Five times when you cried

Гэвин подобно мраморному изваянию лежал на больничной койке, пялясь в выбеленный потолок палаты. Прошло уже несколько суток с той потасовки, более точное число дней Рид назвать не мог. Если бы не солнечный свет, вырывающийся из-за жалюзи, он наверняка бы окончательно потерял счёт времени. От пришедшего к нему Фаулера Гэвин узнал, что остатки шайки скрутило прибывшее подкрепление. А его в критическом состоянии доставили в реанимацию. Выяснив всё, что хотел, Рид молча кивнул и повернулся на бок, делая вид, что заснул. Про Ричарда спросить детектив так и не решился – страшно было услышать, что его заменили такой же моделью, поэтому правде он предпочёл неведение. После визита капитана к нему заглянула ещё пара офицеров, но Гэвин точно так же прикинулся спящим. Сердечники патронов из тела извлекли в тот же день, когда он попал в реанимацию, а на месте ран теперь виднелись аккуратно наложенные швы. Эта аккуратность свидетельствовала о том, что операцию, скорее всего, проводил андроид. От этой мысли почему-то захотелось выйти из тела или, на худой конец, сорвать с себя кожу. Наложенные на плечо и торс повязки не добавляли комфорта – они неприятно натирали, а раны до сих пор ныли, стоило слегка шевельнуться на своём больничном ложе. Иногда на Рида накатывал страх: если Ричарда действительно больше нет, он снова останется один на один со всеми воспоминаниями, с каждым событием из их нелёгкого прошлого. Такими темпами он совсем свихнётся. Поток размышлений прервала подошедшая медсестра. Мужчина с трудом поднялся на локте здоровой руки и сел, опираясь об спинку кровати. Девушка же внимательно посмотрела, словно оценивая состояние пациента, а затем, поправив очки, сказала: – Мистер Рид, к вам посетитель. – Скажите, что я сплю, – отмахнулся тот, в этот раз не совсем солгав – он и вправду собирался вздремнуть. – Меня предупреждали, что вы можете отказаться, и попросили передать, что пришли по важному делу. Рид нахмурился – сейчас бесила любая попытка вторгнуться в его мирок, где он так старательно укрывался на протяжении всех этих дней. – Что за недоносок, – оскалился детектив, а на возмущённый взгляд девушки ответил: – разве нормальному человеку придёт в голову заявляться сейчас с серьезными разговорами? – А кто вам сказал, что это человек? – покачав головой, сказала медсестра. Рид дёрнулся всем телом, почти подскакивая на постели, а затем взвыл от дикой боли. Девушка едва заметно закатила глаза – Гэвин не пролежал в палате и недели, но уже начинал раздражать её постоянной грубостью и малоприятными фразами, с которыми она сталкивалась при каждом осмотре. – Так как быть с посетителем? Попросить его уйти? Мужчина застыл, погружаясь в молчание. Сейчас в нём боролись желание узнать, кто этот посетитель, и страх обмануться в своих ожиданиях. И всё же, решившись, он нервно передёрнулся и тихо произнёс: – Пусть зайдёт. Медсестра кивнула, приоткрыв дверь, и пропустила в палату фигуру – та утопала в ярком идущем из коридора свете. На мгновение Риду показалось, что этот свет струится из иного мира. Он слабо усмехнулся упорно лезшему в голову бреду. Однако усмешка быстро исчезла, стоило фигуре сделать несколько шагов. Рид поёжился на постели, инстинктивно подаваясь назад, когда её черты окончательно прояснились: пристально глядящие на него голубые глаза, аккуратно уложенные тёмно-каштановые волосы и лёгкая ухмылка, которую мог различить только Гэвин. Сзади вновь раздался голос медсестры, обращённый к посетителю: – Только не затягивайте с визитом, у мистера Рида процедуры через полчаса. Затем она исчезла, оставляя напарников наедине. Ричард неторопливо приблизился к койке детектива. Сейчас на его торсе была только чёрная водолазка, бело-чёрный пиджак в этот раз висел на сгибе локтя. Андроид и раньше знал, насколько эта тряпка “Киберлайф” раздражает напарника, но никогда не снимал, видимо, чтобы позлить. В этой же руке он держал небольшой бумажный стаканчик – из той самой кофейни, где всегда покупал напиток для Гэвина. Андроид осторожно поставил его на тумбочку, с мягкой улыбкой обращаясь к мужчине и ловя на себе ошарашенный взгляд: – Добрый день, детектив. – Ты… – с трудом выдавил Гэвин, ощущая, что собственный язык перестал слушаться, – какого хуя… тебя же так распидорасило? – Меня всегда можно восстановить, если повреждения не затронули память. А вот вы, Гэвин, не бессмертный, так что постарайтесь больше так не подставляться. Рид заторможенно кивнул, растерянно шаря глазами по сторонам. – Хотите закурить? – услужливо спросил Ричард, доставая из кармана пиджака пачку. – Я вижу, ты дохуя умный, – недовольно скривился Гэвин. – Я в больнице, а не у себя в квартире или хотя бы в участке. Как ты себе представляешь это? Или поиздеваться решил? – И в мыслях не было, – покачал головой тот, хотя в интонации читалось обратное. – Я могу отключить датчики дыма, и вы спокойно покурите. Что скажете? Гэвин коротко кивнул – он не видел смысла возражать, да и первое потрясение ещё не отступило до конца. Он удобнее устроился на кровати, принимая из рук машины вожделенную коробочку и зажигалку, а затем с наслаждением затянулся, выпуская дым через нос. Вдруг он встрепенулся и чуть ли не прожёг сигаретой больничное одеяло: – Блядь, а что с моим Ричардом?! Он же там загнётся без еды к хуям! – Не волнуйтесь, с ним всё в порядке. Я лично убедился в этом и перед уходом наполнил его миску. – Только не говори, что с этой благородной целью вломился в мою квартиру? – мгновенно побагровев от злости, сказал Рид. – Никуда я не вламывался, – даже не скрывая ухмылки, бросил тот, – у меня есть ключи от вашей квартиры. Я запомнил модель ещё в тот раз, когда завозил домой ваше пьяное тело. Изготовить такие же не проблема. Гэвин метнул ещё один резкий взгляд в сторону машины, а затем наклонил голову, нервно потирая шрам-вмятину на носу: – Как выпишут, обязательно сменю замок. Но пока хуй с ним, приходи – корми. Может, оно и к лучшему, что в твою тупорылую кукольную голову вернулись воспоминания… – он тут же осёкся и дёрнулся, поражённый тем, что изначально не задал этот вопрос. – Погоди-ка. А какого хуя ты вообще съебался в блядский "Киберлайф"? Ричард промолчал, смотря на него странным, тяжёлым взглядом. – Недавно я видел девианта. Она плакала перед смертью, ей было страшно. Ты испугался, что станешь таким же? – пристально глядя на него, спросил Гэвин и, получив в ответ кивок, нахально добавил: – кто бы мог подумать: весь из себя дохуя крутой андроид, а испугался и слинял как маленькая девочка, – однако всплеск деланного веселья спал, и Рид продолжил серьёзным тоном, – какого хуя ты ничего мне не сказал? И почему вспомнил только сейчас? – В последний раз, когда я был рядом с вами, системный сбой оказался слишком сильным. Я предположил, что будет лучше вернуться в “Киберлайф”, чтобы там могли исследовать мои сбои. Но они почему-то решили, что не будут стирать мне память, а просто заблокировали доступ к информации. Поэтому, когда на лестнице вы полезли с поцелуем, я снова испытал эмоциональный всплеск. Потрясение разблокировало недоступные участки моей памяти, – он ненадолго замолчал, а после произнёс тихим, несвойственным ему тоном: – простите, Гэвин. Рид в который раз пристально посмотрел на андроида, слегка качая головой. Тот сделал слишком много такого, за что Гэвин никогда не простит до конца – ещё тогда, стоя рядом с HR400 в "Эдеме", он окончательно это осознал. Но вместе с тем жестянка спасла ему жизнь, а это чего-то да заслуживает. Более того, в глубине души детектив ощущал, насколько боялся потерять напарника в той перестрелке. Последний был необходим мужчине как живое напоминание всего, что случилось, как доказательство того, что всё это не просто плод его больного воображения. Он с содроганием вспоминал те дни, когда сидел один напротив пустующего стола, не имея возможности выплеснуть накопившееся. – После всего, что ты сделал, я никогда не прощу тебя, – покачав головой, сказал Рид, но, поймав пристальный взгляд, добавил: – но ты, ёбаный пластик, должен оставаться рядом и помнить обо всём произошедшем, каждый день делить со мной эти воспоминания и вместе со мной ощущать их тяжесть. Ты не можешь просто взять и уйти, оставив меня с ними. Не можешь просто так взять и стереть память. Усёк, гнида? Тот ошеломлённо уставился на детектива – диод на виске уже давно стал красным. На лице проступило незнакомое до этого выражение, напоминающее раскаяние, и Ричард медленно сказал: – Понял, детектив. Больше я вас не оставлю. Обещаю. – Если спиздишь – пущу на запчасти, – ответил Рид, возвращая в интонацию привычную дозу яда. Ричард улыбнулся краешком губ – ему определённо нравилось видеть Рида таким. Он подошёл ближе, игнорируя мигания диода, и сел на край постели, стискивая мужчину в своих объятиях. Гэвин застыл от неожиданности, но затем прижался вплотную, обнимая того за спину здоровой рукой. Он спрятал лицо на плече напарника и тихо произнёс: – Как же я ненавижу тебя, ублюдочная жестянка. – Я знаю, детектив, – ответил Ричард, чувствуя, как что-то мокрое капает на водолазку. Андроид тревожно отстранился, беря его лицо в свои ладони. На губах мужчины играла лёгкая ридовская улыбка. Хоть на щеках и проступили влажные дорожки, кажется, он был доволен.