Будь моим

      Помещение плыло перед глазами как и лицо альфы. Изуку не мог ясно мыслить, но прекрасно понимал, что говорит ему человек напротив. «Стать твоей бабочкой? Как иронично.» — пронеслось у него в голове, из-за чего на лице появилась кривая, но все же различимая ухмылка. К сожалению для него, эту ухмылку понял и Шото, уголки его рта опустились вниз, а глаза отражали холод и раздражительность. Ему уже явно поднадоела эта непокорность со стороны омеги. А вот тому все больше хотелось изводить альфу, несмотря на все последствия. Пока он мог ясно мыслить, он заметил, что Тодороки до сих пор держится, несмотря на то, что сейчас у него должен начаться гон. Это малость удивило кролика, из-за чего его милые, по мнению Шото, глаза округлились. — Удивляет, что у меня ещё не начался гон? — тут же догадался альфа. — Я принял подавители, поэтому прекрасно понимаю, что сейчас происходит. Хех. Видел бы ты сейчас свое личико.       Шото начал вытирать слёзки омеги, проясняя глаза и давая себе увидеть, как в них бьются изумруды, разлетаясь на мелкие камни. Чем больше Шото смотрел в них, тем сильнее влюблялся в эти чудесные глаза. И все же Тодороки нравились в омеге не только его глаза, хотя они имели не последнюю роль. Чего стоит это дрожащее подтянутое тело, которое заметно потеряло пару кубиков на прессе, все-таки изменения после их совместной течки и гона произошли, тело стало более женственное и нежное на вид, руки стали худее, но явно не потеряли той силы, что была когда-то. Эти изменения нравились Шото. Чего стоит задница омеги, сегодня на уроке физкультуры Тодороки не мог оторвать глаз от этого места. Обтягивающие спортивные штаны помогали рассмотреть то, как эти прекрасные ягодицы играли на солнышке, да альфа там чуть слюнями не захлебнулся, хотя крови из носа он потерял, наверное, литра два. Это выглядело для него весьма пикантно, настолько, что посреди урока пришлось смыться в туалет и пару раз передернуть. Да уж, он бы никогда не поверил в то, что он смог бы заняться этим в общественном туалете, но выбора не было. Зато это навсегда отбило идею секса в туалете (как не прискорбно). Его омега становиться с каждым днем все красивее, а он даже пальцем его тронуть не может, но сейчас пришло его время.       Тодороки достал из кармана телефон и начал набирать какой-то номер, через пять секунд пошли гудки, как вдруг: — Здравствуйте, я хочу заказать такси…

***

      Дома пролетали в окнах дорогого такси, но Мидорию это не сильно волновало. Сейчас он в обнимку со своим альфой ехал в непонятном направлении, но тот факт что омега едет на коленях у Шото, через чьи штаны он чувствует каменный стояк, немало напрягало. В голове малость прояснилось из-за лекарств, которые дал ему Тодороки, но вот тело он контролировать до сих пор не может. По ощущениям его конечности напоминали вату, сейчас он даже пальцами пошевелить не может, из-за чего альфа прижимал его к себе ближе, тесно взяв за талию. Такие прикосновения заставляли течку возвращаться, а тело дрожать от горячих прикосновений и дыхания.       От Шото все сильнее начало пахнуть грозой и небольшим ветром, предвещая шторм. Он явно был не в духе от того, что сейчас до жути возбужден и не может отодрать омегу по полной, как и планировал.       Доехав до места назначения, Шото взял омегу на руки и понёс в какой-то дом. Изуку не знал этот район, хотя дома здесь выглядели весьма престижно. Как только дверь за альфой захлопнулась, Тодороки спустил Мидорию на ноги, придерживая от падения. — Стоять можешь? — спросил Шото, при этом не показывая никаких эмоций. Изуку оперся на дверь, стараясь смотреть альфе в глаза. — Как и ты от того, чтобы меня сразу же повалить, — с ухмылкой, смотря на альфу, ответил Мидория. — Ого, и говорить уже можешь, а я думал, что только скулить и стонать, — с усмешкой произнес альфа, скидывая сумки с учебниками на самую близко стоящую тумбочку. — Значит сможем поговорить. Хотя нет, лучше через неделю. Я не думаю, что смогу держаться дольше. — Без разницы, — только успел произнести Изуку, как вдруг его рот заткнули грубым поцелуем, беспардонно врываясь в чужой рот языком и в тоже время зарываясь в штаны и трусы грубыми ладонями. Изуку ничего не оставалось, как ответить на эти жесткие ласки, обвивая чужую шею руками. Такие действия сыграли Мидории на руку, Шото стал более нежным, а все его прикосновения мягкими и безболезненными, хотя синяки и без того останутся. Тодороки резко подхватил омегу за оба бедра, полностью отрывая от земли. Сначала Мидория испугался, из-за чего стал царапать спину альфы через одежду, но сразу же успокоился, так как Шото грубо сжал задницу омеги, срывая нежный стон с мягких губ прямо себе в рот. Ощущение были куда приятнее, чем в их первую течку. Сейчас они понимали, что делают, но крышу начинает понемногу сносить от возбуждения. Но, как назло, у них у обоих кончается воздух, из-за чего пришлось разорвать столь эротичный поцелуй, оставляя после себя ниточку слюней, соединяющую их рты.       «Нереальные ощущения» — пронеслось в головах обоих, после чего Шото налетел, как птица, на шею омеги, покрывая её багровыми пятнами и нежными поцелуями, явно ловя от этого кайф, так как изо рта омеги постоянно вырвались чувственные стоны, от которых альфа возбуждался сильнее обычного. — Шо… то… сначала… в душ… Надо в душ… — сквозь постоянные стоны попытался проговорить Изуку, отрывая Шото от своей шеи. — Ладно, — хищно посмотрел альфа в глаза Мидории, облизывая свои губы. — в душе, так в душе…       Развернувшись на месте, Шото направился в неизвестном направлении, вроде как в ванную комнату, как выяснилось позже. На протяжении всего пути к которой, Тодороки снимал одежду с омеги, бросая её на пол, ничего не оставив. Войдя в ванную, альфа посадил Мидорию на стиральную машинку. — Изуку, сними с меня рубашку, — произнес Шото, с удовольствием разглядывая обнажённое и возбужденное тело своей омеги. Мидория дрожащими руками принялся расстегивать пуговицы на рубашке, как вдруг альфа ввёл в него один палец, заставляя вскрикнуть от неожиданности и издать томный стон. — Что такое? — с издевкой произносит Шото, вводя ещё один палец и удивляюсь тому, как легко они входят. — Не останавливайся, Изуку, просто заранее тебя подготовлю. Ты же не хочешь чтобы было больно, м? — Засранец, — Изуку через силу все-таки заканчивает расстегивать чертовы пуговицы, распахивая глаза от того, что он увидел. Он замечал накаченное тело Тодороки только мельком, да и в их первую течку он не смог рассмотреть это невероятно мускулистое тело, чьим рельефам позавидовал бы любой из альф его возраста. — Шото, — более серьёзным тоном произнес Изуку, прикасаясь к прессу альфы, от чего тот прекратил растягивать дырочку омеги, вытаскивая пальцы. — Тебя что, боги лепили или ты душу дьяволу продал за такое тело? Черт, аж завидно. — Хех… — усмехнулся Шото, проводя руками по талии омеги. — Могу спросить тоже самое. Оно слишком идеально.       Сняв с себя штаны и до боли надоевшие боксеры, которые уже давно перетягивают его член, альфа взял омегу на руки, занося в душевую кабинку. Включив воду, Шото поставил Изуку на ноги и предварительно развернул его к себе спиной. Наклонив его, альфа продолжил растягивать анал омеги, из которого чуть ли не ручьём бежала смазка. Её было нереально много. Изуку от каждого движения альфы подрагивал, возбуждаясь ещё сильнее. Собственный член болезненно упирался в живот, желая ласки, но стоило Мидории только потянуться к нему, как его руку перехватили, возвращая в обратное положение и придавливая другой его рукой, сцепляя их вместе ладонью альфы. — Какой же ты нетерпеливый, Изуку, — прошептал на ушко Шото, обдавая его своим горячим дыханием. — Сегодня ты будешь кончать только от анала, никаких игр с твоим дружком, хотя… Если только ты не попросишь меня как надо, тогда я поиграю с ним. Что скажешь, м? — Как… Попросить? — без капли стеснения, произнес Изуку. Он уже давно понял, что лучше сразу сделать то, о чем его попросит альфа, чем потом мучиться. Как вдруг, его резко разворачивают и усаживают на колени перед альфой. Шото грубо хватает Изуку за волосы и указывает его носиком на собственный член. — Отсоси мне, а там мы посмотрим, стоит ли мне быть нежным с тобой, несмотря на твой поступок, — ещё сильнее сжав волосы Изуку, заставляя в уголках глаз омеги образовываться небольшим слезинкам, холодно произнес Шото, облизывая верхнюю губу.       Без лишних слов Изуку приступил к этой грубой просьбе альфы. Облизав головку, Мидория стал прикусывать член Шото по краям, тщательно смачивая его языком. Приподняв голову, он наклонил дружка Тодороки, засовывая его к себе в рот, удивляясь тому, насколько он большой.       «Он даже на половину не вошёл. Что ж, придется выкручиваться… » — пронеслось в голове омеги, как вдруг Шото начал двигать рукой, что замерла на голове Изуку, насаживая глотку омеги на собственный член. Глаза Изуку наполнились слезами, от обиды и боли в челюсти. Альфа набрал бешеный темп, засаживая сильнее и сильнее в этот маленький и узенький ротик, ловя от этого нереальное удовольствие, под конец излившись прямо в него, наблюдая за тем, как омега поглощает белое семя, не проронив и капли. — Ну как, вкусно? — с издевкой произнес Шото, смотря на то, как Изуку вытирает слезки со своих глаз. — Неплохо, — без единой эмоции произносит омега, вызывая у альфы злость таким поведением, из-за чего тот не выдерживает и поднимает Изуку одним резким движением на руки. — Ну раз все нормально, пойдём в спальню, — холодно произносит альфа, выключая воду и накидывая на Изуку полотенце. — Вытирайся.       Пока Шото нёс Изуку на второй этаж, омега вытер голову Тодороки, доставляя приятные ощущения альфе нежными поглаживаниями, после чего принялся вытирать себя. Зайдя в какую-то комнату, Шото посадил Мидорию на широкую кровать. — Изуку, вытри меня, — мягко попросил альфа, наблюдая за тем, как омега начал протирать его грудь и торс нежными движениями. Как вдруг Шото не выдержал и повалил Изуку на кровать, утыкаясь в узкую грудь омежки и обвивая чужую талию руками, сжимая в нежных объятиях. — Прошу, не уходи больше… — тихо произнес Шото, вызывая у омеги мурашки. Ощущение было такое, как будто сын просит мать побыть с ним побольше, это так… Хорошо… — Я не выдержу, если ты снова уйдёшь, забыв обо мне совсем. Я так сильно тебя люблю… — Не ври. Ты не любишь меня, — резко произнес Мидория, срываясь на крик. — Это правда! Я люблю тебя! — чуть ли не закричав, сказал Шото, вздрагивая от накативших слез в его глазах. — Я полюбил тебя ещё раньше, тогда на фестивале. Ты стал для меня самым дорогим человеком. Благодаря тебе я встретился со всеми теми страхами, от которых бежал всю свою жизнь… Ты мне дорог, Изуку… Я не хочу, чтобы ты вновь ушёл от меня, оставив совсем одного… Прошу… Не уходи…       Из глаз Мидории побежали слезы, что гроздьями стекали по его щекам. Это была правда. Шото ему не врет. Не сейчас. Он не может ему врать. Такого счастья и сожаления Изуку ещё не испытывал. Ему сейчас было до ужаса жаль, что не поверил альфе, что не стал слушать его, когда мог. За то, что сбежал… — Шото… — закрыв глаза ладонями, со всхлипами произнес Изуку, отчего Шото поднял свое заплаканное лицо, смотря на то, как омега тихо плачет, стараясь вытереть все эти слезы, которые, не унимаясь, продолжали течь. — Прости меня… Пожалуйста, прости… Я. Я. Я. Я. Мне нет прощения… Прошу, не злись на меня… Я так виноват… Я… Я… Я…       Шото не выдержал и заткнул Изуку нежным и чувственным поцелуем. Из глаз обоих текли слезы. Слезы радости. — Молчи, дурак. Не говори больше ничего, — с улыбкой разорвав поцелуй, произнес Шото, начав тереться лбами и носиками. — Я думал, что все, что произошло было ошибкой. Я испугался. Я думал, что подвёл его, сделав это. Но когда я узнал, что я твой наркотик, что подобным тебе нравится только мой запах, я думал, что это все ошибка. Я так виноват, Шото, прости меня… Прости, что сомневался в тебе. Черт, за то, что целовал Каччана, хотя должен был только тебя… — не унимался Изуку, из глаз которого продолжали течь слезы. — Насчёт всего остального, мы поговорим позже, — спокойно произнес Шото. — А вот за то, что ты целовался с Бакуго, ты у меня заплатишь. — Шото… — Изуку никак не желал успокаиваться. — Так, хватит ныть, — более серьёзно произнес Шото, вытирая слезы Изуку. — Ты сейчас целое море выплачешь. Я не хочу утонуть. — Хорошо… — вроде бы прекращая плакать, пропищал Изуку, как вдруг его сосок начинает облизывать шершавый кошачий язык. — У нас, кажется, есть незаконченное дело… — произнес Шото, продолжая начатое. Тодороки перевернул Изуку на живот и развел упругие ягодицы в стороны, наблюдая за тем, как из сфинктера продолжает течь смазка. Ни секунды не медля, гетерохром одним толчком входит в омегу, заставляя кончить от неожиданности и издать сладкий стон. — А ты быстро, — удивился альфа, продолжая наращивать темп. — Неужели так приятно? — Да, — сквозь стоны, проскуливает Изуку. — Очень приятно… — Хм… Слушай, Изуку, раз мы разобрались в этой запутанной ситуации, может, ты мне расскажешь про все, что происходило между тобой и Бакуго? — не замедляясь, произносит Шото, сильнее сдавливая свои руки на талии омеги. — Я расскажу все… Только позже… — альфа резко переворачивает Изуку на спину, давая омеге обхватить себя за шею и притянуть ближе. — Сейчас я хочу насладиться тобой…