Будь моим

      После школы Тодороки направился в общежитие, уставший после изнурительных занятий. Идя по дороге, он заметил невероятную картину, которая сразу же остудила его ум. Изуку целовался с этим поганым лисом! Хитоши Шинсо был той ещё проблемой, альфа с необычной причудой, который может подчинять себе волю любого человека. И с этим человеком целуется Изуку?!       Злость, боль и обида прокрались в сердце Шото. Неужели они встречаются? Как давно? Как далеко они зашли в своих отношениях? Почему Деку ничего ему не говорил?..       Пока Шото думал, омега резко вырвался из объятий лиса и двинул ему в лицо с такой силой, что Шинсо отлетел от него на полметра. Кровь текла с его губ. — Ты чего творишь?! — озлобленно, с сильной обидой в голосе произносит Мидория. — Я ведь, кажется, говорил, что хочу сделать тебя своим, — оскалился альфа, тщательно вытирая кровь со своих губ, — и позволь повториться: я добьюсь этого любыми способами…       Услышав эти слова, Тодороки резко направился к паре: — Мидория!.. — он окликнул его, отчего Изуку вздрогнул. — Что происходит?! — со злобой произносит Шото, чуть ли не рыча, бросая злобные взгляды на Хитоши. — Т-Тодороки-к-кун… — говорит Деку, чувствуя дрожь в собственном голосе. — Я… я…       Изуку не может даже ответить, слова комом застряли в его горле. Неужели Шото всё видел? Почему он злится? Тодороки, не сбавляя шаг, подходит вплотную к омеге, после чего кладет руку на его плечо, тут же спрашивая: — Ты как? Всё нормально? — интонация Шото сменилась, став невероятно нежной и заботливой, что успокоило Изуку.       Подойдя ближе, Мидория обнял Тодороки, прижимаясь к нему вплотную, утыкаясь своей курчавой головой в грудь Шото. У Тодороки чуть сердце не остановилось. Первые несколько секунд он просто не мог пошевелиться, но, всё же взяв себя в руки, погладил омегу по голове. — Всё в порядке, — улыбнувшись, произнес Шото, — А вот к тебе у меня есть разговор…       Хитоши вздрогнул, ловя на себе взгляд, от которого кровь стыла в жилах. Глаза Тодороки горели красным, а жажда крови просто выбивала кислород из легких. От той улыбки и нежности, которые были буквально мгновение назад, не осталось и следа. — Что ты сделал с Мидорией?.. — холодно произнес Тодороки. — Ничего особенного, просто он попал под действие моей причуды, и я подумал, что грех не использовать такую возможность, — начал оправдываться лис. — Такую милую омежку редко встретишь, ты-то должен меня понять, ведь…       Шинсо, так и не договорив, замер: он не мог больше произнести ни слова, а его тело пробила сильная дрожь. Тодороки давил на него как альфа, его феромоны душили Хитоши, не давая даже нормально думать, не то, что говорить. Как альфа, лис во многом уступал Шото и ничего не мог с этим поделать. — Шинсо… — наконец-то заговорил Тодороки, — Я спрошу ещё раз. Что ты с ним сделал?..       Хитоши не мог спокойно дышать, запах Шото душил его. — Я подчинил его себе и заставил себя поцеловать… — произнес, сглотнув собственную слюну, Шинсо. Ему становилось плохо, он не мог вынести давления другого альфы, особенно такого уровня, как Шото. — Д-да какая тебе разница! — сказал Шинсо, переходя на крик. — Не уж то такому, как ты, приглянулась эта омега? А как же честь семьи? Или тебя совсем избаловали, и ты не хочешь жениться на омеге, выбранной твоей семьей? Или же… — холодно произнес Хитоши, тут же переходя на истерический смех. — Неужели тебе нравится Мидория?.. Уже и трахнуть его хочешь, угадал? Он ведь постоянно возле тебя крутит своей задницей! Неужели ты так бесишься из-за того, что я поцеловал твою сучку? Так сильно хочешь, чтобы она принадлежала только тебе?       Тодороки очень хотел ударить Шинсо за грубые необдуманные слова, но не мог, так как Изуку до сих пор прижимался к нему, не разжимая объятий. Злость и ненависть росли в Шото с каждой секундой, и если бы не Мидория, то Хитоши бы уже соскребали с асфальта. Внезапно произошло то, чего он явно не ожидал… Изуку прижал свои ладони к лицу Тодороки, наклонил его голову и поцеловал в губы, полностью выбивая почву из-под ног альфы. Губы Мидории были мягкими и нежными, от соприкосновения с ними всё внутри парня таяло и плавилось. Волна колющего возбуждения прошлась по всему телу, отчего у Шото просто срывало крышу. Он даже позволил себе углубить поцелуй, вторгаясь в рот омеги языком, отчего ещё больше возбудился, потому что Изуку охотно отвечал, также стремясь занять место во рту альфы. — Хитоши-кун… — разрывая поцелуй, произносит омега, — Ты был не прав, говоря, что Тодороки-кун хочет владеть мной. Ведь это я владею им, и он только мой…