Раз - дракон, два - дракон, три - дракон

«У Вселенной странное чувство юмора…» — с улыбкой думает Поттер, не без удовольствия наблюдая, как Северус вот уже добрых полчаса, точно записная кокетка, крутится перед зеркалом в спальне. «Поттер! Ты когда-нибудь сведешь меня с ума своими вечными дурацкими присказками!» — ворчит Снейп, в сотый раз поправляя воротник скромной, но безумно дорогой черной мантии, купленной в магазине мадам Малкин аккурат для сегодняшнего торжественного выхода в свет. «Я тебя уже свел с ума, — мурлычет Поттер, обнимая его сзади и осторожно прикусывая зубами бледную мочку уха. – Давно. Ты разве не заметил?» Ему до сих пор кажется странным, что в любой момент можно подойти к Северусу, обнять его и ощутить под руками и губами вполне живое человеческое тело, а не холодную чешую дракона. «Как не заметить. Только совершенно сумасшедший может добровольно сунуться в цепкие лапки мисс Скитер. А ты предлагаешь мне проделать это уже второй раз». «Справедливости ради, — ухмыляется Гарри, — следует заметить, что сегодня плечом к плечу с тобой буду стоять я». «Поттер, признайся хоть самому себе, что ты просто любишь рекламу». «Рекламу в исполнении Скитер? Северус! Я не настолько извращенец». У Северуса дергается уголок рта, что традиционно призвано изображать усмешку. Гарри даже вполне может предположить, что за этим последует. Все-таки, когда живешь с кем-то, кого любишь, более пяти лет, начинаешь предугадывать многие из его поступков. Ну, разумеется! Оборачивается, берет в жесткие сухие ладони поттеровское лицо и пристально всматривается в глаза за стеклами очков: «Повтори еще раз: зачем тебе это надо?» Гарри вздыхает: убеждать в чем-то Северуса – та еще головная боль. Но ради дела можно и поубеждать. «Первое интервью ты давал в год, когда вылез из шкуры дракона. Тут все очень просто: человеку по имени Северус Снейп требовалось на легальных основаниях вернуться в магический мир и при этом избежать охоты со стороны наших ушлых журналюг. А страшнее Риты в этой сфере нет никого. Вот ты и дал ей интервью». Интервью вышло шедевральным. Гарри до сих пор вздрагивает, вспоминая предшествовавший этому вполне себе самоубийственному шагу этап подготовки и последовавший за ним локальный Армагеддец местного розлива. Еще бы! Требовалось не только убедить Риту и компанию, что сидящий перед ними человек – именно бывший профессор Хогвартса, бывший Пожиратель и Герой Второй магической, кавалер ордена Мерлина второй степени Северус Снейп. Это-то было еще как раз не самое трудное: несколько фирменных леденящих кровь ухмылок, несколько злоехидных комментариев, разбавленных убийственным сарказмом – и личность Северуса уже ни у кого не вызывала подозрений. Самым трудным оказалось изобразить правдоподобную версию, в которой бы ни единым словом не упоминались драконы. Эту свою тайну Гарри и Снейп оберегали с особой тщательностью. Зато теперь вся магическая общественность была в курсе, как хитроумный зельевар обманул самого Темного Лорда, приняв перед судьбоносной встречей противоядие и заранее запасшись портключом, перенесшим его в тайное укрытие прямиком в объятия преданных друзей. И хотя наличие преданных друзей у такой одиозно-сволочной личности, как Снейп, вызвало у магической общественности некоторые сомнения, через какое-то время, благодаря виртуозной игре мисс Скитер на читательских нервах, эти сомнения оказались преодолены. Что касается обугленного трупа в Визжащей хижине, то все сошлись на версии о неизвестном Пожирателе, который совершенно случайно нашел свою безвременную кончину во время вспыхнувшего от заклятия Конфинго пожара. Чего уж там! От трупа, как известно, остались одни головешки. Интервью вывело мисс Скитер в самые первые ряды звезд мировой магической прессы, а Северусу Снейпу дало возможность относительно безболезненно восстать из мертвых. «Спасибо мисс Грейнджер за то, что нам удалось уползти оттуда живыми, — бурчит Снейп. – Кто бы мог предположить в бывшей гриффиндорке столько слизеринской изворотливости и хитрости при составлении официальной версии! Драко повезло». Драко повезло. Только упрямый Северус до сих пор продолжает величать Гермиону «мисс Грейнджер», для всего остального мира она уже несколько лет как «миссис Малфой». Гермиона и Драко оформили свои отношения через год после смерти его первой жены, выдержав положенный в обществе траур. Они так и не вернулись в Англию, по каким-то своим странным причинам предпочитая неровный климат Филадельфии дождям и туманам родного Альбиона. Хотя вредный Скорпиус упрямо твердит, что будет учиться только в Хогвартсе, а Рози и Хьюго в этом полностью солидарны со своим сводным братцем. Гарри подозревает, что скоро развеселая троица поставит на уши его родное учебное заведение. А если вспомнить, что почти одновременно туда отправятся и отпрыски самого Гарри…. И это еще не считая Аннабель, которая сама по себе бывает сродни стихийному бедствию. Мерлин, храни Хогвартс, школу чародейства и волшебства! Гарри до сих пор не может до конца осмыслить тот факт, что самая младшая дочь, его золотце, солнышко, деточка, появившаяся на свет всего три года назад, сегодня идет в школу. Иногда ему кажется, все эти драконьи заморочки – слишком много для его многострадальной психики. Сначала ребенок рос, как и положено дракону: за месяц взрослея на год человеческой жизни. Потом были еще два года, когда Аннабель копила магию, чтобы стать человеком. (А Северус в совместных снах учил ее всему, что полагается знать начинающему магу.) Именно тогда они и переехали из ставшей родной пещеры в более подходящее для людей горное шале, пахнущее деревом и снегом, расположенное неподалеку от Драконьей долины, чтобы Аннабель и Лион могли поселиться рядом. И вот, когда дочь, наконец, смогла превратиться, – упс! – выясняется, что последние два драконьих года стоит считать за четыре человеческих… Ей уже десять. И… Добро пожаловать в Хогвартс! Письмо, разумеется принесла сова. Письмо было подписано «Мисс Аннабель Поттер-Снейп, одинокое шале в Карпатских горах, возле Долины драконов». Хотя, казалось бы, после «М-ра Гарри Поттера, Чулан-под-лестницей» папу уже не должны смущать странные хогвартские чудеса, но все равно стало как-то не по себе. Именно в этот момент и возникла идея Второго Судьбоносного Интервью для Риты Скитер. Потому что до этих пор жила-была на свете просто маленькая девочка по имени Аннабель, которую близкие звали Анни. Имелось в жизни Анни несколько людей, знавших историю ее появления на свет и совершенно не торопившихся предавать эту историю огласке. А еще было несколько людей, которым так или иначе было известно, что в горном шале возле Долины драконов живет маленькая темноглазая девочка со своими двумя отцами – и более никаких подробностей. Два отца – это, конечно, не есть норма, но мало ли на свете странностей. А теперь в Хогвартс-экспресс должна была сесть мисс Аннабель Поттер-Снейп, и можно поспорить на меч Годрика Гриффиндора или старую Распределяющую шляпу, что сей факт в тот же день станет достоянием британской магической общественности. Поттер и Снейп вместе? Их общий ребенок? Поттера и Снейпа? Это было достаточно сюрреалистично и скандально, чтобы произвести впечатление даже на самых заядлых скептиков. А значит… Кто там сказал: «Лучший способ защиты – это нападение»? Гарри пожертвовал бы всем, чем угодно, лишь бы не выносить свою и Северуса личную жизнь на обсуждение жадной до сенсаций толпы. Чем угодно. Только не будущим их ребенка. «Мы переживем это, Северус. В конце концов, в немагической Британии уже приняли закон об однополых браках. Когда-нибудь примут и у нас». «Лет через сто после нашей смерти, Поттер. Причем возмущенные сограждане просто-напросто сожгут на костре двух зарвавшихся содомитов». «Двух героев магической Британии, бесстрашных борцов с тиранией Волдеморта? Не сожгут! Так, потреплют нам нервы – и смирятся». «Трепать будут долго и смачно». «А потом появится какое-нибудь улетное зелье для омоложения или Селестина Уорвик на старости лет заведет себе нового любовника, и о нас просто-напросто забудут». «Тебе детей своих не жалко, Поттер? «Какой пример вы подаете подрастающему поколению?!» Борьба за нравственность и неокрепшие детские души опять же…» Лицо Гарри становится жестким. Как тогда, когда он в последний раз смотрел в глаза Волдеморту. Как тогда, когда во главе отряда быстрого реагирования выходил против очередной банды зарвавшихся отморозков. Как тогда, в ущелье. Северус почти забыл, что у его золотого мальчика может быть такой взгляд. «Мне жалко детей, Северус. Но если когда-нибудь – упаси Мерлин! – им придется выбирать между правдой и ложью, надеюсь, они выберут правду. А еще… Я хочу, чтобы мои дети строили свою жизнь так, как кажется правильным им, а не кучке ханжей, лучше всех знающих, что такое хорошо и что такое плохо. Знаешь… Там, где пройдем мы с тобой, когда-нибудь пройдут и другие». Снейп кивает. Не потому, что во всем согласен с Гарри. И не потому, что подцепил опасный вирус поттеровского гриффиндорства. А потому что, как в старой пиратской песне, слова которой Северус вычитал в одной хорошей маггловской книге: «Мы — спина к спине — у мачты, против тысячи вдвоем!» Если уж взялся прикрывать спину… Тем более, что и Аннабель, с которой они в конце концов решаются посоветоваться прежде, чем шагать в пропасть, говорит, со свойственной ей временами совершенно недетской мудростью: — Все правильно. Не бойтесь. Я с вами. По мнению ее сумасшедших родителей, это стоит огневой поддержки целой драконьей эскадрильи. И вновь Северус на пару с Гермионой садятся за сочинение приемлемой версии событий, имеющей столько же общего с реальностью, сколько знаменитые мемуары Гилдероя Локхарда. Главное, чтобы в ней не было драконов. По этой версии, Гарри встретился со своим бывшим, внезапно воскресшим преподавателем, когда после развода зализывал раны в драконьем заповеднике в Румынии. (Увы, факт проживания Гарри в Румынии в означенное время корректировке не подлежал.) Снейп же как раз именно там проживал в своем очаровательном горном шале и воспитывал дочь, родившуюся в результате бурной, но краткосрочной любовной связи с некой магглой, которая сдала новорожденную на руки потрясенному отцу и исчезла навсегда в неизвестном направлении. Между двумя добровольными изгнанниками вспыхнуло внезапное чувство, связанное с общностью воспоминаний и таинственным взаимопроникновением магических потенциалов («Надеюсь, они проглотят этот кромешный бред, Поттер!»), и Гарри магическим же образом усыновил ребенка Снейпа. («Когда не знаешь, как объяснить, Поттер, говори: магия...») Уф! Ах, да! Чтобы жить долго и счастливо, бывшим героям необходимо узаконить свои романтические отношения. (На этом месте Снейп заявил, что его непременно стошнит прямо на мантию Риты Скитер. А умудренная жизнью в Америке Гермиона авторитетно заявила, что публика обожает дрянь под кодовым названием «розовые сопли», поэтому чем больше будет в интервью сего ценного магического ингредиента, тем лучше.) И вот этот день настал. Сегодня они провожают в Хогвартс Аннабель Поттер-Снейп, а затем там же, на платформе «девять и три четверти», дают мисс Рите Скитер судьбоносное интервью, после которого магический мир никогда больше не станет прежним. И Северусу страшно. Разумеется, кавалер, герой и шпион, хоть и бывший, никогда не признается в чем-то подобном, но уже по одному тому, как долго он возится с верхней пуговицей под высоким воротником-стойкой, можно заключить, что Снейпу здорово не по себе. «Северус! Все будет хорошо». «Да». «Северус!» «Надень мантию, Поттер. А то так и аппарируешь в Лондон в этом маггловском безобразии!» «Слушаюсь, сэр!» — Гарри прищелкивает каблуками воображаемых сапог (на самом деле самых обыкновенных черных туфель) и накидывает на «маггловское безобразие» (черные джинсы, зеленая рубашка) точно такую же, как у Северуса, строгую мантию. Затем наклоняется к уху возлюбленного, нежно поглаживает пальцами шею под забранными в строгий низкий хвост черными с проседью волосами и мысленно шепчет, щекоча горячим дыханием висок: «Только, когда во время интервью с мисс Скитер тебя начнут слишком сильно заботить вопросы морали и нравственности, вспомни, что под этой «маггловской дрянью» на мне сегодня нет никакого белья». «Поттер! Еще секунда – и наш ребенок бесповоротно опоздает на Хогвартс-экспресс!» Проклятый Поттер ржет, словно лукавый зеленоглазый бес: «Не опоздает. Мы уже выходим. Анни! Анни!» — Анни! Анни! — вторит ему Северус. — Ты готова? — Готова! – слышится снизу. Они спускаются на первый этаж по широкой золотистой лестнице. Дочь ждет их в холле: самая настоящая человеческая девочка одиннадцати лет, Аннабель Поттер-Снейп. Черные непокорные волосы, забранные в низкий хвост – как у папы Северуса. Черные джинсы и зеленая рубашка — как у папы Гарри. Сияющая улыбка – от уха до уха, сияющие черные глаза и сияющая смуглая кожа волшебного золотистого оттенка. Рядом ждут клетчатый чемодан на колесиках, способный вместить пол-Хогвартса (а может, и больше, никто не проверял) – подарок тети Гермионы и клетка с роскошной полярной совой, похожей на Хедвиг – подарок дяди Чарли. В окно заглядывает огорченный драконий глаз: Лион тоже пришел прощаться. Впрочем, с ним Аннабель простилась еще вчера, пролетав вместе целый день и вдоволь наговорившись с другом о каких-то своих драконьих делах. — Долгие проводы – лишние слезы, — мудро, как-то совсем по-взрослому изрекает Аннабель. Откуда она берет все эти свои словечки и странные выражения, Гарри без понятия, но ему нравится. Северус подхватывает чемодан, Гарри – клетку, и все трое разом опускают руки на желтый теннисный мячик – портключ до Лондона. Миг – и они уже на вокзале Кингс-кросс, где бегущим по своим делам пассажирам нет ровно никакого дела до соткавшейся прямо из воздуха странной троицы. Давно известно: в лондонском воздухе столько разнообразной дряни, что соткаться из него может все, что угодно. Найти же платформу «девять и три четверти» — дело пустяковое, особенно для тех, кто знает, что искать. Анни, даром, что волшебное существо, изо всех сил крутит головой, словно самый обыкновенный ребенок, впервые попавший в сутолоку маггловского мира. Гарри и Северус сосредоточенно-сдержанны. Перед кирпичной стеной с указателем «Платформа девять и три четверти» они на мгновение замирают, пристально смотрят друг на друга, потом берут за руки своего ребенка и делают шаг вперед. Сквозь стену. В завтра. КОНЕЦ 20.04. — 1.10.2014 P.S. ПОЛЕТ ДРАКОНОВ Расскажи мне сказку, которую я не знаю, Подари мне чудо, в которое я не верю, Покажи, как в небо возносит любовь земная, И верни надежду, святую мою потерю. Слишком много ветра, поющего о разлуке, Слишком тесно сердцу в грудной неуютной клетке. Но однажды в крылья мои превратятся руки, И земля окажется меньше медной монетки. И оттуда, сверху, станет предельно ясно, Что такое правда, судьба. А еще оттуда Станет видно, что в небо взмыли мы не напрасно, И что наше «вместе» больше любого чуда. Ведь сильнее смерти магия поцелуя, Ведь с тобой я буду даже, когда исчезну, Как бы нас ни било о страшную твердь земную, Как бы нас ни звали обвалы, провалы, бездны. Я не верю чистым и, знаешь, не верю мудрым, Осторожным, праведным, с бурями не знакомым. Нас поднимут крылья в рассветную вечность утра – И навстречу солнце взлетит золотым драконом. 2.10.14