Неподходящие

Казалось, тело жило отдельно от его разума. Сердце сохраняло свой привычный темп, дыхание было глубоким и размеренным. Пальцы мелко подрагивали из-за сильного ветра, который своим горячим духом дул в сторону ученого. Словно слепой, только родившийся котенок, Рик не мог разлепить глаз. Он ощупал свое лицо, провел руками по глазам, убедившись, что веки закрыты, а сами глазницы не пустуют. Затем быстро провел руками по груди, спине, ногам и только затем успокоился, удостоверившись в том, что тело его никем и ничем не тронуто. Мужчина попытался сделать вслепую шаг, но ноги его не касались ничего твердого. Может быть, мысленно рассуждал мужчина, он находится в поддерживающей жизнь жидкости, а на лице у него надето устройство для поступления воздуха извне, которое он, в силу запрограммированного разума, ощутить не может. Ответ на свое предположение он получил в скором времени, когда один глаз начал видеть замыленные очертания окружающей его среды. Все вокруг казалось слишком ярким для глаз, которые, возможно, в этой реальности видят впервые. Тело, которое было воссоздано с помощью устройства внутри старой коробки с ржавым замком, тоже могло появиться на свет лишь минуты назад. Санчез не знал, как долго находился в бессознательном состоянии после своего погружения. Не мог себе представить, каким образом время течет в месте, которое не поддается расчетам. В месте, в котором нет понятия «времени», нет «точки отсчета». Из которого, возможно, даже не существовало выхода. И единственная учесть, на которую обрек себя ученый – вечное скитание, бесконечная жизнь. Его гений, который он не сможет воплотить в материальной форме, и непомерное одиночество. Зрение в правом глазу стало почти идеальным, и Рик начал судорожно анализировать увиденное им. Все, что находилось вокруг, было похоже на розовый газ на фоне желтых облаков, среди которых не было ничего, кроме этих самых облаков. Пространство вокруг напоминало атмосферу одной планеты, на которую время от времени прилетал Рик, чтобы укуриться и быть в бессознательном состоянии столько, сколько сам того пожелает. Жизнь на планете отсутствовала, а всякий заблудившийся путник, попадавший туда, сходил с ума от концентрата наркотического вещества в атмосфере и выцарапывал себе глаза. Но ученый был в курсе, что коробка – не портал на планету или другое измерение. Она являла собой бессознательное в физическом мире. Санчез ругался, что ум его бесполезен в той же степени, что и наличие Библии дома. Даже наличие Библии в этом месте не спасло бы от самого неправильного и неестественного слова в его жизни – «необъяснимо». Не поддается объяснениям. Расчетам. Логике. Время утекало сквозь пальцы, и он ненавидел то, что ощущение времени у него полностью пропало. Пытался высчитать его по вяло парящим облакам, по собственным ударам сердца, но сбивался, будто бы его отвлекали. Когда второй глаз пришел в норму и смог нормально видеть, Рик развернул в воздухе свой корпус и попытался осмотреться получше. Какое-либо движение давалось с трудом, ведь он находился в невесомости. Приходилось ритмично махать руками и ногами определенным образом, чтобы хоть как-то сдвинуться с места. Со стороны Санчез походил на лягушку, и уединение в таком случае приносило больше радости, нежели огорчения. Хотя, будь рядом Морти, ему было бы определенно плевать на все и на всех. Мысли о внуке приходилось давить в себе, как тараканов под ногами, чтобы вернуться в настоящее и продолжать двигаться вперед. Но, как бы ученый ни старался, он все равно крутил в голове возможные варианты развития событий. Он высчитывал проценты и варианты, при которых внук все еще оставался живым. Не говоря уже о «невредимом», Рик желал встретить хотя бы не его хладный труп. В очередной раз прокрутившись вокруг своей оси, в одно мгновенье ученому показалось, будто бы он заметил нечто странное вдали. Большой темнеющий объект скрывался за облаками, которые не давали мужчине разглядеть, чем на самом деле являлось темное пятно. До него быстро дошло, что объект имеет определенную скорость, и посему парить на одном месте в ожидании Санчеза не станет. Махая руками с тройным усилием, он направился к пятну, которое, спустя какое-то время, начало приобретать более ясные для глаз мужчины черты. Это был парящий в воздухе замок, размер которого точно превышал пятьдесят метров в высоту. Рик, уже скрывшийся в тени большого каменного сооружения, ухватился за мраморный выступ и подтянулся. Ощущать под собой твердую поверхность было сродни подарку после полета в невесомости. Рик похрустел затекшими суставами и двинулся вперед. Тихо шагая по мраморному полу, который был холодный аки ледяной каток, Рик жался к стенам, опасаясь, что в этом месте его могут поджидать неожиданные сюрпризы в лице ловушек. Если так, то пусть хотя бы не смертоносных. Не хотелось умирать нагим в неизвестном месте, где никто не сможет усладить комплиментами его мертвый член. Рик поежился от сквозняка, когда дошел до большого тронного зала. Он казался настолько ветхим и старым, что всему сооружению можно было бы дать более двух-трех миллениумов. Вполне возможно, что и того больше. Сейчас Санчез никоим образом не планировал рассматривать плесень под ногами. Все окна в помещении были покрыты фресками и замысловатыми рисунками, наполовину разбиты и наполовину стерты. Благодаря разбитым окнам, через которые падал свет, он мог разглядеть, куда в дальнейшем ему следовало идти. Замок представлял собой запутанный лабиринт, в котором существовало несколько сотен коридоров. Через какой бы ты ни вошел, выход будет один – тронный зал. Рик злобно покосился на порванный гобелен в конце зала, на котором улыбалось до боли знакомое ему лицо – лицо Оракула. «Сука», — хотел процедить сквозь зубы мужчина, пока не понял, что он не в состоянии вымолвить ни слова. Рик вновь ощупал свое горло, всеми силами стараясь не поддаваться панике. Горло было в порядке. Ученый приоткрыл собственный рот и прикоснулся к зубам, прощупывая каждый от центральных до зубов мудрости. И почти успокоился, если бы не язык, которого просто не оказалось. Пораженный до глубины души, Рик пытался совладать со своими чувствами – он впервые оказался в ситуации, подобной этой. У него отнимались руки, ему отрывали ноги и ломали позвоночник, вырывали глазное яблоко, но никогда, никогда не лишали речи. Даже будучи распотрошенным до состояния кровавой отбивной, мужчина знал, что он _в состоянии_ излагать свои мысли вслух. Он редко пользовался данной возможностью для литературного выражения мыслей, и все сказанное им ограничивалось нецензурной лексикой. Но он имел возможность. «Соберись», — сказал себе он, опуская влажную от слюны руку вниз, и продолжая исследовать здание. — «Это все Она. Сучка не любит, когда в ее обители сквернословят. Или просто ненавидит меня. И я могу найти этому тысячу причин». Пройдя два аналогичных каменных коридора, Рик снова оказался в центральном зале. Несмотря на впечатляющие размеры постройки, в ней имелся лишь один этаж с, возможно, бесконечными ответвлениями. Мужчина прошелся посередине зала и вошел в коридор, располагавшийся на противоположной стороне. Как бы сильно он не пытался запоминать пути, все было бессмысленно и возвращало его к начальной точке. Совершенно не знающий, сколько времени он потерял в данном месте, Рик начинал терять самообладание и злиться на все его окружающее. За неимением фляжки, он попытался избавиться от напряжения другим способом – ударить что-нибудь. Увы, в округе находились лишь камни и гобелен, который хотелось разорвать, но до которого нельзя было добраться. Рик был зол. Он ударил по стене и та посыпалась мелкими камнями, словно была изначально сделана из папье-маше. Отойдя на некоторое расстояние от поднявшейся пыли, он откашлялся и отряхнулся. На влажное от испарины тело грязь налипала только так. И вдруг… мужчина заметил. Свет, падавший в зал благодаря разбитому окну, бросал свой луч прямо к ногам мужчины. И пыль вместе с мелкими камнями внутри данного луча парили, не желая опускаться к ногам мужчины. Они парили точно так же, как парил он вне замка. Рик задумался, почему его все время возвращали к тронному залу. Может быть, замок давал ему подсказку, которую Рик просто не смог узреть, потому что априори подозревает всех и вся? От момента осознания до первого камня, брошенного в другое окно с целью разбить, прошло меньше десятка секунд. Рик, не желая терять драгоценное время, с невероятной точностью разбивал одну фреску за другой, позволяя лучам окидывать своим теплым взором затхлое помещение. Когда света, по мнению ученого, стало достаточно, он прыгнул в луч. Рик знал, что ему нужно сделать – достать гобелен. Знал, потому что в таких случаях чутье никогда его не подводило, и он доверял ему столь же сильно, сколько и себе самому на трезвую голову. Заметно подустав от яростных движений всеми конечностями, мужчина, наконец, ухватился за полотно и дернул его что есть мочи на себя, сдирая со стены. Под ним таился кроваво-красного цвета минерал, напоминающий по своему внешнему виду рубин. Рик выковырял его пальцами и пару раз чертыхнулся, когда кусочки гранита попадали ему под ногти. Откинув в сторону улыбающуюся с гобелена Оракула, который с глухим звуком шлепнулся на стол в середине зала, Рик вновь опустился на своих двоих. «Все плохо», — резюмировал он, оглядывая блестяшку в своих грязных руках, — «мне нужно, чтобы эта дрянь растворилась в моем организме. Из камней и дерьма иглу я не сделаю, мать его. Раздробить камень не получится. Если я проглочу, это будет означать…». Рик переступил с одной ноги на другую, а затем двинулся в сторону выхода, надеясь найти снаружи хоть что-нибудь, что поможет ему решить дилемму. Выйдя на площадку, с которой он начал исследовать замок, Санчез осмотрел каждый камень, каждую песчинку, будто бы они могли дать ему ответ. Он тупо посмотрел на минерал. «Блять». Повертел его в руках. «Полный пиздец». Поднял руку на уровень с лицом, чтобы лучше рассмотреть. Отметил про себя, что минерал выглядит красиво на фоне лучей. И то, что вещества внутри было не слишком много, так что доза… вероятно… не должна быть летальной. «До чего пиздюк довел меня». Положил в рот и проглотил.

***

Словно разбуженный страшным кошмаром, мужчина подпрыгнул. Все его тело свела сильная судорога, от которой хотелось моментально сменить собственное тело на любое другое из последнего поколения выращиваемых им же клонов. Когда мышцы расслабились, а Рик удосужился открыть глаза, он обнаружил себя на кровати Морти. Знакомый запах мальчишки отрезвил ученого, будто бы говоря: «ты дома, ты справился». Он потер рукой свои уставшие глаза и медленно встал с кровати, привыкая к осознанию, что вновь вернулся в реальный мир. Ему определенно нужен был отдых, но отдыхать времени не было, как и не было желания оставаться без дела. Найдя валяющееся на одеяле маленькое устройство, ученый аккуратно ввел иглу в вену и взял немного крови, чтобы узнать, прав ли был он или все путешествие оказалось бессмысленной и глупой затеей. На миниатюрном экране высветилось число меньше пятидесяти, а это означало, что все… получилось. Оставалось лишь собрать обильное количество крови ученого, в которой пока что находилось достаточное количество нужного ему компонента. Разобравшись с этим делом, мужчина оделся и обулся, после чего направился в ванную, где, предположительно, его Морти и похитили. Стекло в ванной не выглядело запотевшим, а ванная, звук которой он уловил тем вечером, была абсолютно сухой. Сглатывая, Рик приподнял халат и всмотрелся в экран своих технологичных часов. Они показывали, что с того момента прошло уже более суток. Все тело мужчины напряглось, а сам он стал похож на каменное изваяние. Сердце забилось где-то в висках, в голове и в глазах, заставляя мужчину терять всякое самообладание. Он предполагал, что пройдет большое количество времени, но в душе надеялся, что под словом «большое» жестокая вселенная поймет время, равно трем-четырем часам максимум. За такое количество времени с его внуком могло произойдет все, что угодно. Морти… Его чертов Морти. Он убьет любого, кто сделал или сделает ему больно. Отрежет достоинство и заставит съесть до самого последнего яйца. Потихоньку будет спускать кровь, орудовать медленно разъедающим плоть бластером, которым по обыкновению пытает Галактическая Федерация. Схватит всю семью нападавшего и заставит смотреть, как те, накаченные сильнейшими наркотиками, медленно убивают друг друга в наркотическом бреду. Рик немедленно побежал к себе в гараж, чтобы найти нужное оружие и тотчас же отправиться на поиски мальчишки. Спустившись, он без всякого труда отыскал нужную ему картонную коробку и кинул ее на стол. — Кислотный бластер. Охуенно, блять. Беру! Отрезающий яйца бумеранг? В самый раз, сученька! — Рик разговаривал сам с собой только в те моменты, когда ему на самом деле было трудно отвлечься от собственного огромного мозга и мыслей, что роились в нем. Внезапно монолог был прерван уведомлением о новом голосовом сообщении. Не особо заинтересованный, но все же обязанный посмотреть, иначе часы будут доставать его ближайшие часы, он нажал на «прослушать». На том конце говорил один из Риков, а сообщение, судя по всему, было отправлено из Цитадели. — Э-э-э, Рик-720Х, произошла небольшая ошибка. Твои кре-е-э-эдиты дошли только сейчас, но мы уже успели забрать твоего Морти. Так что, если ZXY тебе все еще нужен, он будет ждать тебя в Академии. Бывай. Сказать, что мужчина перестал высматривать самое смертоносное оружие из своей коллекции, значит соврать. Рик, переполненный злостью до такой степени, что та, словно магма, готова была вытекать из жерла под названием «я вас всех, блять, убью», с двойным рвением копался в коробке. Найдя все самое необходимое и нужное, он достал портальную пушку, ввел нужные координаты и, не теряя ни секунды, вошел внутрь. На той стороне его ждало здание, о котором он был наслышан даже до встречи со своим первый Морти множество раз. Рик Санчез не был дураком, и поэтому спрятал все свое добро под халатом, чтобы маленькие и беззаботные Морти, гулявшие снаружи, не были бы напуганы. Конечно же, он не заботился об их моральном здоровье, скорее об успехе собственной операции и о том, как было бы неуместно быть схваченным охранной. Рик приподнял руку с часами и просканировал здание, чтобы быть уверенным в том, что внутри действительно находится его Морти. Но часы не нашли подходящие мозговые волны. Все, что он предоставил Рику в виде списка – были лишь обыкновенные, ничем не примечательные, бездарные волны других внуков. Рик посильнее стиснул руку вокруг ствола в правом кармане. Он спокойно вошел сквозь главный вход и сразу же направился к кабинету, в котором должен был располагаться директор заведения. Но время было позднее, и поэтому все, что обнаружил Санчез внутри – это пустое кожаное кресло и табличку с именем «Рик Санчез», на которой с обратной стороны было написано его измерение. По самому идиотскому справочнику, что существовал во всех мыслимых и немыслимых, ему не составило отыскать адрес мудака, заведовавшего этим заведением. По ту сторону его ждала красиво обустроенная современная квартира, которая в Цитадели могла стоить до пары миллионов кредитов. Деньги, невозможные для простых рабочих, но возможные для тех, кто подпольно продает и покупает Морти. Рику, честно говоря, было плевать, каким еще дерьмом занимался «директор», но, будь здесь Морти, он бы наверняка проникся мыслью, что они вместе совершают благое дело. Рик отыскал ублюдка в кровати, в которой тот спал без задних ног. Длинноволосый Рик не был тем Риком, который заслуживал спокойно умереть во сне. — Вставай, — громко сказал Рик, тем самым заставляя другого мужчину проснуться, — ты меня не знаешь, но я стану последним, кого ты увидишь в этой жизни. Длинноволосый, быстро сообразив что к чему, пытался добраться до собственного оружия, которое покоилось на тумбочке. Но Рик предусмотрел данный жест и выстрелил тому в руку, которая начала немедленно растворяться из-за кислоты. Он кричал так громко, что окна могли бы лопнуть. Но, к счастью, квартира была достаточно дорогой, чтобы иметь и звукоизоляцию, и специальные окна. — Что, что тебе нужно, Рик? У меня есть деньги, много денег. Ты ведь за этим пришел? — Заткнись. Морти, Морти из измерения ZXY. Где он? Рик был настолько заведен и зол, что не стал дожидаться ответа, прежде чем выстрелить второй раз, но уже в место, где находится печень. Длинноволосый застонал от боли, не в силах ответить. — Я считаю до трех. И простреливаю твою чертову голову. — С-стой… — жалобно застонал он, сгибаясь в три погибели. Кровь покидала его тело с ужасающей скоростью, окрашивая белоснежное белье. — Раз. — Его забрали… — Куда? — В… — Рик подавился собственной кровью, которая мешала ему выговаривать слова. — Куда? — Закричал ученый, направляя бластер прямо в голову. — В Лечеб… ницу. — Спасибо, — произнес он спокойно после контрольного выстрела в голову. Для Рика Санчеза настало время, когда ему стоило отбросить все свои чувства и эмоции, и оставить внутри себя лишь одно – желание убивать ублюдков. Стоило ему войти в следующий портал, желание само по себе легко начало реализовываться. Портал привел его в просторную и в дневное время, наверное, светлую комнату, в которой располагались кафедра и множество стульев. Видимо, она предназначалась для тренингов ослабших от пропаганды и гипноза умов, готовых хавать все, что им здесь давали как «пищу для ума». А на самом деле разрушали их сущность, уничтожали их как личностей, как отдельных людей, непохожих друг на друга. Сирена в здании заиграла быстрее, чем рассчитывал мужчина, но он не был этому ничуть расстроен. Достав сразу два ствола и покрепче за них ухватившись, он встал параллельно двум коридорам, приготовившись нажимать на курок в любую секунду. Большое количество голосов с каждой секундой становилось все громче, пока Санчез не услышал звук выстрелов. В ту же секунду он открыл огонь и выбросил пару гранат в обе стороны, а затем скрылся за одним из стульев. Подбегающие Рики в странных робах не имели, видимо, никакого понятия о том, как владеть оружием, раз падали один за другим со смешной периодичностью. Либо же Рик был в ударе, разозленный и где-то очень глубоко крайне испуганный. Он убивал других, не заботясь об одиноких Морти, которые никогда более не увидят своих Риков. Потому что единственный Морти, который действительно заслуживает быть со своим Риком – это его собственный Морти. Мальчишка с короткими волосами… Следующая граната разорвала на мелкие куски аж троих Риков. И рассеченной бровью, которую он обязательно зацелует, когда они останутся наедине… Следующуй смертник напал на него слева, но в этот раз Санчез решил проявить фантазию и кинуть бумеранг. Знакомые ему яйца упали на пол, и следом за ними другой Рик, скорчившийся от боли. Он поцелует каждую клеточку, до которой сможет добраться. Черт, он, наверное, даже скажет ему, что любит. Как-нибудь в риковской манере: «самая лучшая задница на свете». И вновь поцелует. И уже никогда и никуда, блять, не отпустит. Он встал и отряхнулся. Попытался аккуратно переступать Риков, но, в итоге, размозжил одному из них мозг ногой. Прошелся по коридору в поисках нужной ему двери. И остановился перед железной.