эй, эри.

В рабочем темпе дни незаметно превращаются в недели, недели — в месяцы, и Вип уже и не помнит, когда в последний раз отдыхал и выпивал. В компании все только непонимающе восклицают, глядя на чрезмерную активность, не свойственную Випу совсем. Только Вип знает, что чем больше работы — тем меньше времени на тяжелые мысли, чем больше усталости — тем меньше сил на самобичевание, и чем больше эмоций — тем меньше апатий. Схема работает, и Вип грустить себе не позволяет. Только несколько минут в день, утром, когда проходит мимо двери. В такие моменты запертая в грудной клетке тоска вырывается наружу. Дверь всегда прохладная, как и Его пальцы, и Вип, словно в каком-то ритуале, прижимается к ней лбом и неизменно желает доброго утра. А дальше спешит влиться в бурный поток жизни, чтобы не сорваться, вколачивая себя в эту проклятую (или уже священную?) дверь ментальными гвоздями, чтобы не подохнуть у порога, захлебнувшись собственным горем, чтобы не сдаться. И пока это у Випа получается довольно неплохо и намечаются перспективы на будущее кроме могильной ямы с кучей разбитых бутылок на дне. Да, Вип молодец, и без всяких там неприличных концов. — Да ты вышел из запоя, дружище, — басит знакомый голос и Вип, обернувшись, не может не улыбнуться. — Нехорошо так бросать товарищей. — Ты чего здесь забыл? — Вип слегка удивлён встретить на очередной скучной премии Эльфа, очередного старого соперника раньше и лучшего друга-собутыльника сейчас. — В твои-то годы, да по всяким глупым премиям мотаться? — На себя посмотри, — хохочет Эльф, и снежинки в голубых волосах, что не успели растаять, слетают вниз. — Да вот, отправили. Даже странно как-то, я готовился к заслуженной пенсии. Вип кивает, внутренне решаясь на глупый вопрос. Это даётся ему нелегко, но надежда умирает последней. — А чего молодняк не отправили? — как можно ненавязчивей спрашивает он наконец. — Шавол, к примеру, где? — Да он там же сидит, — Эльф кивает в сторону зала, где Вип и вправду видит светлую макушку младшего рядом с остальными из его компании. — Эри не видно, — сглотнув ком в горле, сипло произносит Вип. — Ох… — Эльф нервно кусает губы, кладя ладонь на плечо друга, и Вип всё понимает из одного этого вздоха. — Я думал, ты знаешь. Об этом пока не говорят, но он… — Да, я знаю, — хмуро перебивает Вип, скидывая с плеча чужую руку. Слышать ничего не хотелось. Говорить тем более. В какой-то момент он даже ловит себя на том, что злится. На Эльфа, Шавола, которые здесь присутствуют, а Эри почему-то — нет. И эта несправедливость вполне понятна Випу, но понимание не облегчает тяжелого чувства в груди. — Ты в порядке? — обеспокоенно спрашивает Эльф, и Вип кривит губы в усмешке. — Нет. Странно, что ты — да, — злобно бросает он. — Что ты имеешь в виду? — хмурится уже Эльф, но Вип разворачивается и идёт к своему месту, не желая продолжать разговор. — Да пошли они все, — еле слышно цедит Вип, вяло наблюдая за происходящим в зале. Агасэ в своем окружении, которое пополняется на одного красноволосого парня. Вип дергано отводит взгляд: завидует. Совсем чуть-чуть, и это «чуть-чуть» размером с чёрную дыру, в которую он рискует попасть, если сейчас же не перестанет гонять одни и те же мысли в голове. Шум толпы действует на нервы, и запоздало приходит осознание, что его терпения надолго не хватит. Так и получается. Яркий свет софитов, что режет глаза, оглушающий звук музыки, бесконечные перешептывания вокруг, слишком жизнерадостный смех, будто так и надо. Нет одного гостя — и ладно. Карусель крутится, деньги мутятся, а на тех, кого не удержали никакие ремни безопасности, глубоко плевать. — Ты чего такой мрачный? Случилось чего? — спрашивает один из старших коллег во время антракта, и Випу жутко хочется врезать этой образине. — Да так, задумался, — отмахивается Вип. — И о чём же? — продолжают любопытствовать. — О том, что подохнуть на том пороге, как бездомная псина, куда приятней, чем это шоу уродцев. — О! — восклицают. — Так что же ты тут делаешь? Вип удивленно смотрит на спокойное лицо напротив, а после со смехом разводит руками. — Действительно. Через несколько минут он уже садится в такси, не обращая внимания на окрики знакомых сзади. — Сперва в ближайший маркет, — даёт он указания таксисту и откидывается на сиденье. Запасы своего алкоголя он истощил, но срочно нуждался в спиртном. Ибо если не выпьет, то вернется обратно на шоу и начнёт легендарную потасовку, а пока грубость Эльфу — меньшее из зол, и моментом надо пользоваться. Выходит из такси Вип с несколькими бутылками соджу, но всё ещё чертовски злой, морально истощённый и бесконечно усталый. Даже звук кнопок лифта бьёт по будто оголённым нервам, а в глазах нещадно щиплет. От стресса, конечно. Только от него. А врать самому себе — умение жизненно необходимое. Всё немного меняется, когда двери лифта плавно раздвигаются в стороны, открывая взору коридор. Будто что-то сдвинулось, или он попал в параллельную вселенную. Вип на всякий случай проверил этаж — всё верно, его. — Кажется, я сошёл с ума, — чуть ли не радуется Вип, и радостный звон бутылок в пакете вторит ему в ответ. — Надо это отпраздновать, — пить празднуя, в конце концов, не так тоскливо, как пить оплакивая. С такими мыслями Вип и подходит к своей квартире, но не решается войти. Что-то явно изменилось, что-то не так, а усталый мозг никак не может вдуплить, что именно. Вип возвращается к лифту и теперь идёт медленнее, пока в шоке от осознания не застывает посреди коридора. Звуки. Из Его квартиры слышатся звуки. Вип подбегает к двери, на ходу теряя свой пакет, и заново вслушивается, отчаянно стараясь не дышать. Ошибки быть не может, он слышит звук шагов и звон керамики. Быть не может, быть не может, просто не может быть. Вип изо всех сил старается себя отговорить. Мало ли, кто там шастает? Вдруг сантехник пришёл чинить прорвавшуюся трубу, или риелтор — покупать квартиру? Или, что тоже в силу последних событий вполне вероятно, это просто галлюцинации его воспаленного разума? В любом случае, способ проверить лишь один. Вип хватается за ручку, как за спасательный круг, ладони потеют, а тело бьёт дрожь. Нажимает. Дверь, обычно запертая, легко поддаётся, открывая проход в тускло освещенную квартиру. Всё, как и раньше, на своих местах. Кровать, чистенький рабочий стол, белый ворсистый ковёр. А на ковре Эри с посудой на коленях, такой живой, такой восхитительно живой и настоящий, что Вип чувствует, как сдерживать себя уже не может, как мир кренится, а по щекам бегут слёзы, неторопливо смахиваемые рукавом пиджака. Вип хочет подбежать и обнять изо всех своих сил, вдохнуть знакомый парфюм, спрятать лицо в белых мягких волосах, чувствовать пальцами тёплую кожу и сердцем — биение сердца, но ноги слабеют, подкашиваются, и Вип тут же падает на пол, заставляя Эри, наконец, обернуться. Эри смотрит удивленно, но молчит, не двигается, лишь слабо улыбается, будто извиняясь. Ему есть за что, Вип знает, но ему не до этого: он пытается осознать полностью, что Эри сидит напротив, будто никогда и не исчезал, и от этого хочется расплавиться лужицей счастья, пачкая дурацкий белый ковёр. Расплавиться Вип физически не может, но ему уже и не хочется. Эри встаёт медленно и уже собирается что-то сказать, но его опережают. — Эй, Эри. — М? От звучания этого голоса из Випа рвётся надрывная боль, выходит спустя столько времени сквозь счастливые и немного обиженные слёзы, и ему хочется признаться, что скучал до изломанных костей и изодранных в кровь кулаков, но Вип лишь хрипло выдаёт своё извечное: — Выпьешь со мной сегодня? - на что ему отвечают самой драгоценной в мире улыбкой.