Скорая помощь

      И так, хочется много и очень много написать, так как мои эмоции бьют через край. Чтож, попробую.       Вчера, поступает вызов – «Плохо мужчине, хрипит, 89 лет» где? В Верхувляни, а это далеко от города, аж за Лавреево. Есть такое выражение как тьма тараканья, туево кукуево, и вот это то оно!!!.       Нахожусь на центральной станции скорой помощи и стою у диспетчерского окошка, откуда выдают карты вызова, и мне диспетчер говорит:       - Том, придется тебе ехать. Ну что ж, я огорчилась, конечно, но ехать надо – хрен отмажешься и тут к окошку подходит Витальевна.       Я бы даже сказала, не просто подходит, а подходит, ложится на подоконничек своей шикарной грудью и высовывается к диспетчерам, отклячив округлую попу. Я же оказываюсь стоящей за ее спиной. А у нее на тот момент оказалась сломана машина и она была не выездная. Витальевна диспетчерам говорит:       - Давайте я с Тамарой съезжу.        Услышав и это и осознав, а у меня эти понятия не всегда приходят в унисон, я начинаю за ее спиной танцевать радостный танец победителя, размахивая руками и лыблюсь во всю пасть.       Собираемся и мчимся.       Дорога, как известно, до туда совсем не близкая, около часа в одну сторону. Я, как умная маша, взяла с собой Pocketbook, с которым не расстаюсь ни днем не ночью, а все потому, что жестко подсела на фанфики, а это скажу я вам, дамы и господа, сродни вредной привычки…ну тут у каждого свои тараканы в голове.       В дороге мы с ней разговаривали, шутили и тд, а когда повисло молчание, достала книгу и стала читать.        Пока мы ехали, я пыталась осознать свои чувства рядом с этой необычной женщиной – Витальевной, и поняла: мне было неспокойно и в то же время я изо всех сил старалась поддерживать ее настроение, я боялась выставить себя в плохом свете, пыталась расположить ее к себе и ,блин, меня потряхивало от ее нахождения рядом со мной. Было тяжело, и в тоже время, безумно приятно, общаться с ней, ощущать запах крема «бархатные ручки», которым она в изобилии пользуется, и который был подарен мне на 8 марта. Короче, я кайфовала, и мысли мои были скоростными скакунами, потому, что какая только хрень в дурной башке не пролетает в ее присутствии. Вот интересно, каково было мое выражение лица, представляю…тупая лыба не сходила с него.        Но вот водитель говорит, все приехали… Согласно показанию навигатора мы, действительно приехали. Вот только навигатор указывает в поле… В чисто поле указывает навигатор…Карл!!!       Так как это было 2 апреля, то сошедший с полей снег, сошел и образовал на скошенном поле грязные лужицы - аля маленькие болотца, и накатанная дорога в поле тоже не выглядит привлекательной, не ехать по ней не идти пешком…А вызов есть вызов, и являясь медиком,: врачом или фельдшером скорой помощи, есть положение, что до адреса обязаны пешком идти 1 км, но здесь другая проблема: мы не знаем куда идти, а идти надо через поле, где вдалеке виднеется кокошник полуразрушенного храма из красного кирпича. Его можно было разглядеть вдалеке, только при условии знать, что там находится именно полуразрушенная церковь, насколько позволяло зрение и расстояние. После многочисленных звонков диспетчеру, удалось заставить родственников/соседей со стороны пациента нас встречать, и вот мы сидим и ждем этого «встречальщика», сидели наверно около 40 минут, но точно утверждать не берусь.       На горизонте, со стороны деревни показывается сначала черная точка, потом движущаяся черная точка и медленно медленно эта черная точка по- мере приближения стала обретать очертания человека. Было видно, что этот человек сам обходит особенно лужистые места, поэтому петляет. Этот встречающий подошел к нам, начал говорить, как пройти, жаловаться на плохие условия жизни и отсутствие дороги, транспорта и газа, типа, посмотрите как мы тут живем. Как будто такая служба как скорая помощь может что-то решать, на данном уровне. Мужик – вернись на землю, правительство тебе не поможет! Печально конечно, но не об этом сейчас.       Чувствую неотвратимость длительной пешей прогулки по-грязному, мокрому полю около 1,5 км, уже заранее прикидываю «свои моральные потери» я находилась в легких рваненьких кедах из кожзама, а Витальевна в кирзовых форменных теплых ботинках, но ни меня это не спасет ни ее.       Отдали мы встречающему сумку - укладку, я взяла экгшник на плечо и двинулись в путь.        По-дороге мы, как могли, старались миновать самые мокрые места и лужи и, тем самым увеличивая расстояние, Меня очень согревала мысль и даже радовала, что я так близко и в таких условиях оказалась рядом с Витальевной. Мужик шел впереди, чего-то бормоча под нос, мы же подшучивали над ним пока он не слышит, смеясь между собой. Постепенно в кедах становилось неприятно холодно и мокро. Воздух был влажный и туманный, но при этом телу было жарко, а в голове кипели мысли. Может это от избытка свежего воздуха, который пах сыростью и грязной соломой. Путь до дома больного составил примерно 45 минут, с моим ощущением времени, это время крайне приблизительно.       Встречающий по-приближению к домам начал слегка петлять, думая, если он вообще думал, или делая вид, как нам лучше подойди с позадок двора. Ну вот мы перешли маленькие овражки, заполненные по-всей длине талой водой. Нацепляли на куртку и носки репейника, и уже не обращаем внимания, что идем по-гряди без разбора.       Вот мы вошли в калитку двора, где были обгоготаны 2 мя белыми гусями, находившимися в загоне из сетки-рабицы, миновав двор, вошли в дом. Там сразу были спроважены к тому, к кому вызывали.       Витальевна, его осмотрев, сказала, что делать – далее выполнив эти манипуляции, я по- быстрому списала документы (паспортные данные и полис). В этот момент Витальевна молниеносно собрав анамнез и провела психологическую беседу с уже плачущей и причитающей бабкой.       В доме было жарко за счет маленького пространства комнаты, находящейся близ топящейся печи и калорифера, а также присутствовал полумрак. От 2 включенных ночников – торшеров, света было немного, прям атмосфера интима для старичков, как выразилась Витальевна и попала в точку. "Ой, Том, умей выключать свое богатое воображение". Пациента было плохо видно, поэтому пришлось достать фонарик и мобильный, хоть что-то увидеть.       Места было тоже катастрофически мало, поэтому к больному мы кое - как протискивались по-одному. Не буду описывать его состояние, мне хватило заполнения карты и вдоволь «насладившись» медицинскими терминами вообще не вставляет писать, как это называется, на языке эскулапов. Да, хочется по-человечески изъясняться. В общем, пациент уже был не жилец, и мы ему своими стараниями ни капельки не помогли бы ему при любом раскладе. Ну ёпт!!! Мы же медики - мы же всем обязаны, а то что в некоторых случаях гуманнее было не проводить никаких мероприятий – этого никто не учитывает. Везти в больницу мы его тоже не можем – не выдержит перевозки, а смерть в машине, это, знаете ли, отписок воз и маленькая тележка. Санавиация здесь за гранью фантастики.       И в таких случаях поражает человеческое себялюбие (именно себялюбие, а не любовь или сострадание к родственнику) ведь в этих случаях они тешат только свое себялюбие…Полагают, что тем самым ему продляют жизнь. Но только медик меня поймет, если я скажу, что, находясь в коматозном состоянии, после энного количества инсультов: испражняясь под себя, не узнавая никого и ни на что не реагируя, через раз акт дыхания, человек ведет вегетативный образ жизни при суровом диагнозе – это не жизнь, ему уже глубоко пофиг, что с ним происходит, так как клетки мозга из-за кислородного голодания при нерегулярном дыхании – умирают первыми, хоть сердце и бьется происходит угасание всего человека в целом. И в таких случаях мы можем только вести поддерживающую терапию, а поддерживающая ли она…или просто продлевающая итак на износ работающие функции. Прав был Фрэнсис Бэкон, который в древности ввел термин «Эвтаназия». Ну что это меня потянуло на описание достаточно драматичной стороны жизни не об этом речь сего фанфа.       Подошло время нам покидать дом. По-выходу с крыльца мы снова были огоготаны гусями, и пошли в обратном направлении в котором пришли сюда, а это оказалось сложнее…Смеркалось, туман стал спускаться ниже и воздух стал еще холоднее и влажнее. Татьяна Витальевна итак с закутанной шеей в нежный флисовый темно-бордовый шарфик, решила снова надеть капюшон куртки. Теперь возвращались мы одни. Мне было невероятно жарко, пот тек рекой, не помогал даже холодный воздух. Причина этого потоотделения у меня мерзлячки, вряд ли было связано с теплой жилеткой под курткой, я испытывала стресс находясь рядом с Татьяной Витальевной. Я шла впереди, несла укладку, а Витальевна несла экгшник. Мы шли, а сумрак все спускался на землю, а окрестность все сильнее напоминала мультфильм «Ежик в тумане». Про промокшие в грязи ноги я уже не вспоминала, но старалась меньше наступать в полевые лужи. С приходом сумрака это делать становилось все сложнее. На поле повылазили мыши, и с каждым шагом все больше были замечены бегущие наутек от наших ног. Витальевна не оставила это наблюдение без юморного замечания, над которым мы дружно посмеялись.        До чего же было приятно ощущать присутствие со мной Витальевны, это я только сейчас могу рассказать, а а тот момент я путалась в своих переживаниях, эмоциях, и попытке здраво мыслить. Возникает какой-то трепет в присутствии этой женщины. Интересно, а выгляжу я не как идиотка,с вечно выпученными глазами и с открытым ртом хватающая каждое ее слово. Но могу сказать с уверенностью, она мне нравится. У нее необычное чувство юмора, и тихий говор, который я научилась слышать и не переспрашивать, несмотря на то, что она бормочет себе под нос.       Но вернусь к описанию окружающей обстановки. Стемнело уже настолько, что при нахождении примерно в пятистах метрах автомобиль скорой помощи был виден только в очертаниях, я не удержавшись воскликнула: «Лошадкаааа»! Но, в ответ: «Ёжииик», мне никто не крикнул, и стало как-то грустно, а может быть усталость от похода по-пересеченной местности с человеком, от которого мысли бегут вскачь, и хочется самой превратиться в лужицу... По мере приближения к нашей машине водитель включил зачем-то фары. Витальевна недовольно сказала:       - Вот, еще фары включил, чтоб нам в глаза светить. И он как будто ее услышал, сразу выключил их.       Мы голодные, усталые, вспотевшие, надышавшиеся чистым воздухом, влезли наконец то в кабину машины и тронулись в обратный путь. Включили в машине печку в ноги на всю катушку. И тут я ляпнула, мечтательно так:       -Сейчас бы баньку…девочек... - во сморозила то!!!       Витальевна грохнула со смеху, ох, хорошо, что восприняла как шутку. Или сделала вид? Я еле уловила ее удивленный взгляд.       На ходу начались предложения, уже не помню с чьей стороны с моей или ее, чтобы вытребовать у диспетчера время на помывку, постирку, пожратьку. Наверно у обеих сразу.       Уже стемнело. Витальевна предложила проехать через магазин, но магазина на нашем пути не было, поэтому мы заехали к ней домой и, она взяла свою фирменную фляжку и 0,5 колы.       По-приезду на станцию, мы зашли в диспетчерскую, чтоб вытребовать помывку и ужин.       Совесть у диспетчера проснулась и она нас отпустила.       Я мигом в душ, полностью переодевшись в чистую выглаженную форму, пошла в буфет, а там Витальевна уже вовсю колдует над закуской. Быстро разогрев пищу в микроволновке, я уселась за стол, напротив Витальевны, она уже разлила коньяк Старый Кахети в пластиковые стаканчики на две персоны. Мне уже приятно грело душу, что мы с ней «соображаем на двоих», воображение уже успело дорисовать к этому столу приглушенный свет, медленную классическую музыку и свечи…Романтичность момента присутствовала.       Тут я вовсю старалась отключить мысли и голову в общем, предоставив действие основным потребностям пирамиды Маслоу, а именно – сесть и пожрать. Витальевна же предложила тост, чтоб больные не беспокоили, а мы легли спать. Затем был второй, чтоб у диспетчеров проснулась совесть. И третий:       -А чей-то мы все о них да о них, давай выпьем за наших родных, чтоб не болели! "Татьяна Витальевна, Вы великолепны!..."- хотелось мне воскликнуть и стоя поаплодировать, но на на меня напала неуверенность и я - мычащий тюлень, когда не надо.       Выпив 3 рюмашки коньячку, я, даже, чуток прихмелела, несмотря на то, что жратвы было много. Я уже в открытую сидела пялилась на нее любуясь и плавясь в ее обществе…       Было около 9 вечера, поэтому вызовов у меня было еще много и разных, но настроение мне уже испортить не мог никто!!!        Мы стали ближе, пусть только в эту смену…        Пациент умер спустя 4 часа.