Скорая помощь

      Два года назад.       Работаю я в отдаленной сельской местности, на крошечной подстанции с 2 мя бригадами. Из медиков нас двое, я и Гена предпенсионного возраста, безумно любящий опрокинуть рюмку-другую. Всю свою жизнь работающий на скорой помощи и приобретший виды бывалого. Помимо всего прочего, баб любит и чесать языком, причем, второе приобретает маниакальную привычку, про таких говорят, заболтает кого угодно … до смерти. Бабы, понятное дело, на него уже не клевали, а вот на уши поприседать женСчинам, особенно если ты молодая и симпатичная «барышня»,(так он называл всех особей женского пола от мала до стара), горазд всегда, только свистсни. В отношении работы феноменально ленив, да и знаниями особенно не блещет. Оптимистичный пофигист и бабник.       «Дал же боженька напарничка» – подумала я, с жалостью к себе, и скривила физиономию.       Так вот, оказываюсь я на этой богом и государством забытой подстанции. Как оказываюсь? Пришла утром на центральную станцию скорой помощи нашего города на смену, а меня перед фактом, мол, сегодня работаешь в Мухосранске и всё, без возражений! Это около пятидесяти километров от города. Больницы там нет.       Там имеются две машины, моя дряхлая газель и буханка Гены. Диспетчер у нас бабушка пенсионного возраста, бывшая медсестра. Медлительная и обаятельная до ужаса.       Суточная смена шла достаточно тяжело, не говоря о прислонить голову к подушке, отдохнуть и покушать нормально времени не давали. Так мы и катались целые сутки. Вызовов много и они не думали прекращаться! Телефон диспетчера не смолкал. Были и тяжёлые поводы к вызову и фигня всякая. Обычная рутина, для работающего на скорой медика, не требующая внимания к её описанию.        Утром поступает вызов в военный городок. Бабушка разговаривает со звонящим, на том конце провода молодой человек с заплетающимся голосом, она уточняет детали, которые звонящему тяжело даются в объяснении. Сначала бабушка ему отказывает в приёме вызова, он перезванивает ей и уточняется о массовости происшествия. Я, краем уха, проходя мимо комнатки диспетчера, делая утренние дела, успеваю только водички глотнуть из-под крана, как Бабушка мне кричит, что на вызов и даёт карту.       Что там на вызове - вообще не известно, чувствую что, что-то крайне плохое, массовое. И я одна! А попадать в притон с множеством пьяных утырков, опасно и страшно. Выхожу на крыльцо подстанции и тут подъезжает буханка Гены. На душе чуть полегчало. В мгновение ока я добегаю вновь до Бабушки, говорю ей, что Гена поедет со мной и точка, ультимативным тоном. И ментов мне туда срочно!       Всё, мы мчимся в этот военный городок с сиреной, и светомузыкой в двадцати минутах удалённый от нашей подстанции. Вдвоём на двух машинах. Во время движения я надела латексные перчатки, чтоб быть в полной, так сказать, боеготовности.       Приезжаем. Пятиэтажная хрущёвка, бляха-муха, пятый этаж! Нас встречает злобная родственница или соседка, без понятия, кто она, кидается на меня с кулаками – Врачи-твари, сволочи, да я вас засужу, хрен вас дождёшься, сдохнуть можно. Фамилии свои быстро мне называйте!!! – попыталась, таки ударить меня кулаками в грудь. Я оказалась первая, кто подъехал к подъезду, Гена за мной следом.       Злым и колким взглядом дала понять этой бешеной тётке, что её действия мешают нам и сказала, чтоб лучше помогла нести все вещи. А это сумка укладка, флаконы с растворами (реанимационный набор брать не стала, пока) и кислородный аппарат, экгшник. Быстро направила её праведный гнев в продуктивное русло, мы вошли в подъезд. Гена шел за мной след в след, бормоча что-то себе под нос, и сам нес свои вещи.       Поднимаясь по лестнице на нужный этаж, я безуспешно боролась со своим гневом на эту тётку, всех больных вместе взятых, руководство, государство и тд. Думала про себя, сквозь зубы, «Тамара, только молчи, чтобы не случилось, молчи, ради бога». Меня трясло от злости и усталости за смену. Зная за собой неприятную особенность, стоит только в гневе сказать хоть слово оппоненту – всё плотина рушится, принося с собой необратимые последствия, моей невоздержанной речи и стирания граней морали, этики в купе с эмоциями. За это неоднократно получала по-шапке. Лучше молча выполнять свою работу, не вступая ни с кем в дискуссию. Диалоги стараюсь вести односложными словами в экстренных ситуациях, как эта.       Войдя в квартиру, я ужаснулась внутренней обстановке. Беспорядок. Нет, не тот, что бывает, когда не убираются, зарастая грязью и пылью, а набросанные повсюду вещи: битая посуда, столовые приборы и скомканная одежда. Казалось, убери все разбросанные и разбитые вещи и будет идеальная чистота в квартире. Свежий ремонт был тому подтверждением.       «Это не притон» – подумала я, и чувство страха начало сковывать. На полу в прихожей, растянулась женщина средних лет уже без признаков жизни. Это я убедилась быстро взглянув на её роговицу глаза. Зрачки были, не то что, широкими, и на свет не реагировали, роговица уже стала мутнеть. Констатировала биологическую смерть женщины и прошла вглубь квартиры, где увидела хрупкую молодую девушку, которая тоже лежала на полу, не регулярно, но всё же, дышала! Была без сознания.       - Блять! – громко выругалась я, не стесняясь никого.       У меня в кармане формы зазвонил телефон (очень вовремя)!!! Я, когда выезжала, обещала набрать Бабушке и доложить обстановку, что нас не убили и, всё такое, а в спешке совсем забыла позвонить ей, а сейчас не могу ответить - руки заняты и вообще не хочу говорить.       Буквально, я бросилась к девушке, упав пред ней на колени, открыла укладку. Измерила АД, оказалось низким. Нацепила пульсоксиметр на палец, чтоб видеть пульс и оксигенацию, а она около 80 процентов! Ваще не фонтан! Поставила периферический катетер в вену с системой физиологии. Надела на нее кислородную маску, открыла баллон, выставив скорость литров в час. Попутно взяла кровь на сахар – там норма.       Находясь перед ней на коленях, почувствовала легкое головокружение и списала на выброс адреналина, недосып и отсутствие еды и чая. Бывает чё.       Теперь телефон зазвонил у Гены и он, взяв трубку, описал ситуацию диспетчеру. «Вот, супер – ты с ней говори, а я делом занята» - подумала я, а сказала, чтобы Бабушка прислала нам еще бригаду. Всех пострадавших нужно везти, а буханка Гены на последнем издыхании.       В комнате в кресле сидел мужчина, на вид, около пятидесяти, который что-то лепетал на непонятном мне языке, был беспокойным, и, казалось, бился в истерике. Гена, при всём своём стаже и опыте в работе был растерян и взволнован.       Кинувшись оказывать помощь девушке, я приказным тоном, велела Гене брать на себя мужчину, он безропотно подчинился и начал его осматривать, измеряя АД. Успокоительно что-то ему бормотал в своей излюбленной манере, заодно словесно отбиваясь от назойливых родных, соседей, которые так и толпились в проёме между прихожей и комнатой.       «Вот так-то лучше» - пронеслось у меня в голове, потому что я не намерена сейчас отвлекаться на пустые разговоры, когда оказываю помощь наиболее тяжелому пациенту.       Многие больные, вызывающие скорую помощь, хотят, чтобы с ними, непременно, вели беседу и что-то разъясняли в подробностях, попутно отвечая на вопросы родственников и улыбались на все 33 зуба. Но вызов – вызову рознь. Психологическую помощь, как раз и оказывают «языком».       Попутно с оказанием помощи, мы пытались выяснить, а что, собственно, произошло? На этот вопрос никто не смог нам ответить. А на лицо признаки отравления, но чем? Нужно вводить антидоты, но от чего, я не знаю!       В таком случае, самое верное – симптоматическая терапия. И я стала набирать в шприцы: гормоны, дыхательные аналептики, стимуляторы, антидот унитиол и тд. Плюс к этому повышение ОЦК растворами физиологии, глюкозы и диуретики. Ампулы, уже опустошенные в шприцы, так и сыпались на пол, как стреляные гильзы. Слишком сконцентрированная на своей работе я не заметила, как угрожающие, доселе, инстанциями соседи, родственники, стоят притихшие и заворожено смотрят на мои манипуляции, только кислород в аппарате и маске шумит. А Гена уже оказывал помощь другому пострадавшему, который, когда мы ввалились в квартиру, сидел на балконе укутанным в покрывало. У Гены двое «лёгких» пострадавших.       «Во, цирк приехал, зрители замерли» - ухмыльнулась я, и, в агрессивно приказном тоне, сказала этой толпе зевак, чтоб искали кому нести и побыстрей.       Сама же, опутала девушку электродами, сняла плёнку. На экг – нормальная ЭОС, ритм синусовый, очаговых изменений не выявлено. Норма, тоесть.       Всё, теперь сидеть и ждать носильщиков. Гена даже покурить успел! А что случилось с ними так и не выяснили, но отравление пищей исключили сразу. Семья порядочная – не пьющие ни грамма верующие мусульмане. Выяснили, что они татары. Вот почему я не поняла, что лепетал мужчина в истерике. Мне всегда симпатизировала эта национальность, но я не берусь говорить за всех. Среди них мне попадались только очень хорошие люди.       На тот момент я не задумывалась над своими действиями, а работала на автопилоте, даже отдавая распоряжения на много старшему коллеге, который на скорой работает больше двадцати лет, и в отцы мне годится. Удивительно другое, как он, открыв рот, слушал мои указания и безропотно их выполнял. Чудеса.       Боюсь подумать, что в момент прихода в квартиру я была похожа на злостную стерву – начальницу и фурию, у которой непослушание карается смертной казнью. Потом извинюсь, может быть.       А тем временем в квартиру ввалились мужики с носилками и наши водители. Вставая с корточек, меня повело в сторону. Головокружение, и стало темнеть в глазах.       «Да какого хрена-то?» - возмутилась я про себя. Помотала головой в стороны, но за стену ухватилась, на всякий пожарный… Не хватало только мне тут завалиться, рядом с трупом женщины, скончавшейся до приезда скорой. Во прикол-то будет!       Уложили девушку на носилки, я собрала все свои укладки и аппараты,и мы, с нёсшими носилки, мужиками, погрузили её в мою газель.       Тут подъехала еще наша бригада в составе двух медиков, Олеси и Нади. Олеся –грамотный врач и энциклопедически начитанный человек. В ней гармонично сочетаются теория и практика, медицину любит до невозможного. Про таких говорят – врач от бога. Вот таковой она и была. Помимо всего человечность, дружелюбие. Только один минус – она ярый правдоруб, который иногда сводил на нет, перед лицом пациентов и руководства, все её лучшие качества. Худого, даже костлявого, телосложения с чуть картавой речью, которая придавала ей особого шарма.       Облокотившись спиной на радиаторную решетку своей газели, я стала им рассказывать что сделала и ввела. Они меня внимательнейшим образом выслушивали, изредка задавая уточняющие вопросы.       «Как хочется дышать полной грудью» - подумалось мне, и я сделала пару глубоких вдоха свежего уличного воздуха. А голова что-то вновь «поплыла» и ноги стали ватными.       «Надо было сожрать чего-нибудь перед этим вызовом, а то, совсем с ног валюсь».       Залезла в кабину машины, села писать сопроводок и карту во время движения. Олеся и Надя поехали вместе с больной, подключив её к приборам и следя за капельницей.       «Фух, теперь можно перевести дух», - а голова все равно противно кружится и начало подташнивать.       «Чё за нахрен-то, усталость так не косила меня никогда!» - не покидала меня мысль.       У водителя нашла бутылку воды, под язык взяла валидол – от тошноты самое то! И ледяными глотками привела себя, кое-как, в порядок.       Да, сами медики, а сами – без сапог. Печально, но факт.       Довезли всех пострадавших до больницы в среднем и тяжело – стабильном состоянии. Потом я сидела до обеда на центральной станции, корпя над документацией и отписками начальству. Обещали ли же жаловаться на нас в прокуратуру! Гена - молодец уже смотался домой.       Приехала моя подруга и повезла в пиццерию – откармливать, меня, такую работягу.       От моего рассказа о вызове, я наблюдала, как она охреневает. Мои действия ей показались идеальными в сложившейся ситуации. Я успокоилась, насытившись пиццей и выпив, наконец-то, крепкого черного чая без сахара.       Через неделю я узнала, что у них в квартире была утечка бытового газа. И мы тоже могли пострадать в этой квартире!       На момент госпитализации больных, к нам не подъехали ни полиция ни другие службы. Про это ЧП написали в газете, показали в новостях.       Хорошо, что все так закончилось       Всех троих, через неделю и через три выписали в удовлетворительном состоянии.