Неподходящие

— Объясняю доходчиво. Это был «мозг», резервное хранилище, которое содержало в себе способность к приспосабливанию. То есть, как только ты подошел на достаточно близкое расстояние к другому кораблю, магнитный сигнал тут же сработал – и, что же за совпадение, — иронично сказал Рик, — все получилось. Мозг мгновенно перепрограммировал достаточно примитивную систему и был таков. От тебя требовалось лишь молча сделать то, что я сказал – оты-ы-э-эыскать капсулу. Черт, эти панкейки лучшие во вселенной. Забегаловка, в которую они прилетели на выглядящем несколько нелепо корабле, представляла собой одиноко парящее в космосе заведение. Огромные прожекторы, присобаченные к крыше заведения, годились разве что для ослепления кораблей, нежели для привлечения внимания. Впрочем, панкейки и вправду были восхитительными, и Морти никак не смог бы это отрицать. Он заказал себе с кленовым сиропом, а Рик – с клубничным. Выбор показался внуку очаровательным, хотя очарования в этом было еще меньше, чем в фотографиях Саммер на фейсбуке. Морти ел с большим удовольствием, так, словно мог вместить в себя три или даже четыре порции. Санчез временами поглядывал на нездоровый аппетит мальчишки и то, как он с каждой новой вилкой, положенной в рот, пачкается. — Так что ты п-планируешь делать с… — Морти понизил тон до шепота, и наклонился чуть вперед к деду, который сидел напротив. Хотя в этом не было никакой необходимости, ведь сидели в заведении они одни, — с преступниками? — Если бы ты слушал меня, а не ковырялся в заднице, то знал, что я планирую продавать их на черном рынке, — безразлично выговорил Рик и продолжил спокойно и размеренно прожевывать нежнейшее угощение. — Я в-все слышал. Т-т-ты говорил о втором варианте. Продать их родственникам? Морти попытался дотянуться до салфеток, но руки его оказались недостаточно для этого длинными. Рик, которому надоело наблюдать, помог внуку и протянул салфетку. На секунду их пальцы соприкоснулись и заставили мальчишку вмиг стать пунцовым. Будучи почти полностью обмазанным в сиропе, он гадал, заметил ли мужчина его реакцию. — Не-э-э, я передумал. Это гиблая идея. Я получу больше денег, продав их на опыты, нежели семьям, многие из которых либо скончались, либо сами захотят меня запихнуть в межгалакти-э-э-эическую тюрьму за то, какие баснословные деньги я от них требую. — Н-нда, тогда эт-то действительно плохая… Рик его перебил. — Самое время рассказать, почему ты находился в этой вселенной один. — Н-нечего рассказывать, Рик, — пытался отшутиться Морти, пусть и получалось у него это совсем дерьмово. Слова деда подарили ему отсутствие аппетита и испорченное настроение. Мортимер не желал говорить об этом сейчас, — я все уже выложил. — Слушай сюда, сученька, — Рик нагнулся к нему через стол, отодвинув недоеденную Морти еду в сторону, — советую вспомнить о честности. Подросток почувствовал в себе силу, чтобы дать Санчезу отпор. Выбить ему зубы или проделать четыре небольших отверстия с помощью вилки. Он был зол и не понимал, почему от него требуют. Мальчишка был уверен, заговори он сейчас – и не заикнулся бы ни один раз. Рик ворвался в его жизнь, словно ураган. Ничего не объясняя, выговаривая нужные вещи через силу, будто бы он от этого мог умереть, дерзя и не посвящая мальчишку в свои планы. Как он смеет смотреть на него так требовательно и одновременно… проникновенно? Проникновенно? Как это вообще вязалось с разговором и ситуацией? — Ладно, пес, — вытянул из себя Санчез и провел одной рукой по спутанным седым волосам, — я неправ, заставляя тебя. Но чем быстрее ты расскажешь, тем быстрее я пойму, что с тобой делать. — А что со мной можно делать? — Подросток опешил, и сам не заметил, как его пыл поутих. Для него Рик – словно лекарство, способное привести его в порядок. Словно лекарство, с которым, если переборщишь, можно и с жизнью распрощаться. — Ты бы хотел знать? Ох, блять. Санчез действительно спросил это игриво. «Мне послали демона, не иначе», — думал Морти и вытирал потеющие ладони об свои штаны под столом. — Что бы ты хотел услышать? — Сдался Морти и положил свои сцепленные руки на стол.

***

Когда Рик менял свой порванный и бесследно испорченный халат на новый, спешно переодеваясь на холоде, Морти не сводил с него глаз. Старик чувствовал кожей прожигающий в нем дыру, испепеляющий все дурное в нем, взгляд больших коричневых глаз. Он бы сказал, что внимание мальчишки ему было неприятно, но все сводилось к противоположному – он наслаждался. То, как этот Морти вел себя, разительно отличалось от поведения его Морти. Тот никогда не проявлял себя подобным образом, никогда не краснел, словно девчонка, и не реагировал на фразы-с-подвохом. Он их просто не понимал. А здешний Морти не просто понимал, он чувствовал кожей скрытый смысл. Они общались, но в душе мечтали о флирте, который, не сумев сдержать свое эго, демонстрировал Рик. Порционно он дарил возможность мальчишке проявить себя в его глазах. О, нет, на прямой ответ он не надеялся. Куда красноречивее Морти реагировал, когда у него был закрыт рот. Рик действительно получал невероятное удовольствие. Спустя некоторое время после начала монолога подростка и его вступительной части, которую он знал как свои пять пальцев – детство этого Морти прошло аналогично детству того, другого. Мужчина знал это как никто другой, выучил назубок, когда записывал воспоминания Бет на отдельный носитель. К несчастью, ему приходилось с отвращением перематывать постельные сцены с Джерри, который, как Санчез никогда и не сомневался, был абсолютно точно плох в постели. — Мой настоящий Рик нашел меня раньше, чем других Морти. Несмотря на вполне здоровые слова матери о том, что нельзя таскать одиннадцатилетнего ребенка в космос, а уж тем более в опасные приключения, Рик наплевал на ее слова… к-к-как обычно, и первое наше приключение стало же для меня последним. Сигнал корабля был перехвачен одними из миллиардов, кто ненавидит тебя, — Морти несколько злобно глянул на расположившегося напротив мужчину, и продолжил, — нас почти убили, Рику отрезали руку, которую он без особых проблем воссоздал на следующий день, а я п-п-получил шрам, — Морти указал пальцем на бровь и провел по ней ладонью, словно хотел стереть этот след. — Затем он вновь пропал. И уже насовсем. Я узнал, что он покинул наше первоначальное измерение. «Долгое время я смотрел в зеркало и гадал, почему дедушка улетел вот так просто. Даже не попрощавшись. Даже не удосужившись мне помочь со шрамом, который теперь всегда будет напоминать о том, какой я бракованный». Рик прочистил горло, и Мортимер продолжил. — Через какое-то время в комнате у меня образовался портал, из которого в-вышли Рики в костюмах. Ни разу не бывавший в Цитадели, я был шокирован и испуган, — без стеснения признался он, — я узнал, ч-что прошлый Рик «сделал мне одолжение», — подросток сопроводил сказанное кавычками, — и направил запрос о том, ч-что бы я учился в академии. — Худше-е-э-эе, что могли предложить Морти, — прокомментировал Рик и отпил из фляжки. Он не понаслышке знал, каким образом обращаются там с Морти. И чему их пытаются учить – быть кусками дерьма, которые ничего и ни в чем не смыслят. От академии, думал Рик, смысла еще меньше, чем от простой образовательной школы. В то время Мортимер думал, что хуже жизни в академии у него точно ничего не будет. — Я находился там в течение года, прежде чем мне выдали другого Рика. Он… он не был жителем какой-либо планеты, потому что и жил, и работал в Цитадели… «И тут началось безумие», — думал Морти и не знал, как правильно продолжить диалог. О таком не говорят, тем более с Риками. Мальчишка набрал в легкие побольше воздуха и спросил: — Ты знаешь, что Рики спят с Морти? — Если ты спрашиваешь всерьез, то я правда крайне разочарован твоими умственными способностями, — старик покачал головой и вновь прихлебнул из фляжки, хотя алкоголя в ней уже не оставалось. На самом деле, он был несколько ошарашен вопросом и тем, чем это откровение может оказаться для самого мужчины. Морти в тысячный раз прикусил свою щеку, чувствуя во рту привкус металла. Так ему и надо. Нечего пороть чушь с таким умным видом. — Д-да, к-конечно, знаешь… Они спят, но в мире Риков испытывать такую любовь по отношению к Морти – это странно и ненормально. Точно так же, как Морти категорически противопоказано испытывать любовь по отношению к Рику. Ведь она сводит их с ума. — П-п-потому что она мешает совместным путешествием и в итоге доверительные отношения превращаются в постоянный раздор. — Морти поник и зарылся пальцами в свои короткие волосы. — И тут я налажал. В то время Мортимеру казалось, что началась самая счастливая его пора. Никогда еще за всю свою жизнь он ни был так счастлив. Проводя каждый день с Риком, с горем пополам пытаясь запомнить умные вещи, которые тот говорил и набивал ими голову мальчишки, словно маленький рюкзак, который рано или поздно бы порвался. У него действительно в одно ухо влетало – из другого вылетало, потому что все, о чем мог думать малец – о своих чувствах к мужчине. Прежде чем признаться, он вынашивал свои чувства более года. Ему не хотелось говорить об этом, пока он полностью не уверует во взаимность этих грешных чувств. И в один из самых непримечательных дней дед подарил ему веру. Рик был пьян и одержим какими-то своими идеями, которые вертелись у него на языке. Ничего из сказанного тогда Мортимер не понял, кроме слов о том, что сам Рик хочет стать с ним единым целым. Мальчишка, как самый что ни на есть настоящий мужчина, стерпел боль и полное неуважение своего Рика к нему. Ни заплакал, ни показал настоящего лица, которое готово было умолять: «пожалуйста, аккуратнее, мне так больно». В ту ночь на признание мужчина не отреагировал ровным счетом никак. На следующее утро Морти решил повторить, придя ко мнению, что дед просто-напросто забыл. Но, увы, мужчине действительно было побоку на высокие порывы. Через несколько лет уже в Цитадели начали открывать лечебницы специально для таких вот случаев. В них приветствовались не только влюбленные Морти, но и Санчезы во всех их красе. К счастью, ранее их не было. — Спустя несколько месяцев он выкинул меня на «Землю», — Морти катастрофически захотелось присосаться к фляжке деда, — я-я-я был уверен, что это будет мое первоначальное измерение. Но… в том уже жил другой Морти с Риком, если это н-на самом деле так. Перед ним сидел Рик с каменным лицом, словно картина из галереи, и не двигался. То ли он был сосредоточен на столь предсказуемой истории, то ли просто заскучал и думал о том, как бы улететь незаметно от надоедливого ребенка? На самом же деле Рик, наверное, впервые в своей жизни, ассоциировал себя со своим внуком. Несмотря на такую огромную разницу между ними, существами одного вида, он ясно понимал, какую тяжелую ношу нес и все еще продолжает нести на себе мальчишка. На некий короткий момент дед увидел сидящего перед ним в другом свете – подросток стал еще меньше, тоньше. Он ясно ощутил эту тонкую грань между «нормальными Риком и Морти» и нет. И что именно превращает нормальных в ненормальных. Чувства, что въелись в его мозг, походят на вирус, живущий за счет жизненных сил. — Но, каким бы плохим не был последний Рик, — зачем-то поделился Морти и вздрогнул от взгляда серых глаз. Кажется, зря это он. — О-он-н обеспечил мне хоть какую-то жизнь на этом мертвом шаре. — Жизнь просто великолепная, Морти. Т-т-ты волен ходить в школу и умирать от вечной мерзлоты. О чем, блять, еще может мечтать подросток? Ого, призадумался Морти, это действительно было так мило, как прозвучало? — Если ты пытаешься выразить свою з-з-заботу, — мальчишка слабо, но искренне улыбнулся, — то не стоит. Я в порядке. — Ты будешь в порядке, пес, когда мой гениальный ум разберется со всем дерьмом, которое налипло на тебя толстым слоем, — грубо, зато честно. Он попросил у робота-официанта счет, и Морти практически решился достать честно заработанное этим утром. Ему повезло, что крохотный мозг таки успел дать соответствующий импульс, и не позволил ему так облажаться. Нечего Рику знать, какое дерьмо еще налипло за все годы без присмотра. — А если я уже в порядке, потому что ты здесь? «Ох, блять», — запоздалые мысли Морти. «Ну пиздец», — подумал старик, переключаясь на вытянутые из кармана штанов мятые деньги, и кидая их в робота. Тот, словно был запрограммирован быть каскадером, а не официантом, все поймал. Они уже дошли до корабля и в этот раз он показался Морти еще более дурацким. Все, что появилось в его жизни с новым Риком, был не таким, как с прошлыми. Его поведение, его едва-едва заметная забота, даже этот нелепо выглядящий корабль. Морти гадал, нравится ли ему это или он хотел бы вернуться во время, когда еще не знал… его? Черт, да ни за что. Ни за какие деньги. Рик скрылся внутри кабины так быстро, и у подростка промелькнула пугающая его мысль, что Санчез сейчас возьмет и улетит. Пока Мортимер переваривал собственные мысли и посему молчал, Санчез занимался анализом сложившейся ситуации. Он понимал, что, стоит малолетке узнать о теплых чувствах Рика к Морти, и неважно к какому, все может принять неожиданный поворот. Было бы ложью сказать, что он не хотел… попробовать. Его тянуло к новому Морти страшной силой, но это было совсем не тем, что он все еще чувствовал к своему внуку. Как бы старик не противился и не сопротивлялся, он лелеял мысль о том, как вернется в свое изначальное измерение и прижмет к себе ребенка, который, увы, оценит эти объятия совсем по-другому. А как оценит их мальчишка с рассеченной бровью и такой большой, слишком для него большой, черной толстовкой? Когда Морти следом залез в кабину и расположился на своем кресле, спокойно пристегиваясь, его тонкое запястье обхватила холодная и большая рука. Мортимер не совсем понял, что к чему, пока не глянул на в упор смотрящего на него деда. Рик медлил, потому что сомневался в правильности своих действий. Он рассматривал очертания так хорошо знакомого ему лица, рассматривал тонкие губы, которые, кажется, хотели что-то сказать. Вблизи его коротко постриженные волосы казались совсем жесткими, хотя сам Санчез отлично знал, что мягче них нет ничего на свете. Наконец он потянул на себя не успевшего пристегнуться подростка, и тот не издал ни одного звука, пока не расположился на коленях у ученого. За секунду до того, как губы соприкоснулись, Морти промычал нечто гортанное, умоляющее и одновременно извиняющееся. Хотя извиняться должен был Рик. Санчез думал, что поцелует мальчишку нежно, прежде чем, наконец, поцеловал. Властно хватаясь за короткие волосы, он прижал его к себе, вжал в свое тело до того сильно, что услышал хруст позвоночника. Нежно не получилось. Спускаясь руками к талии, он залез холодными пальцами под толстовку и обнял того еще крепче. Морти, на удивление, не провел ни одной секунды в оцепенении. У него кружилась голова, но он знал, чего хочет он сам и чего, как оказалось, хотел и сам Рик. Обвиваясь руками вокруг шеи деда, Мортимер отвечал что есть мочи на властные поцелуи, вылизывал рот и посасывал его язык, когда ему это позволяли. Он чуть было не сорвался на стон, но одернул себя. Знал, что сейчас нельзя. Рик целовался до того одуряюще, что весь мир превращался в фантазию и нечто не существующее. Перед Морти стояла одна единственная задача – насладиться моментом по максимуму. Кто, как не он, знал, что счастье может в любой момент упорхнуть от него. Несмотря на то, что прервать поцелуй хотел именно Рик, в конце концов, прервал его Морти. Он оглядел выглядящего столь сексуально Рика, а затем плюхнулся на свое сиденье. У мальчишки определенно открылось второе дыхание. Захотелось творить всякую дичь и убивать пришельцев. — К-как тебе идея р-разобраться с пришельцами в твоих… этих… пробирках прямо сейчас? Как только Рик глянул на сияющего улыбкой Морти, он почувствовал себя наиужаснейшим человеком во вселенной. — Отличная идея, пес, — ответил Рик и поднял с пола еще одну бутылку, открывая ее зубами, — самое время получить много ба-а-а-абла! Он никогда не признался бы, что представлял на месте этого сияющего, одинокого мальца, Морти совершенно другого. Рик глотнул и подумал, что только такие больные ублюдки, как Рик и Морти, могут бороться со своим одиночеством таким образом.