Ч.т.д (Что и требовалось доказать)

Дверь в подсобку с грохотом распахнулась. Стайка младшеклассников, склонившихся над пакетом с чем-то вкусненьким, сперва замерла, а затем бросилась врассыпную. — А ну, кыш! –прикрикнул на ребят Гоша Попович и для усиления эффекта топнул ногой. Дети с визгами и гомоном скрылись в конце коридора. Попович придержал дверь, давая товарищам — альфам Отабеку Алтыну и Микеле Криспино — пройти внутрь, и только потом зашел сам. Подсобок в здании Академии было много, но бесхозная — только одна. Кто-то когда-то свалил в крохотной комнатке в самой дальней части корпуса старые складные стулья, театральные декорации, продавленные маты и забыл об этом. Со временем ее обнаружили старшеклассники и превратили в идеальное место для тайных дружеских встреч и быстрых перепихонов. Отабек уселся на один из покосившихся стульев, Микеле прислонился к стене. Гоша уселся на корточки рядом с Отабеком. — О, мармеладки! — он подобрал с пола в спешке оброненный младшими яркий пакетик и тут же распотрошил его. — Ягодные мишки! Он сунул горсть мармеладок в рот и протянул пакетик Отабеку, но тот только покачал головой. Микеле тоже отказался. Гоша пожал плечами, жуя. — Ну и пофалуйфта. — Давай лучше ближе к делу, — произнес Отабек и достал смартфон, открывая приложение, пестревшее датами и цифрами. — Фемь пафек «Парламента» фагнал и пофтучно… — Попович достал из-за пазухи пачку сигарет, открыл ее и сосредоточенно уставился в картонное нутро, — тоже фемь. Отабек кивнул. — Так и думал, у фонтана хорошая точка, там большая проходимость. Но постоянно там не тусуй, чтобы преподам не примелькаться, — пробормотал он, внося полученную информацию в свое приложение. — А у тебя, Микеле? — Шестнадцать гондонов, — отозвался тот, самодовольно улыбаясь. — Херааа, — присвистнул Гоша, разминая затекшие от сидения ноги. - У кого течка? — У Си, — Криспино махнул рукой, — а Лео вечно прохлопывает момент, когда можно дешево закупиться в городе. — Из-за таких долбоебов омеги и рожают, не закончив школу, — проворчал Гоша и наконец встал, поддернув треники от дизайнера-тезки. — Из-за таких долбоебов наш бизнес и держится на плаву, — назидательно произнес Алтын, наконец пряча телефон в карман джинсов. — Гоните бабки. Микеле протянул Отабеку свернутые трубочкой деньги, Попович тоже выудил смятые купюры из кармана штанов. — Кстати, о китайцах. Сегодня целую пачку сиг взял тот новенький альфа с соседней параллели, прикиньте? Ну который с Никифором сцепился еще. Отабек кивнул, не отрываясь от пересчитывания денег. — Ли Сынгиль. Он кореец. — Да ну пофиг. Все узкоглазые на одно лицо. Отабек поднял голову на Поповича и вопросительно дернул бровью. Тот широко ухмыльнулся, давая понять, что по-тупому стебется. Алтын фыркнул и вернулся к подсчетам. — Постарайся через пару дней еще раз попасться ему на глаза, новые клиенты нам не помешают. Так, это твое, а это твое, — он отдал альфам их часть денег. — За неделю. — Неплохо вышло, — одобрительно кивнул Микеле, пошуршав банкнотами. — Ага, заебца, — подтвердил Гоша. — Кто в эти выхи едет? — Я схватил неуд по географии, — закатил глаза Криспино, — на меня теперь можно не рассчитывать. — Снова? — поморщился Алтын. — Разберись ты уже с этими полезными ископаемыми. Криспино только махнул рукой, и перевел тему: — Ты в город когда? — Уеду завтра, вернусь в воскресенье. В клуб пойду, по магазинам прошвырнусь… Я напишу, как буду возвращаться. Ребята синхронно кивнули. Их мини-бизнес по продаже сигарет и презервативов существовал уже второй год. Это было особенно актуально для их Академии закрытого типа, потому что далеко не каждый имел возможность выбраться за ее пределы. Академия Мушкарац являлась одним из учебных заведений Новой Системы. Ее внедрили по указанию Мирового Правительства, политика которого была направлена на поощрение семей, где альфа и омега были Истинными. Всех детей, окончивших начальную школу, исследовали по набору параметров и на основании результатов направляли в одну из множества Академий, разбросанных по всему миру. Там они жили и обучались самостоятельно вплоть до выпуска. Родители осуществляли удаленный контроль за успехами детей и встречались с ними только на каникулах, а остальное время могли посвятить дальнейшему продолжению рода. По утверждениям создателей такой подход способствовал, с одной стороны, росту рождаемости, а с другой — ранней социализации детей, возрастанию уровня их личной ответственности и, что самое главное, помогал юным альфам и омегам из разных уголков планеты находить друг друга и создавать Истинные пары. Правила в Академии были жесткими, с огромным количеством запретов и ограничений, к примеру, в город выпускали только в выходные и только тех учащихся, которые хорошо учились и хорошо себя вели. Отабеку с Микеле частенько выпадала такая возможность, а вот Попович не вылезал из троек, да и кулаками помахать был не дурак, поэтому большую часть времени проводил на территории Академии. В этом был свой плюс: оставшиеся на выходные лентяи и хулиганы всегда знали, кого искать, если надумают предаваться разврату. Все трое вышли из подсобки, посильнее вдавив в косяк тугую дверь, чтобы в следующий раз младшеклассники не смогли забраться туда так просто. Они направились в основной корпус, Отабек шел немного впереди, одним ухом слушая Гошину болтовню. — Как бы я ни готовился, преподы всегда заваливают, типа, Попович никогда ничего не учит. Задрали уже. Я так никогда в город не попаду. Никогда не найду своего омегу! Тут уже бесполезно, все от меня шарахаются, этот запах, блядь, дурацкий… Гоша был прав — никому из половозрелых омег Академии не нравился его резкий кисловатый запах, словно молоко на солнце перестояло. А те некоторые особи, которые все же решались с ним связаться, обычно имели проблемы с обонянием, но все равно в итоге уходили к другим, приятно пахнущим альфам. Отчаявшийся Попович даже сдавал анализы, но доктора неизменно говорили: все у вас в порядке, продолжайте поиски. Гоша продолжал, но пока безуспешно, а накопленная сексуальная энергия выходила в виде постоянных драк. — Думаешь, в городе лучше будет? — с сомнением спросил Микеле. — Там хотя бы больше шансов, что я встречу Истинного. Истинному я по любому должен понравиться! Не было еще в мире случаев, когда люди коснулись друг друга, поняли, что они Истинные, а запах им не зашел, ну не бывает такого! — Слушай, может, тебе с бетами попробовать? У них не так развито обоняние… — Да зрелого бету сейчас еще сложнее найти, чем Истинного омегу, — возмутился Попович. — Хотя яйца уже, как чугунные, сто лет не трахался, и гон через месяц… Отабек тряхнул головой, думая, что сам последний раз был с омегой пару месяцев назад. Ну ничего, завтра он планировал все исправить. Деньги приятно грели внутренний карман косухи — сумма не такая уж и значительная по взрослым меркам, но для ученика выпускного класса была солидной прибавкой к ежемесячным карманным расходам. В клубе можно будет оторваться по полной, склеить какого-нибудь сладко пахнущего омежку, а на следующий день отправиться по магазинам, приобрести давно присмотренные кроссовки, да купить товара побольше… Прирост чистой прибыли составил 25% по отношению к прошлой неделе, что не могло не радовать. Следует проанализировать, действительно ли это результат возросшего спроса или же совпадение, прежде чем значительно увеличивать количество закупаемого продукта. Опять-таки помимо точки у фонтана можно попробовать еще аллею у общежитий, но просто так торчать там, как привязанный, тоже нельзя… — Алтын! — внезапно окликнули его голосом Никифора. Отабек вздрогнул и замер. Твою мать, неужели спалил, ублюдок белобрысый, трепыхнулась в голове заполошная мысль. Но ни один мускул не дрогнул на лице, когда он обернулся на зов завуча. — Здравствуйте, мистер Никифоров. Завуч Академии — Виктор Никифоров, он же Никифор с легкой руки одного из выпускников прошлого года — стоял перед Отабеком в ладном сером костюмчике-тройке и смотрел на парня с высоты своего роста, вежливо улыбаясь. Вроде бы всем хорош и не достает без дела, но Отабек его на дух не переносил, а все из-за Юрки Плисецкого, который однажды обмолвился, что если бы был омегой, то лег бы исключительно под Никифорова, а остальные все пускай к херам катятся и вообще не достойны. Неудивительно, тот был привлекательным, сильным, успешным альфой с ярким мускусным ароматом, от которого сходили с ума многие омеги Академии. Но именно внимание Юры Отабек не мог ему простить и потому воспринимал завуча, как потенциально опасного соперника. — Алтын, куда направляетесь? Разве вам не нужно быть сейчас на собрании? Отабек с удивлением обнаружил себя у выхода из главного корпуса, напротив стенда с памятной фотографией Брайана МакМиллана — омеги, найденного мертвым на территории Академии месяц назад. Ходили пугающие слухи, что его изнасиловали и убили, но правды не знал никто. Алтын оглянулся — Гоша и Микеле, оставшиеся далеко позади, делали ему страшные глаза и махали в сторону конференц-зала. Он совсем забыл про это чертово собрание, поэтому пришлось врать на ходу. — Да я там оставил телефон в общаге… Думал, успею сгонять до начала собрания. Никифоров кинул взгляд на часы на запястье и покачал головой. — К сожалению, уже не успеете. Рекомендую следовать за мной, иначе вам запишут прогул. Отабек пожал плечами и шагнул следом за завучем, чувствуя, как отпускает ледяная рука страха, словно сжимавшая его сердце до этого момента. Их не спалили, ура. У входа в актовый зал стояли двое учителей. «Корпус F, класс 3/1, Отабек Алтын», — представился Отабек. Преподаватель поставил галочку напротив его фамилии и пропустил внутрь. Собрания для старших классов проводились в первую пятницу каждого месяца, были долгими, унылыми и малоинформативными, поэтому ненавидели их всей душой. Чаще всего обсуждались итоги предыдущего месяца, назывались имена лучших учеников, решались организационные вопросы, а заканчивалось все нравоучениями о том, как важно хорошо себя вести. Пропускать нельзя — вычиталась приличная сумма из баллов поведения, поэтому зал был забит почти до отказа. Товарищи оперативно заняли Отабеку место, тот устроился рядом с ними. Никифоров сопроводил его почти до самого места, затем прошел на сцену и встал за трибуной с микрофоном. Директор Фельцман отсутствовал, так что, видимо, завуч сегодня будет единственным оратором. Он откашлялся и начал вещать. — Бля, и как с ним физик ебется, он же пиздец нудный, — не выдержал и минуты размеренных речей завуча Попович. — Сынгиль тоже так думал, — усмехнулся Алтын. — И что в итоге? — Говорят, что Кацуки — его Истинный, — пожал плечами Криспино. — Поэтому они так быстро сошлись. — Сомневаюсь, — поморщился Отабек в ответ. — Скорее, он, как и все, клюнул на его смазливую мордашку. — Ну и пахнет от него прилично, — вставил Гоша. — Да обычный мускус, ничего особенного. — Мускус, между прочим, сильнейший афродизиак! — назидательно поднял палец Гоша. — Говорят, омеги тащатся, если… Он пустился в пространное рассуждение на тему мускусных запахов, но Отабек его уже не слушал — сбоку, двумя рядами впереди мелькнула блондинистая голова Юрочки Плисецкого. Он сидел в своей излюбленной позе: забравшись с ногами и уперевшись пятками в край собственного стула. Коленки широко расставлены, руки в карманах олимпийки — это делало его похожим на нечто среднее между районной шпаной и нахохлившимся попугаем. Выглядело скорее смешно, чем круто, но Алтыну было все равно. Юра в принципе творил всякую ерунду, которая, по его мнению, должна была быть присуща настоящим альфам: со рвением курил, цветисто матерился, задирал школьных лузеров. В общем, не переставал вести себя словно в противовес своей ангельской внешности. Эфемерная, едва не прозрачная зеленоглазая нимфа снаружи и исчадие ада внутри, как считали окружающие. Отабек же давно в тайне наблюдал за Юрой и знал, что тот обычно ершится не со зла, а от неуверенности или смущения, подкармливает бездомных котят, всегда выполняет обещания, а еще никогда не бросит друга в беде. Хотя друзей у него — раз-два и обчелся… Характер не сахар, и любителем попиздеть на пустом месте Плисецкий не являлся, поэтому особых дружб ни с кем не водил. Отабек пытался заговорить с ним много раз, но Юрка всегда только огрызался в ответ, всем своим видом показывая, что на хую вертел Алтына с его разговорами. Последняя их беседа состоялась пару недель назад. — Привет, — сказал Отабек. — Привет, — нехотя буркнул Юра, крепче вцепляясь в лямки рюкзака и собираясь пройти мимо. — Как дела? — альфа во что бы то ни стало решил пообщаться с упрямым Плисецким. — Было нормально, пока тебя не встретил, — рявкнул тот и свалил, едва не задев Алтына плечом. С тех пор Отабек находился в размышлениях, с чем бы подкатить к Юре, чтобы не быть посланным к чертям. Внезапно он почувствовал, как Попович тыкает его в бок. — Ага, — невпопад ляпнул он, отрываясь от созерцания светловолосого затылка. — Че ага? Че ага-то? — наехал было Гоша, но затем проследил за взглядом друга. — А, ну все ясно. Плисецкий. Прозвучало, как диагноз. «Вы больны, у вас Плисецкий головного мозга» — могли бы сказать ему врачи и оказались бы правы. Он встретил его на занятиях по карате пять лет назад, когда десятилетнего Юру только перевели в Мушкарац. Он был самым младшим в группе, но одним из самых отважных. Мужественно терпел упражнения на растяжку, первым вызывался на спарринги и не хныкал, когда ему прилетало, а его зеленые глаза всегда горели решительностью. «Глаза бойца, — часто говаривал тренер, мощный альфа с перебитым носом. — Этот далеко пойдет». Уже тогда Отабек проникся к Плисецкому уважением и решил во что бы то ни стало подружиться с ним. В течении следующих лет Отабек наблюдал, как Юрка рос, влипал в дурацкие истории, обзаводился приятелями, но неизменно отшивал Алтына. К пятнадцати Плисецкий стал настоящим красавцем — хрупким, длинноволосым, с тонкими, нежными чертами лица. Тогда-то Отабек и понял, что влюбился в него окончательно и бесповоротно. Теперь он с опаской ожидал полового созревания Юры, потому что результат взросления мог оказаться непредсказуемым. Алтын, как и все окружающие, был уверен, что Юра станет омегой, но сам Плисецкий явно был уверен в обратном, любовно взращивая свои альфийские замашки. Словно в подтверждение, Юрка повернул голову в их сторону и случайно перехватил взгляд Отабека. Он прищурился и вызывающе дернул башкой, че надо, мол. Отабеку ничего не оставалось, как отрицательно покачать головой и перевести взгляд на Никифорова. — Придется с сожалением отметить ухудшение общего уровня поведения за этот месяц, особенно резко упало поведение в классе 3/1… Гоша рядом тяжело вздохнул — знал, что половину кипеша навел он сам. Чем ближе период гона, тем агрессивнее и несдержаннее он становился, особенно в отсутствие подходящего омеги на горизонте. — Половина драк и нарушений пришлась на день празднования Хэллоуина. Это позволяет сделать вывод о том, что в будущем любой праздничный день будет сопровождаться усилением охраны и надзора за остающимися на территории Академии учениками… Пришла очередь Отабека вздыхать. В Хэллоуин праздновали его день рождения, упились до синих чертей, разгромили кладовку со спортинвентарем. Криспино раскидал обручи по стадиону, Отабек с Гошей спорили, кто дольше простоит на руках у стенки, а богомерзкий Джей-Джей, который непонятно как затесался в компанию празднующих, но в тот вечер казался Отабеку мировым парнем, учил всех желающих забрасывать трехочковый. Алтын вновь покосился в сторону Юры. Джей-Джей сидел рядом с ним и что-то рассказывал, активно жестикулируя и улыбаясь во всю пасть. Отабек раздраженно поджал губы — больше Никифора его бесил только Джей-Джей. Джей-Джей — по паспорту канадец Жан-Жак Леруа — на самом деле бесил многих в Академии: он был шумный, самовлюбленный и вечно выделывался. Но с Плисецким на удивление быстро нашел общий язык, Юра будто бы и не замечал его пиздабольства и искренне смеялся над джей-джеевскими небылицами. Они походили на лучших друзей, братанов, но Отабека было не провести — он был уверен, что Леруа тоже положил глаз на Юрку. Хитрожопый Джей-Джей все изумительно рассчитал: он абсолютно ничего не потеряет, если Плисецкий — альфа. Они точно так же продолжат зависать в курилке, дразнить младших и ржать над забавными видео в Инстаграме. А вот если Юра омега, то рано или поздно у него начнется течка, и тогда Джей-Джей будет рядом. Кто единственный альфа, которого Плисецкий подпускает близко к себе? К кому он сможет обратиться за помощью? Кто такой заботливый окажется поблизости и вызовется провести с Юркой его первую, самую тяжелую и болезненную течку? А где первая, там и вторая, а потом и до метки недалеко… Джей-Джей обходил Отабека по всем фронтам. Отабек ревновал, ярился, но не знал, как обратить внимание Юрочки на себя. Он даже подумывал пойти и бесхитростно набить Жан-Жаку морду, мол, отвали от Плисецкого, на тебя итак полшколы омег вешается, долговязая ты жертва солярия. Его останавливало только то, что Джей-Джей вряд ли отступит от задуманного, а заодно растреплет всем о случившемся, и это явно не украсит Алтына в глазах Юры. К тому же не один только Леруа составлял Алтыну конкуренцию: плотоядные взгляды, которые периодически бросали другие альфы на внезапно похорошевшего Юрочку, нельзя было перепутать ни с чем другим. Если он станет омегой, наверняка многие решат побороться за его внимание. И пока Отабек думал, что же ему делать, остальные просто с любопытством ожидали созревания самой противоречивой личности Академии.