эй, эри.

Вип просыпается от звука собственного голоса и резко садится в кровати. Голова кружится, явно неготовая к таким быстрым сменам обстоятельств, и начинает неприятно гудеть. — Что с ним случилось? — раздается голос под боком. — С кем? — не понимает Вип, искоса глядя на лежащего рядом паренька. Его темные пряди цвета марсалы на золотистой подушке выглядят, как гребанные водоросли, и Вип клянется, что больше не посмотрит на эту гадкую морскую траву. — С тем, кого ты так жалобно звал только что, — зло улыбается паренёк, поднимаясь и приникая губами к чужой шее. — Эй, Эри! Я устал тебя ждать. Э-ри… Вип грубо отталкивает от себя парня и смеётся несмотря на то, что пальцы холодеют и дрожь от них поднимается ко всему телу. — Так и сказал? Хорошее же у тебя воображение. — Ну, может, я чутка и приукрасил… — лукаво улыбается тот, явно смакуя разбитое состояние блондина. — А, может, и нет. Так что с ним случилось? — Да вы задрали, мне откуда знать? Боже, заткнись и спи, иначе я вышвырну тебя на улицу. Випу всё осточертело настолько, что хочется убиться. Или убить. Тошно, и не от выпитого накануне алкоголя, не от гнусавого смеха под ухом, а от ощущения собственной никчемности и бесполезности. Ни черта не сделал, чтобы спасти. Ни черта. Упивался своими желаниями, а спросил ли он хоть раз, как себя чувствовал Эри? Нет, конечно же нет. Потому что боялся ответа. Он даже, чёрт побери, до сих пор не уверен в собственных чувствах, которые нафиг никому уже не нужны, даже самому Випу. Нет. Нужны. Врёт себе, нужны они, потому и гоняет свои воспоминания по кругу, оживляя утихнувшую было боль. Без них он совсем никто. И грош цена ему, и то с дыркой посерёдке. — Инт. — Чего? — Так ты все-таки соврал? — спрашивает Вип, не глядя на парня. — Я заткнулся и сплю, — слышится ответ, а Вип решает, что и без него всё понятно. В следующий раз Випа уже будит яркий солнечный свет, который без преград в виде плотных штор вовсю тормошит парня. Вип едва разлепляет глаза, мысленно сетуя на то, что забыл задернуть окно, и шарит рукой по постели рядом, но никого не обнаруживает. — Инт? Ты тут? Тишина служит достаточным ответом, и Вип рад, что парень ушёл, не прощаясь. Так он чувствует себя менее покинутым, хотя это и нелогично. Можно сделать вид, что он и не приходил вовсе, ведь так? А еще можно сделать вид, что всё в порядке и ночного разговора не было. Вип, потягиваясь на ходу, подходит к витражному окну и удивленно вглядывается в город: за ночь навалило бесконечное «много» снега, которое теперь покрывало дома, деревья и землю, словно пушистая перина, а на небе ни облачка. Ладно, одно маленькое ближе к горизонту, но оно не в счёт, ибо солнце светит так ярко и задорно, словно призывает всех выйти на улицу и погреться под его лучами. — Врёшь, — улыбается Вип. — Там собачий мороз, кого ты обманываешь. Солнце, наверное, пожало бы плечами и подмигнуло, если бы могло, и Вип впервые с момента исчезновения Эри искренне улыбается. В такую хорошую погоду гордости компании грех киснуть. Вип усмехается своей шутке и еще некоторое время греется в теплых лучах, жмурясь от удовольствия. Солнце — это хорошо. Особенно зимой. — Но дела не ждут, — сам себе напоминает Вип и через полчаса уже сидит за столом, пьёт кофе и проверяет новости. Новости, что удивительно, тоже хорошие. Несколько сообщений о росте акций, пара статей о многообещающих новичках из его компании и пара новеньких тысяч на его балансе. Вип чувствует себя до удивительного умиротворенно, даже когда проходит мимо до боли знакомой двери. Здесь Вип останавливается, подходит ближе и с минуту напряженно вслушивается. Раньше в такой поздний час в этой самой уютной квартирке кипела очень и очень драгоценная жизнь, и Вип чуть щурится от покалывания в районе груди, но продолжает натянуто улыбаться. Проводит ладонью по успокаивающе прохладному металлу, прижимается к нему лбом, стараясь держать себя в руках. — Доброе утро, кретин, — в привычной насмешливой манере произносит он, и ему на подсознательном уровне слышится такой родной и жизненно необходимый голос: «Доброе, тупица».