Вопрос синхронности

Три дня прошли в каком-то угаре. Фадей после тренировок заскакивал по-быстрому в магазин и как ошпаренный мчался домой, Гера появлялся почти сразу за ним, тоже привезя какой-нибудь еды – и они опять пропадали для всего мира. Наскоро попив чаю с чем-нибудь, они накидывались друг на друга, даже не всегда добираясь до комнаты. Просто очередной глоток чая, осторожное движение, вспышка в глазах – и, проиграв в неравной борьбе с собственными желаниями, они начинали бешено целоваться… Дааа, целовался Гера улётно и с большим воодушевлением. Губы у него оказались волшебными, могли быть мягкими и упругими, настойчивыми и зазывающими, иногда солоноватыми, а иногда слааадкими. И никогда не угадаешь, какими они будут в этот раз. Язык… ну это пиздец, а не язык. Гере достаточно было провести им по зубам Фадея, чтоб у того в голове начали взрываться фейерверки, а в штанах – яйца. И да, до этих сумасшедших вечеров Кот и не подозревал, что у него не квартира, а один сплошной сексодром. Через пару часов, утолив первый голод друг по другу, они ужинали прямо из контейнеров, коробочек и пакетов и уже целенаправленно шли в постель – как взрослые культурные люди. Ну и лайт-версию стриптиза Гера всё-таки выпросил у Кота. Но около полуночи Адамиди всегда уезжал. Зацеловывал Фадея на прощание до саднящих губ и приятного головокружения – и уезжал. А Кот, глядя на закрывшуюся за ним дверь, каждый раз думал одно и то же: «Ты хоть раз на ночь останешься? Золушка, блин». И только на четвёртый день до Фадея дошла простейшая, как инфузория-туфелька, мысль, что он, вообще-то, ни разу и не предлагал Гере остаться. Для него это как бы не требовало отдельных слов, и так, типа, ясно, что он не против, а вот для Геры… Попытавшись поставить себя на его место, Кот понял, что Георгий вполне мог решить, что раз он молчит – значит ещё не готов ни к чему более серьёзному, чем просто ежевечерний сеанс охренительного секса. «Блин, да что ж я за придурок-то такой, - разравнивая простынь на диване, ругал себя Кот, - ну откуда ж ему знать, что я и не к такому готов, если я молчу как партизан? Пусть только попробует завтра отказаться». Привычным движением поправив Кошмара, изрядно подросшего и уже плохо умещающегося на голове, Фадей завис, поняв, что все эти дни он практически не замечал кота. Нет, он исправно менял воду и насыпал корм, а дальше… Дальше Марик каким-то образом растворялся на просторах небольшой фадеевой квартиры. Переместив кота так, чтобы можно было посмотреть в наглые зеленые глаза, спросил: – Это заговор какой-то, что ли? - Мар, естественно, не ответил, но морду умудрился скорчить такую, что Фадею прям неудобно за глупый вопрос стало. Вертясь и пытаясь улечься поудобней, Фадей вдруг осознал, что, вообще-то, завтра – суббота. Выходной. И у него в том числе, потому что до марта по выходным тренировок не было. И что? До этого как-то без отдельных договорённостей сложилось так, что они встречались в квартире Фадея по вечерам, а завтра? Они ж даже не договорились ни о чём! Кота вымело в коридор, где валялся его рюкзак, а в нём – айфон. Выудив его, глянул на время – почти два ночи, поздновато для звонков. Кот растерянно отложил телефон, почему-то казалось, что вот прям случился какой-то ужас и не понятно, что теперь делать. Отвесив себе мысленных люлей и заставив себя перестать истерить, Фадей вернулся в комнату и забрался под одеяло. Созвонятся с утра и всё обговорят, ничего страшного не произошло. А так-то они вообще все эти дни, вернее вечера, практически не разговаривали, ничего не обсуждали и не строили планы. Только наслаждались, дорываясь друг до друга губами, руками, языком, всем телом. «Два пубертатных придурка», - довольно хихикнул Фадей и сладко потянулся. На улице проехала машина, и, провожая глазами луч света на потолке, Кот вдруг подумал, что точно знает, когда всё началось лично для него. В Варшаве. Когда он увидел за столиком кафе Георгия, равнодушно смотрящего на распинающегося перед ним красавчика. Растрёпанные чёрные волосы, ничего не выражающее лицо и застывший в глазах вопрос: «Какого хера ты тут развыступался?». Вот тогда курок был спущен, именно в тот миг Фадей влюбился, только нифига не понял. И долго ещё не понимал, до самой поездки на Ладогу, настолько это и ему самому казалось невозможным. Ну чё, медаль в форме валенка самому сообразительному Фадею в мире! Примерно так, делая пальцами кавычки, Иван и сказал, когда однажды вечером выслушал тягостные признания впавшего в экзистенциональную тоску Кота. И как же Вано бесился от бездействия друга, прямо фонтанировал и сбивал с ног своим возмущением. – Ну теперь-то что? – вопрошал друг, для наглядности поднимая брови и разводя руки. – Ну, я понимаю, когда ты был с Дэном, вроде как не по-пацански жить с одним, а заглядываться на другого. А щас чего не попытаться? – Да что ты заладил-то: попытайся да попытайся! – не менее рьяно возмущался Фадей. – Прямо нейролингвистическое программирование какое-то! Я не собираюсь навязываться! Ваня, ну вот как ты… То, что меня так на нём переклинило, учитывая наше шапочное знакомство... Думаю, он был бы очень удивлён, если б я такой: «Люби меня, как я тебя», - да офигел бы просто от такой заявы! – Ну что ты ещё себе напридумывал? Бля, ещё и подножки нет, а ты уже завалился! Кот, когда ты успел стать профи во всём этом мозгоёбстве? Мне вот кажется, что Гера к тебе не так уж равнодушен, как показывает! – Вань, у тебя самый низкий в России уровень айкью, что ли? Зачем бы Гере что-то показывать мне? – защищался Кот. – И как это будет выглядеть, а, Маров? А я скажу – как! Не удалось с одним, так я к другому подкатываю, вот как! Нет уж, нафиг. И препирались они с Ванькой по этому вопросу до тех пор, пока одним январским днём Гера не поставил точку. Продрыхнув до одиннадцати часов, Фадей проснулся в замечательном настроении и с принятым важным решением. Когда он успел его принять – Кот и сам не понял: то ли ещё когда засыпал, то ли каким-то образом во сне, но оно ему очень нравилось, и хотелось скорее воплотить его в жизнь. Прошлепав на кухню и зарядив кофеварку, Кот положил айфон на кухонный стол и занялся всякими утренними делами, напевая дурацкую песню, случайно услышанную в маршрутке и насмерть засевшую в голове: «Всё пучком, а у нас всё пучком! Там, где прямо не пролезем, мы пройдем бочком…». Позвонить Гере и спросить, какие у них на сегодня планы, хотелось до чесотки в позвоночнике, но Фадей понимал, что нельзя так, нельзя… И полсуток не прошло, как тот уехал, так что терпи, Кот. Надо позавтракать, размеренно, не торопясь, и при этом не коситься на айфон. С последним глотком кофе раздался звонок в дверь. Кот застыл, почему-то ещё раз посмотрел на тёмный экран телефона и рванул к двери, пытаясь перегнать ринувшегося вперед него Кошмара. – Привет, соня, - мягко улыбнулся Гера. – Ты же вроде выходной, предлагаю съездить куда-нибудь погулять. – Ага, - Кот попытался пятернёй устранить бардак на голове. – Вот прямо сейчас, что ли? – Ну так-то скоро полдень, на улице солнышко, ветра нет. Так что – да, сейчас. – Ага, - Коту явно не удавалось поразить Геру разнообразием ответов. – И вообще, заходи, чего ты? – Нет уж, - Гера прошёлся взглядом по Фадею сверху вниз и обратно, задержался на растрёпанных волосах и сделал шаг назад, - я в машине подожду. – Ну? Пожелания? – спросил Георгий минут через десять, защёлкивая ремень безопасности. – Есть какое-нибудь любимое место? – Да не то чтобы любимое, - сказал Кот после непродолжительного раздумья, - но вдруг захотелось в Юнтоловский заказник. Мы там с Ванькой были как-то, если подальше вглубь зайти – красиво и как в настоящем лесу. – Хм, тоже люблю Юнтоловку. Значит, поехали туда. День на самом деле был солнечный, но при этом довольно тёплый – редкое сочетание для зимнего Питера. Вблизи от входа в заказник ещё встречались отзвуки цивилизации в виде расчищенных дорожек и скамеечек, но дальше – только светлый красивый березовый лес, редкие тропинки, протоптанные такими же любителями прогулок, и забойная дробь дятла. Парни тихо брели по уплотнившемуся от почти оттепели снегу и держались за руки, отчего Фадей чувствовал себя абсолютно, невероятно и окончательно счастливым. – Если б можно было, я бы тебя за руку везде таскал с собой, чтоб ты никуда не делся, - с улыбкой сказал Георгий. – Гер, а ты когда… ну это… – Влюбился в тебя? В Таллине, пока ты в Олдбире зажигал. – У! – только и смог произнести изумлённый Фадей. – Угу, - подтвердил Георгий. – А чё же ты... – Ну, вскоре после возвращения из Таллина стало ясно, что ваше счастливое воссоединение с Дэном не за горами, а я как-то не люблю в «третий – лишний» играть, - и вдруг резко сменил тему: – Я сегодня утром заезжал к Денису. Кот покосился на него, но промолчал. – Рассказал ему про нас, - добавил Гера. – А ты должен отчитываться? – Кот почувствовал иррациональный страх, что вот опять Дэн всё испортит. – Фадей, что бы между всеми нами ни случилось – то, что мы с тобой вместе, Дэн должен был узнать от меня, а не как-то ещё. Согласись, он имеет на это право. Коту очень-очень захотелось задать сакраментальный вопрос: «А мы вместе?», но он понимал, как по-девчачьи и вообще сопливо это будет выглядеть. Поэтому он сжал в кармане куртки кулак, выждал, когда волнение, вызванное этим «вместе», схлынет и максимально расслабленным тоном спросил совсем другое: – И как поговорили? – С экспрессией, но до драки не дошло, - усмехнулся Гера. – Если коротко, то сначала он охренел, потом наехал, потом половину слов взял обратно, потом много чего выслушал, в конце опять наехал. В итоге решили как-нибудь набухаться вдвоём. Гера помолчал, разглядывая торчащие из снега голые ветви каких-то чахлых кустиков, и добавил: – Разговор был не из лёгких, но это нужно было сделать. – Делай что должно, и будь что будет? - блеснул Фадей знанием расхожих истин. – Почти, - улыбнулся Гера. – Но вообще-то у Марка Аврелия было "Делай, что должен, и свершится, чему суждено". – Да и наплевать, - пробормотал Кот, остановился и, развернув Геру к себе, поцеловал его. Без напора и всяких там игрищ языком, а вдумчиво и спокойно. Оторвавшись, он на несколько секунд зажмурился и подумал, что то, что ещё утром он считал принятым решением – на самом деле пока лишь его желание, не более того. А Гера может решить, что не сто́ит «гнать коней». Сердце принялось нагнетать адреналин, но Фадей решительно посмотрел Гере в глаза, достал из кармана связку ключей и протянул её на раскрытой ладони. – Вот, - все заготовленные слова куда-то подевались, и даже дурацкое чувство юмора притихло. – Уверен? – Да, - не отводя взгляда, сказал Фадей. Гера пару секунд смотрел на ключи, после чего положил их в карман, легко чмокнул Кота в нос и снова взял его за руку. Метров через тридцать они вышли к довольно широкому замёрзшему ручью, а Фадей, покусав губы, вдруг спросил: – Гер, а что ты думаешь насчёт меня сверху? – и ведь опять ляпнул совсем не то, что хотел сказать. – Да как только захочешь, - широко улыбнулся Гера, - всё, что захочешь, - и, подхватив Кота, крутанулся с ним вокруг себя.