Неподходящие

The Anix - Black Space Мужчина, с забранными сзади волосами, сидел на подоконнике и спокойно докуривал последнюю сигарету. Сигареты, конечно, не были простыми – в них содержалась хорошая доза наркотика, которая позволяла телу бодрствовать в течение длительного времени без существенных последствий и слишком сильного вреда для здоровья. Бычки небрежно валялись на грязном полу, по которому была размазана кровь вперемешку с грязью. Запах металла въелся в одежду, в каждый миллиметр кожи, в руки, полностью покрытые кровью. Запах сигарет слышался где-то на заднем плане, совсем приглушенно, стоило ему поднести к губам уже почти дотлевшую сигарету и затянуться. Его день прошел хорошо. Он сделал благое дело для всей Цитадели и, возможно, для всех мыслимых вселенных. Поэтому тогда, слушая свое размеренное дыхание и временами посматривая на кровавое месиво, которым когда-то был его внук, он ощущал счастье. С момента смерти мальчишки прошла лишь одна быстро выкуренная сигарета, но до чего же та была хороша. Последняя сигарета всегда являлась самой желанной, но этот Рик не ожидал, что на сей раз он получил такое неописуемое наслаждение. Как бы он хотел продлить его на еще пару минут, отыскать где-нибудь на дне карманов еще одну. Одной хватит, чтобы вечер стал одним из лучших в его жизни.

***

После всего произошедшего с ним, железную дверь нельзя было назвать преградой. В глазах Санчеза это был маленький пластмассовый загон для детей, которые обычно используют в целях, чтобы отпрыски не разбегались в разные стороны, словно маленькие крысы. Загон, который тронешь рукой – и он рассыплется на твоих глазах. Хватило сильного удара ногой, в которую, конечно же, давным-давно были хирургическим образом добавлены непробиваемые пластины, чтобы отворить тяжелые двери. Бластер в протянутой руке ощущался как ее продолжение, настолько сильно он хорошо лежал в привыкшей ладони. Рик окинул взглядом помещение, сразу же сосредотачиваясь на повернутом в другую сторону кресле и руке, свисающей с одной стороны. Рядом со слегка приоткрытым окном сидел другой Рик, всем своим видом напоминавший мясника. Рик Санчез представлял, как долго будет убивать ублюдка. Он ясно увидел перед глазами сцену, в которой выжигает ему глаза, а затем заставляет съесть их. В которой он отрезает инструментами, валяющимися на полу, ему пальцы, и медленно извлекает внутренние органы. На удивление вошедшего, другой Рик сохранял удивительное спокойствие. С тех пор, как в комнату ворвался ученый, тот никоем образом не выдал своего смятения. Лицо его выражало удовлетворение и смирение, словно тот знал, что к нему явятся. Рик напрягся. Он сделал пару шагов вперед, на переставая держать на мушке другого Рика. Всего лишь пара шагов отделяла его от лицезрения собственного внука, который, уже не скованный креслом, мертвым грузом покоился на кресле. Когда Рик перевел на него взгляд, его сердце перестало биться вовсе. Он… На груди и животе у подростка не оставалось живого места. Кожа, начиная от линии груди и заканчивая паховой областью, на нем вовсе отсутствовала. Лицо было изрезано настолько, что парня было вовсе не узнать. Лишь по рассеченной брови, пропитавшейся собственной кровью настолько, насколько это было только возможно, можно было понять – это… Его Морти. — Ты опоздал, — с сигаретой в зубах ровно сказал тот, — на пару минут где-то. Рик выстрелил в его голову быстрее, чем сообразил сам. Все его планы по безжалостному убийству сошли на нет, а месть потеряла всякий смысл. В мире, где нет Морти, и ему нет места. — О, нет. — Дрожащие руки выронили бластер, и тот отлетел от ученого на пару метров. Он опустился на одно колено, которое каким-то мистическом образом сумело выдержать потерявшее все силы тело. И схватил испачканную и обгоревшую руку в свою, сжал ее и опустил голову на маленькую ладонь. — Нет, нет, нет, нет, нет… Рик, который не позволял себе проявление людских эмоций сколько себя помнил, молча зарыдал. В тихих рыданиях он сотрясался пару минут, прежде чем не приподнялся и не обнял своего Морти. Он казался слишком теплым для трупа, и поэтому давал Рику ложную надежду, что тот может в любой момент очнуться. — Этого не может быть, — сказал мужчина, зарываясь лицом в липкие от крови коричневые волосы, и множество раз целуя мальчишку в голову, — ты не оставишь меня. Какого хуя я не Господь Бог, Морти, блять? П-почему я не... Рик отпрыгнул от него, словно от прокаженного, и на лице у ученого загорелась сумасшедшая идея. Пораженный горем и убитый обстоятельствами, он забыл, что на самом деле является Господом Богом в физическом обличье. Как можно аккуратнее, он приподнял мертвое тело и пронес его в только что открытый им портал. Портал в его родное измерение. Рик не был уверен, что его план действительно сработает так, как ему представлялось. В реальности же Богом он, конечно же, не являлся и не мог знать однозначно, сколько тело внука было мертво. Сколько минут прошло с тех пор, как Санчез поддался эмоциям и упал на колени, слезно умоляя Вселенную вернуть ему его чертов смысл жизни, сосредоточенный в дурацком малолетнем человеческом создании. Он молниеносно отворил дверь в свою старую лабораторию и застал там своего «родного» Морти, который ел батончик и крутился на риковом кресле. Тот, шокированный до глубины души, перестал жевать. Рик грубо надавил на кнопку в стене и платформа, на которой они втроем находились, начала опускаться на нулевой этаж. Начальный Морти все так же тупо смотрел на двоих путников, боясь задать хоть какой-нибудь вопрос, потому что ситуация не позволяла. Рик, не теряя драгоценные секунды, которых, возможно, у него вовсе не оставалось, прикрепил датчики к кровавому лицу мальчишки. Оббежал помещение и нашел нужный экземпляр, который должен послужить новым телом для Морти, и включил рубильник в стене рядом. Он смотрел за процессом как зачарованный, наблюдал за посаженным на кресло внуком и гадал, смог ли он успеть. Потому что, если нет, то… Капсула с поддерживающей жизнь жидкостью приоткрылась, обливая всех вокруг. Клон обессиленно упал на пол, не подавая никаких признаков жизни. Рик взволнованно кинул взгляд на кровавого мальчишку, понимая, что в любой момент готов прострелить себе голову и уйти из жизни. Потому что, если нет, то он откажется от всего. Ученый подбежал к нагому и холодному Морти, который все еще никоим образом ни давал понять, что является живым. — Ну же, давай, Морти, — судорожно произнес ученый, придерживая голову внука, — Черт! Ради меня, Морти. Давай же, пес. Я знаю, ты сможешь, т-ты сможешь. Рик повторял одно и то же, словно мантру, повторял и качал в руках мальчишку, который должен был очнуться. Который должен был быть живым еще тогда, в Лечебнице, куда бы Санчез пришел вовремя и спас его. И он был бы жив, если бы мужчина не медлил и не думал о своем горе впервые больше, чем следовало. — Морти, — обреченно прошептал Рик, уже не зная, что ему делать. Вероятно, душевную боль такой силы нельзя было заглушить ни алкоголем, ни наркотиками. Вероятно, что единственный логичный выход для него – это смерть. Он медленно опустил хладное тело на мокрый от жидкости пол, и аккуратно поднялся на ноги. Кровавый Морти, которого он посадил на кресло ранее, выглядел даже умиротворенно, хотя Санчез знал, что умер он в муках. За свою непредусмотрительность мужчина заслуживал смерти куда более мучительной. Он думал над тем, стоит ли ему сдаться Федерации или, возможно, стать подопытным в боях насмерть, где на него какой-нибудь идиот поставил бы большие деньги. Окинув в последний раз пустым взглядом своего Морти, он прошел мимо другого, поедающего батончик, и нажал на кнопку. Платформа начала медленно подниматься. — Р-рик! — Закричал его бывший Морти, махая руками в разные стороны, — он… он очнулся! Впервые на памяти Рика Санчеза тело отреагировало куда быстрее, чем голова. Он спрыгнул с не успевшей полностью опуститься платформы и подбежал к Морти, который самостоятельно перевернулся на живот и пытался откашляться от жидкости в легких. Подбежавший мужчина постучал его по спине, не в силах скрыть счастье, которое наверняка отчетливо вырисовывалось на его лице. — Господи, Рик, — прохрипел мальчишка, поднимая голову и всматриваясь в лицо ученого, — ч-что произошло? — Ты умер, Морти. Ты чертов кусок дерьма и ты позволил себе умереть, — произнес ученый, прежде чем сжать в объятьях любимое тело, — Я чуть тебя не потерял, ебаклад. Т-т-ты хоть представляешь, сколько мозг живет после смерти тела? — Я вправду умер? — Одними губами спросил Морти и обнял мужчину в ответ, прижимаясь голым телом к пропитанной кровью водолазке. По мнению Рика, Морти спрашивал какую-то чушь. Он интересовался, действительно ли умер. И что случилось с тем, другим Риком, которого Рик так просто отправил отдыхать. И сколько времени прошло с тех пор, как все закончилось… А еще о том, какого черта они делали в старом гараже и почему другой Морти смотрел на них столь шокировано. — Это мое родное измерение, — объяснял Рик, поднимаясь на ноги и протягивая руку своему Морти. Он накинул на его плечи халат, чтобы тот не щеголял вокруг со своей великолепной задницей. — И мой первоначальный Морти. А рядом… э-э-э… Я не думаю, что тебе следует смотреть. Рик пытался был тактичным и прикрыть рукой любопытные глаза, но мальчишка отпрыгнул от него и уставился на кровавое месиво, когда-то бывшее его собственным телом. — Господи, блять! Эт-то мое тело… Я клон? Ты переместил меня в новое тело? Морти ощупал новое тело, в котором находился. Все поврежденные ранее конечности были в порядке, на бледных руках не было ни царапин, ни порезов. — Я спас тебе жизнь. — Господи… — Не делай из этого трагедию, принцесса. «Тем более, что я получил шок куда серьезнее твоего», — добавил бы Рик, не будь рядом третьих, лишних ушей. — Так, это… П-привет, Рик, — произнес его родной Морти, махая батончиком в приветственном жесте, — Кто-нибудь мне расскажет, что здесь произошло? — Абсолютно ничего, так как мы с Морти уходим, — быстро подытожил Рик и схватил мальчишку за руку, чтобы как можно скорее ретироваться. — А труп?.. — Прокричал другой Морти, указывая батончиком на стул. То, с каким хладнокровием он перенес развернувшуюся перед ним сцену, заслуживало похвалы. Вероятно, мальчишка не совсем понимал, кому на самом деле принадлежали останки. И это было его спасением, потому что одного появления своего старого Рика, влюбленно обнимающего другого Морти, ему хватит на длительное время. Он знал, как долго будет спрашивать у своего деда, когда тот вернется из галактического бара, о произошедшем и задавать лишние вопросы, на которые «нормальный» Рик не захочет отвечать прямо. Маленькая фигура потихоньку исчезала из вида уставших путников, которые наглейшим образом запустили платформу и не предложили Морти подняться вместе с ними. Когда двое оказались наедине в старом гараже Рика, мужчина схватил недоумевающего мальчишку за лицо и притянул к себе, чтобы поцеловать. Морти ответил на его действия мгновенно и обхватил деда за шею, углубляя поцелуй. Он мечтал об этом моменте последние дни, но не мог и представить, что будет испытывать, когда на самом деле получит желаемое. Непомерное счастье и бабочек в животе, которые никак не хотели покидать его, пока ученый обхватывал его лицо и был настолько близко. — Я так скучал по тебе, Рик, — признался Морти, обхватывая шею мужчины сильнее, заставляя того пригнуться, — ты не м-можешь даже представить, как сильно я хотел тебя увидеть. — Черт, Морти, — Рик переместил свои руки на худую талию и обнял почти обнаженное тело, — теперь я рядом, пес. И всегда буду… — Рано или поздно произойдет то же самое, т-ты же понимаешь? — Не произойдет. — О чем ты говоришь? — У меня все схвачено, — самоуверенно произнес ученый и вновь поцеловал мальчишку, но в этот раз слишком нежно и до безумия влюбленно. Морти аж простонал в поцелуй и прижался пахом к мужчине, совершенно грязно и неуместно в данной ситуации. Рик подхватил настроение внука и схватил того за голую задницу. Холодная рука ученого прошлась от бедра к ноге, по которому он провел кончиками пальцев, а затем подхватил худую ножку и приподнял к собственному бедру. Мальчишка выглядел неописуемо сексуально. Он вожделенно смотрел на ученого и терся об него своим уже вставшим, не скрытым одеждой, членом. Рик был в одной секунде от того, чтобы повалить его на стол и трахнуть. — И что, по-твоему, ты делаешь? — Игриво поинтересовался мужчина, отмечая, как собственный член начинает перехватывать власть над разумом и телом. — А ты не знаешь? — Мечтаю узнать заново. Их языки сплелись воедино, когда Рик оторвал от пола мальчишку и тот удобно устроился, обхватив ногами тело Санчеза. Никто из них не мог даже предположить, что идиллию прервет член семьи, внезапно вошедший в гараж. И этим человеком стала Бет, которая решила проведать, чем ее родной сын занимается в гараже, и позвать того на ужин. Закричав от смеси страха, ужаса и отвращения, она схватилась за косяк двери, боясь, что, если подумает его отпустить, то вовсе упадет в обморок от поразившего ее кошмара. Обрушив двоих всеми нецензурными выражениями, которые только знала, она упала на холодный пол и заплакала. Рик в одночасье понял, что им нужно сваливать из этого измерения и более никогда здесь не появляться. Он открыл портал и затянул в него Морти, у которого распахнутый халат не скрывал ни гениталий, ни любых других частей тела. Мальчишка надеялся, что эту часть мать не будет прокручивать в голове, когда ее настоящий Морти поднимется на платформе и встретит ее, сидящую на полу. Когда Морти оказался в своей комнате, он обессиленно сел на кровать и выдохнул. Собственная нагота более не смущала его. После всего увиденного и услышанного в течение последних… Он не мог даже сказать, сколько именно дней прошло с момента, когда их с Риком разлучили. Ученый молча сел рядом, и кровать под ним прогнулась. Морти взял его руку в свою и переплел их пальцы. Ни один из них не произнес ни слова после того, как они вышли из портала. Ни один из них никак не отреагировал на действие, доселе незнакомое и слишком интимное. — Знаешь, — наконец подал голос Морти, поворачивая голову в сторону Рика, — я много думал в последние дни. — Да ну? — Улыбнувшись, спросил Рик. Он прикрыл глаза и опустился на кровать. Морти улыбнулся в ответ, потому что скучал по тому, как над ним подтрунивал дед. — Не хочешь спросить, о чем? — Ты и без этого мне расскажешь. — От т-твоей самоуверенности пропадает желание открывать рот, — надувшись, поделился подросток, а затем переполз через Рика и сел тому на живот. — Тогда я буду почаще вести себя подобным образом, пес. Морти проигнорировал сказанное им и набрал побольше воздуха в легкие. — Я люблю тебя. Высказанное признание заставило Санчеза приоткрыть глаза и попытаться привстать на локтях, но Морти поспешно успел остановить его рукой в грудь. — Ничего не говори, я хочу об-бъясниться… Я действительно влюбился в тебя, и больше не мог держать это в себе. Эт-ти дни, которые я провел без тебя, дали мне понять, как много в мою жизнь привнес ты… Рик. Ты, Р-рик, — по подростку было видно, как тяжело ему давались слова откровения, — я хочу сказать, что с-со мной тебе не будет просто. Из-за моих мозговых волн нас будут ловить слишком часто. Я не хочу подвергать тебя опасности, Рик. Будь у Рика Санчеза фотоаппарат в тот момент, он бы обязательно сделал серию снимков поникшего и до одури очаровательного внука. То, как грустно мальчишка смотрел на ученого, даже не подозревая, что он уже решил их совместную проблему. То, как боялся задерживать прямой взгляд, ибо предполагал, что ученый может сказать ему «прощай». Как же он сильно был влюблен в этого пиздюка. — Черт, ты в большей опасности, когда находишься со мной. Иди сюда, — и ученый потянул его на себя, проникая языком в рот и сплетаясь им с языком внука. Он его любил. И выражал свою любовь неоднозначным, непохожим на другие, способом. Морти вывернулся из цепких рук и встал с кровати, заведенный и раздосадованный одновременно. — Ты хоть слушал меня, Р-рик? Я говорю, что мы будем находиться в постоянной опасности! — Во-первых, заткнись и выслушай меня, — уставшим голосом произнес ученый и поднялся с кровати, чтобы отыскать в одном из карманов флешкоподобное устройство. — Руку протяни. Морти беспрекословно послушался и сделал, что от него требовали. Он не почувствовал ничего, когда игла вошла в вену и ввела ему темно-бордовую субстанцию. — Итак, что это? У меня откажут почки? — Это была моя концентрированная кровь. В общем… Полагаю, то, что я скажу дальше, тебя поразит и взорвет твой крошечный мозг, — Морти скривился, но не стал перебивать. — С некоторых пор моих мозговых волн для вселенных больше не существует. Как, по-твоему, я смог без проблем проникнуть не только в саму Цитадель, но и в чертову психбольницу, в которой тебя держали? На радарах я не более, чем точка, размер которой не превышает атом. Выражаясь литературным языком, для всего живого мира я мертв. И, пока в моем организме находился определенный минерал в достаточной концентрации, я перелил необходимое количество и для тебя. Теперь и твои волны также невидимы. — Каким образом? Я не совсем понимаю… — Наши биологические часы остановились. То есть, — Рик кашлянул, прочищая горло, — тела больше не подвержены старению. Прежде, чем ты станешь ныть, предупреждаю – мы всегда сможем сменить их с помощью клонов. — А если бы нет, я навсегда бы остался подростком? Кажется, мальчишку это шокировало сильнее, чем мужчина мог предположить. — А я – стариком, который трахает своего внука. По-моему, отличный повод выпить, — Санчез достал фляжку и глотнул горячительного, которое теплом растеклось по его телу. — Но это значит, что мы с-свободны? «От Федерации, обязанностей, каких-либо правил… Самой жизни», — подумалось ученому. Любовь вне времени и пространства разве не звучит как самое сокровенное желание? — Так точно, пес. — И можем лететь туда, куда захотим, не боясь быть пойманными? — Читаешь мои мысли. Рик улыбнулся, когда мальчишка вновь кинулся к нему в объятья. Он обнял деда так сильно, что у того захрустели кости. — Черт, — сквозь улыбку на повторе шептал мальчишка, видимо, не в силах поверить в свое счастье. — Бесконечные, неуловимые и неугомонные Рик и Морти, — шептал Рик, поглаживая внука по кучерявой шевелюре. Он обязательно заставит того постричься. Прежде, чем они спустились на первый этаж на кухню, чтобы выпить по чашке чего-нибудь горячего, прошло более получаса. Ни Морти, ни Рик не были в силах отпустить друг друга и заняться своими делами. И поэтому стояли, обнимая друг друга, не силясь произнести что-нибудь отрезвляющее, вроде «пойдем, что ли, попьем чего-нибудь». — Кстати, — окликнул его внук, когда выбирал нужные действия на панели, встроенной в стене на кухне, — а что было «во-вторых»? Рик подавился кофе, и тем самым привлек лишнее внимание коричневых глаз. Чтож, иногда и Рику Санчезу стоило быть мужчиной и говорить правду в лицо, да? — А. Это, пес, — Рик взмахнул рукой, будто бы вопрос показался ему смертной скукой. — Я хотел сказать, что люблю тебя.