Неподходящие

Что-что, а назвать Рика дураком мог лишь самый большой глупец на свете. Женатый на его дочери, например. Мужчина отчетливо смекнул, почему радиоволны не были достаточно сильны, чтобы уловить маленького, с крайне странным мышлением, мальчишку. Он видел два варианта, один из которых сразу же отметал – поломка его восхитительных устройств. Разве человек, сделавший коробку с Мисиксами, сотворивший устройство, которое меняет сознание, устройство, которое может дать разум телефону и кофеварке, мог ошибиться в своих расчетах? О, нет, он не мог. Он же был был умнейшим человеком во Вселенной. Буквально. До которого, однако, могут дотянуться и приземленные желания – желание любить. Правда, сам ученый объяснял этот недостаток своим человеческим телом, которое требовало от него серотонина, дофамина и всего того, что хотелось вводить себе иглой в вену, а не искать в мальчишке с коричневыми волосами. Морти, которого он застал на этой нелогичной даже для плохого рассказа от третьегосортного автора, планете, был необычайно схож, и совершенно не схож с Морти, которых пруд-пруди в Цитадели. В одну десятую секунды Рик подумал, что, неважно, сколько различных Морти Смитов во Вселенных, ко всем им можно привязаться, как к своим собственным. Понятие «собственности» казалось ему смехотворным и незаслуживающим внимания, когда дело касалось дочери, внучки или, не дай Боже, Джерри. Все они были заменимы, и Санчезу было откровенно плевать, с какой версией Бет он проживает под одной крышей. Даже отсутствие оной не сделало его мгновенно несчастным – он мог бы перекинуть воспоминания одной из них в искусственно созданное тело или, на крайняк, в собранного робота. Но его внук был совершенно другим делом. С этим маленьким, неспособным позаботиться о себе, ребенком, считающим себя умнее собственной сестры, Рика Санчеза связывало слишком многое. Даже при исключении случаев со стертой памятью, Морти знали о Рике слишком много лишней информации. Страхи, глупые мысли (которые ученые в себе подавляли едва ли не физической болью, но в основном алкоголем), навязчивые идеи, его слабость по отношению ко внуку, в конце концов. Тот пытался строить из себя бесчувственную, неспособную на теплые чувства, железяку, но было безуспешно. Он был уверен, что этот спектакль только Джерри мог досмотреть до конца, а затем с отвращением разбросать попкорн. Чем больше времени он проводил с мальчишкой, тем больше даже его незадачливый ум понимал, что дедушка не такой уж и железный. И, помимо страха за свою жизнь, который проявлялся достаточно редко, страха за свои устройства (часто), он умел любить. А теперь, смотря на Морти с рассеченной бровью, задавался вопросом, сможет ли он побороть себя и остаться здесь, на этой обезображенной планете. Со стороны холодного расчета, этот Морти был бесполезен во всех смыслах. Он не мог защитить их, сокрыв Слишком Гениальные мозговые волны ученого, и того обязательно ловила Межгалактическая Федерация Ушлепков. В запасе оставался один-единственный, крайне сложный и муторный, вариант развития событий. Он мог бы сделать устройство, перехватывающее миллионы чужих волн, которые бы перенаправлял на свой корабль или нечто меньшее. Увы, само по себе устройство тратило бы невероятное количество энергии, которое даже его микровселенная за целый месяц не сможет выработать. И пока что это казалось на уровне фантастики даже для самого ученого. Но он обязательно начнет работать над этой идеей, если не решит свалить от пиздюка куда подальше. Рик Санчез был гениален и в том, чтобы решать проблемы по мере их наступления. Он знал, что распрощается с кораблем в ближайшие минуты, и, выломав руль с частью корпуса, достал нужное ему приспособление. Круглая батарея, весившая порядка двух килограммов, утяжелила его халат вмиг. — М-морти, в-возьми, возьми мою руку, — приказал Санчез и, прежде чем внук среагировал, выхватил его сцепленную корявку и вложил в свою большую ладонь, — а сейчас тихо. Пока ты держишься за меня, система защиты моей кожи распространяется и на тебя. И это далеко не последнее, что она умеет. — Р-рик, Господи, поторопись, — мальчишка нервничал до состояния потных ладошек, которые ничуть не умиляли Санчеза. Им пришлось посадить корабль внутри большого корабля, перехватившего их. Внутренне корабль Федерации выглядел еще более убого, чем Рик его когда-то даже запомнил. Стража стремительно приближалась к ним и, будь они чуть умнее, заметили бы открытую дверь тарелки прежде, чем начали стрелять на поражение. — Так, пес, слушай, сейчас мы находимся с тобой на той частоте, которую не смогут уловить эти жуки-павуки. Но энергии и заряда нам хватит только на… — он поднес свою руку с часами к лицу, которой держал Морти, и тот неловко встал на носочки, — епт твою мать, на двадцать минут. — Но ты ведь что-нибудь придумаешь? — А когда я не придумывал, Морти? — Не знаю, — поникши, промямлил мальчишка, и, сжимая сильнее теплую ладонь ученого, прибавил шагу. Обойдя стражу, они проникли в новое помещение, похожее на большую библиотеку. Даже такому дураку, как Морти, с первого взгляда стало совершенно понятно, что на полках стоят не книги, а уменьшенные версии преступников со всех частей Галактики. От увиденного ему поплохело сильнее, чем от жареного лука в тарелке. — Р-рик, чисто гипотетический вопрос… — М-м? Санчез не совсем был в настроении участвовать в беседе, потому что судорожно считал оставшиеся им минуты, и выискивал взглядом верное направление, ведущее к спасательным капсулам. Даже на такой развалюхе, по канонам старых фильмов, должны были находиться капсулы. — Если нас поймают, — он понизил голос до шепота, потому что страж, стоявший в середине помещения, вдруг напрягся, — мы тоже окажемся в этой комнат-т-те? — Чтож, хороший вопро-о-э-э-ос, Морти. Но нет. Поскольку твой дедушка действительно не дружит с правительством, мы окажемся в месте куда хуже этого. Думаешь, быть заключенным как хомяк в клетке – это последнее, что может предложить Федерация? — Н-например? — Например, если ты заткнешься и дашь мне наконец подумать, то наше время не иссякнет заблаговременно и мы сможем вновь оказаться в местах, привычных нам обоим. Морти словно током ударили. Но ведь он знал, что Рик от него откажется в любом случае… Так почему сейчас, услышав эту фразу, захотелось разжать свою ладонь и освободиться от планеты, которая, казалось, поглотила все самое лучшее, что было в нем? Он жил не в месте, что называлось Землей, а находился будто бы в черной дыре, которая поедала все самостоятельно нажитое им и высасывала жизненные силы. Так, может, разжать теплую ладонь, по которой он скучал, сколько помнил себя? — Слушай, слушай, — Рик обратился к нему, нагнувшись, чтобы быть ближе, — прямо сейчас я отпущу тебя и ты побежишь в ту сторону, поня-я-э-эял? Морти кивнул и принял тяжелый диск, который ему вручил Рик. Кажется, здесь они и расстанутся. — Если ты его разобьешь или потеряешь… — Да, Рик, я знаю. — Хороший мальчик, — Рик получил заряд энергии от послушания и позволил себе потрепать Морти по голове. Кажется, тот был совсем не против. Напротив, сердце у подростка сжалось, как ему казалось, до микрона. Когда Рик дал ему команду бежать по правому коридору, Мортимер и не заметил, что защита с его тела так и не спала. Он был невидим для глаз других существ все также, в отличие… от Рика. Стоило подростку отойти на безопасное расстояние от зала с преступниками, как он услышал звуки стрельбы. Несмотря на секундную заминку, он сразу сообразил, что сначала нужно добраться до капсулы, а затем спасать Рика, если тому действительно понадобится помощь. Оружия у Морти не было, а даже если бы и было, спасти Рика не представлялось возможным. Сам Санчез тоже отчетливо понимал, что, как только начнется перестрелка, сюда сбегутся все отряды, чтобы поймать неугомонного террориста. И поэтому действовал ювелирно. Он перестрелял своим прекраснейшим изобретением не менее двадцати жуков-стражей, прежде чем энергетические патроны закончились, и пришлось одалживать у одного из мертвяков оружие менее удобное. С помощью набора-Санчеза-скалолаза, он забрался на самый верх, попеременно отстреливаясь и блокируя выстрелы с помощью экзоскелета, встроенного в позвоночник. Проведя беглым взглядом по заключенным, он схватил нужных ему и собирался уже спускаться, но на него пришелся новый шквал выстрелов. Самое время, думал Рик, тратить последнюю толику энергии костюма на защиту от космического вакуума. Тем временем Морти сходил с ума и хватался за коротко стриженые волосы, не понимая, каким сказочным образом он сможет открыть заблокированную капсулу. Он истерил, бил своими маленькими кулаками по металлу и проклинал деда за непредусмотрительность. Если тот не придет к нему в ближайшее время, решил подросток, то он сам пойдет и застрелится. Или позволит жуку застрелить его. И будет надеяться, что насмерть. Мальчик прижался спиной к капсуле, и уже хотел было сползти на пол, чтобы переждать бойню, но тут его неожиданно потянуло назад, и он упал на задницу. Совершенно не осознавая, что происходит, он обнаружил кругляшку, что дал ему Рик, уже примагниченную к бортовому компьютеру. — Здравствуй, Морти. — К-компьютер? Ч-ч-что? Как ты?.. — Мальчишка задавал дурацкие вопросы, не отдавая себе отчет, что теряет драгоценное время, — ты можешь спасти Рика?! — Да, Морти, за этим я здесь. Садись и пристегивайся, я включу твою любимую песню. Он послушался и через секунду был пристегнут к креслу. Как только они отлетели на небольшое от корабля Федерации расстояние, Морти запаниковал, что Корабль его обманул и за Риком они возвращаться не собираются. Он хотел было спросить, но капсула начала трансформироваться и меняться, словно он находился в одном из Мегазордов, а затем дал Морти один-единственный приказ: — Держись, Морти. И корабль, что ранее был капсулой, разорвал обшивку судна Федерации, проткнув его словно канапе. Пораженный, ударившийся головой об спинку кресла, Морти не хотел даже смотреть на кровавое месиво за бортом. В кабину ввалился Рик, буквально впрыгнул из-за отсутствия гравитации, и глубоко вздохнул. — Корабль, домой. Морти поднял свои глаза на испачканный в крови белый халат, который можно было выжимать, а затем на лицо Санчеза. Тот тоже, не постеснявшись, внимательно осматривал внука. — Ну, как, я был хорош? Он спрашивает, был ли он хорош? — Не подумай, что я нуждаюсь в оценке своих действий от умственно неразвитых существ. Он спрашивает, был ли он хорош. — Кстати, Корабль, отличная песня, сделай громче. К слову, с мелодией корабль, может быть, и угадал, но явно не для Морти из этого измерения. Песня, что играла ранее, напоминала ему музыку из романтических французских комедий, которые он не переваривал так же сильно, как и жареный лук. — Т-т-ты чуть не угробил нас, сумасшедший псих! Т-т-ты-ты! Ты хоть понимаешь, что д-должен был рассказать мне про капсулу? Да как ты вообще мог оставить меня на корабле, а сам уйти сражаться с этими… животными! — Жуки – не животные, Морти. «Заткнись», — хотел сказать Мортимер, но подобрал слова более подходящие. — Ты ебанулся! — Воу, воу, полегче, пес. Все было под контролем, — Рик ослепительно улыбнулся, и поднял с пола четыре прозрачных сосуда с теми существами, которые ранее находились в корабле, — ты думал, что у меня нет плана? С самого начала я пла-а-э-э-анировал украсть их, чтобы затем, на черном рынке… или даже их семьям… продать обратно. И получить деньги, необходимые для того, чтобы выкупить тебя, уебка неблагодарного. Морти задохнулся от наглости. И немножко смутился. — Н-но почему ты не рассказал мне? — Потому что Морти всегда все портят, — пожал плечами Рик, и поставил на место сосуды, — ты должен был привыкнуть. — Ты, н-наверное, издеваешься… У меня п-приключений-то было… по пальцам пересчитать. От этой новости Рик аж поменял положение тела, от вальяжно развалившегося до ровно сидящего в кресле. — А твой предыдущий Рик? — Я в ш-шоке, держите меня семеро, — закатил глаза подросток, — Рик, который уб-бежал от меня, потому что я бесполезен как партнер? Или Р-рик, который сдал меня в Цитадель, ч-чтобы я учился в чертовой академии и стал н-н-нормальным Морти? К-какой Рик тебя интересует? — Сколько бы вселенных ни существовало, а Морти везде одинаковые, — пожал плечами Санчез и хлебнул из запасной фляжки, — вы говорите откровенно только в моменты злости. Или в моменты, когда ваш Рик припирает вас к стенке. Санчез заржал, а затем развернулся к надувшемуся Морти. — М-морти, послушай, я сделал уже достаточно много для тощей задницы, которую в жизни не видел, — спокойно сказал старик, имея в виду своего собеседника, — и, раз уж мне придется стать твоим Риком… Формулировка внуку не понравилась, но он не подал виду. — Ты не должен иметь от меня никаких секретов. В конце концов, — он отвернулся от подростка и опять влил в себя горячительное, — я мог бы узнать их и без твоей помощи. Но, думается мне, тебе бы этого не хотелось. — С каких это пор Риков волнуют чувства Морти? Он думал, старик усмехнется или скажет что-то колкое. — Видимо, я тоже бракованный. — Н-но это не делает тебя хуже других. Мне кажется, это делает тебя куда лучше остальных… — Ты бы и про Фуфела так сказал, да? — До Фуфела т-т-тебе еще далеко, он слишком хорош! Это был первый раз, когда оба искренне рассмеялись. У Морти сердце выпрыгивало из груди, когда рядом с ним находился Рик. Кажется, здесь и сейчас, в этой тесной кабине, сердце у него билось не столько из-за Рика, сколько из-за… этого Рика. Слова не значили ничего, и он знал, что, сколь бы красивых слов ему не говорили ранее, все они оказывались пылью, попадавшей ему в глаза. Но верить словам своего нового деда хотелось до дрожи в коленях, поверить в его заливистый смех и нелогичные поступки, истиный смысл которых внук узнавал самым последним. Мальчишка чувствовал, что тропа, по которой он ступает, может оказаться для него последней каплей. И все же… — Ты любишь вареные яйца? — Терпеть не могу, они пахнут се-е-э-эрой. Морти прикусил щеку и промямлил: — Это единственное, что я умею готовить самостоятельно. — Бедные Морти, — наигранно вздохнул Санчез, — как вы, бедные ублюдки, только умудряетесь выживать без Рика? — Я думаю, Р-рик, что без Риков у нас больше шансов выжить, чем с ними. — Ха-ха, что правда, то правда, пес, — старик похлопал его по плечу и рыгнул, — но для Морти жизнь без приключений хуже жизни, полной опасностей. Вы чертовы наркоманы, не задумывался? В-в-вы наркоманите адреналином! Как существа с планеты, на которой живут парящие вагины. Атмосфера у них на 90% состоит из самых мощных наркотических средств. И-и-и стоит им покинуть ее, то вагина сжимается и… — Я даже знать н-н-не хочу, Рик! — Неженка. Минуту помолчали. Корабль оповестил пассажиров о том, что в ближайшую минуту они войдут в атмосферу Земли. И напомнил о том, что Санчез уже может настраивать портальную пушку на нужные координаты. Устройство совсем сходит с ума, когда находится рядом и/или внутри корабля Галактической Федерации. — Так ты голоден? — Аккуратно спросил Рик, будто бы действительно беспокоился об урчащем животе мальца. — Угу… Но ты не ешь чертовы яйца, а у м-меня, кроме них, дома ничего нет, — недовольно сказал Морти и уткнулся в стекло. Кроме них и голограммы, которая частенько подшучивала над ним на эту тему. Сейчас он с трудом представлял, как новый Рик отреагирует на голограмму самого себя. И какой логичный вопрос он задаст, откуда, черт его дери, у Морти оказалась частичка ДНК Санчеза. Он может подумать, что это могла бы быть слюна или что похуже - сперма. Правда, это будет наименьшим из всех зол, ибо, заглянув в память голограммы, он мог бы обнаружить вещи куда более неприглядные и пугающие. — Тогда п-предлагаю заехать в межгалактическую забегаловку, потому что я голодный как черт. Естественно, Морти согласился. Не столько из-за своего голода, с которым он практически привык мириться, сколько из-за желания этого чертового… провокатора. Рики действовали на Морти самым наиужаснейшим образом – это все знали. Он вновь взглянул на дедушку, который выглядел чересчур расслабленным в своем кроваво-красном халате. Хотелось снять с него эту промокшую ткань, из-за которой старик, Мортимер был уверен, может продрогнуть. Возможно, он бы даже позволил мальчишке обнять себя и согреть. Просто, чтобы тот почувствовал себя лучше. Кажется, это утро уже не могло стать еще более странным.