Нормальным доступ запрещён

День близился к вечеру, спадала утренняя жара. Темноволосый юноша босыми ступнями скользил по листве, и усталое солнце падало на его обнажённую светлую кожу. — Ганимед! — позвал Зевс своим сильным властным голосом. — Подойди ко мне, мой виночерпий! Подобный лёгкому пёрышку на ветру, юноша приблизился к белоснежной постели, на которой лежал бог богов. У Марка засосало под ложечкой, стоило только ему увидеть крепкое обнажённое тело Натаниэля, к которому так и хотелось прикоснуться. Казалось, он перестал чувствовать собственные ноги, но при этом не мог остановиться. Этот рыжеволосый манил его со страшной силой, и любое сопротивление становилось бесполезным. Он знал, что нужно следовать сценарию, иначе Алья просто четвертует их обоих. Но стоило только потянуться за кувшином, как руки начали безумно дрожать. Пальцы почти не слушались. Вино расплескивалось, даже не успев соприкоснуться с бокалом, который держал Натаниэль. «Нет, — подумал темноволосый юноша, — мне точно следовало отказаться. Нужно было уговорить Нуара сниматься. Если так и дальше пойдёт, то моя голова просто взорвётся!» — Осторожно, ты проливаешь, — прозвучал мягкий соблазнительный шёпот рядом с его ухом. Белоснежная ткань покрылась багровыми пятнами, но Марк не мог это остановить. Стоило ему только слегка приподнять голову, как он тут же наткнулся на обжигающие губы Натаниэля. И всё, что он смог сделать — лишь тихо застонать от этой безумной близости. Кувшин упал вниз и разбился, в тот время как рыжеволосый с силой сжал запястья брюнета и повалил его на постель. Его грудь была горячей и мокрой от пота. Сквозь тонкую ткань одежды чувствовались рельефный мышцы, от каждого прикосновения к которым сотни маленьких электрических разрядов пробегали по хрупкому телу юноши. Он уже почувствовал, как сильно набух его член. И, на его великое счастье, внушительное достоинство Натаниэля так же находилось в сильном напряжении. — А ты сегодня очень красивый, — ухмыльнулся Натаниэль, — так и тянет заставить тебя таять. Его сильные руки крепко удерживали юношу в объятьях, медленными движениями исследуя каждый сантиметр на белоснежной коже. Постепенно доводя Марка до полного исступления, он потирался своим пахом об его пах, заставляя брюнета выгнуться всем телом, кричать и извиваться. Пот катился по его лбу, и волосы прилипали к щекам. Каждое прикосновение красной отметиной оставалось на бархатной коже. Натаниэль покрывал хрупкое тело поцелуями, опускаясь всё ниже и ниже. Марк чувствовал, как от этих прикосновений и запаха разлившегося вина его кровь вскипала, а все мысли удалялись прочь. Он ощущал горячее дыхание обожаемого рыжеволосого парня совсем рядом с его членом и этот умелый рот готов был вот-вот полностью поглотить его. Заигрывая и давая юноше причину вновь прийти в себя, Натаниэль ущипнул его за левый сосок. Брюнет громко вскрикнул, выгибаясь. Сердце чуть не остановилось. Но в этот момент он осознал кое-что иное. Дыхание Натаниэля рядом его лобком исчезло, а сам рыжеволосый актёр сидел напротив, с хитрой улыбкой снимая с себя лёгкое одеяние. И, увидев его затвердевший член, на котором виднелись влажные капли сладкого сока, всё внутри него содрогнулось. — Ну что? — хихикнул рыжеволосый Зевс. — Так и будешь смотреть? Одновременно сходя с ума от поработившего его тело напряжения и, одновременно, не в силах бороться с всеохватывающим желанием, Марк приподнялся и медленно подполз к Натаниэлю. От него пахло потом и сексом. И этот запах был самым желанным, самым опьяняющим на свете. Ему нельзя было не подчиниться. Фейерверки взрывались в голове брюнета ежесекундно. — Давай же, — улыбнулся Куртцберг, — разве ты не хочешь его? «Больше всего на свете» — проплыло в голове юноши. Дрожащими пальцами он коснулся члена Натаниэля, который теперь казался ему самим совершенством, идеальным по форме, запаху и цвету. И невозможно было дождаться той минуты, когда Марк сможет ощутить его внутри себя. А рыжеволосый актёр всё также улыбался, зная о своём бесконечном превосходстве. Но это уже было не так важно. Широко открыв рот, Марк умело погрузил в него идеальный член Натаниэля. — Тебе следовало сразу наорать на них, — ухмыльнулся Нино, поглядывая за процессом съёмки, — видишь как грамотные пиздюляшки заставляют людей полностью отдаваться процессу. Если бы не знал, то подумал, что у них любовь. — Что правда, то правда, — нервно подёргиваясь, Алья подожгла сигарету, — как-то сдала я в последнее время, — сделав долгую затяжку, она выпустила струю сизого дыма и продолжила, — если бы они не прекратили эту дурацкую гей-драму, то я бы сама трахнула Марка. — Ух, — хихикнул режиссёр, — на это я бы точно посмотрел. — А тебе лишь бы за чужим сексом и подсматривать, извращенец. — Что же поделаешь? Такова наша судьба и все мы тут те ещё извращенцы. Потому что секс — наша профессия. — Пф! — фыркнула мулатка. — Ты просто ужасен! Ладно, у меня больше нет желания смотреть на это безумие. Пойду к себе. Удаляясь, она качала бёдрами, явно наслаждаясь тем, как много внимания привлекает к себе. — И чёрт дёрнул меня даже допустить саму мысль, что ты мне хоть немного нравишься, — тихо буркнул режиссёр, возвращаясь к своей обожаемой камере.