Dragon Age: Перст судьбы

      Элентиантэн очень удивилась, узнав, что существуют контрабандистские лазейки, позволяющие незаметно проникнуть в город уже после закрытия главных врат. Никто ее об этом заранее не предупредил, не позволил избежать давки в людских очередях. Впрочем, стоять в тесной реке из людских тел и получать удары локтями было куда безопаснее, чем спускаться в путанную сеть черных пещер и сражаться с живущими там гигантскими пауками.       Саира отправила Валкота с Касаром и Атаалом вперед, чтобы те расчистили для группы дорогу, и они, похоже, хорошо отвели душу, сорвав всю свою злость на несчастных членистоногих, которых порубили у них же дома.       Проходя мимо перевернутых кверху лапами мохнатых туш, Элентиантэн ловила себя на мысли, что ей совсем их не жаль. Эти твари могли поймать ее, закутать в кокон из плотной клейкой паутины, подвесить за ноги к сводам пещеры, а позже съесть, высосав из нее все жизненные соки. От вида их крепких жвал и вовсе делалось нехорошо. Лучше пусть умирают они, чем она. К тому же, такие мрачные и сырые места никогда не пустуют подолгу. Тал-васготы уйдут, и сюда снова кто-нибудь заселится. Возможно, кто-то даже более мерзкий, чем пауки.       Саира, ненадолго застряв в одной из камер пещеры, откуда вело сразу несколько тоннелей по разным направлениям, сверилась с какими-то только ей известными указателями, после чего выбрала крайний левый проход и повела косситов по нему.       Этот тоннель был значительно уже и суше остальных, а еще здесь совсем не циркулировал воздух, словно на другом его конце был тупик, а не выход наружу. И даже, когда кто-то из серых гигантов разговаривал, стены будто бы поглощали звук, а не несли его эхом дальше.       Элентиантэн таскаться по пещерам не нравилось, хотя в своем прошлом она иногда останавливалась в таких местах во время сильных дождей, превращающих землю в вязкие болота грязи. Впрочем, такое решение порой аукалось их клану – некоторые пещеры почти полностью затапливались, и они всем большим семейством были вынуждены сидеть у порога и голодать, потому что в таких условиях хворост всегда промокал и невозможно было развести огонь. Даже магия Хранительницы и ее Первой не всегда была способна спасти положение. Высушили хворост? Так он через несколько минут уже намокал снова, потому что даже с потолка моросило водой.       Вдобавок, эльфийке не очень нравились замкнутые и темные пространства, и она ни на секунду не забывала о том, сколько тонн камня в случае обвала свалится ей на голову. Детское воображение так и рисовало красочный кровавый взрыв, наподобие того, что устроила Оса. От нее ведь только мокрое место и останется… Да и то ненадолго – ее кровь и ошметки плоти слижут и по своим гнездам растащат паучки поменьше.       Элентиантэн как раз взбиралась на высокий каменный порог, выросший на пути у группы, размышляя о своей кончине под градом тяжелых камней, когда послышался обрывающий душу скрежет и звонкий грохот, как от удара каким-то тупым предметом о стену.       Девочка поежилась и остановилась, как и другие косситы. Она вжала голову в плечи, когда по пещере прокатилось шипение драколиска, так же потревоженного звуком – ящер замыкал строй, и глаза его светили двумя горящими угольками по ту сторону вытянутого кишкой коридора.       Элентиантэн обернулась на источник шума, с чувством выдохнув, когда увидела Рааш. Эта неугомонная бандитка отломала часть сталагмита и теперь крутила его перед лиловыми глазами, рассматривая обломок в танцующем свете нескольких факелов, которые несли ее сородичи. Встретившись с эльфийкой глазами, она разочарованно нахмурилась, пожала плечами и показала ей свою добычу. Это была желтоватая каменная трубка, полая внутри, словно птичья кость.       Элентиантэн, также пожав плечами, полезла дальше, пока не смогла встать на ноги и выпрямиться. На протяжении всего оставшегося пути никто из отряда больше не чудачил и исследованиями не занимался. Над их головами, хлопая кожистыми крыльями, с писком носились черные летучие мыши – на Сата и Ракара они даже нагадили, – но по мере продвижения живности и влаги в тоннеле становилось все меньше и меньше.       Когда они наконец-то куда-то пришли, эльфийке казалось, что прошла целая вечность. Но они пришли в тупик, заканчивающийся кирпичной стеной, в которую пещерный ход упирался, точно резко обрубленный. Стена, построенная людьми, не могла вырасти в таком месте просто так.       Саира пощупала некоторые из желтых кирпичей, потом выбрала несколько и поочередно на них нажала, будто играя какую-то комбинацию, и как только она закончила, стена задрожала, осыпалась песком и с громким грохотом начала поворачиваться, словно была живой.       Тайный лаз передвинулся достаточно, чтобы на месте тупика образовался широкий рассеченный надвое проход.       Элентиантэн удивленно охнула, приоткрыв рот.       По ту сторону стены было что-то вроде семейного колумбария с каменной статуей основателя рода или наиболее прославленного его представителя посреди продолговатой запечатанной снаружи комнаты. Этот склеп, по-видимому, принадлежал какой-то вымершей семье, потому что у центральной фигуры и урн с сожжённым прахом, что стояли в настенных нишах, лежали давно засохшие, пожухлые цветы, а маленькие огарки свеч растеклись затвердевшими от времени бледными лужицами. По углам и под потолком натянулись кружева паутины, а от пыли воздух был тяжелым и спертым.       В маленькое окошко, образованное кусочком обвалившегося потолка, заглядывала почти полная луна, и ее рассеянный серебряный свет светил прямо на статую знатного, но давно почившего человека, вокруг которого танцевали пылинки.       Саира первой прошла внутрь, небрежно зашаркав обувью по давно неметеному полу. Элентиантэн пробралась в колумбарий только тогда, когда там уже набралось народу. Почему-то ей не хотелось быть в меньшинстве, когда дело касалось мертвецов – даже тех, что уже давно были прахом. Ей казалось, будто призраки покойников могли в любой момент соткаться из воздуха и потребовать у смутьянов объяснений.       Эта мысль настолько взбудоражила ее сознание, что девочку начало слегка потряхивать от страха. Так что она сразу припала на корточки, когда Рааш, надышавшись пылью, громогласно чихнула.       — Трусишка, — ущипнув эльфийку за бок, подразнил ее Мара, вставший рядом.       Как и многие другие косситы, он нес на своих плечах сразу несколько котомок с пожитками. Телеги им пришлось оставить, как и часть иного имущества по типу больших ковров, которые просто невозможно было нести на плечах. Тал-васготы взяли с собой только то, что действительно необходимо было взять, и ничего больше. Элентиантэн несла лишь свое барахлишко и немного деревянной посуды, которую Рана умудрилась пропихнуть в ее рюкзак, но и от нее лямки больно врезались в плечи.       — Мертвых нельзя беспокоить, — прошептала она, проходя мимо захоронений. Когда-то на нишах были высечены имена покойных, но они практически стерлись со временем. Теперь чьи-то истории были лишь пустым звуком. Это было грустно.       Люди, эльфы, гномы… Все они просто исчезали без следа. Навсегда. Их будто бы никогда и не было. Мир их будто не знал. А они ведь были. И такая участь ждала их всех: крестьян и королей. И только боги были бессмертны. Вечны, как все сущее. Монументальны, как само небо, как сама земля.       Элентиантэн хотела бы быть одной из них – хотя бы просто для того, чтобы больше не бояться пустоты, ждущей ее после смерти. А вечная молодость и немыслимая сила были бы приятными бонусами.       Пока косситы выбирались из пещеры один за другим, Элентиантэн осматривалась. Ей не терпелось выйти из колумбария, ее тяготила атмосфера тихого ожидания, будто под этой крышей они были не одни и их кто-то слушал. Возможно, ей просто казалось. Возможно, ее же воображение играло с ней дурную шутку, ведь все остальные были спокойны и на многочисленные урны не обращали никакого внимания. А вот у эльфийки внутри все сжалось, и органы будто бы прилипли к друг другу, придавив и без того беспокойное сердце.       По ее спине пробежал колючий холодок какого-то глубинного страха, основанного больше на инстинктах, нежели на ее реальных ощущениях. И чем дольше она находилась в склепе, тем меньше ей казалось вероятным то, что люди, покоящиеся здесь, обрели блаженное отдохновение.       Конечно! Попробуй тут отдохнуть, когда из твоего семейного могильника устроили проходной двор! Но как объяснить свои чувства, Элентиантэн не знала. Ей просто здесь не нравилось – и все тут. Ей даже желудок немного скрутило, а кожа зудела так, будто по ней ползали полчища насекомых, трескающих маленькими крылышками.       Она тут же потерла руки, стараясь сбросить с себя это омерзительное ощущение, но у нее ничего не вышло.       Скверно. Очень скверно. Костям под открытым небом всегда спокойнее. Наверное, дело в воздухе, который стоит тут, не двигаясь, целыми месяцами, пока кто-нибудь еще больно умный не воспользуется лазом, чтобы вынести за городские стены украденные сокровища. А может, в образе захоронений и проведенных над ними посмертных ритуалах.       За спиной Элентиантэн послышался громкий щелчок – это Брас вывел драколиска из пещеры и привел в движение старый механизм. Потайная дверь прохода снова начала закрываться с царапающим барабанные перепонки скрежетом. Саира, будучи на другом конце зала, ударила плечом в дверь – та оказалась закрыта. Наверное, на ключ, чтобы покой семьи не нарушала любопытная ребятня, обворовывающая заброшенные склепы.       Тогда Саира ударила ногой, и дверь распахнулась так резко, что ее створки сделали резкий полукруг и громко стукнулись о внешние стены мавзолея. Внутрь со свистом ворвался ветер, принесший свежее дыхание летней ночи.       Обернувшись на свой отряд, Саира бросила что-то на кунлате. Наверное, сообщила о том, что путь свободен и на кладбище тихо.       Косситы потянулись за своим лидером один за другим, как волки по вытоптанной вожаком дорожке в снегу, и Рааш, подскочив к эльфийке, взяла ее за руку и потянула к выходу.       — Мертвяки воняют, — морща нос, отметила она.       Эльфийка вздрогнула, но вырываться не стала.       — Как старая бумага, — согласилась Элентиантэн. Впрочем, это касалось только особо старых мертвяков. Свежие пахли мясом, внутренностями, а затем гнилью. Те же, что были в урнах... наверняка имели горьковатый аромат золы. Но запах смерти везде одинаков, вне зависимости от вида и давности захоронений. Он почти эфирный, но почему-то навсегда отпечатывается в памяти и его сложно перепутать с чем-либо другим.       — Я никогда старую бумагу не нюхала. Зачем вообще это делать?       Элентиантэн слабо улыбнулась, сильнее сжав шершавую ладонь маленькой косситки в своих пальцах. Ей нравилась ее непосредственность, с которой девчушка подходила к жизни. Когда-то она и сама была такой. Наверное… Элентиантэн уже и не помнила, хотя с той поры времени утекло не так уж много. Зато много чего случилось. Сейчас ей казалось, что она была такой, как сегодня, всегда. А может, это была уже и не она вовсе.       Рааш была приблизительно на год ее старше, но уже обладала стойкостью, о которой эльфийке можно было только мечтать. Элентиантэн вечно что-то выбивало из колеи, она постоянно менялась под прессом действительности. Можно сказать, что она потихоньку набиралась ума, училась трезво мыслить в сложных ситуациях, но вместе с этим прибавилась и трусость. И нерешительность постоянно сражалась за главенство с тупым упрямством и врожденной гордостью. В общем, черти что. Прежняя Элентиантэн, та, что была долийкой, точно знала себе цену. А ее сегодняшнюю – эльфийку без клана и будущего – интересовало лишь выживание.       Наверное, так и должно быть у изгоев.       Вдвоем с Рааш Элентиантэн вышла на улицу, и взор ее сразу же упал на теряющиеся в высокой траве могильные камни с зачастую пустующими нишами для урн. Какие-то из них покосились набок, другие были сточены ветром, некоторые разломаны. Одинокие и забытые…       Тайный ход контрабандистов вел через старое и давно заброшенное кладбище при небольшой андрастианской церквушке, до которой никому не было особого дела. Впрочем, судя по всему, кладбище было и до постройки церкви: эльфийка видела неваррские могильные захоронения с саркофагами, спрятанными от вандалов за железными решётками; неизвестные ей тонкие могильные камни, заглавляющие маленькие выпуклые холмики и пирамидки из булыжников, при взгляде на которые Элентиантэн невольно задумалась о гномах-наземниках.       Разбойники направились вниз по небольшому, но крутому склону, прокладывая новую тропу среди поросшей травы. Исскар чуть не свалился в яму, наступив на просевшую могилу, Рааш с любопытством заглянула в кем-то разрытое захоронение, Брас шел, опираясь на могилы руками, и некоторые из них безвольно накренялись под его весом.       Все это казалось Элентиантэн таким ужасным кощунством, что кровь стыла у нее в жилах.       Когда-то она видела призрака. Вернее, думала, что видела. Клан Лавеллан часто подходил и вставал лагерями у разбитых временем эльфийских храмов, проводя старые обряды, чтобы отдать дань уважения своим богам. Порой возле особо старых руин обнаруживались целые могильники эльфов. Однажды она… видела пятно неясного происхождения, застывшее над одним из давно сгнивших тел, наполовину торчащих из земли. От него так и веяло беспокойством, будто оно само не могло понять, что оно такое и где оно находится. И оно было ни живо, ни мертво – застыло в неясном состоянии между. Просто что-то. Тогда Элентиантэн была с Веларром, и она этого призрака видела, а ее братец нет. Но ему тоже сделалось там неспокойно, и они быстро оттуда ушли. С тех пор эльфийка старательно внушала себе, что ей показалось, но сейчас девочка понимала, что, возможно, они действительно встретили чью-то душу.       Зато сколько смачных ужасных историй с ее слов сочинил негодник Веларр! Он еще долгое время пугал ими старших, когда они ночами собирались у костра.       Элентиантэн приложила свободную ладонь ко лбу. Хватит. Хватит о них думать!..       На данный момент она никаких загадочных витающих пятен не видела – только ощущение было тем же.       — У тебя все хорошо? — спросила у нее Рааш, когда они вышли за калитку и кладбище осталось у Элентиантэн за спиной, а с ним исчез и очаг ее смутного беспокойства. — Ты как-то побледнела.       Эльфийка облизнула пересохшие губы и закивала. Рассказывать кому-либо об особенностях своего мироощущения она пока не хотела. Тем более, зная, насколько некоторые из них боятся магии, они могли что-то из ее слов неверно растолковать и снова на нее ополчиться. Одного Сата в качестве ненавистника пока достаточно.       С кладбища отряд Саиры перебрался в муравейник трущоб. Там все облачились в плотные накидки с широкими капюшонами. Ими можно было скрыть лица и рога, но не рост и широкие плечи. Когда Ракар прокладывал путь через узкие улочки, по которым сновали оборванцы, все шарахались от них прочь, как мыши, завидевшие голодных котов. Врассыпную, по норкам. Из темных переулков их провожало множество пар глаз. Особенно они цеплялись за их ящера: драколиски – не самое привычное ездовое животное, которое можно встретить в городе. И довольно примечательное...хоть и не настолько, как причудливые наголопы, разводимые на Юге.       Если бы Саира не собиралась уплывать, то ни за что бы не взяла его в город. Но ящер этот нравился ей больше, чем те же лошади: драколиск был вынослив, не особо прихотлив в еде и содержании, а также мог оказать отпор при нападении волков или кого похуже. В общем, полноценный боец, способный нести на себе дополнительную поклажу, что ценно. Как и то, что он не болтает.       Трущобы Нижнего города оживали в ночную пору. Из маленьких и кривых окошек лился тусклый желтый свет, а также доносились возбужденные голоса; по закоулкам гуляло забродившее эхо матросских песен. Гномы вершили сделки на порогах питейных заведений, бандиты подкарауливали жертв за углами, а воришки толкали украденный днем товар, цепляясь к каждому прохожему. Ну, почти к каждому. К высоким незнакомцам они решили не соваться, хотя на бредущие в их ровном строю фигуры поменьше внимание все-таки обратили.       Элентиантэн поморщилась. Она снова чувствовала этот удушливый металлический смрад, который преследовал ее днем. Это навеяло не столь далекие воспоминания, о которых она старалась забыть, как и о своей долийской накидке.       Уверенно плутая по лабиринту из узких, кривых и наклонных улочек, отряд каким-то образом добрался до порта.       Эльфийка нахмурилась, оглядевшись по сторонам. Тал-васготы явно ориентировались на местности и по картам лучше, чем она. Но Элентиантэн тут же успокоила себя мыслью, что в густом лесу, где вся местность смотрится одинаково вне зависимости от того, в какую сторону ты идешь, она бы им всем показала. Определенно! Саира-то недалеко отходила от известных маршрутов, а вот долийцы порой целыми месяцами могли пропадать в неприступных дебрях, куда и люди старались не соваться.       Эта мысль ее приободрила, и зашагала девочка бодрее.       Порт был закрыт. Огромную пасть прохода перекрыла двойная решетка, однако никто из тал-васготов не нарушил тишину нервным роптанием. Они все заметили фигуру, оперевшуюся локтем на маленькое «окошко» среди железных перекладин. Этот силуэт был выше и шире в плечах любого человека, а потому никто из пришедших не тешил себя иллюзиями относительно того, к какой расе принадлежал этот незнакомец.       Вернее, незнакомка. И она ждала их.       Элентиантэн сразу узнала косситку из «Висельника», стоило той отделиться от решетки, сделать пару шагов им навстречу и сбросить капюшон с головы на плечи.       В чуть желтоватом лунном свете ее бурые волосы слегка отливали медью, а длинные толстые косы, которые она обмотала вокруг шеи, свесив концы на грудь, напоминали цепи. Многочисленные зарубцевавшиеся шрамы в тусклом освещении ночной улицы походили на белые полосы – совсем как у рыжего оленя.       Рогатая женщина чуть кривовато улыбнулась коричневыми губами, тем самым обнажив большие зубы, а после легко качнула головой в качестве приветствия.       Со стороны Саиры ей никто не ответил тем же, хотя глава отряда все же вышла вперед и встала точно напротив таинственной помощницы.       — Приветствую вас в моем городе, путники, — сказала незнакомка первой и сцепила руки в замок на животе.       Сат усмехнулся, переглянувшись с Валкотом и Ракаром. Шад лишь моргнул, а Тард скрестил руки на обнаженном торсе. Что делали остальные Элентиантэн не видела, но отсутствие какого-либо копошения позади говорило само за себя: они больше ориентировались на поведение Саиры, чем на собственное восприятие нового лица.       — А я думала, Киркволл принадлежит Наместнику-марчанину, а оно вон как, — пусто заметила Саира, разве что не хмыкнув в конце. Звучала она недоверчиво и даже немного язвительно.       Улыбка женщины-коссита подувяла. Она хмыкнула, поджала губы и нашла Элентиантэн глазами. Рядом с ней воительница заметила Рааш, и что-то в ее лице резко переменилось.       — Пока я и мои люди здесь, Киркволл мой, — ответила она уже без былого радушия в голосе. — И вы, ошиваясь неподалеку, привлекаете к нам нежелательное внимание. Поэтому в моих же интересах избавиться от вас да поскорее. За вами остается лишь выбор, как это произойдет: по-дружески или…       Тени по сторонам улицы зашевелились и зашумели. Из темноты проступили хмурые и угловатые серые лица. Залязгало припрятанное оружие, зашуршала ткань черных плащей. Многочисленные фигуры высыпались на площадь со всех сторон, отрезая все возможные пути отступления. Группа чужих тал-васготов взяла их числом и окружила так быстро, что никто из людей Саиры даже выругаться не успел – хотя Сат отчаянно пытался.       Драколиск зафыркал, пуская ноздрями сизый дым, и зарычал, показывая острые зубы. Мара, Атаал и еще несколько бойцов отряда развернулись, встав с товарищами спиной к спине, чтобы в случае чего защитить тылы. Людей у неизвестной было больше, однако сама Саира оставалась непоколебимо спокойной.       Пожалуй, незнакомку это впечатлило – она одобрительно усмехнулась.       Элентиантэн напугано заморгала, рассеянно закрутила головой. Исскар толкнул ее в спину, направляя к Ране, которая уже прижимала к себе Рааш одной рукой, а второй тянулась к эльфийке, перебирая пальцами в воздухе. Прильнув к косситке, девочка почувствовала себя птенцом под крылышком у матери, и большими глазами уставилась на Рааш.       У той был недовольный вид. Что на переправе, что сейчас – она хотела участвовать в конфликтах, а не прятаться от них. Один из двух своих кинжалов белокурая косситка сжимала в руке с такой силой, что белели костяшки пальцев, второй покоился в ножнах у нее за спиной – лишь железная рукоятка торчала поверх плеча. После известий о возможной засаде, Рааш решила вооружиться. И, возможно, не зря.       — Как они смогли так спрятаться? — раздраженным шепотом спросила она.       Элентиантэн лишь пожала плечами – она и сама не понимала. Ночью она видела лучше любого человека, как и все эльфы, но васготов не заметила. Наверное, все дело было в черных плащах. Могли ли они закрыться ими, чтобы слиться с темнотой неосвещенных углов и закоулков? Могли. А сидеть и не двигаться, пока не услышат сигнал? Тоже.       — Не впервой устраивать засады в ночи? — вопросом на вопрос ответила эльфийка.       Рана тут же зашипела на них, призывая к молчанию, и прикрыла полами своей накидки. Ткань была тонкой и просвечивала, а потому девочки все равно видели происходящее вокруг.       К неизвестной воительнице подошел один из ее последователей и протянул помятые желтые листки. Женщина потрясла ими в воздухе, будто это было что-то важное, сделанное из золота, а не из истонченной древесины.       Она объявила:       — Это ваши документы. На бумаге вы – вещи. Живой груз в виде экзотического зверья по заказу одного ферелденского банна, тут так и написано. Пришлось попотеть и по-быстрому оформить вас, чтобы у моего друга не было из-за всей этой ситуации проблем. Главное, когда прибудете в Прибрежные земли Хайевера, не забудьте порычать, помычать, – что еще там зверье делает? – чтобы проверяющим не захотелось спускаться в трюм и смотреть на вас лично. В крайнем случае пните драколиска – уж он точно зверь экзотический. Ночью вас выпустят.       Кто-то из тал-васготов выдохнул – а может, это была сама Элентиантэн. Неизвестная косситка предложила выбор без выбора, поставила перед фактом и провернула все быстро и без капли крови. Саиру это, похоже, тоже восхитило.       — Я, Саира, — положив ладонь себе на грудь, представилась она. Голос ее сквозил уважением и благодарностью.       Она будто наконец-то увидела кого-то, кого признала такой же, как она сама. Сородичем – не по происхождению, а по мировоззрению и судьбе. А у таких принято помогать друг другу хотя бы просто ради того, чтобы насолить общему неприятелю. В их случае это был Бен-Хазрат, а может, и сам Триумвират, о котором Элентиантэн пока что слышала лишь в обрывках из чужих переговоров. Кажется, это кунарийская верхушка. А может главы Бен-Хазрат. Попробуй их разбери.       — Я тоже обрела вне Кун имя, — пойдя навстречу, отозвалась рогатая женщина, отзеркалив жест Саиры. — Шокракар. А вместе мы – Вало-кас.       Она широко развела руки по сторонам, пытаясь объять необъятное.       — Наемники, — подытожила Саира, будто пробуя это слово на вкус. Она покатала эту мысль по языку, как сладкую конфету, а потом кивнула.       — Присоединиться к нам не предлагаю. Наша группа и без того большая, перемещаться без внимания тяжело. Да и не все из нас готовы делиться заработком и пищей с дополнительными ртами.       — А мы и не напрашиваемся. У нас свой путь.       — Который лежит в Ферелден, — Шокракар задумчиво помяла угловатый подбородок пальцами. — Юг заманчив, но север мне милее.       Саира пожала плечами. Ей было все равно – север, юг, запад, восток. Главным мотивом во всем для нее была безопасность группы. Большой заработок и удобства являлись удовольствиями второстепенными, совсем в ее случае необязательными. Выживание – вот приоритетная цель, а уж в каких условиях они будут выживать, уже неважно.       Взгляд темно-карих глаз Шокракар снова упал на Рааш и Элентиантэн. Дернув головой, она продолжила:       — Моего человека не подставляйте, и он не подставит вас. Все честно. Часть вашего золота пойдет на взятки, чтобы ночная охрана порта закрыла глаза на группу «диких кунари», пробегающих по причалу.       Среди вало-кас послышались смешки. Между собой они говорили на кунлате.       Похоже, что все беглецы от Кун в чем-то между собой были похожи. Они не отрекались ни от культуры, ни от языка, отрезая от себя лишь то, что душило их на родине. Даже в группе Саиры многие скучали по Пар Воллену, но при этом и думать не думали о возвращении.       Это было странно. Элентиантэн так и подмывало разузнать, в чем дело, но она никого не донимала, понимая, что доверия к ней нет и ответы на свои вопросы она не вытащит даже клещами. Впрочем, ей ни за что не хватит смелости их допытывать и испытывать чужое терпение на прочность.       Мимо Раны с детьми чуть прихрамывающей тенью прошел Исскар, встав у плеча Саиры.       — И все же, почему ты помогаешь нам не просто уплыть, но и безопасно сойти, Шокракар? — спросил он. Отравление его почти отпустило, и голос звучал в разы тверже и громче, чем в минувшие дни. — Бен-Хазрат все равно придут сюда по нашему следу.       Шокракар шумно выдохнула, коссит рядом с ней недовольно скривил тонкие губы, пройдясь по Исскару оценивающим взглядом.       Кто-то из вало-кас зашептался, но так тихо, что невозможно было разобрать слов.       — И поэтому им лучше и дальше идти по этому следу, чем выяснять, почему вы развернулись или почему вас убили, а главное – кто оказался способен на это. Но не волнуйтесь, нам тоже предстоит уходить со сменой сезона. Правда, в другом направлении. Есть заказы.       — Но почему такая забота?.. — не получив удовлетворительный ответ на свой вопрос, снова спросил Исскар.       Шокракар мимолетно улыбнулась, но потом лицо ее осунулось, а взгляд стал невидящим, будто она окунулась в какие-то глубокие и очень мрачные думы.       — В моем отряде тоже есть вольнорожденные, — после небольшой паузы сообщила она. — Двойняшки. На смертном одре их мать завещала их мне. И, драколиск меня подери, если бы я только знала, какого это – быть матерью.       — Мы пытаемся повторять за людьми и эльфами, много наблюдаем, — сказал мужчина рядом с ней, почесав затылок. Так же, как и у Шокракар, у него отсутствовал иноземный акцент. Они и вправду уже долго жили в этой части света, вдали от родной земли. — Выращивать молодежь непросто, еще сложнее – чему-то учить.       — Но вы, похоже, справляетесь лучше нас, — усмехнулась Шокракар беззлобно. — Ваш детеныш так и льнет к своей матери.       Саира вздохнула носом.       — Это не мать, а бывшая тамассран. Девочка моя.       Шокракар удивленно вскинула брови и с легкой улыбкой кивнула, будто это все объясняло.       — Повезло вам.       Снова между женщинами повисла минута молчания, в конце которой на лице наемницы растянулась улыбка и они с Саирой тихо посмеялись. Смех главы тал-васготов был низким, грубым и шершавым, как наждачная бумага. Элентиантэн слышала его впервые, и волосы на ее затылке вздыбились.       Похоже, напряжение между группами окончательно растаяло. Саира, отделившись от своего отряда, подошла к Шокракар и пожала ей руку, вместе с тем кивнув второму васготу возле нее. Окруживший их строй поредел: часть косситов подошла познакомиться, вторая разошлась по сторонам, чтобы не мешать остальным братоваться. Некоторые из мужчин все равно встали на охрану подходов к порту – что бы не происходило, а бдительность они предпочитали не терять.       Рана приобняла девочек, после чего погладила Рааш по голове и отправилась к Саире. По-видимому, хотела поделиться советами по воспитанию детей.       Но долго в одиночестве юная косситка и эльфийка не пробыли: к ним приближались другие дети. Скорее всего, те самые двойняшки, о которых говорила Шокракар – других детей у вало-кас, похоже, не было.       Это были мальчик и девочка. Оба высокие, на вид чуть старше дочери Саиры. Девочка – смягченная версия мальчика. Их рожки уже прорезались и выглядывали колышками из темных волос. Вдвоем они притормозили около драколиска, с любопытством его рассматривая, но не трогая, так как ящер наблюдал за ними с недружелюбным оскалом.       Рааш при виде парочки напряглась, но плечи ее приспустились, когда двойняшки подошли и заговорили.       — У нас есть имена, — будто это какое-то достижение, заявил мальчик, ткнув себя в гордо выпяченную грудь большим пальцем. — Каарас.       — И Хиира! — прижавшись к братскому плечу, добавила девчонка. Она почти налезла на него, пытаясь продавить под себя. Вдвоем они начали игриво заламывать друг другу руки и толкаться.       В клане Элентиантэн так игрались только заядлые драчуны.       Глаза двойняшек в ночи напоминали кусочки обсидиана – две пары почти черных пустых точек, в которых легко было потеряться. Закончив мериться силами, они изучали Рааш, смотрели внимательно. И только улыбки были вполне дружелюбными, пусть и не широкими. Глаза же оставались холодными и настороженными. Они привыкли ожидать худшего от новых знакомств. Привыкли не доверять и не обманываться первым впечатлением.       Рааш нахохлилась и важно вздернула подбородок, тряхнув платиновыми кудрями.       — У меня тоже есть имя! — отозвалась дочь Саиры, уперев кулачки в бока и выставив острые локотки по сторонам, словно желая казаться больше. — Рааш!       — Вау! Звучит! — в один голос отозвались близнецы.       Они втроем добродушно посмеялись. А затем Хиира ущипнула Рааш за щеку, а та, сразу же ошалев, в свою очередь ткнула ее брата пальцем в живот. Тот выдохнул, согнувшись, но потянулся руками за волосами Рааш и дернул за пару белых курчавых прядей.       Они точно проверяли друг друга на реальность.       Тычки не заканчивались, и казалось, что вот-вот займется игра в догонялки. Или шуточная драка.       Элентиантэн начала чувствовать себя неловко в их компании. Она была лишней. Без рожек, гораздо ниже и щуплее. В общем, чужая. Эльфийка перехватила собственную кисть, переступив с ноги на ногу, и немного помялась, взглядом выискивая, к кому бы ей примкнуть.       Может, ей здесь уже не место? Пора уйти и искать свою дорогу? Вернуться в эльфинаж и попросить убежища у Старой Мэйв?       Как бы то ни было, свою часть сделки она выполнила и теперь была свободна, точно птичка в небесах. Вот только куда лететь, она понятия не имела. Все еще мучилась, металась потерянным мотыльком.       Она хотела домой. К клану и никуда больше. Но там ее больше не ждали.       Когда Каарас ее заметил, Элентиантэн поджала губы. Она уже знавала такие взгляды, словно спрашивающие: «ой, а ты еще кто и что здесь делаешь?» Они никогда не доводили до добра и служили поводом для дальнейших задирок. Может, и безболезненных, но все равно неприятных – по крайней мере, для того, кого задирают. Старшие всегда подшучивали и ограждались от младших, награждая их оплеухами, если те смели лезть во «взрослые дела». Вот и эти васготы были старше, чем она, а эльфийка будто бы нагло влезла в их тайный клуб и помешала.       — А это кто? Твой питомец? — спросил Каарас, и сестра ткнула его локтем в бок, будто напоминая тому быть повежливее. Или ей просто нравилось его поколачивать, а он и не возражал.       Рааш насупилась, кинула мимолетный взгляд на Элентиантэн, а потом выдала:       — Вообще-то это моя подруга. Элениэн звать.       — Что, правда? — тонкие брови Хииры удивленно взметнулись, как и брови самой эльфийки. — У нас никогда не было друзей вне отряда. Было позволено общаться только с малолетними попрошайками, продающими нужную Шокракар информацию. Со взрослыми те боятся говорить, с нами – нет.       Элентиантэн удивленно уставилась на затылок дочери Саиры. Она не знала, может ли называть себя ее другом в полном понимании этого слова. Между ними было все непросто. Они то дружили, то расходились – в зависимости от обстоятельств. Иногда игрались, иногда дрались – и так по кругу. Сейчас балансировали где-то между неприязнью и смирением. Элентиантэн и не думала, что это можно назвать дружбой. С Веларром и другими юными эльфами клана Лавеллан ее привязанности и чувства были более конкретны. Вот там были друзья-друзья, пусть они тоже иногда ссорились из-за всяких мелочей. Но если слова Рааш гарантировали ей неприкосновенность…       Бывшая долийка окончательно запуталась в собственных отношениях.       Может, Рааш просто ее защищала. Или же действительно считала Элентиантэн своим другом. Загадка на целую золотую монету.       Но, как бы то ни было, эльфийке все равно было неловко и стыдно перед ней. Особенно – при виде заживающих царапин, оставленных ее ногтями на лице васготки.       — Вообще-то, ее имя куда длиннее, — Рааш остервенело зачесала голову чуть выше лба. — Но мы все зовем ее так.       Элентиантэн понурила взгляд, тихо шмыгнув носом. Ночь была прохладной, камень под ногами успел остыть еще в сумерках и, казалось, теперь пытался забрать себе и чужое тепло, вытягивая его через босые стопы девочки. Эльфийка подмерзла.       — Нет, я про то, что вы друзья! — усмехнулась Хиира.       — А, это. Это да.       Ответ Рааш звучал серо, был лишен всякого эмоционального контекста. Может, она действительно делала Элентиантэн одолжение, причисляя чужачку к своим друзьям. Чтобы ее не обижали, зная, что в таком случае она за ушастую вступится и тогда близнецам придется с ней как следует побадаться.       Сощурив на эльфийской девочке взгляд, Каарас что-то быстро залепетал на кунлате – на него же перешла и Рааш, пустившись в бурное обсуждение чего-то Элентиантэн неизвестного. Девочка пыталась расслышать знакомые слова, такие как имекари или саирабаз, но вряд ли троица говорила о ней – слишком много чести.       Качнувшись на пятках вперед-назад, Элентиантэн обошла детей и направилась к Ране. Та без малейшей просьбы сразу же приобняла ее за плечи, одарив мягкой и теплой улыбкой.

***

      Море булькало и плескалось где-то внизу, под досками протянутого над водой пирса. Свежий морской бриз игрался с вылезшими из косы волосками, разметая их вокруг лица невидимой паутинкой. Над головой млела серая ночь – звезды над городом светили тускло, будто люди спугнули их светом в своих окнах. Зачем вам наш свет, если у вас есть свой? Так они, наверное, думали… И только луна, походившая на головку сыра, отличалась удивительным постоянством.       Элентиантэн молча наблюдала за тем, как тал-васготы поднимаются на борт «Пьяного Ската» один за другим. Мара помахал ей длинной рукой с палубы. С такой высоты он вполне сходил за человека. Рядом с ним, облокотившись на бортик, встал Шад. Вид у него был донельзя задумчивый. Все остальные затаскивали сундуки, а Тард тащил за поводья драколиска, которому не нравилась идея подъема по хлипкому мостику.       Вещей у тал-васготов было с собой не так уж и много, но вало-кас в знак дружбы выдали им немного новой одежды и припасов в дорогу. Рааш была очень рада увидеть среди них сладкие булочки с ягодным и фруктовым повидлом, а Исскар тут же пожаловался своей женщине, что их дочка объестся ими еще до того, как они успеют выйти в открытое море.       Саира, стоя у трапа, договаривалась с Шокракар о способах поддержки связи друг с другом и обмене информацией о передвижении Бен-Хазрат. Это была запутанная схема из отметок, оставляемых в определенных местах городов и деревень, где связные Шокракар могли их обнаружить и передать весточку главе наёмников. Отметок и их значений было столько, что у Элентиантэн быстро все перемешалось и перепуталось в голове.       Для нее это было все равно, что еще одним новым языком. А ей и так хватало жужжания кунлата вокруг. Впрочем, заниматься шифрованием и размещением тайных посланий девочке не грозило.       Закончив переговариваться с Саирой, Шокракар отошла к нагромождению ящиков с накинутой на них рыболовной сетью. Об один из ящиков, выпячивающийся из-под остальных, она оперлась бедром, поставив на него фонарь с догорающей внутри свечой. Вид у нее был довольный.       Похоже, сети клиентуры Шокракар раскинулись гораздо шире, чем кто-либо из ее новых знакомых мог предполагать изначально. И теперь, благодаря сегодняшним договоренностям, эти липкие ниточки протягивались еще дальше. Но Саира и не возражала – ей это тоже было выгодно. Ее группа не пряталась на виду, как это делала Шокракар, и с людьми взаимодействовала гораздо реже, так что все риски оставались приблизительно на том же уровне, что и были до этой встречи.       Проводив поднимающихся по трапу Браса и поддерживающего его Алата, – так, оказывается, звали васгота с созвездиями из шрамов на спине, – Саира посмотрела на Элентиантэн. Взгляд ее лиловых глаз, казавшихся в ночи темно-серыми, ничего не выражал. Коротко переглянувшись с Исскаром, прежде чем тот взошел на борт, она вытерла руки о штаны и направилась к ней.       Рааш тут же появилась у плеча эльфийки, закончив прощаться с двойняшками. Она протянула Элентиантэн кожаные сапоги. Поношенные, явно снятые с чьих-то ног насильно, но ее миниатюрного размера. Вот уж подарок так подарок.       — Хиира попросила тебе передать, — пожав плечами, сразу же пояснила она. — Заметила, что у тебя мерзнут ноги.       — Спасибо, — смущенно отозвалась эльфийка, приняв подарок. В опущенной руке перехваченные на высоком голенище сапоги почти что касались плоскими каблуками земли.       Рассмотреть обувь повнимательнее она не успела – подошла Саира.       Возвысившись над девочками и сложив руки на груди, она сказала:       — Пусть ты могла и ошибиться, худшего не случилось. Спасибо за помощь. За то, что связала с Шокракар – это полезное знакомство. И прости за все, что тебе довелось с нами пережить. Ты… хороший ребенок, — ее ладонь опустилась Элентиантэн на макушку и слегка потрепала каштановые волосы. — Твои родители не должны были тебя прогонять. Они многое потеряли.       Элентиантэн лишь устало вздохнула, не зная, что ответить. Уточнять, что прогнали ее вовсе не родители было неуместно, благодарить за то, что не убили – как-то глупо и невежливо.       — А мы можем многое обрести, — добавила Рааш, так внимательно всмотревшись матери в глаза, будто хотела протолкнуть в ее голову какую-то мысль, используя ту связь, что доступна только родителю и его ребенку.       Саира сморгнула и вновь обратилась к эльфийке:       — Уже придумала, куда пойдешь?       Элентиантэн поджала губы, нервно заломала пару пальцев и оглянулась через плечо: на возвышающийся за стенами порта двухуровневый Киркволл с его желтыми домами и монументальными храмами из сырцовых кирпичей.       Если она останется здесь, на этой стороне земли… Будет ли ей хотя бы нормально? Старая Мэйв – не гарант безопасности, а Шокракар сама сказала, что из города они скоро уйдут, так что полагаться на защиту наемников не приходилось. Блохи… их Элентиантэн почему-то уже не боялась – куда больше ее интересовала женщина, на которую они работали. Могла ли она взять ее под крыло? Научить воровству и выживанию на этих путанных и опасных улицах?       А что если ее снова похитят тевинтерские работорговцы? Что если за Осу и Зайчиху есть, кому отомстить?       Что же делать тогда?       Приживаться в новом обществе и новых условиях трудно и страшно. Элентиантэн отчаянно нуждалась хоть в какой-то опоре, которой в Киркволле не имела. Взять ту же Старую Мэйв, например. С чего она взяла, что старуха будет помогать какой-то незнакомой девчонке, кормить и селить ее у себя? Только потому что она показалась Элентиантэн доброй?       Первое впечатление могло быть обманчивым – урок с Шокракар это наглядно показал.       Видя, как эльфийка теряется в раздумьях, Рааш положила большую ладонь на ее плечо, слегка сжав пальцы.       — Поплыли с нами, — предложила она, изобразив улыбку. Та получилась рябой из-за неуверенности, застывшей в глазах. Рааш прекрасно знала все ее страхи и не была уверена, что Элентиантэн захочется и дальше иметь с тал-васготами дело. Впрочем, некоторые из ее сородичей тоже самое могли сказать о ней. Сат, например.       Эльфийка перевела вопросительный взгляд со сверстницы на ее мать.       Неужели они действительно подумывали о том, чтобы взять ее с собой? Почему? Из жалости или благодарности?       Саира нахмурилась, словно туча, но осаждать дочь не стала – лишь слегка повела натруженными плечами.       — Ты можешь присоединиться, это правда. Но учти, что тебе придется работать наравне с остальными, — предупредила она. — Отправившись с нами, ты будешь уже не пленницей, а полноценным членом отряда. У нас не бьют баклуши и не капризничают.       Внутри Элентиантэн что-то с надеждой взметнулось и заворочалось, дыхание слегка перехватило. Она не была рада предложению, но что-то почувствовала. Облегчение? Предложение Рааш было не таким уж и плохим решением: с косситами эльфийка уже была знакома, они к ней в большинстве своем привыкли; Рааш вреда особого она не учиняла, а все ее личные заскоки… Что ж, не зря Саира выделила «капризы». Вот, чем для воительницы были все ее истерики? Капризами изнеженного ребенка, ранее не знавшего ни насилия, ни страха. Но всему учатся со временем, ведь так?       Насилие – неотъемлемая часть современной жизни. Если эльфийка не встретит его в группе Саиры, значит, увидит где-нибудь еще. Это было неизбежно. Теперь, прокручивая в голове все прошедшие с момента ухода из клана дни, она это понимала.       Однако было еще одно важно «но», способное все в очередной раз порушить.       — А как же мой… — «Дар» хотела сказать Элентиантэн, но не успела договорить.       Украдкой взглянув на Шокракар, Саира ее оборвала:       — Ты справишься, и мы тоже, — сказала она так строго, будто распространяться на эту тему в присутствии чужих Элентиантэн не стоило даже начинать.       Девочка понимающе кивнула.       — Так что думаешь? — нетерпеливо поинтересовалась у нее Рааш, потерев ей плечи.       А что она могла думать?       Элентиантэн еще раз оглянулась на город, но видела теперь не только его, а Зеленые Долы, в которых прошла значительная часть ее детства, реку Минантер, что была постоянной спутницей ее клана. Такие родные цветочные долины и лесостепи, густые и дремучие леса, благоухающие хвоей и древесной смолой. Согласившись, она, скорее всего, никогда больше сюда не вернется.       Если она уплывет, то это шанс начать все с чистого листа. Отбросить все старое и принять новое. Отрезать больное и дать раненому зажить. Забыть и больше не вспоминать. Девочка, которая отправится в Ферелден, должна быть кем-то другим, кем-то новым.       «Что ты теряешь? — спросила она саму себя. Ее собственный голос в голове звучал холодно и расчетливо. — Будут другие леса, другие озера. Другие созвездия и семья – тоже другая. В этом путешествии ты не будешь одна».       «Ничего я не теряю. Все уже потеряно. Настала пора приобретать новое».       Она повернулась к Саире, выдохнула и выпалила:       — Я поплыву с вами.       На лбу у нее заблестел пот, а сама она на нервах разогрелась – так тяжело дались ей эти слова. Что-то в глубине ее души по-прежнему плаксиво сопротивлялось этому решению, но плаксиво можно было и умереть у кого-нибудь под забором, а она сейчас выбрала для себя жизнь – пусть и абсолютно другую.       Рааш просияла, Саира кивнула.       — Тогда бери свой рюкзак и поднимайся на корабль, Imekari.       Саира направилась к трапу, а ее дочь заключила Элентиантэн – нет, теперь уже просто Элениэн, – в такие крепкие объятья, что у той захрустели косточки.       Юная косситка ей на опережение забрала с пирса ее рюкзак и помчалась вверх по мостику, который заскрипел и закачался под ее ногами.       — Эй, аккуратней! — прикрикнул на нее один из матросов.       Элениэн не была уверена, но, кажется, Рааш показала ему в ответ язык.       Обменявшись прощальными долгими взглядами с Шокракар и двойняшками, махнувшими ей с берега, она ступила на мостик. Под ним плескались и пенились черные волны, а расстояние в пару-тройку метров ощущалось как бесконечная пустота.       Элениэн зажмурилась, глубоко задышала, чтобы побороть головокружение. Сделала шаг вперед, а потом еще один и еще – и так, пока не оказалась на корабле. Там ее встретил Исскар, слегка приобняв, а также Мара и Рана. Остальные оставались либо безучастными, как Шад, либо всем своим видом выражали недовольство. Последних, кстати, было всего двое: Сат и Касар, задумчиво почесывающий лысый затылок.       — Эй, господин, — все еще с рюкзаком Элениэн за спиной обратилась Рааш к капитану судна, стоящему у двустворчатой двери из синих, белых и фиолетовых стеклышек, наверняка ведущую в капитанскую каюту. Одну-единственную на весь корабль. — Так вы пират?       Мужчина в цветастых одеждах скривился так, будто Рааш его оскорбила. Золотая монетка, ловко скользившая между его гибкими пальцами, вдруг остановилась в щелочке между безымянным и средним, а сам он опустил взгляд на косситку.       — Охотник за редкостями, моя дорогая. Пиратом меня называют только завистники и конкуренты.       Элениэн подошла к ним и встала рядом с… подругой.       — Я слышала, как начальник порта называет вас пиратом, — добавила эльфийка.       — Вот-вот, а я о чем толкую! — поддакнула ей Рааш.       Взгляд капитана теперь переметнулся к ней. Ярко-голубые глаза удивительно контрастировали со смуглой кожей и кремово-белыми волосами. Множественные тонкие косички струились по плечам, напоминая щупальца какой-нибудь глубинной морской твари.       — Значит, я могу тебе посочувствовать – ты встретила моих завистников. А вот если бы ты познакомилась с моими излюбленными заказчиками, то поняла бы, что для них я – человек опасного искусства.       — И в чем же оно заключается, сир? — чуть усмехнувшись, спросила она.       — В умении находить ненаходимое и изымать неизымаемое.       Девочки переглянулись между собой, пока за их спинами из стороны в сторону метались матросы, готовя корабль к отплытию.       Капитан хлопнул себя ладонью по лбу и закатил глаза.       — Допустим, вам приглянется статуя Андрасте, находящаяся в одном из больших храмов Антивы, а сами вы – родовитые орлесианские девы, скучающие по вечерам в своих богатых особняках, которые вам просто необходимо чем-то заставить. К кому вы обратитесь? — Рааш хотела бы ответить, но мужчина веско поднял указательный палец, не давая ей и слова вставить. — Ко мне вы обратитесь, поняли?       Элениэн слегка нахмурилась, вопросительно изогнув бровь.       — Но разве в антиванском храме не заметят исчезновение статуи своей пророчицы? — поинтересовалась она.       Охотник за редкостями и прочей экзотической ерундой пожал плечами.       — Может быть когда-нибудь, — он издал короткий смешок и, наклонившись к девочкам, зашептал заговорщически. — Когда распознают подделку в той статуе, что мои люди поставят взамен. Обычно, когда о пропаже спохватываются, все следы уже давным-давно остыли.       — Пора отчаливать, Максимильян! — окликнула его Саира, поднявшаяся на борт.       Матросы за ее спиной торопливо затягивали на палубу сходни.       — Капитан Максимильян! — поправил главу тал-васготов он. — Это важно!       Теперь закатила глаза уже Саира, а девочки не смогли сдержать поразивший их смех.       Капитан возмущенно цокнул языком и развернулся так резко, что все его косички взметнулись в воздух и описали идеальный полукруг.       Активно жестикулируя, он начал раздавать приказы, и матросы, обслуживающие корабль, засуетились так, будто в случае промедления их безжалостно хлестали плетьми. Длинным шестом лысый мужчина оттолкнул корабль от причала. С громоподобным скрежетом был поднят якорь, а моряки обезьянками полезли по вантам с деревянными балясинами к свернутому сине-фиолетовому парусу.       — А теперь я вас огорчу, — присоединившись к своим людям, отдыхающим на палубе, сказала Саира. — Большинство из вас будут грести. Посудину Максимильяна надо поторопить.       Мара недовольно заулюлюкал, но все остальные промолчали. Как и всегда.       Когда корабль отстал от берега, из его корпуса по двум сторонам высунулись длинные весла, напомнившие Элениэн лапки мерзких сороконожек. Стоило гребцам приняться за работу, а триреме двинуться вперед, это сравнение лишь усилилось, заиграв в детском воображении новыми, еще более омерзительными красками.       Гигантская сколопендра, бегущая по морю… Бр-р-р.       В окружении монолитных скал поймать попутный ветер было сложно. Сперва нужно было покинуть бухту. За линией волнореза корабль начало заметно потряхивать на волнах, и к горлу эльфийки подкатила надоедливая тошнота.       Элениэн подошла к перилам и вгляделась в черные скалы: посреди ночи изображения на них были едва различимы. Оно и к лучшему…       Рааш подошла следом за ней.       — Ты то бледнеешь, то зеленеешь, — достав пару булочек с повидлом, которыми их угостила Шокракар, отметила Рааш. Она протянула Элениэн одну из них. — Я тоже так хочу, серой быть надоело.       Эльфийка сглотнула вязкую сладкую слюну и покачала головой, отказываясь от своей порции, и тогда косситка, пожав плечами, сперва укусила одну булочку, а после – вторую, и всмотрелась в пушистое тесто, разглядывая начинку.       — Вот выйдем в открытое море и штормить будет меньше, — похлопав ее по плечу, успокоил девочку один из безымянных моряков.       Стоило «Пьяному Скату» выплыть за скалы, как на единственной мачте наконец-то распустился большой парус. На нем красовался тот, в честь кого и было названо судно – пьяный скат, пускающий пузыри и глупо улыбающийся. Его длинный хвост был подтянут к телу и обвивал увесистую бутыль.       За кораблем, как ведомые, потянулись провожатыми горластые чайки. Золотой свет луны отблесками сверкал на черных волнах. Кажется, Элениэн увидела вдалеке дельфина, показавшегося из воды. А может быть, это была акула.       Чем быстрее гребцы работали веслами, тем скорее отдалялся Киркволл и приближались новые земли. Дурной запах тоже пропадал, и вскоре море начало пахнуть морем. Звезды тоже замерцали с прежней яркостью, вновь став походить на драгоценные камушки, разбросанные по черной бархатной подушке.       — Вот, кто будет много бакланить! — со смешком бросил уже другой моряк, пробежав за спиной Рааш.       Юная косситка озадачено и с полными щеками посмотрела ему вслед, показав рукой неприличный жест.       — Я хочу спать, — когда берег окончательно отдалился, в темноте исчезнув вместе с горизонтом, сказала эльфийка.       Огней палубных фонарей триремы едва хватало, чтобы видеть хоть что-либо вокруг – корабль окружала такая плотная тьма, такая бесконечная пустота, что эльфийке сделалось как-то не по себе. Ей все чудились монстры, смотрящие на нее из глубины; поджидающие момента, чтобы сломать их суденышко пополам и утащить в пучину. От этих навязчивых мыслей хотелось поскорее спрятаться, и единственный способ сделать это наверняка – поспать. К тому же, за весь день Элениэн набегалась достаточно, чтобы сразу забыться крепким сном.       — Внизу качает сильнее, — предупредила ее Рааш. Плотно поужинав булочками, она отдыхала, лежа на деревянном настиле и глядя в небо – на сплошное полотно безоблачной ночи.       — И все же я попробую, — вздохнув, отозвалась остроухая девочка. — Спокойной ночи, Рааш.       — Спокойной, Элениэн.       Они обменялись короткими, но многозначительными взглядами, а после Элениэн подошла к люку, ввинченному в палубу по центру, подняла крышку и спустилась вниз.       Новое-старое имя непривычно резало слух.