Five times when you cried

Рид недовольно нахмурился и потёр небольшой шрам-вмятинку на носу. Он, конечно, не Мать Тереза и никогда не считал помощь ближнему своим долгом, но и в копы против воли его никто не записывал. А значит, разрулить это нападение – его прямая обязанность. Гэвин почти на автомате нащупал кобуру, вынимая оттуда табельный Smith&Wesson, и, быстро щёлкнув предохранителем, поудобнее перехватил оружие в обе руки, удерживая на уровне бедра. – Эй, маньяки херовы, это полиция Детройта. Все руки за спину и на колени, живо. – О, смотрите, кто к нам пожаловал! Только легавой свиньи здесь и не хватало, – сказал главный среди нападавших, ещё крепче стиснув девушку в своей хватке. – Отпустите заложницу, ёбаные приматы, или в каждом из вас появится пара лишних дырок! – тут же взорвался Рид, забивая на профессиональную терминологию. Это было чистой воды дилетантством с его стороны, поэтому, слегка остыв, мужчина продолжил спокойнее. – Выполнение предъявленных требований и любое содействие полиции будет воспринято как обстоятельство, смягчающее наказание. – Засунь свои требования куда подальше! Ты что, слепой? Не видишь, что это не человек?– он грубо, сдавливая до хруста, сжал лицо жертвы своей громадной ручищей, а затем задрал её голову, поворачивая к Риду левым виском. Глаза детектива округлились, и он, рвано вздохнув, отступил на шаг – в виске жертвы было кольцо диода. Оно то и дело мигало красным. Саму заложницу трясло крупной дрожью, она что-то мычала под сжавшей лицо ладонью и косилась на Гэвина широко распахнутыми глазами. Но самым невероятным было то, что из глаз бежали слёзы, крупными дорожками скатываясь по щекам. Дыхание тут же перехватило, и Рид застыл на месте. Если бы он сам не увидел этого, никогда не поверил бы в то, что машина может плакать. Гэвин и раньше сталкивался с девиантами. Чаще всего они пытались оторваться от полиции или, что было ещё безрассуднее, напасть. Это всегда заканчивалось одинаково – пулей в искусственной башке. Иногда детектив присутствовал на допросах, тоже мало чем отличавшихся: приведённые девианты упорно молчали, игнорируя любые угрозы, и затем, почти ничего не добившись, их разбирали на составные части и изучали биокомпоненты. Но чтобы андроид плакал и смотрел на него таким живым взглядом – с этим Рид столкнулся впервые. “Так вот чего боялся Ричард, – тут же мелькнуло в голове. – Может, потому он и согласился на деактивацию?” Все остальные размышления были прерваны: Рид почувствовал мощный толчок – пистолет вылетел из рук, отлетая в небольшой нерасчищенный сугроб, следом за тем что-то навалилось сзади, сковывая движения. Гэвин дёрнулся, глядя перед собой: все нарушители остались на местах. Значит, к ним присоединился ещё один, нападая исподтишка, а он, долбаёб, и не заметил. Этой оплошностью тут же воспользовались. Главарь выхватил из-за пояса нож и вытянул шею жертвы вверх с такой силой, что изо рта несчастной вырвалось шипение, напоминавшее треск закоротившего прибора, в глазах замелькали искры, а дрожь только усилилась. До Рида донеслось лишь слабое мычание, а затем прямо в висок со скрежетом влетела сталь боевого ножа. Жертва тут же дёрнулась, а по лезвию из пробоины в виске побежала синяя жижа. Но, словно этого было мало, главарь с нажимом вытянул нож обратно, по самую рукоять всаживая его в горло. Та захрипела ещё сильнее, трясясь в бешеных конвульсиях и пачкая снег вокруг пятнами тириума. Главарь разжал хватку, откидывая бездвижное тело. Когда оно с глухим звуком упало на землю, Рид, наконец, опомнился. Он подался вперёд всем корпусом и извернулся в хватке, перекидывая через себя противника. Тот вскрикнул, положенный на лопатки. Гэвину повезло – сукин сын оказался долговязым подростком, бывшим чем-то вроде шестёрки, иначе детектив не справился бы так просто. Он рванул к распластавшемуся противнику, хватая его за голову, и с силой приложил затылком об лёд. “Этого хватит, чтобы на время вывести его из строя, – тревожно подумал Рид. – Только бы успеть разобраться с остальными”. Гэвин вскинул голову: на него и вправду неслась пара бугаев. Рука быстро нащупала крупный кусок льдины, валявшийся на земле. Стоило противнику приблизиться, как мужчина вскочил на ноги, запуская льдом ему в рожу. Бросок пришёлся на переносицу, и по лицу нападавшего побежала вязкая кровь. Рид же воспользовался заминкой, подбегая к нападавшему, и, хватая за плечи, резко притянул к себе, впечатывая в пах своё колено. Послышалось сдавленное мычание, а Гэвин не церемонясь зарядил под дых, вкладывая в удар всю силу. Теперь перед ним остался только один боеспособный противник. Это был тот самый главарь, грохнувший девианта. Рид уже успел увидеть, с какой лёгкостью противник всадил нож в черепушку андроиду. Весьма мало шансов, что он выстоит против него врукопашную. Детектив никогда не отличался слепым безрассудством. Он тут же ломанулся к куче снега, в которую отлетела его пушка, нащупал рукоять и сделал выстрел наугад. Послышался чей-то хрип, и тело рядом с ним грузно повалилось на землю. Рид вздохнул с облегчением – ещё пара секунд промедления, и его прирезали бы как какой-нибудь домашний скот. Однако долго сидеть не дали – в паре дюймов тут же просвистел выстрел. Гэвин вскочил на ноги, замечая маячившие вдалеке фигуры: их было не меньше десятка, а впереди бежал тот самый сопляк, которого детектив приложил об землю. Видимо, успел прийти в себя и под шумок слинять за подмогой для своих дружков. “Вот же блядь!”, – плюнул Гэвин и помчался вперёд со всех ног. За спиной вновь раздался выстрел, и Рид, слегка дёрнувшись, зашипел – плечо моментально обожгло засевшим в теле свинцом. Однако тормозить было нельзя, и Гэвин, как загнанный зверь, понёсся дальше. Взгляд был устремлен к изрисованной граффити двухэтажной заброшке с битыми стеклами. В другие дни её наверняка занимали наркоманы, но сейчас это было не важно. Главное – добежать до спасительного здания, занимая укрытие. В обойме оставалось ещё восемь патронов, возможно, этого хватит, чтобы какое-то время отбивать нападение. Что делать потом, Гэвин пока не знал. Добежав до крыльца, он пнул едва державшуюся на петлях, полуразвалившуюся дверь, залетая внутрь. Там оказалось темно как в заднице, половина стен была снесена, а лестница обвалилась посредине. Пол у второго этажа тоже был в огромных дырах, из-за чего почти полностью сообщался с первым. “Хреновое я выбрал место. Куда ни плюнь, везде станешь ёбаной мишенью”, – с ноткой досады подумал детектив. Единственным пригодным для укрытия местом оказался угол первого этажа. В этом углу стоял подранный деревянный диван, обивка которого давно превратилась в труху. И всё же за ним вполне можно было выдержать несколько десятков вражеских выстрелов. Рид перескочил через импровизированное укрытие, занимая выжидательную позицию. Он плотнее сжал пушку в руках, стараясь унять часто бьющееся сердце. Всего в паре миль уже слышались топот ног и чей-то громкий гомон. Ещё через пару мгновений враг ворвался внутрь.