на ноги и… -Ах, не стоит ворошить прошлое, да?!- вскрикнул Проклов, эмоции которого вспыхнули, можно сказать, с новой силой.- Да разве ты не понимаешь, что если бы не ваше, как ты сказал, прошлое, ен ваши грязные делишки и манипуляции, возможно, Олег не лежал бы сейчас здесь в таком состоянии?! -крикнул Проклов, указав на палату Олега.- Вы все, каждый из вас виноваты в том, что с ним случилось! Вы не уберегли его!- кричал сам не свой Гоша, тряся Бориса за плечи.- Он ведь верил, верил каждому из вас, как самому себе, а вы уроды…- отсервенело прохрипел Гоша. Его глаза налились кровью и он... И мужчина уже мало соображал, что же он делает .. Он видел перекошенное от гнева и испуга лицо Бориса, то, как сам он занёс в воздухе свой кулак, как послышался звонкий девичий крик: «Нет! Не надо бить Борю! Не надо!! Боренька!!!», затем, свой собственный крик «Уйди!!! Уйди кому сказал?!!!!»- и вот глухой звук удара, да вот только… На пол на этот раз падает не Чалый, а его худенькая, хрупкая защитница. Затем, был крик Бориса: «Оля, нет!», а затем… Гоша и сам не заметил, как всё-таки врезал, вложив в это всю свою силу. Да только вот врезал он не Борису, а его спутнице. И вот рух тела – Оля упала прямо на руки Боре, который, хоть в начале и оцепенел от происходящего, но всё же успел поймать девушку. -Оля! Оленька! Солнышко моё! Родная!- тараторил Чалый, пытаясь привести любимую в чувства. Это было каким-то страшным дежа вю – больничный коридор и девушка без сознания.- Очнись! Очнись, умоляю! Родная моя…- нежно приговаривал Борис и легонько постучал Олю по левой щеке- на правой уже образовался довольно-таки немаленький синяк, стоит сказать.- Ты охренел, что ли?!Совсем уж охренел?!- неистово закричал Чалый, обращаясь к Георгию.- Ты знаешь, что она больна?! Оля особый человек, нуждающийся в чужом участии и помощи, а ты…- и он снова склонился над девушкой..- Оленёнок.. Милая… Очнись..- приговаривал Борис, растирая Олины ладошки… А Георгия же в тот миг настигло, так сказать, озарение… Он вспомнил строчки из писем Олега, в которых он рассказывал другу о Наде и её семье... А если точнее, о Надиной маме Людмиле и младшей сестрёнке Оленьке, у которой с детства была задержка в развитии… Значит.. Это и была она? Вот чёрт! Ни в чём не повинная девочка. Проклов схватился за голову, вдруг осознал, что от всплеска его эмоций пострадал абсолютно невиновный, светлый человечек.- Ну чего ты встал, каак истукан?! Иди скорее врача зови, полиглот хренов! Иначе я тебя за Оленьку сейчас… Потерпи, Оленька! Потерпи, родная!- приговаривал Чалый, целуя Олю в висок, как вдруг она внезапно сама открыла глаза и вполне осознанно посмотрела вокруг. -Не надо никаких врачей, Борь. Правда.- еле слышно и вполне внятно сказала она – ни разу не запнувшись, кстати говоря.- Борь, помоги мне…- попросила Оля, а когда Чалый, пробормотав «Да, конечно, Оленька… Конечно, родная…», помог девушке подняться, оля взяла руки в боки, всё ещё пошатываясь, и посмотрела на Гошу с Борисом таким взглядом, что им синхронно захотелось провалиться сквозь землю. -Быстро. Разошлись.- прохрипела девушка, держась за нос.- Один сел туда, другой – туда!- указала Оля на стулья, стоящие по разные стороны коридора. Не смея перечить девушке, и Гоша, и Борис тут же послушно, не смотря друг на друга, сели на указанные Олей стулья. -Может, врача вызвать, Оль?- спросил взволнованный Борис. -Не надо. Вы, главное, сами успокойтесь! Вон, синяки вам надо лечить! –указала Оля на фингал у глаза Гоши и разбитый (кажется, ещё и сломанный) нос Бориса. -Ему голову лечить надо!- крикнул Борис, указав пальцем на Проклова.- Ладно я, но за Олю ты мне ответишь!- крикнул Борис, вскочив. -Всё!! БРЭК!!!- не крикнула – рявкнула Оля, после чего мужчины опешенно затихли и даже забыли, как дышать, от шока.- Иначе я сейчас медестру вызову, чтобы она вам смирительные уколы сделала, после которых вы спать будете как минимум сутки! Тихо, я сказала!- крикнула Оля, увидев угрожающие взгляды Бориса и Гоши, которые они то и дело бросали друг на друга.- Вы… Ну ладно уж там я! Вы подуймате, каково Олегу будет, когда он узнает, что его лучшие друзья друг друга убить готовы! Каково Хэму будет, а?! Подумайте!- закончила Оля и после этого тяжело вздохнула. Это не она, а они тут взрослые дети. Впрочем, наверное, все мужчины такие. Катя и Люда неоднократно говорили об этом… И с данной проблемой, видимо, ничего не поделаешь…