Скорая помощь

      После её признания нам необходимо было встретиться лично и обсудить сложившуюся ситуацию.       Я пригласила её в ресторан, но поговорить не удалось. Повезла к себе на холостяцкую хату и, уже, там в интимной обстановке с вином и при свечах я её совратила. Сейчас подумать смешно, я склонила к интимной близости взрослую (ей 37, мне 27 лет) женщину.       Понимала, что разговор ни к чему хорошему, в нашем случае, не приведет, решила действовать.       Мы сидели за квадратным кухонным столиком на табуретках, на столе, вторая по счету, открытая бутылка красного – полусладкого, какая-то нарезка мясного, бокалы на длинных ножках и свечи, плачущие зеленым и красным восками. В зале музыкальный центр. Из колонок доносится легкая романтическая музыка Ennio Morricone – The Professional. Тут впору кого-нибудь убить, и я убивала... жестко и беспощадно, чтоб без шанса на сомнение. Убивала свою нерешительность, освобождаясь для сильного возбуждения и страсти.       Ольга потянулась за салфеткой, но была остановлена моей рукой, взявшей её за запястье. Вздрогнула, но руку не убрала и, тут мне сорвало крышу. Тяну ее за руку на себя, побуждая встать. Она подчиняется, обходит столик и оказывается рядом со мной. Смотрит пристально, своими серо-зелёными, с огромными зрачками и явным желанием, в мои черно-карие глаза и облизывает губы. Я приобнимаю её за талию и усаживаю к себе на колени. Наши губы сливаются в нежном, а затем безудержной страсти поцелуе. В голове шумит. Руки, под тонкой материей свитера, уже беспорядочно гладят её голое тело, спину, лопатки, плоский животик. Добравшись до грудей, сжимают их через бюстгальтер. Она застонала, прогнула спину, сидя на моих коленях.       Не разрывая поцелуя, встав, стали пятиться в сторону зала. В коридоре, потеряв остатки самообладания, грубо прижимаю ее к стенке, вставив бедро меж её ног, увеличивая давление, стаскиваю свитер через ее голову, взлохматив её русую прическу, но удержав её запястья над головой, ограничивая ее действия.       Она и сама уже трётся лоном о моё бедро, стонет и извивается. Продолжая движения, целуясь, по направлению в зал, где стоит уже разобранный диван. Толкаю ее на покрывало и падаю сверху, и вот мы лежим уже в одном белье. Когда успели раздеться, непонятно. Хочу чувствовать её всю.       Я наслаждаюсь её нотками мускусных духов Jo Malone и жаром тела. Мои губы не оставили без внимания ни сантиметра её женственного тела с нежной кожей. Пальцы ласкают её эпицентр удовольствия, она уже вся мокрая, но мучения лаской, продолжаю и не спешу проникать. До тех пор, пока она, задыхаясь кусая губы, и начинает умолять меня войти в нее. - Тома, я больше не могу, хочу тебя чувствовать внутри – услышала я её севший голос и она больно кусает мое правое ухо, где у меня пять золотых колец, и стала играть с ними язычком. Несколько поступательных движений моих пальцев в ней, и она ,вскрикнув накрывается волнами оргазма. Я, тоже, на грани и достаточно лишь прижаться лоном к её бедру и резко выдохнув, ложусь прямо на нее. Она нежно обнимает меня и покрывает невесомыми поцелуями мое лицо. Наше дыхание выравнивается, я смотрю на нее, она плачет. Что это? Я что-то не так сделала? Я сделала ей больно? - кучи вопросов отразились на моём лице, а она говорит: - Я никогда, ни с кем подобного не испытывала, мне очень хорошо с тобой! А я, как язык проглотила, смотрю на нее офигев, и вновь припадаю к её сладким губам.       Так пробегали месяцы, иногда она у меня оставалась надолго, по неделям, и мы почти не вылезали из кровати, утоляя только естественные потребности. Забавно изображали равнодушие и беседу, когда мои родители приходили без предупреждения. Однажды ей пришлось прятаться на балконе, когда бабушка решила, принести мне свой фирменный пирог, а была зима! После отогревала её в горячей ванне, устроив эротический массаж с эфирными маслами, перешедший в жаркий секс под душем. Потом, я поила её сваренным кофе с коньяком, молоком и мёдом, чтоб никаких простуд, а сама цедила сквозь зубы крепкую заварку черного чая.       Но, что то происходило между нами, стали отдаляться. Я понимала, что чувства угасают.       Она становилась все более замкнутой, не хотела не видеться, ни общаться со мной, а при моей попытке выйти на контакт дерзила и просила оставить её в покое. Я этого не понимала и искала утешения в компаниях друзей-ребят.       На работе ко мне стала проявлять внимание моя же студентка, которая около года работает в коллективе. Даже умудрялась напрашиваться ко мне в бригаду, задавала дурацкие вопросы. На вызовах, я включала строгую училку и контроль фрика, спускала всех собак на нее ,при удобных случаях. Развлекалась и отмахивалась от нее, как от назойливой мухи, включив свой пофигизм. Общаться и дружить я с ней не хотела, она замужем, да и не мой типаж: 150 роста, пухленькая, с курчавой шевелюрой непослушных черных волос, младше меня, с щенячьим взглядом больших темных глаз. Курила, как паровоз, и от нее всегда воняло смесью табака и резких мужских духов.       Пыталась шутить остроумно, но выходило вульгарно и пошло, а мне становилось скучно в её компании, и я уединялась в своей комнате отдыха с книгой, ноутбуком, телефоном и тем, что попалось в руки. Уходила к старшему врачу смены, когда это была Витальевна, и доматывалась до нее по поводу написания карт вызова, проводимого лечения и тд.       До совместного сабантуя…