Грёзы

Отсветом солнца в тёмных озёрных водах, пламени бликом в хрупкой зеркальной глади, звёздным осколком, искрами цвета мёда песня летит, с которой никто не сладит. Только княжна с елейной и гладкой речью золотом вышить может узоры слова. Будто не звуки — жемчуг тяжёлый мечет, каждый обкатан, выточен, лакирован. Вечером южным, терпким вином багряным, медью чешуек огненной саламандры полнится строчек мятно-коричных пряность, разум дурманит запахом олеандра. Голос трепещет, щёлкает соловьинно. Тот, кто услышит, так и замрёт навеки. Чары плетутся хрупкою паутиной, жар глаз янтарных прячут лукаво веки. Блещет тиара высверками топаза, россыпью солнца в гранях гелиодора. Каждая песня с уст княжны, что проказа, неотвратимей смертного приговора. Певчие птицы падают к ней под ноги, звери лесные воле её покорны. В яшмово-медных, звонких, пустых чертогах время тягуче, медленно, иллюзорно. Княжество наше вымарано багровым, скрыто покровом шёлкового заката. Проклято даром магии, силой слова, кровью солёной, белым цветком граната. Сладко ли пела, складно ли сказ сложила? Было б неловко, если в свой миг последний ты, мой прекрасный, жизни теряя силу, слышал, как голос дрогнул струною медной.