Сыщик Вийт и дело о танжерском пунше

* * * Трибуны неистовствовали. Машинисты, готовые навалиться на рычаги локомотивов, сжимали рукоятки побелевшими от напряжения кулаками. Кочегары метали в ревущие пламенем топки уголь. Отмашчики, по одному на каждую колею, стояли, воздев вверх стартовые стяги. Паровозы исходили обильными струями пара. В судейской ложе дамы прикрывали уши ладошками в белых перчатках, мужчины жадно ловили каждое движение внизу… Должен был последовать стартовый выстрел из пушки… Сейчас!.. Уже сейчас!.. Орудие стояло здесь же, мрачное, длиннодульное, чугунное. Рядом с ним возвышался тот, кто единственный мог дать сигнал к началу Великих гонок. Сам Таде! Вот только пауза затягивалась. Фабрикант замер неподвижно, почему-то прижавшись лбом к устремлённой в небо пушке. Шёпот недоумения пронесся по толпе, как под порывом ветра проносится по пруду рябь. Он добрался до самых глубин судейской ложи, туда, где в кресле сидела с бокалом «Dom Pierre Pérignon d'Hautvillers » графиня-мать Мйончинская. — Уже кончилось? — спросила она у случайно оказавшегося неподалёку франта с головой лиса. — Когда награждение победителя? Франт любезничал сразу с несколькими красавицами в масках экзотических птиц, но вопрос услышал, повернулся, удивлённо обвёл глазами обеспокоенных гостей и, с изящной грациозностью махнув чаровницам рукой, двинулся сквозь толпу. Ещё один юноша, обладатель аккуратных бакенбард, одетый попроще, в сюртук, а не визитку, но сюртук добротного полотна, пошёл за ним. Едва эти двое пробились к лестнице, спускавшейся к артиллерийской площадке, перед ними вырос, преграждая путь, дворецкий. Франт снял с себя голову лиса, открыв публике одухотворённое бритое лицо, отмеченное решительностью и умом. По толпе ветром пронесся восторженный гул. — Вийт! — истерично вскрикнула мадам Квят. — Это же сам Вийт! Вийт, схвативший неуловимого похитителя алмазов Казначейства! Вийт, победивший десятифутового гавиала! Вийт, раскрывший подделку парохода министра!.. — Сыскной надзиратель барон Ронислав Вакулович фон Вийт-Ладимирский, лично! — представился таинственный гость дворецкому. Восхищение искрилось в глазах великолепной публики. Аристократы, конечно, умеют сдерживать чувства, но всё же отовсюду донеслись вздохи дам и покашливание господ. Казалось, сам воздух забурлил от упоения, да, собственно, экстаза присутствовавших. Дворецкий отступил в сторону, но к Вийту уже бросились находившиеся в судейской ложе хроникёры. — Что произошло? Что вы расследуете? — кричали они. — Ничего, — развёл руками дедуктивист. — Я просто гость. Надеюсь, никакого преступления не случилось-с! Ослепительно улыбнувшись, он вместе с сопровождавшим его юношей легко сбежал по ступеням вниз, к пушке, и заглянул в лицо Анфиру Житеславовичу… Всемогущий бог локомотивов спал. Человек, в жизни которого не было ничего более важного, чем Великие гонки, уснул! Уснул в момент, когда должен был дать им старт! — Господин Таде! — вскричал Вийт. Потрепал фабриканта по плечу. Потом сильнее. — Ваше превосходительство! Фабрикант замычал и зашевелился. Приоткрыл, щурясь, глаза. Поправил на голове зимнюю шапку с опущенными толстыми наушниками. — Гонки! — орал ему в лицо сыскной надзиратель. — Гонки начинаются! Вы должны дать старт! Стреляйте! — Да, да, — сонно пробормотал Анфир Житеславович, поудобнее устраивая щеку на чугунном дуле. — Сейчас… Он вновь мерно задышал. — Да что же это такое! — вспылил детектив, берясь за плечи локомотивщика обеими руками. — Немедленно проснитесь! Таде, сотрясаемый, будто туземный тюркос в руках папского зуава, сладко потянулся. — Великие гонки! — зарычал сыщик. — Старт! Пушка! Полицейский почти насильно вложил в руку Анфира Житеславовича выпавший было фитиль. Таде с видом человека, не совсем понимающего, где находится, пробормотал: — Ах, это вы, барон! А кто этот господин с вами? — Это мой неизменный помощник истопник Фирс! — вскричал вызнавальщик. — Я представлял его вам на рождественском балу у Буков!.. Глаза Таде закрылись. — Вы меня слышите? — орал доследчик. — Вы меня понимаете? Фабрикант приподнял веки, глянул на полицейского затуманенным взором и… Приложил фитиль к запалу. Пушка подпрыгнула. Её дуло изрыгнуло обильное пламя. Прозвучал оглушающий выстрел. Пороховые газы белёсым шаром рванули во все стороны, обдав горячей дымной волной Вийта, Фирса и Таде. Артиллерийская площадка затряслась. Истомившиеся от нетерпения отмашчики в едином порыве взмахнули своими флагами. Дамы на трибунах завизжали. Их кавалеры почему-то разразились громогласным «Ура!». Цилиндры, кэпи, капоры и шляпки взлетели в воздух. Машинисты навалились на рычаги. Помощники машинистов повисли на шнурах гудков. Чёрные локомотивы надрывно, оглушающе завыли, перекрывая и без того невообразимый шум. Струи пара ударили в ясно-голубые небеса. Колёса, проскальзывая по рельсам, завращались. Составы вздрогнули и медленно стронулись с места. Дирижабли в небе тут же принялись искать нужную высоту, чтобы последовать за ними. Вийт, потерявший способность что-либо слышать, крутился на месте, то и дело сталкиваясь с Фирсом, пребывавшем в подобном же состоянии. Рядом с ними совершенно спокойно стоял в своей глупой шапке Таде. Глаза его сонно закрывались…