Спектр эмоций

Слишком тихо… Именно так Дерек определил бы то, что сейчас происходит в доме Джоан. Он делает несколько шагов за порог, а воображение тут же услужливо подкидывает картину. Вот он десятилетний мальчик стоит съежившись в дверях собственного дома и ожидает удара. Джейсон и Дэвид уехали только вчера, а Джоан уже потеряла над собой контроль. Она срывается и кричит, хотя сегодня прислуга вполне может ее услышать. Но почему-то сейчас Джоан все равно, или может, она всех отпустила? Эта мысль заставляет сознание метаться в панике — наедине с Джоан Дерек боится оставаться больше всего. Ему всего десять, а страх внутри уже стал его вечным спутником. Еще несколько шагов. Дальше, туда, где он вечно оставался в тени, пока Джоан и Джейсон блистали в свете. Он моя гордость. Так Джоан называет Джейсона, пока Дерек старательно изображает из себя статую. Лишь бы не заметила, не разозлилась, ведь обязательно отыграется потом. И подвал —лучшее, что может светить Дереку за ошибку во время приема. Сломанная рука пока что оказалась худшим, но Дерек почему-то был уверен, что это не предел. Дереку двенадцать, а он уже смирился с тем, что он никчемный, ненужный, неправильный. Только и можешь, что распускать нюни. Ты недостоин фамилии Джефферсон. Дереку четырнадцать, а он ненавидит себя с такой силой, что подумывает о самоубийстве. Ошибки нужно исправлять — девиз семьи Джефферсон. А он, Дерек, и есть та самая ошибка. Дерек прячет синяки под одеждой, опускает глаза, чтобы никто не заметил в них безысходности. Дереку не страшно. Он смирился. Дереку не больно. Он привык. Дереку противно от самого себя. Ночами он глотает горькие слезы, а успокаивается лишь тогда, когда руки Джейсона крепко прижимают его к груди. Дерек не хочет жить, но пока Джейсон обнимал его, он не хочет умирать. Он отвратительный сын, но может, из него выйдет неплохой брат? Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Именно это твердит Джоан в алкогольном бреду. Дерек даже сомневается, что ее ненависть направлена только на него. Дереку семнадцать. Дерек скоро покинет этот дом. Дереку жаль. Дереку безумно жаль Джоан. Но он не хочет, чтобы она узнала, что именно он помогает ей дойти до кровати, когда она уже не может сама. Именно он слушает ее сбитый шепот и видит текущие по ночам слезы. Дерек по-прежнему боится Джоан, замирает, словно кролик перед удавом, когда она смотрит на него днем. Дерек боится Джоан Джефферсон, но женщину, пьющую по ночам, жалеет. Дереку двадцать семь. Дерек давно простил, забыл и сумел жить дальше. У Дерека любимый муж, небольшая, но уютная квартира и прекрасная семья. Любящая его семья. Дерек давно стал Джефферсоном и перестал себя ненавидеть. Джоан тоже сильно изменилась, она стала спокойнее. Стала собой. Дерек счастлив. Они все счастливы. — Мама? — голос Дерека звучит слишком громко в тишине дома. Наверное, именно в таких домах принято снимать фильмы ужасов. Слишком пустые, словно умирающие. Джоан сидит в кресле с бокалом вина, ее вид оставляет желать лучшего, а Дерек не понимает, что случилось. И почему она позвала его, именно его. — Прости. — Слова Джоан сбивают с толку и оглушают. Он простил, давно простил, хотя они об этом так и не поговорили. Но Дерек всегда считал, что есть вещи, которые обсуждать не надо. — Я умираю. Дерек садится напротив Джоан, наливает в бокал вино и молчит. Сейчас он понимает, что сказать ничего не сможет. А еще знает, что Джоан никогда не говорит чего-то понапрасну. — Я прощаю, — наконец отвечает Дерек и смотрит прямо в глаза матери. Он простил, очень давно простил, но осознает, что именно сейчас Джоан необходимо это знать. Смерть не щадит никого, есть вещи, которые не подвластны даже могучей Джоан Джефферсон. Но это не значит, что и Дерек готов сдаться. Одному Джоан научила точно — сдаваться никогда нельзя. И он не собирается отдавать недавно обретенную мать смерти. Не в этот раз.