Наблюдатель

Чёрная чернота под покровом ночи подбиралась к дому на окраине города, сиротливо стоявшему на некотором отдалении от комплекса типовых новостроек. Дух черноты пахнул своей несвежестью у стены дома, словно размышляя, входить ли внутрь. Скрип открываемой двери прервал эти размышления, заставив черноту встрепенуться – на крыльцо вышел человек лет тридцати пяти, небрежно прикуривший сигарету и выдохнувший дым из лёгких, задумчиво воззрившись на безлунное небо. Чернота дёрнулась, будто приняв какое-то решение, и прошмыгнула мимо человека в открытую дверь. Человек вздрогнул, ощутив какое-то движение, и завертел головой, в надежде отыскать его источник. Ничего не обнаружив, он быстро докурил сигарету и вернулся в дом. Дом был небольшой и старый – деревянный, обделанный снаружи кирпичом, он хранил в своей памяти события едва ли не сотни лет. Человек по имени Сергей проживал в нём менее года – инженерская зарплата его не позволяла снять что-то получше, да и сам он не особо нуждался в улучшении жилищных условий, поскольку был бездетным холостяком, уже отчаявшимся когда-нибудь себя заставить завести семью. Да и не тянуло его к женщинам – так, лишь в плане удовлетворения потребностей, не более того. Друзей у него тоже было не так чтобы много – но они были, и Сергей их очень ценил и уважал. Вот как, например, нельзя уважать Генку, который являл собой ходячий анекдот и был душой любой компании? Или Енота, как он себя именовал даже на работе, гордясь тем, что его имя, отчество и фамилия образовали столь причудливую аббревиатуру – Евгений Николаевич Отрадный не чаял души в компьютерах и был профи своего дела, контролируя на своей работе двухсотпользовательскую сеть и следя за состоянием огромного арсенала оргтехники, задействованного в работе крупной компании. Были у Сергея и еще друзья, в том числе и те, дружбой с которыми он не гордился, но которыми он тоже дорожил, поскольку те могли быть полезны и не раз его выручали – это та среда, которая в обществе именуется «дном» - наркоманы, мелкие уголовники и просто опустившиеся люди без определенного места жительства. Сам Сергей особенно сочувствовал последним – поскольку судьба к нему самому была не слишком милосердна. Закончив еще в девяностых годах профтехучилище по специальности «инженер-электрик», он так и не смог найти выгодное применение полученной профессии, да и специалистом был неважным, благодаря чему частенько «летел» с работы из-за какого-нибудь происшествия, в котором он был либо виновен, либо его обвиняли безвинно, поскольку как толкового спеца его практически никто не ценил. Да Сергей и сам не особо любил выбранную специальность, потому и не особо вникал, во многих вопросах разбираясь поверхностно, а переучиваться на какую-нибудь другую специальность просто не мог себя заставить. Постоянно скитаясь с места на место, он не нашел ничего лучшего, как потихоньку начать «квасить», что повлекло за собой проблемы даже на тех низкооплачиваемых работах, куда он всё-таки умудрялся устраиваться и какое-то время проработать без происшествий. Неудивительно, что на фоне карьерных проблем его личная жизнь также не налаживалась, поскольку средств на поддержание отношений катастрофически не хватало, а его регулярные запои не способна была выдержать даже самая неприхотливая женщина. Почти каждую ночь Сергей садился на край своего видавшего виды дивана и тихо жалел себя, сожалея об упущенных возможностях, коих в его жизни было без малого миллион. Его непутёвость не осталась незамеченной среди немногочисленных друзей, благодаря чему они дали ему звонкое прозвище Лопухон. Кто дал, и почему именно Лопухон – никто вспомнить уже не в состоянии. Просто дали, и все – с этим прозвищем он и жил, уже давно смирившись с его очевидной обидностью и внутренне приняв его. «Да, я Лопухон», часто вздыхал он после очередной неудачи на работе либо во время очередного похмелья после затяжной пьянки. Констатировав сей печальный факт, Сергей забывался сном большого неудачника, умоляя судьбу подкинуть ему какой-нибудь шанс всё исправить. Но судьба лишь насмехалась над его жалким видом и посылала ему очередной несбыточный сон. Так было всегда, и ничто не предвещало иного жизненного сценария. Зайдя в комнату, представлявшую собой классический вариант аскетического жилого помещения, Лопухон плюхнулся в кресло, стоявшее у единственного в комнате стола, на котором расположился монитор от блока с безнадёжно устаревшим процессором Pentium Core 2 Duo. Современные игры на нём давно уже не запускались, но это старое барахло – единственное, что он мог себе позволить на свою нищенскую зарплату, причём это было ещё в те времена, когда он вёл относительно трезвый образ жизни. Взглянув на экран, Лопухон не сразу заметил в правом нижнем углу странное чёрное пятно. Лишь после пяти минут бесцельного ковыряния мышкой он всё же обратил внимание на нечто странное и, свернув браузер, пригляделся к объекту. Пятно напоминало собой жирную кляксу из какого-нибудь комикса и имело сплошную центральную часть с исходящими от нее в разные стороны многочисленными лучами. Удивившись явлению, Сергей попробовал навести на объект мышкой, но та просто-напросто залегала под него, скрываясь из виду и не производя никакой реакции. Поняв, что пятно это не имеет никакого отношения к операционной системе, а просто висит на мониторе, Сергей недолго думая попытался ткнуть его указательным пальцем. Однако, как только палец соприкоснулся с данным явлением, в голове Лопухона будто что-то лопнуло и он внезапно испытал пренеприятнейшее чувство, как будто всё содержимое его недавнего ужина вырывается наружу. Но это было еще полбеды – с окружающей средой творилось что-то не то. Стены его комнаты вдруг заходили ходуном, пол зашатался, кресло под мягким местом внезапно исчезло, и Лопухон почувствовал, что куда-то летит. В следующее мгновение чёрная чернота накрыла его мозг. Очнувшись, Лопухон не сразу понял, где он находится. Оглянувшись вокруг, он заметил лишь какие-то сполохи различных оттенков где-то невдалеке. Поднявшись на ноги, он обнаружил себя стоящим посреди каких-то свисающих отовсюду верёвок. Впрочем, приглядевшись, Сергей понял, что это были отнюдь не верёвки – они свисали с потолка отдельными жилами, после чего слепливались в одну и по виду напоминали скорее живой организм, нежели кусок материи. Пройдя вперёд, в сторону загадочных проблесков, Сергей обнаружил, что и пол под ногами тоже был непростым – те утопали в нём, словно в каком-то киселе, в связи с чем идти было крайне неудобно, но он заставлял себя идти, потому что находиться в этом помещении было просто невыносимо – настолько сдавливала его разум эта атмосфера неопределённости. Прислушавшись, можно было различить странные чавкающие звуки, которые отнюдь не повышали настроения Лопухону, и без того раздавленному и обескураженному произошедшей переменой. Он всё думал о том, что же могло произойти, перебирал разные варианты, но так и не мог найти хоть сколько-нибудь разумного объяснения. Случившееся настолько выбило его из колеи, что в себя он смог прийти только когда добрел до какой-то пещеры, плавно уходящей вниз в неведомую даль. Машинально войдя в проход, Сергей заметил, что в нём было больше света, уже можно было разглядеть пол и стены, которые загадочным образом сливались друг с другом, рождая нехорошую ассоциацию с нутром какого-то гигантского монстра. Материал, из которого состояли стенки прохода, лишь усиливал эту ассоциацию – он был неоднородным, мягким и был весь исполосован перпендикулярно линии движения. Лопухон шёл, мысленно оградив себя от окружающих реалий, стараясь думать только о том, что, в сущности, терять-то ему нечего – его никчёмная жизнь не стоила и выеденного яйца, и даже если он теперь попал в ад, то этот ад весьма неплох по сравнению с теми представлениями о нём, которые превалировали в обществе. Проход неожиданно закончился весьма широким помещением, хорошо освещённым какими-то гигантскими камнями, расположенными по периметру комнаты. Свет имел неоднородный спектр и постоянно переливался разными цветами, что вкупе со всем увиденным создавало некую аллегорию. Расставленные по углам комнаты диванчики не сразу привлекли внимание Лопухона – его взгляд прилип к самому большому ложу в центре помещения, возле которого располагались два гигантских монитора – в том, что это были именно мониторы, у Лопухона почти не было сомнений, хотя на стандартный «моник» они походили мало, а точнее – никак. Это были огромные каменные валуны, повернутые чрезвычайно гладкой и слегка выпуклой стороной в сторону большого топчана, который размещался как раз на уровне, комфортном для просмотра происходящего на экране. Впрочем, на экране сейчас ничего не происходило – сплошная чернота скрывала всё то, что вероятно мог бы показать удивительный камень, с задней стороны совершенно не обработанный и напоминающий маленькую скалу, чьей-то неведомой рукой заброшенную в это помещение. Присев на топчан, Сергей осмотрелся, пытаясь уловить в окружающей обстановке хотя бы подобие знакомого ему мира. В целом было весьма неплохо, подумал он – много коек, есть где передохнуть, только как тут с питанием – непонятно, надо будет ещё как следует пошурудить. Первоочередная задача – эти телевизоры, как-то нужно разобраться в процессе их управления. Приглядевшись, Лопухон заметил шарик, располагавшийся под экраном. Он был размером чуть меньше футбольного мяча, но дотягиваться до него было крайне неудобно, поскольку тот располагался почти у самого основания камня. Но как только Сергей всё-таки прикоснулся к его поверхности, шар двинулся ему навстречу, зафиксировавшись на уровне, комфортном для работы. «Однако», удивился про себя Лопухон и, слегка изменив положение руки, явно что-то ненароком активировал. Экран замерцал и вскоре по его поверхности разлилось изображение комнаты Лопухона. Там всё выглядело таким же, каким оно оставалось в момент его ухода – всё тот же унылый интерьер, включающий в себя старенький диванчик, кресло перед компом, сам комп с погасшим интерфейсом, перешедший в режим «стэндбай». Приглядевшись, Лопухон заметил, что никакой чёрной кляксы в правом нижнем углу не было. Хмыкнув, он провёл рукой по шару, и изображение сразу же стало смещаться, словно располагаясь вокруг невидимой камеры, меняющей ракурс. Эта камера очень заинтересовала Сергея – он точно знал, что никаких высокотехнологичных устройств в его квартире находиться не может (ну, кроме старенького компа). Тем более, что по ракурсу можно было однозначно предполагать, что эта камера должна висеть в воздухе, иначе подобной картинки у неё ни за что не получится. Лопухон воспрянул духом – а жизнь-то становится веселее! – и еще раз провёл рукой по шарику, на сей раз немного его утопив. К его изумлению, изображение сместилось вниз и вбок – камера явно двигалась! Еще раз надавив на шар, он в этом окончательно убедился – камеру можно было перемещать в любую сторону, как по вертикали, так и по горизонтали. Начиная понимать принцип управления работой данного оборудования, Лопухон резко утопил шар, направив его в сторону выхода из дома – тот послушно направил камеру наружу. Теперь Сергей видел перед собой огни ночного города, неподвижно застывшие где-то в его бесчисленных кварталах. Присвистнув от открывающейся возможности, он еще раз потренировался с управлением, после чего направил «глазок» к дому, где проживал его самый близкий друг Генка. Не имея перед собой карты города и вспоминая расположение улиц и домов по памяти, которая частенько его подводила в отместку за нездоровый образ жизни, Лопухону стоило больших трудов найти искомое строение – многоэтажный высокий дом, в одной из квартир которого и проживал его друг. Отыскав нужный подъезд, Лопухон взлетел по лестничному пролёту, никого по пути не встретив, и остановился у двери Генкиной квартиры с красующейся на ней табличкой с номером 38. Сергей задумался – что делать дальше? Позвонить он в такой ситуации не мог, ждать пока Генка проснётся и откроет дверь особого желания не было, а сквозь закрытую дверь камера категорически отказывалась проходить, сколько Лопухон ни пытался давить на свой шарик. Потратив несколько минут на размышления, он решил спуститься вниз и осмотреться. Дом как дом, типичная многоэтажная наслойка, множество окон и балконов на длиннющей стене. Мелькнувшая мысль сама утопила шарик и погнала обзорное устройство снова на четвёртый этаж, но теперь уже снаружи дома – благо этому устройству было все равно, есть ли под ним твёрдая почва или нет, главное чтобы не было твёрдых препятствий на пути следования. Заглядывая поочерёдно во все окна, он наконец-то отыскал одно, как ему показалось, нужное, и с удовлетворением отметил распахнутую форточку, в которую можно было проникнуть. Внутри комнаты было довольно темно, в связи с чем Лопухон уже собирался вылететь обратно, как вдруг изображение начало проясняться, смещаясь в инфракрасный спектр и проявляя картину из двух переплетённых тел, укрытых одеялом и спящих безмятежным сном. Подойдя ближе, он узнал в одном из этих тел своего друга Генку, вторым же телом оказалась девушка, которую он опознать не смог – впрочем, учитывая каким повесой был его друг, последнее было совершенно не удивительно. Лопухон мучительно размышлял – что теперь делать дальше? Возможность уйти от Генки и продолжить скитаться по городу его особо не привлекала – можно было, конечно, попытаться разыскать Енота или остальных друзей, либо можно было просто шпионить за кем-то и совать свой нос в чужие тайны, но Сергея уже клонило в сон, и он решил отложить всё на потом, просто развалившись на широкой кровати и закрыв глаза, представив себя на курорте в окружении трёх шикарных девиц, которые лебезили вокруг него, безусловно прежде всего ценя его ум, талант и обаяние, ну а потом уже те миллионы баксов, которые он сам заработал и теперь потихоньку прожигал на пляже. Улыбнувшись своей не в меру разыгравшейся фантазии, Сергей плавно провалился в сон. Проснувшись, Лопухон не сразу вспомнил, где находится. По мере возвращения памяти он всё больше удивлялся – как это он совершенно не испугался произошедших с ним разительных перемен? Ведь его мир, вся его прежняя жизнь – всё в одночасье кануло в лету, оставив ему лишь экран, с помощью которого можно было только пассивно наблюдать за процессами, происходящими в оставшейся где-то в неведомой дали жизни. Послышались голоса – женский и мужской. Лопухон встрепенулся и сел на ложе, пытаясь определить источник звука. Впрочем, сделать это было не сложно – голоса шли от монитора, изображение на котором по-прежнему висело в квартире Генки. Взглянув на экран, Лопухон сперва даже устыдился своего созерцания происходящего и хотел было уже отодвинуть камеру, как вдруг девушка словно решила избавить его от моральных терзаний и, поднявшись с постели, в чём мать родила заторопилась к выходу из комнаты. Генка же лениво потянулся и вновь погрузился в сон, несмотря на то, что за окном уже вовсю светили солнечные лучи. Поскольку больше ничего не происходило, Сергей решил прошерстить территорию на предмет наличия чего-нибудь съестного. В комнате, где он находился, никаких намёков на это не было, однако в соседнем помещении, куда можно было проникнуть через сеть коротких проходов, оказалось нечто, напоминающее большой шланг, свисающий откуда-то с потолка, под которым была расположена платформа с диковинными чашками, материал которых был совершенно непонятен – словно застывшая глина неоднородного состава. Взяв одну из них и внимательно рассмотрев, Сергей тронул шланг – в нём что-то противно заурчало и вниз скатилась какая-то странная смесь, пахнувшая весьма аппетитно. С большой осторожностью принюхавшись к выпавшей «манне», Сергей зачерпнул эту смесь пальцем и попробовал на вкус. Вкус был отменным – немного это напоминало фасолевую кашу. Поискав глазами ложку и не найдя её, Лопухон решил положить на условности, благо в помещении он был один, и попытался есть это жуткого вида желе руками. Было ужасно неудобно, но довольно вкусно. Утолив аппетит, он поставил на место тарелку и, подойдя к платформе поменьше, над которой тоже висел шланг, но меньшего диаметра, взял нечто, напоминающее чашку, только без ручки, и, дёрнув шланг, получил в награду некую тёмную жидкость, которая на поверку оказалась горячим чаем, немного сладким и не горьким. Покончив с трапезой, Лопухон возвратился в помещение с мониторами. В комнате Генки по-прежнему было безмолвие – сам Генка спал, а вот его подруга почему-то всё не возвращалась – то ли долго принимала душ, то ли вообще ушла из квартиры – Сергею было лень проверять. Все его мысли сейчас занимал второй монитор. Усевшись поудобнее на топчан напротив второго телевизора, он прикоснулся к его шару и тот также проворно подался вперёд вплоть до того места, где рука, его придерживающая, замерла в наиболее комфортном для себя положении. От шара тянулся вниз длинный провод такого же вида, как и все провода в этом странном месте – скорее напоминающий вытянутую кишку какого-то зверя, чем собственно провод. Экран засветился, на нём появилось изображение большой роскошной комнаты, обставленной очень дорого на вид, но как-то несовременно – мебель была сплошь антиквариат, от количества ваз и прочей хрустальной посуды рябило в глазах, окно тоже совсем не походило на пластиковое, как и люстра на потолке при внимательном взгляде совсем не напоминала электрическую. Но самым интересным было не это. Самое интересное – огромная кровать с балдахином посреди помещения. Балдахин был белоснежный, как и постель, и Лопухон не удержался от соблазна заглянуть внутрь – кто же там лежит? Его сердце цокнуло от увиденной красоты – пожалуй, никогда в жизни он не восхищался женской красотой настолько проникновенно, как в этот момент. Сказать, что эта девушка прекрасна – ничего не сказать. С нежной белой кожей, тёмными длинными ресницами, необычайно красивым разрезом глаз и светлыми вьющимися волосами – она напоминала ангела, случайно заброшенного в наш бренный мир и безмятежно спящего своим невинным ангельским сном. Затрепетав, Лопухон дал команду камере выйти из-под балдахина, стараясь при этом действовать как можно более плавно, дабы не спугнуть ненароком сон дивной красавицы. Возник довольно серьёзный вопрос – как выйти из комнаты? Сергею почему-то не терпелось разведать обстановку, не угрожает ли что-нибудь этой красавице? Однако задача выглядела весьма сложной – комната была полностью закупорена, двери и окна плотно прикрыты. Причём двери было две – одна широкая парадная, вторая маленькая и узкая, по-видимому, ведущая к чёрному ходу. Сергей собирался было уже переключиться на другой монитор, как вдруг дверь с чёрного хода отворилась и в неё просунулась голова. Смотреть на эту голову было делом не из приятных – уродливая и страшная, она являла собой классический образ злодея. Уставившись на эту голову, Сергей едва не прозевал момент, когда та уже собиралась исчезнуть в узком тёмном проёме, но в последний миг всё-таки успел нырнуть за ней, сразу же ощутив себя слепым – чёрный ход был и в самом деле очень чёрным, не видно было практически ничего. Впрочем, это продолжалось недолго – через пару мгновений включился инфракрасный спектр, который выявил контур человека, похожего на злодея. Лопухон чётко следовал за ним, лихорадочно соображая, зачем этот человек сюда явился и почему едва взглянув на ложе он тут же пошёл назад, да и почему вообще он заходил с чёрного хода? Эти вопросы настолько забили голову Лопухона, что он не сразу заметил, как проснулся Генка. Тот делал лёгкую зарядку, включив громкую музыку на своём бумбоксе, и именно эта музыка привлекла внимание Лопухона к другу. Звук передавался очень хорошо, практически как если бы Лопухон находился там, в комнате Генки – хорошо слышались как басы, так и высокие ноты. Сергей подивился этому эффекту, хотя причин для особого удивления в данном случае не было – всё происходящее с ним и без того было предельно необычно и удивительно. На втором мониторе страшный человек вышел в какое-то слабоосвещённое помещение, выходящее в длинный тёмный коридор с множеством дверей по обеим сторонам. По стенам коридора были развешены факелы, которые коптили нещадно, сливая на пол тонны смол. Подобный способ освещения поразил Лопухона – не иначе тут тёмный век и никто не знает даже о газовых горелках, не говоря уж об электричестве. Человек прошёл немного по коридору, после чего быстро прошмыгнул в одну из дверей, плотно прикрыв её за собой – всё произошло настолько быстро, что Лопухон просто не успел среагировать и его незримое око упёрлось уже в закрытую дверь. Сергей обругал себя за нерасторопность, но не стал уходить в надежде, что сможет что-нибудь услышать из-за двери, памятуя об отличном качестве передачи звука. Однако музыка в квартире Генки сводила на нет возможность подслушивания, а способа приглушить звук либо выключить монитор Сергей пока не знал. Все управление обоими мониторами было весьма примитивным – можно было лишь водить «око» по разным осям и поворачивать вокруг своей оси, но вот кнопки «громкость» и «вкл./выкл.» ему на глаза пока так и не попались – да и были ли они вообще? Внезапно дверь в коридоре отворилась и из неё вышел высокий статный мужчина в сопровождении того самого уродливого человека. Мужчина был чем-то явно обеспокоен и его нервозность отчасти передалась и Лопухону, прильнувшему к экрану монитора в надежде расслышать каждое слово в случае, если люди начнут говорить, при этом он внутренне умолял Генку сделать музыку потише. Впрочем, мгновением позже до него наконец дошло, как можно убрать посторонний шум – сев за первый монитор, он просто вывел обзор из квартиры на улицу – теперь вместо громкой музыки в динамиках раздавался обычный городской фон, который Лопухону особо не мешал. Вернувшись ко второму монитору, он чертыхнулся, обнаружив, что мужчины отошли куда-то вдаль, о чём-то тихо переговариваясь между собой. Пустив камеру им в след, через какое-то время он сумел наконец расслышать, о чём они говорят: - Об эвакуации никому кроме неё ни слова. Я не хочу, чтобы раньше времени началась паника, - говорил мужчина на чистейшем русском языке, что немало удивило Лопухона. Даже если предположить, что этот монитор вёл в средневековую Русь, всё равно повседневный язык общения не должен быть аналогичным современному русскому – даже несмотря на отсутствие гуманитарного образования Лопухон это хорошо понимал. Тем не менее, речь незнакомцев была ему предельно понятна, чего нельзя было сказать о смысле их слов, который никак не складывался в уме Лопухона во что-то цельное. - Будет сделано, сир. Только если она сама захочет всем сообщить? - Сделайте так, чтоб не захотела, - зло прошипел тот, которого назвали словом «сир». – Или уж во всяком случае не смогла бы этого сделать. Только аккуратно, - остановился он, глядя на собеседника. – Если вы причините ей хоть какой-нибудь вред… - Понял, сир. Всё будет сделано предельно аккуратно. Перенесём её тело во сне, она очнётся только когда будет в безопасном месте. - Действуйте, - сказал «сир», пристально глядя в глаза собеседнику. – Времени мало. Не далее как к обеду враг будет уже здесь. Собеседник ничего не ответил, лишь покивав головой. Когда «сир» ушёл, он повернулся в обратную сторону и пошёл прямо на камеру. Лопухон не успел среагировать, и человек прошёл сквозь невидимое око, совершенно его не ощутив. Развернув камеру, Лопухон устремился за ним. Дойдя до конца коридора, человек вошёл в помещение, ведущее к чёрному ходу в спальню спящей красавицы, но повернул в другую дверь, за которой оказались ещё двое людей. Судя по их одеянию, это были воины – они были закованы в кольчугу и носили шлемы, забрала которых сейчас были подняты. При появлении «морды» (как внутренне успел окрестить незнакомца Лопухон), воины стали в боевую стойку, отдав честь кивком головы. «Морда» кивнула им в ответ и тут же принялась раздавать приказы: - Берём мага, тихо пробираемся к принцессе, он её усыпляет и вы несёте тело к повозке. Всем чётко следовать инструкциям. Все ознакомлены? – рявкнула «морда». Те покивали снова, очевидно отвечая на вопрос положительно. «Странное у них выражение субординации. Достаточно просто потрясти гривой», удивлённо заметил Лопухон. – Принцессу берём очень бережно, оберегаем как часть себя, ни один волос не должен с неё упасть! Ясно? – ещё более распаляясь, пробасила «морда», вызвав очередную порцию кивков железных голов. - Разрешите действовать, господин Лях? – ретиво спросил один из воинов. - Разрешаю, - будто бы сменив гнев на милость, спокойно ответила «морда». – И чтоб ни шума ни пыли. На всё про всё пять минут. Маг ждёт в соседнем помещении. Закройте шлемы и прочитайте молитвы – он не должен проникнуть вам в башку, поняли? Судя по всему те поняли, поскольку ответом снова были кивки. Выйдя из помещения и подойдя к противоположной двери, человек по имени Лях постучал в неё, и через мгновение та приоткрылась, явив взорам присутствующих убелённого сединой сгорбленного старца. - Мы готовы, Ваше благочестие, - сказал Лях. – Изволите следовать за нами? Тот кивнул, в ожидании, пока воины начнут идти первыми. Те развернулись к нужной двери и скрылись в кромешной тьме, Лях с чародеем прошли за ними, следом старался не отставать и Лопухон посредством своего чудесного «ока». Сергей подумал, что не слышал никогда ранее обращения «Ваше благочестие» и тем более не предполагал, что оно может быть применимо по отношению к колдуну. Впрочем, он мысленно приказал себе отложить все размышления на эту тему, сосредоточившись на движущихся силуэтах, которые в инфракрасных лучах приобретали мистический ореол. Наконец, заговорщики окончили подъём и, пошептавшись о чём-то, легонько толкнули дверь. Принцесса спала всё тем же безмятежным сном. Маг уже приготовился произнести какое-то заклинание, как вдруг глаза девушки распахнулись, явив Лопухону и всем присутствующим два сияющих зелёных изумруда, изумленно уставившихся на вошедших. Все замерли, боясь пошевелиться. Колдун быстро зашептал что-то, пристально глядя на девушку, та приподнялась на локте, открыв постороннему взгляду лёгкую сорочку, при этом взгляд девушки теперь был сосредоточенным – кажется, она догадалась, что над ней собирались совершить какое-то действие, и со всё возрастающей тревогой всматривалась в лица незваных гостей. Впрочем, чародей видимо всё-таки добился своего, поскольку девушка внезапно вскрикнула и упала навзничь, устремив свой взор куда-то вверх. Лях в панике метнулся к ней, остальные тоже подбежали ближе, остановившись на почтительном расстоянии. - Ты что, убил её? – зашипел Лях на чародея. Тот в страхе отшатнулся. - Что вы, я всего лишь отключил её мощным заклятьем. Она обязательно очнётся, когда будет произнесено обратное заклинание. - Уверен? Да она ведь не дышит, - с сомнением проговорил Лях. - Разумеется, все её органы просто остановили процесс, в том числе и дыхательные. Это самый лучший вариант отключения жизненного цикла – при нём будет обеспечена полная гарантия сохранности всей телесной ткани. - Ладно. Берите, - махнул Лях рукой воинам. Те кинулись исполнять приказание своего повелителя, как вдруг ручка парадной двери повернулась и в проём заглянула немолодая женщина. Распахнутыми от ужаса глазами она собиралась было уже поднять крик, как внезапно перед ней возникла стена густейшего тумана, в которой Лопухон так и не смог рассмотреть, что же стало с этой женщиной. Не мешкая ни секунды, два рыцаря подошли к ложу и один из них легко поднял на руки бездыханное тело принцессы, второй начал быстро запихивать в неизвестно как очутившуюся в его руках корзину аккуратно сложенную у изголовья кровати одежду. Под туманным прикрытием чародея двое воинов прошмыгнули в проём двери чёрного хода и не теряя скорости устремились вниз. Перед глазами Лопухона вновь возникло инфракрасное изображение силуэтов бегущих людей и их драгоценной ноши. Выбежав в коридор, они, не останавливаясь ни на мгновение, пробежали в его самый дальний конец, после чего, пройдя еще некоторое количество слабоосвещённых лабиринтов, свернули в полностью тёмный тоннель, по бокам которого не наблюдалось ни дверей ни боковых проходов. Приглядевшись, Лопухон заметил, что стены тоннеля выглядели несколько необычно – не иначе как они представляли собой продолговатый ров, прорытый под землей и ведущий неизвестно куда. Наконец, инфракрасное излучение выхватило впереди какой-то прямоугольный предмет, впоследствии оказавшийся дверью. Воину, нёсшему корзину с одеянием, пришлось повозиться, прежде чем дверь подалась. Яркий лунный свет озарил лица воинов, когда проём двери оказался свободен, но особенно сильно он высветил бледность неподвижного лица принцессы, отсутствие дыхания у которой ощущал даже Лопухон посредством своей следящей аппаратуры. Положив девушку на траву, воины склонились над ней, пытаясь уловить в её лице хоть что-то, намекающее на жизнь, однако всё было тщетно – принцесса оказалась абсолютно бездыханной. - Странно. Она не дышит, но и не холодеет, - взяв руку девушки, произнёс один из воинов. - Ничего странного, она просто заколдована – тебе же сказали, - хмуро ответил второй воин. – Нам бы дотянуть до кареты. Надо держать ухо востро. Первый только кивнул, разглядывая местность. Лопухон тоже развернул камеру, пытаясь как можно полнее изучить обстановку. Тоннель вёл за пределы королевского замка и даже, похоже, за пределы всего города, выходя дальше городской стены, видневшейся неподалеку, на лесную опушку, у подножия которой была тщательно замаскирована дверь. Пока Сергей разглядывал местность, оба воина быстро восстановили маскировку и один из них ловко взбежал на холм, пытаясь разглядеть, не притаилась ли в лесу какая-нибудь опасность. Лопухон тоже провёл по округе камерой, однако заглядывать далеко в чащу леса не решился, боясь потерять из виду воинов с принцессой. Наскоро перекусив ломтем чёрствого хлеба, рыцари засобирались в путь. Без труда отыскав тропу, они двинулись в самую глубь лесного массива. Лопухон неотрывно следил за их передвижением, начисто позабыв и о Генке, и о своих потребностях, и даже о том, что уже давно не вспоминал о сигарете – если бы в этот момент ему кто-то напомнил, что он не курил ещё с ночи, он бы очень удивился. Чужих он приметил не сразу – они будто слились с кронами деревьев, недвижно высматривая потенциальную добычу. Но когда всё-таки заметил, то внимательно пригляделся – ему показалось, что в самой их выжидательной позе таилось колоссальное напряжение. Их лица были скрыты забралом, но полная экипировка из лука, стрел и топоров не оставляла сомнений в их воинственности. Путников они пока не заметили, но встреча была неминуема – процессия шла прямо на них. - Стойте! Не туда! – в сердцах вскричал Лопухон, вернувшись к «своим». Воины его, конечно же, не услышали, продолжая упорно следовать прежним курсом. Сильные руки крепко несли принцессу, взвалив её хрупкое тело на могучее плечо. Другой воин шёл впереди, тщательно выбирая дорогу и отодвигая ветки, которые потенциально могли помешать проходу первого. Пролетев вперёд, Лопухон заметил, что дело плохо – шум гнущихся веток был услышан чужаками, и теперь те пристально вглядывались в чащу леса, до предела навострив уши. Сергей готов был грызть себе локти от чувства собственного бессилия. Он постоянно проводил рукой по шару, передвигая камеру с места на место, и не мог ничего придумать, как же помочь этим людям. Его сердце буквально выпрыгивало из груди при понимании, что ничего хорошего эта встреча для юной принцессы не предвещает. «Хотя может и к лучшему, что она бездыханна и бессознательна», внезапно подумал он. Были, конечно, в этом положении и плюсы, но он не мог знать в точности, кто были эти чужие и чего они желали. Встреча противоположных сторон произошла настолько стремительно, что никто из воинов толком не успел осознать момент, когда в их грудь уткнулись заряженные луки, тетива которых поблескивала при свете луны. Остановившись, воины окинули хмурыми взглядами нападавших и застыли на месте. - Далеко собрались? – выкрикнул один из чужаков, свирепого вида воин, который уже успел откинуть забрало и подходил всё ближе к новоприбывшим. Лицо его украшал огромный продольный шрам, тянувшийся от самого лба и до подбородка. Глаза сверкали злобой, кривые зубы напоминали звериный оскал. – И кого вы несёте? Уж не принцессу ли? – резко спросил он. Носильщики стушевались, изо всех сил стараясь сохранять внешнюю невозмутимость. Оба стояли как истуканы, даже не пытаясь что-то сказать или совершить какое-нибудь осознанное движение. - Долго молчать будем? – начал выходить из себя шрамоносец, осмелев и подходя ближе. = Вам что, стрелу пустить промеж глаз? – с ухмылкой спросил он и внезапно бросился вперёд, намереваясь лично удостовериться, кого же они несут. Нёсший принцессу воин дёрнулся назад и оттуда сразу же приблизились другие чужаки, незаметно окружившие добрых воинов. Лопухон просто изводил себя отчаянием. Ощущение собственной безопасности его как-то уже совсем не радовало – он поймал себя на мысли, что сейчас больше всего бы хотел попасть туда и, как-нибудь незаметно выкрав принцессу, сбежать от всех этих страшных людей. Между тем, на экране начало происходить странное. Как только один из чужаков дотронулся до принцессы, над воинами зарделось яркое алое сияние, ослепившее врагов. Даже Лопухону стало не по себе, хоть фильтры его экрана и не позволяли передать это явление в полном блеске. Чужаки заорали, хватаясь за свои глаза и принявшись усиленно растирать их руками. Два воина воспользовались суматохой и быстро прошли вперёд. Отблески сияния ещё проплывали над их силуэтами, постепенно угасая. - Колдуны, - прорычал человек со шрамом. – Убью! Седлать коней! – скомандовал он. – Никакое колдовство не устоит перед этим, - зловеще закончил он и вытащил из-за пазухи что-то небольшое, поблескивавшее в ночи. Лопухон напрягся, силясь разглядеть предмет. Очертания его смутно угадывались, но определить его тип он всё ещё не мог. Не вполне сознавая, что делает, Лопухон подошёл ближе к экрану, пытаясь определить предмет вблизи, однако тот упорно отказывался определяться, всё ещё находясь в руке шрамоносца, который проделывал с ним какие-то манипуляции. Остальные воины уже оседали своих коней и развернулись, собираясь пустить их в галоп, как только поступит приказание командира. Наконец, шрамионосец завершил свои действия и поднял предмет, подставив его свету полной луны. Вспышка сознания озарила разум Лопухона – он теперь узнал этот предмет. Тот был настолько близко, что казалось – протяни руку и можно до него дотронуться. На Сергея напало странное наваждение – он поднял руку и коснулся ею того места экрана, где располагалось изображение предмета. Ему показалось, что предмет он почувствовал, но внезапно накатившая тошнота говорила о том, что с его организмом что-то происходит. Следом на него напала волна удушья, глаза выкатились из орбит, горло сдавил небывалый спазм. Далее сознание поставило какой-то внутренний барьер – Лопухон плохо помнил, что же произошло на самом деле, помнил только, что внезапно свет померк и первое, что он увидел – луна. Полная и пятнистая, она была такой яркой и такой далёкой, будто издевалась над ним. Но затем он увидел их. Это были чужаки. Судя по всему, они были изумлены его появлением и пребывали в некоем оцепенении. Впрочем, это продолжалось недолго – лес вдруг содрогнулся от звериного рыка шрамоносца. Он подошёл к Сергею и уставился ему прямо в глаза. На его лице играли желваки – Лопухон всем своим естеством ощутил высочайший уровень ярости, который скопился в данный момент в этом человеке. - Ты кто такой?! – прорычал тот, нависнув над Сергеем и подняв над его лицом тот самый предмет – голубое сердце в прямоугольном футляре, живое и стучащее, словно всё ещё замкнутое в каком-то живом организме, но одновременно помещённое в этот футляр. - Здрасти, - сглотнув, ответил Лопухон. Вид голубого сердца сковал его разум, начисто лишив способности к здравомыслию. Он просто смотрел на это жуткое зрелище сокращающегося и подёргивающегося органа и был не в силах оторваться. Он будто видел в нём всю свою судьбу