Нормальным доступ запрещён

— Итак, ребятки, — заключила Алья, — медленно, но верно мы отсняли половину рабочего материала и… узнали много нового о том, что стоит делать, а в каких случаях не стоит меня бесить. Верно, Аликс? Рыжеволосая поморщилась, прижимая пакетик со льдом к шишке на своей голове. — Отлично. Пендель вместо тысячи слов — самое эффективное средство. Итак, судя по графику, нам осталось отснять только две сцены: первую и последнюю. Нино, что скажешь? За какую будем браться? Режиссёр ещё раз взглянул на документы, медленно пошевелил шестерёнками в своей голове и задумчиво изрёк. — Думаю, сцену общего сбора богов мы можем снять уже утром, а вечером будет заключительная часть с Нуаром и Лилой. — Наконец-то! — длинноволосая шатенка нисколько не скрывала своей радости. Может быть Маринетт и показалось, но с некоторых пор она начала замечать, что Лила бросает на неё косые взгляды. И это, однозначно, был взгляд ревнивой женщины, желающей уничтожить соперницу. — Наконец-то подошла наша очередь, — промурлыкала шатенка, мягко касаясь руки Нуара, — мне уже не терпится. Эта сцена такая классная! — Да, я тоже жду этого, — улыбнулся ей в ответ блондин. От этой его заигрывающей улыбочки Маринетт вдруг захотелось немедленно дать ему по морде. Но с чего бы это? Она ведь даже не считала Нуара кем-то особенным. Да, у них был секс. Судя по ощущениям, раз сто только за последнюю неделю. Без его каждодневных приставаний она уже ощущала себя не в своей тарелке и это больше походило на наркоманию. И всё же, с чего бы ей ревновать? С самого начала было понятно, что это парень редкостный поблядун. — Ах, — наигранно вздохнула Лила, нарочно приподнимая грудь так, чтобы все обратили на неё внимание, — я обожаю работать с тобой. Что ни говори, но мы — просто идеальная пара. — Разумеется, — хихикнул Нуар. И тут Маринетт вспыхнула. Не объясняя своего поведения, она просто резко поднялась на ноги и поспешила куда глаза глядят. Сердце стучало, как бешеное, голова пылала. Злость охватывала девушку с такой силой, что темнело перед глазами, терялась ориентация в пространстве. Что-то мрачное и злое проникало в душу, не давая опомниться. Словно сама чернота проскальзывала по венам, наполняя их ненавистью. И он был причиной всему. Маринетт проклинала себя за то, что даже примерно допустила саму мысль, что он мог вновь ей понравиться. За мысль о том, что ещё немного и она могла бы влюбиться в него заново. И… возможно… в этот раз это была бы сказка со счастливым концом. Но в очередной раз всё летело коту под хвост. — Эй, детка! — окликнул её до тошноты знакомый голос. — Ты в порядке? Ты так резко убежала. Этот голос. Маринетт сходила с ума каждый раз, когда он звучал в её ушах. В мире не существовало ничего чудеснее, чем этот голос и, одновременно, ничего ужаснее его. Она не могла сопротивляться тому притяжению, что было между ними. Но это было слишком больно. В отчаянии, с трудом подавляя слёзы, брюнетка упала на колени и сжала свои плечи, словно в попытке хоть как-то уберечь саму себя от боли. — Малышка, что случилось? — ласковый голос Нуара сводил с ума. Он подошёл к ней и обнял. — Прошу, успокойся. У меня сердце разрывается смотреть на тебя. Силы иссякли и она просто разрыдалась. Стоило только взглянуть в его лицо, в его бездонные зелёные глаза, увидеть эту нежную улыбку и всё становилось так до крайности очевидно. Это произошло. Она снова влюбилась в него. — Ну что же ты, — мягко утешал её Нуар, — почему плачешь, моя детка? Он целовал её щёки, собирая губами каждую слезинку. Не было конца и края той нежности, что с каждым его прикосновением проникала в сердце Маринетт. Её сердце замирало. Но она знала, что больше так продолжаться не могло. Резко выставив руки вперёд, костюмерша оттолкнула парня так сильно, что он упал на спину. — Оставь меня в покое, — произнесла она, — я не желала и не желаю больше тебя видеть. Как только мы вернёмся в Париж, я сделаю всё, чтобы никогда не видеть тебя. А до тех пор не показывайся мне на глаза.