Спектр эмоций

Дерек ненавидел мяту. Ее привкус давно осел на языке каким-то отвратительным пятном. Джоан мяту любила, пихала ее в чаи, десерты, всегда подавала на стол в красивых вазочках, чтобы гости могли добавить ее сами. Гости могли, а Дерек — нет. Эта мята была обязательным атрибутом его жизни. Джоан любила мяту. Дерек ее ненавидел. До тошноты и отвращения. Мята раздражала, становясь напоминанием о том, что быть собой Дереку Джефферсону не положено. Джефферсону не положено. Он мог быть только тем, кого хотела видеть Джоан. Джоан хотела видеть Джейсона. Братом стать Дерек не мог. Дурацкий пляж. Пустынный в это время суток. Потерянный и ненужный, как Дерек. Отброс, изгой, ничтожество. Песок разлетался в разные стороны, как разорванные рисунки. Бережно выведенные линии на бумаге превращались в разорванные. Крик так и слышался отовсюду, хотя здесь, на пустынном пляже, Джоан не было. Пощечина до сих пор горела на щеке. Дерек приложил к ней стакан с мятным милкшейком, но помогало это слабо. Боль уже давно была внутри, а не снаружи. Там, внутри, Дерек был таким же пустынным и заброшенным пляжем. Раньше его всегда посещал Джейсон. Сейчас никто. Чарльз был рядом. Смеялся и шутил, сжимал руку Дерека в своей, но никогда не переступал границ этого выжженного дотла пляжа. Рядом, но не внутри. Мятный милкшейк обжигал горло. Дерек всегда ненавидел мяту, Джоан ее любила. А еще любил Джейсон. Дерек сделал еще один глоток. Противно... Но так, словно Джейсон снова рядом. Солнце садилось. Пляж по-прежнему оставался пустынным. Дерек не плакал. Это лишь соленая морская вода. И еще мятный милкшейк.