Скорая помощь

      Что же делать с Машкой? Она вроде неплохая, и любит меня. В этом мне призналась в стихах. Она же замужем а мне, как собаке пятое колесо.       Причем, получилось спонтанно. На работе она мне протянула декоративный конвертик, а там письмо её каллиграфическим почерком. Вот умеют же люди красиво выводить буковки – я же, курица лапой. Все анекдоты про почерки врачей – это про меня. Я сны превратила в реальность, Ни капли о том не жалея Часы, проведенные вместе осели в моей голове. Твой взгляд для меня как наркотик И бросить его нереально. Целуешь - и я улетаю, но, жаль, одинок мой полет… Объятья – богатств всех дороже, всех прелестей мира милее! Себя одолеть я не в силах – хочу быть в твоих лишь руках, чья нежность необьяснима Ни в каких параллельных мирах.       Сказать, что я ахуела - это ничего не сказать, аж слёзы навернулись на глаза, даже тушь меня не останавливает, и они бегут и бегут грязными угольными дорожками по щекам. «Тамара, ну вот, стишок тебе написали, а ты как тряпка, сидишь ревёшь тут, старуха сентиментальная!». Наверно, жалкое зрелище, я, плачущая над листочком бумаги! Еще и нос заложило. Жуть.       Обычно я не то, что сдерживаться стараюсь, а плакать не могу, вот не могу и всё тут! Эмоциональный импотент какой-то. Было бы хорошо лишний раз прорыдаться и сразу бы легче, но нет и всё тут. Ходишь со свинцовой тяжестью на душе, срываешься на невинных людях, а какая-нибудь мелочь или то, что не стоит внимания – а ты над ней ревешь так, будто весь мир похоронила.       Хватит. А то зайдет кто-нибудь в мою комнату, а я тут раскисла. Нужно привести себя в порядок и не давать понять Маше, как мне это душу вывернуло.       Работа продолжается и её никто не отменял. Громогласным голосом оповестил селектор о вызове моей и еще двух бригад. А телефон булькнул о входящем Вк сообщении. «Как я по-тебе соскучилась, ты не представляешь» - от Ольги.       Видимо, сговорились добить меня признаниями. И так глаза на мокром месте, да сколько можно? «Нечего тут нюни разводить – соберись, тряпка!» Приказала я себе и пошла к диспетчеру за картой вызова.       Я, хоть и обладаю нестандартной внешностью, а красавицей себя назвать никак не могу. Худощавого телосложения, 175 роста с черно-карими задумчивыми глазами, прямым носом с четкими ноздрями, тонкими губами, на которых, часто скользит саркастическая ухмылка, прямыми темными волосами и небрежной стрижкой, чуть-чуть не доходящими до плеч рваных прядок. Лицо с широкими скулами и смуглой кожей. Чёткий, без ямочки, волевой подбородок. Визуально составлялся «восточный» образ. Такова я, Тамара Константиновна рядовой врач скорой помощи.       А на вызове "пожар", летим с сиреной и мигалками. Пожар в многоквартирном доме. А это всегда сумбур, хаос и паника.       Подъехали. Пожарные, спасатели уже на месте. Рукава уже вовсю качают воду из АЦ шек, а из подъезда клубами валит едкий дым. На улице столпились соседи, прохожие, зеваки и погорельцы в разномастном одеянии. И, все как один, стоят на газоне с запрокинутой головой в сторону горящей квартиры. Какофония звуков сливается в один звук паники и рев моторов АЦшек, вторит им. Воняет гарью и испарением. И, казалось бы, со стороны выглядит неконтролируемой трагедией, распространяющейся больше, но каждый сотрудник экстренной службы знает свое дело и поэтому все работают слаженно, казалось, не спеша, но это только на первый взгляд.       Хорошо, что со стороны скорой выделили аж три экипажа. Предположительно, жертв будет много.       Мы ждем у подъезда, когда вынесут, выведут пострадавших. Выводят под бело рученьки (по виду, алкоголика) с прилипшей к коже горелой одеждой, но идет самостоятельно – эректильная фаза болевого шока, или еще находится в алкогольном опьянении. От спасателей отмахивается руками, мол я сам, не трогайте меня. Не осознает еще всей тяжести своего бытия. Да, обгорел прилично. Его на себя взяла другая бригада, в составе 2 х медиков и погрузила в карету, а я как рыжая, одна, блин!       Тут спасатели выносят на носилках девушку, теперь уже мне оказывать помощь, а девушка молодая лет 20 от роду, не больше. Иду к ним навстречу наперевес с кислородным аппаратом. Отравление продуктами горения – однозначно, ожоги оценю во время госпитализации. Девушка в сознании, но в состоянии паники. Мечется, пытается уклонить голову от дыхательной маски, я её поправляю и ограничиваю ее действия. Уже в машине вижу прилипшую и оплавленную на коже плеч синтетическую ткань, осмотрела всю, больше нигде. Холодной водой обработала поврежденную кожу ожогов 1-2 степени, затем пеной пантенола и стерильной пеленкой укрыла, как пледом. Инъекция наркотика и осмотр внешних дыхательных путей – ожога слизистой не выявлено, хоть и кашляет от дыма. Лицо перепачкано сажей.       Через 10 минут, когда мы уже приехали в больницу, она притихла и стала смотреть на меня, как мне показалось, очень внимательно. Хм… и тут я взглянула ей в глаза, в эти синие бездонные озера, смотрящие прямо в душу. Так, этого мне еще не хватало. У кого-то секса давно не было, раз стало сексуальное желание мерещиться в глазах пострадавшей, она же под промедолом!...а ты Тамара – дура! Хоть эта девушка и красивая, голубые огромные глаза, черные брови и смоляные волосы, небрежно разметавшиеся на носилкам, и фигура…ну всё при ней.       Помотав головой, я прогнала наваждение и сдала её в травмпункт нашего города. Дальше меня ждала муторная тягомотина по списанию наркотического препарата, описание карты, и я больше не вспоминала об этой красавице.       Витальевна постоянно ходит с хмурым и удрученным видом. Доставать своим присутствием я ее не стала, а вовремя вспомнила, что телефон у меня неоднократно булькал входящими сообщениями, когда я была в работе. Решив не отвлекаться и вовсе про него забыла, а вспомнила спустя два часа. Это Ольга: «Ты вымотала мне всю душу, а мне что с этим теперь делать?» «Не могу без тебя, разве не заметно?» «Я не знаю, что теперь с этим делать…» «И что молчишь, я тут её душу изливаю, а ты молчишь…»       Да что ж за день то сегодня такой, день признаний что ли?! Мне Ольга очень нравится, и я тоже, не могу без нее, но пишет она одно, а на деле выходит совсем другое и это печально.       Еще проблема в том, что я без ума от старшего врача смены, Витальевны, и уже более десяти лет она мне небезразлична, но она сторонница традиционных отношений. Я уже заранее уверена в провале, если смогу открыться ей. Так и живу, работая на скорой и вот уже десять лет, любуюсь ею, как на произведение искусства, как на идола, как на идеал и не смею, даже ненароком, прикоснуться к ней.       Нас любят те, кого не любим мы, а любимые не замечают.       Прошел месяц.       По - селектору вызывают меня к диспетчеру, как всегда вовремя! Отрывают от обеда. Когда я голодная я злая и колючая. Иду матюгаюсь себе под нос, и у входа замечаю человека с цветами, но подхожу к диспетчеру и выражаю ей своё недовольство, а она мне: - Тамара, не ругайся уж, но это к тебе – указывает на человека с цветами.       Тут я внимательнее взглянула на человека с цветами. Батюшки, а это девушка с пожара! Ниже меня росточком худенькая в длинном черном приталенном плаще на ногах туфли на высоченной шпильке, в руках пакет и огромный букет кроваво - бордовых роз. Черная копна волос с идеальными крупными кудрями. А глаза… Опять я вижу этот бездонный омут и снова тону в нем. Она улыбается мне, а я застыла с открытым ртом, смотря ей в глаза. Букет начал ко мне приближаться: - Доктор – спасибо вам за помощь… - сказала она низковатым голосом. - Да, не за что, это моя работа! – с гордостью заявила я, принимая у нее из рук букет и пакет с чем-то. На безымянном пальце у нее обручальное кольцо. Кольцо мгновенно охладило мне сознание. Она, зачем – то, попросила мой телефон и вновь я сослалась на пульт диспетчера. Приняла из ее рук благодарность и, откланявшись пошла в сторону комнаты отдыха.       И надо было Татьяне Витальевне в этот момент выйти из своего кабинета. Увидела меня с таким магарычом, улыбнулась и спросила: - От кого такая красота? Жених принес?... - Девушка погорелец благодарила, вот. -Молодец какая, и ты тоже молодец – сказала улыбающаяся Витальевна и похлопала меня по спине, а в глазах плясали веселые искорки.       Теперь и я улыбаюсь во всю, даже обед доесть забыла.