Будь моим

      Выходные закончились. Мидория ворочался на кровати. Желания вставать и идти в школу совсем не было. Он уже несколько раз обдумывал варианты избавления себя от альф, что сейчас ему неохота вообще никуда идти, ведь плана у него нет! Каждый раз обдумывая новый вариант, он входил в тупик. Стоит ему только перейти к части, где он должен избавить себя от Шото, его мозг отказывал работать. Все омежье в нем бунтовало, показывая в голове все больше и больше картинок с их примирением (во всех смыслах). Сейчас совсем не было никакого настроения, но будильник не замолкал. Всё-таки поднявшись, он начал собираться. На протяжении всего процесса обдумывая дальнейшие планы, из-за чего всё валилось из рук.       С Шото всегда в его мыслях возникали какие-то проблемы. То Изуку сам сдавался и отдавался альфе, то его силой принуждали к этому. Даже осознав их истинность, Мидория не желал мириться с тем, что он должен вернуться к альфе. Нет никакого желания это признавать, и на то есть свои причины… Как же это всё бесит!       Придя в школу, он не заметил ничего необычного, хотя кое-что было явно не так. Шото, несмотря на все опасения омеги, даже не смотрел в его сторону. Неужели сдался? Нет. Не то, у Изуку было чувство, что альфа что-то задумал, пытаясь притупить его бдительность, и это вызывало дрожь.       После первого урока, омежке пришлось поговорить с Бакуго на крыше, и, как ожидалось, новость о истинности с Тодороки не вызвала у него положительных эмоций. Он рвал и метал явно не от счастья. В конце он выпалил, что Изуку его обманывает, и он не верит в этот бред. — Ты хоть сам понимаешь, что несёшь?! Какая к черту истинность, ты сам не думаешь, что это бред?! Неужто ты решил отделаться от меня так же, как и от Двухмордого?! — прорычал Бакуго, демонстративно скаля зубы, что заставило омегу вздрогнуть. — Это не так! Каччан, я бы никогда так не сделал, и я не вру! Я сам не понимаю, почему меня тянет к нему… Но это… Я все же полностью уверен в том, что это не связано с меткой. — Тц… — Бакуго развернулся и пошел к выходу. — Каччан, прости меня… — но альфа уже не слушал Изуку, так как уже ушел, не обронив и слова.       День обещает быть «веселым». «Сначала Шото до жути подозрительный, теперь ещё Каччан с разбитым сердцем, да уж… Чувствую себя ещё той сволочью, но так будет лучше для всех…». Вдруг мысли Мидории прервал испуганный визг, он сразу понял, что происходит, поэтому не стал медлить и побежал из всех сил вниз.       Спустившись на тот этаж, откуда были слышны крики, вперемешку с истошными визгами испуганных омег, он побежал вдоль коридора. Крики исходили из одной из классных комнат. Это был его класс. Добежав до туда, его взору открылась та самая картина, в которую он никак не хотел верить до последнего. Киришима и Денки пытались удержать этих двоих, которые уже были готовы порвать друг друга в клочья. Лицо Бакуго было весьма разукрашено: разбитая губа и нос, с головы стекали капли крови, видимо, Тодороки сильно приложил его головой. Хотя сам Шото пострадал не меньше, под глазом, в скорее, образуется приличный фингал и так же прилично разбита губа, но выглядел он куда хуже, чем Бакуго, похоже, что эта собака накинулась на него и нанесла большинство ударов в корпус. «И все-таки они подрались…». — А ну прекратили это! — выскочил Изуку, встав между этими двумя придурками. — Вы что здесь устроили?!       Одноклассники впервые увидели Мидорию в гневе и это их сильно удивило. Обычно он миролюбив и не выражал никаких негативных эмоций, как сейчас. — Каччан, — перевёл свой взгляд Изуку, гневно прожигая своего «друга». — Ты что тут устроил?!       Не было сомнений, что эта драка — его рук дело. Мидория единственное, что мог сделать, так злобно порыкивать (хотя по своей природе это невозможно), переводя свой злобный взор ярко-жёлтых глаз. Он очень зол, сам не понимая почему. Когда он очередной раз взглянул на Тодороки, омега увидел, как его глаза наливаются кроваво-красным цветом, перемешиваясь и вытесняя естественный цвет этих разноцветных глаз. Невероятное зрелище. Эти глаза завораживали. Это было слабостью Изуку, он не мог сопротивляться этим глазам, что продали его душу насквозь. — Блять… — ругнулся Бакуго, заставляя Мидорию повернуться к нему и, подойдя, он с силой схватил его лицо, притянув того к себе ближе, заставляя смотреть ему в глаза. По спине Кацуки бегали мурашки, от взгляда Изуку можно было запросто отбросить коньки. Жёлтый цвет его глаз безумно блестел, заставляя ужаснуться тому, сколько кровожадности в них таится. Таким его Бакуго и представить не мог, чтобы этот милый кролик, от которого можно было только ожидать тупой, но очень милой улыбки, вызывал совсем противоположные эмоции. Жуткий, было ощущение, что он вовсе не крольчонок, а жуткий лев, готовый сожрать тебя в любую секунду. — Мы обсудим это позже, поверь, я выбью эту дурь, — хладнокровно произнес Мидория, от слов которого у всех присутствующих прошёл табун мурашек. Все знали, что Изуку невероятно силен настолько, что легко мог навалять практически любому альфе, что была у них в классе. Хоть он и омега, но превосходит их всех по мощи, Бакуго и Тодороки были единственными, кто мог стоять с ним наравне. Эти трое были элитой их класса, в этом не сомневался никто. Но Мидория никогда не проявлял склонности к жестокости… До этого момента. — Тц… — вырвавшись из рук Киришимы и хватки Изуку, Кацуки направился прочь из класса. Мидория проводил его одним лишь взглядом.       Повернувшись к Шото, он подошёл к нему в плотную, Денки его давно отпустил. Вновь посмотрев на Тодороки, Мидория заметил, что его глаза пришли норму. — Шото, пойдём, я отведу тебя в медпункт. Тебя надо подлатать, следующим уроком у нас будет физкультура, так что не страшно, если пропустим, — более теплее Изуку обратился к Тодороки, после чего перевёл свой взор на Ииду и холодно произнес. — Скажешь сенсею, что мы ушли. Ему нужно передохнуть, я послежу за ним. — Да-а, понял, — как будто получая приказ, ответил Тенья, сам не осознавая этого.       Подхватив Шото, давая ему опору, Изуку направился к медпункту. Дойдя до туда, он скинул это «тело» на кушетку и начал снимать с него пиджак с рубашкой, чтобы посмотреть на его состояние. Скоро должна подойти Исцеляющая девочка и обработать раны, видимо, она куда-то отлучилась. То, что открылось его глазам, ужаснуло его: по всему телу, от груди до пресса, было множество синяков и гематом, что должны, скорее всего, сильно болеть. Похоже, он не сразу начал защищаться. — Хорошо же он тебя отделал… — произнес Изуку, рвано выдыхая. Зрелище было не из приятных. Подойдя к холодильнику, он достал несколько холодных компрессов, которые после уложил на образующиеся гематомы и синяки, а также на то место, где красовался фингал.       Шото молчал. «Похоже, я надумал себе лишнего, и все же он отказался от меня. Но всё как-то слишком просто, на него это не похоже…» — Мидория задумался стоя над этим «телом», ожидая хоть слова, но Тодороки молчал. — Ладно, — выдохнул Изуку, подбирая свою сумку, которую он поставил возле кушетки. –Позовешь, когда лёд растает. Хотя к тому времени должна будет вернуться Исцеляющая девочка.       Тодороки вновь молчит, это уже начинало раздражать Изуку, поэтому он ни секунды не медля направился к выходу с желанием оставить Тодороки в его же безмолвном одиночестве, которое, по всей видимости, он так хотел. Но вдруг альфа нежно взял Мидорию за запястье, заставляя омегу вздрогнуть. Давно же он не ощущал прикосновений Тодороки. Они слишком приятны. — Побудь здесь, — хрипло произнес Шото. Походу, ему сильно двинули в челюсть. — Мне становится лучше, когда ты рядом.       И снова. Давит на больное. Изуку стало противно, он и секунды не хотел больше оставаться с Шото наедине. — Зато у меня нет никакого желания проводить в твоей компании ни мгновения дольше, так что я пойду. Мне это уже надоело, — безэмоционально произнес Мидория, смотря куда-то в пустоту, избегая встречи с глазами Шото. Но тот сверлил в нем дыры, прожигая внимательным взглядом, невольно заставив омегу вздрогнуть. — Вот значит как… — рвано выдохнул Шото, прикрывая уставшие глаза. — Я прошу только об одном: посиди рядом со мной, пока я буду спать. В твоём присутствии мне становится легче. — Ладно, — сам не осознавая собственную ошибку, безэмоционально произнес Изуку. После чего он сел на пол, раскрыв свою тетрадь и начал что-то писать. — Я посижу тут, здесь удобнее… — Хорошо, — слегка улыбнулся Шото и невольно погладил Изуку по голове, потрепав мягкие зелёные кудри. Через какое-то время Тодороки уснул, оставив руку в том же положении.       Мидория раскраснелся, сам не понимая из-за чего. Ощущать руку альфы на своей голове было приятно, что напрочь убило все желание что-то делать, хотелось ещё раз почувствовать эти нежные поглаживания, вновь почувствовать, как Шото треплет его по голове.       Но этого не произойдёт.       Как бы не хотелось принять альфу, он никогда этого не сделает. Ни за что. Это последний раз, когда он выполнит его просьбу…

***

      И вновь он идёт туда. Если бы не было серьёзной причины, он бы никогда сюда не пришёл. Но дело — есть дело. Поэтому Старатель быстрой походкой движется мимо этих злополучных дверей, направляясь к нему…       Войдя в одну из комнат. Он увидел стол, за которым сидел тот, к кому он и пришёл. — Первый, есть разговор, — безэмоционально произнес Тодороки. — Так о чем ты хочешь поговорить, Старатель? — с нежностью ответил Всемогущий.       Тошинори Яги, он же Всемогущий, является самым грозным из альф этого века, сильнейший во всех смыслах. А перед ним стоит Второй. Просто Второй. Это и бесило Старателя, все видели в Тошинори лучшего из лучших, а он… Он просто номер два. — Мне нужны ответы, — с большим энтузиазмом произнес Энджи, бросив фотографии на стол. — Кем он тебе приходится? — Откуда столько интереса к Мидории? — посмотрев на одну из фотографий, спросил Яги. — Я первый задал вопрос, –грубо ответил Тодороки, гневно сверля первого взглядом. — Я спрошу ещё раз: кем тебе приходиться Мидория Изуку? Ты единственный из кроликов, чья сила превосходит любого плотоядного.       Тошинори глубоко вздохнул. Он не хотел обсуждать эту тему, тем более со Старателем, но похоже, что ему придётся сказать то, о чем не знает никто… — Он мой сын.