Нормальным доступ запрещён

Потратив добрых полчаса на поиски, Маринетт едва не сбилась с ног. Казалось, закат мгновенно прогорел на горизонте и повсюду воцарилась прохладная обволакивающая темнота. Встревоженная девушка места себе не находила. Конечно, наглый блондин дико раздражал её, но она ни разу не хотела так сильно обижать его. И вот она наконец-то разглядела знакомый силуэт на балконе второго этажа. В бледном свете луны лицо Нуара было задумчивым, печальным и невероятно красивым. Сердце брюнетки болезненно ёкнуло. Она медленно приближалась к нему и с каждым шагом дыхание перехватывало всё больше и больше. Маринетт не могла остановиться, её тянуло к нему словно магнитом, в голове становилось пусто, ноги подкашивались. Впервые за столько лет она вновь испытала это загадочное ощущение. Ведь именно теперь в лице Нуара проглядывался её любимый Адриан — мальчик, о котором она мечтала все дни напролёт. — Ты что-то хотела? — спросил блондин. От одного звука его голоса сердце громко ударило в грудь и чуть не остановилось. — Я хотела извиниться, — тихо произнесла девушка, с трудом делая шаги по направлению к парню. — Принято, — мягко ответил он. Конечно, самым простым было бы сейчас уйти. Ведь он ей никто… уже давно она отказалась от мысли, чтобы быть с этим парнем. В те далёкие времена Адриан Агрест был её самой смелой фантазией, самым заветным желанием. И она знала, что никогда не сможет быть с ним. Но в тот момент что-то никак не давало ей возможности уйти. Сделав ещё один шаг вперёд, Маринетт ласково коснулась ладони Нуара. Его кожа была нежной, гладкой и прохладной. Не помня себя, повинуясь неведомому инстинкту, она прижалась к нему ближе и вдохнула лёгкий запах его волос. Они были пушистыми, лёгкими и пахли весной. И почему-то девушка не смогла побороть своё желание положить голову ему на плечо. А молчаливый блондин даже никак не реагировал на её действия. — Прости, — вздохнула костюмерша, — я вспылила и наговорила глупостей. Мне и в голову не приходило, что так может быть. — Не думай об этом, — голос Нуара звучал непривычно тихо, — ведь это правда, в конце концов. Отца удар бы хватил, узнай он о том, чем я занимаюсь. Но он теперь никак уже не отреагирует на мои выходки. Даже если я поимею королеву Англии раком у всех на глазах. Поддавшись мрачным настроениям, он закрыл лицо руками и тяжело вздохнул. Маринетт было физически больно видеть его в таком состоянии. — Знаешь, — внезапно произнёс Агрест, — мой отец был человеком, который привык контролировать всё на свете. Его проекты, свою работу, работу других людей. Иногда мне казалось, что я и родился-то по его спецзаказу. Представляешь какого это быть сыном великого дизайнера Габриэля Агреста? Для папочки я всегда был не сыном, а скорее его лучшим проектом, произведением искусства. Не без шероховатостей, конечно. Поэтому с самого детства он меня «обтёсывал», чтобы довести до идеала. Фехтование, фортепьяно, уроки китайского, частные занятия с лучшими преподавателями. Я должен был стать самим совершенством. Да вся моя жизнь сводилась к вечному служению идеалам моего отца и мнение какого-то там мальчишки не учитывалось. Конечно, зачем оно мне, когда папочка заранее сам всё решал? Да меня до четырнадцати даже в школу не пускали! Куда бы я ни пошёл — за мной всегда следовала охрана из двух гориллообразных верзил. Каждый шаг контролировался, каждая минута была расписана. Даже то, что я ел было заранее рассчитано и проверено. Точно я не обычный парень, а китайский император! Отец знал о каждом моём шаге. А всё, чего я хотел — быть обычным подростком: ходить в школу, иметь друзей, влюбиться в милую девушку, ходить на свидания, съесть мороженное на мосту у Андрэ из одного рожка. Но, видимо, мне было не суждено когда-либо вести нормальную жизнь. Мой первый поцелуй случился только на выпускном балу. — А твой отец? — выдохнула Маринетт. — Что с ним случилось? Она прекрасно осознавала, что говорить об этом Адриану будет трудно, но в то же время, нечто внутри неё подсказывало, что только так получится освободить белокурого актёра от его грусти. Всё же, порой слова и возможность выговориться даруют людям невероятное облегчение. — Мы сильно поссорились накануне. И это была моя вина. Я заявил отцу, что влюбился в ту самую девушку на балу. Что разыщу её во что бы то ни стало и женюсь. Отец начал твердить, что это всё глупости, юношеский максимализм и я вообще ещё слишком молод для женитьбы. Но я был молод и сильно влюблён, я отказывался что-либо слушать. Мы сильно поругались и я ушёл из дома. Несколько раз отец пытался связаться со мной, но я был так обижен, что избегал его всеми силами. В моей жизни творилась полная неразбериха: я пытался найти ту девушку и постепенно уже начал терять надежду, бросил модельный бизнес и жил где попало. Иногда месяцами существовал, как какой-то домашний питомец у женщин, имена которых даже не вспомню уже. И всё это время отец никак не мог со мной связаться. Глядя перед собой, Адриан затих. Его холодные пальцы сильнее впивались в балконные перила. Маринетт не торопила его, не переставая любоваться тем, как прекрасно это чудесное лицо. — А потом, — продолжил Агрест, — он улетел на показ в Милан и его самолёт попал в аварию. Отец и его помощница погибли на месте. Но я узнал об этом только через неделю, когда его уже даже похоронили. Низко опустив голову, Адриан закрыл глаза. — Я долго не мог собраться с силами и даже прийти на его могилу. Один только раз, я издалека наблюдал за тем, как люди приходят туда, оставляют цветы и свечи. Но так и не осмелился подойти. Только тогда я начал осознавать, что вся эта душащая меня когда-то опека была проявлением отцовской любви, а совсем не желанием запереть единственного сына в золотой клетке. Ведь больше никого у нас с ним в этой жизни не осталось. Её светловолосый надоедливый кот казался таким печальным в тот момент, что Маринетт не смогла удержаться. Всё её существо внезапно начало стремиться к нему под воздействием неведомой силы. Крепче сжав его ладонь, девушка мягко поцеловала полузакрытые веки и прохладную щёку молодого человека. Её голова вновь коснулась его плеча. — Когда мне было четырнадцать, — вдруг произнесла брюнетка, — ты одолжил мне зонт в дождливую погоду. Ты совершенно не знал меня, а я вырезала твои фотографии из журналов и вся моя комната была обклеена одним тобой. И ты был для меня сказкой, моим волшебным принцем. Тело блондина резко дёрнулось. — Маринетт, — вздохнул он, — ты и вправду… Но она резко закрыла его губы своими тоненькими пальчиками. — Не говори ничего, — мягко ответила девушка, — не надо больше слов. «Будь что будет! Даже если меня вновь проглотит это старое глупое чувство!» — пронеслось в её голове. Она не могла сдержаться и, обвив руками его шею, Маринетт накрыла губы Нуара своими. Он тут же подался вперёд и, обняв девушку за талию, позволил ей мгновенно углубить поцелуй. Маринетт плыла в его руках, не в силах сопротивляться сильнейшему притяжению между ними. И в этот раз та светлая сторона, что постоянно скрывалась за его наглым самодовольным поведением влекла её сильнее всего на свете. Секунды скользили в вечность, становясь минутами. Их губы становились всё настойчивее, но они не могли уже оторваться друг от друга. Лишь улучив момент, когда Нуар позволил ей свободно дышать, Маринетт прошептала: — Идём со мной. Она взяла его за руку и Агрест молча позволил девушке вести. Пусть сама костюмерша и не знала, почему ей было так легко решиться на подобный шаг. В тишине коридора их шаги почти не были слышны, но даже через пальцы руки Маринетт ощущала как сильно бьётся сердце Нуара. И вдруг ловила себя на мысли, что оно сливается в унисон с её собственным. Непривычно тихий, парень не предпринимал никаких попыток стать ближе. И лишь когда они оказались внутри тёмной комнаты Маринетт, его руки крепко обняли её за плечи. И в тот момент ласковая нежность начала разливаться внутри груди девушки, затопляя всё полностью. Она обернулась и в полутьме разглядела чудесное лицо, от которого невозможно было оторваться. Вновь и вновь миловидная костюмерша ловила себя на мысли о том, что Алья могла быть абсолютно права. Ведь где-то совсем глубоко, бережно спрятанное от лишних взглядов, чувство подсказывало ей, что она всё ещё любит этого глупого кота. Их губы снова захватили в плен друг друга. И этот поцелуй был втрое нежнее любого, который случался в жизни Маринетт. От переполнявшего её торжества в уголках глаз начали проявляться слёзы, колени подгибались, но сильные руки Нуара не давали упасть. Воцарившаяся тишина время от времени прерывалась звуками соприкосновения их губ. Смелые пальцы блондина медленно раздевали девушку, пока они приближались к кровати, не на секунду не разрывая поцелуй. И Маринетт послушно позволяла ему это делать, время от времени так же освобождая красавца от оков одежды. До постели они дошли абсолютно нагими. Их бёдра соприкасались, вызывая дрожь во всём теле. Девушка не смогла сдержать стона, чувствуя горячий твёрдый член рядом с собой. Каждое движение Нуара заставляло брюнетку всё сильнее задумываться о том, как же сильно он мог меняться. Неопытный юноша Адриан Агрест когда-то целовал её дрожащими губами, его пальцы были холодными и он то и дело удивлённо вскрикивал от каждого прикосновения к его лицу и телу. Тот Нуар, которого уже успела узнать Маринетт был самоуверен от слова «очень», за каждым его движением проглядывались толпы женщин, побывавших в его постели. Но в этот момент перед молодой костюмершей предстал совершенно другой человек, которого сумела разглядеть она одна. Его руки прикасались к её обнажённой коже нежным ласкающим ветром, унося все мысли прочь. И на секунды своей жизни Маринетт полностью растворялась в своих ощущениях. Губы Агреста постепенно проявлялись то тут, то там на её коже и поцелуи расцветали подобно цветам. И каждая точка на теле, где поселялся страстный бутон, заставляла всё вокруг пылать огнём. Рухнув на постель, они продолжали целоваться, скрестив пальцы на обеих руках. Обнажённая грудь Нуара обжигала, его кожа становилась липкой и влажной, а мышцы затвердевали, словно каменные. Запах пота, который становился так чётко различим, сводил с ума. С силой цепляясь за плечи партнёра, ногти Маринетт оставляли на них белые следы. Между её ног было божественно неприлично мокро. Дыхание Нуара становилось всё тяжелее. И напряжение между их бёдрами было просто невыносимым. — У нас нет защиты, — прошептала девушка. — Плевать, — едва ли не прорычал он эти слова ей в ухо. Нуар взглянул в огромные синие глаза Маринетт и она заметила, что в его лице вдруг проявилось нечто звериное. Лицо девушки обдало жаром от осознания того, что теперь уже у неё никак не получится унять эту адскую похотливую машину. — Давай сделаем это так хоть раз, — страстно выдохнул парень, оставляя влажный след на губах Маринетт. Она и опомниться не успела, как он уже резко вошёл внутрь неё. От внезапно охватившего её удовольствия, девушка изогнулась всем телом и откинула голову назад. Сердце стучало в груди, как бешеное. Ухватив её за плечи, парень одним движением подался вперёд, проникая ещё глубже, заставляя тело Маринетт мелко дрожать, теряя контроль. Позволяя ей привыкнуть к этому ощущению, Нуар не стал продолжать движение и лишь издал низкий соблазнительный стон. — Если ты забеременеешь, — услышала девушка его шёпот рядом со своим ухом, — то я буду просто счастлив. Тогда ты уже точно не сможешь от меня сбежать. Я люблю тебя, Маринетт. Очевидно, он повторял эти слова ещё много раз, но брюнетка уже ничего не слышала. Как только Нуар начал двигаться внутри неё, она полностью потеряла всю связь с реальностью.