Это солнце никогда не взойдёт

Часть 1

С первыми лучами солнца, пробирающимися сквозь каждое окошко Масиафа, каждую не заколоченную щель, Альтаир ибн Ла-Ахад открыл глаза. Выточенная годами привычка вставать на рассвете давала знать о себе: сна не было ни в одном глазу. Каждый ассасин знает – чем больше ты спишь, тем менее бдителен ты на службе, поэтому четырех-пяти часов в сутки вполне хватало, чтобы чувствовать себя более-менее бодрым. Отдыхать должен разум, но не тело. Встав с постели и одев висевшую на стуле дишдашу, старательно выстиранную и выглаженную местными служанками, Альтаир подошел к зеркалу и провел ладонью по двухдневной щетине. Стоящий по ту сторону стекла, на него смотрел молодой мужчина с выразительными скулами, резкими чертами лица, четко очерченными бровями и пытливым взглядом. Красивые тонкие губы персикового оттенка разрезала белая полоса – шрам, оставленный врагом на первом сражении. Тёмно-русые, выгоревшие на солнце короткие волосы непослушно торчали в разные стороны, делая образ ассасина немного комичным. Альтаир еще раз провел ладонью по щеке и решил, что бриться сегодня он не будет, так как никуда особо не собирался. За окном послышался гул множества голосов, который эхом отражался от скал, усиливаясь во множество раз. Люди оживленно кого-то приветствовали, судя по радостным крикам. Альтаир вышел на небольшой балкон и посмотрел во двор. Внизу, по ступеням, ведущим на арену для тренировочных боев, поднималась делегация из ассасинов-учеников и сопровождающих их стражников. Одежда их была испачкана в грязи, у кого-то – в крови, но на лицах не было скорби, даже наоборот – лучезарные улыбки мужчин и радостные объятия друг с другом и с проходящими мимо собратьями говорили о том, что вернулись они с хорошими новостями. Альтаир же хаотично пытался вспомнить, кто они такие и что за задание дал им Аль-Муалим. Судя по реакции ассасинского ордена, миссия их была непростой и была выполнена успешно. Впрочем, рекруты всегда мало интересовали Ла-Ахада – чрезмерное желание угодить главе братства, вырваться вперед, тот трепет, с которым они относились к кредо, раздражали его. «К победе не надо стремиться, надо вершить её не думая» - вот было собственное кредо Альтаира, однако большая часть ассасинов из-за этого считала его чересчур самодовольным, напыщенным. Возможно, в чём-то они были и правы. Послышался робкий стук в дверь. Альтаир вернулся в комнату и попросил нежданного гостя войти. На пороге стоял посыльный Аль-Муалима – молодой парень, тоже рекрут, но не боец, а лазутчик и информатор. Он собирал информацию по всем городам: крупицами, подслушивая, воруя, выпытывая, а также доставлял наиболее важные поручения, которые нельзя было отправлять с голубем, в другие Бюро ассасинов. Парень поклонился, прижав правую руку к груди – стандартное приветствие братьев. Альтаир поклонился в ответ. - Господин, Аль-Муалим просит вас в течение часа спуститься во двор. Ла-Ахад негромко вздохнул и спросил: - Зачем? - Я не знаю, господин. - Ясно, спасибо, - Альтаир кивнул, юнец поклонился еще раз и поспешил выйти из покоев ассасина. Комната Ла-Ахада отличалась от других более роскошной мебелью и декором, но не исключала привычного для братства аскетизма. Только то, что действительно было нужно: кровать, тумба, стул и зеркало. На стене висели трофеи, добытые во время заданий, карты, пара картин весьма сомнительного вида, а в углу стоял стол со сваленными на нем боеприпасами и оружием. Да, Альтаир никогда не отличался любовью к порядку, его комната была так же нарочито небрежно уставлена, как и его собственная жизнь, его поступки. Всё делалось с легкостью, не задумываясь о последствиях, но всегда успешно. Ла-Ахад задумчиво побродил от стены до стены, потом умылся водой из таза, стоящего около зеркала, переоделся в свою обычную робу и вышел из покоев. В воздухе, наполнявшем крепость, витал какой-то непонятно откуда взявшийся дух праздника и счастья. Пахло уходящей утренней сыростью, еще не успевшей смениться пыльной духотой. Каждый раз, проходя мимо очередного ассасина-рекрута, тот широко ему улыбался и кланялся, приложив руку к груди. Альтаир втайне наслаждался своим положением в братстве – он был почти на самой вершине. Правая рука Аль-Муалима, лучший боец братства, любимец женщин, удача так и шла ему в карман. Каждая миссия проходила без сучка без задоринки, и Альтаир стал действительно примером для подражания молодым ассасинам, что не могло не тешить самолюбие молодого мужчины. Также и привилегии, даваемые Аль-Муалимом, давали полную волю действиям: Альтаир мог не посещать тренировочные бои, не работал курьером, да и четкого расписания у него не было. Выполняя лишь самые сложные и конфиденциальные задания, Ла-Ахад всё свободное время проводил за пределами Масиафа, развлекаясь с очередной девицей или дразня стражу в какой-нибудь деревне. Спустившись во двор, он застал целую толпу зевак, ожидающих его прихода. В центре стоял Аль-Муалим по обыкновению в синей джеллабе, сложа руки в замок, а перед ним в шеренгу выстроились пять ассасинов-рекрутов. Разглядеть их лица не представлялось возможным, ибо на каждом был надет капюшон, скрывающий большую часть лица, но все мужчины были разной комплекции: маленького, большого роста, крупные или наоборот худощавые. - Мира и покоя тебе, Альтаир, - поприветствовал его Аль-Муалим. - Мира и покоя, магистр Аль-Муалим, - ответил Ла-Ахад. – Зачем вы меня вызвали? - Эти юные ассасины блестяще выполнили столь трудное задание в Иерусалиме, и каждый из них проявил себя, как подобает члену братства, - магистр ордена ассасинов показал рукой на шеренгу рекрутов, - и я в замешательстве. Я хочу, чтобы право посвящения в ассасины было заслужено честно, поэтому прошу тебя о помощи. Сразись с каждым из них, и тот, кто победит такого восхитительного воина, как ты, будет достоин звания мастера ассасина. Альтаир поднял брови. Довольно интересно – Аль-Муалим заготовил дополнительное задание даже после такого серьезного дела? Видимо, эти парни не так хороши, чтобы иметь звание ассасина. Впрочем, всё выяснят клинки. Ла-Ахад накинул капюшон, хотя надобности скрываться сейчас не было – он был как на ладони, за ним следили десятки пристальных взглядов – просто привычка, и ладонь легла на рукоятку меча, спрятанного в ножнах, висящих на поясе. Ассасины обнажили клинки и по очереди представились: - Джамаль. - Нумаир. - Рифат. - Малик. - Кадар. - Ну что, кто первым сразится с лучшим учеником? – с гордостью спросил Аль-Муалим. В голосе его всегда звучали нотки восхищения своим воспитанником, когда разговор заходил об Альтаире. Первым на арену вышел Джамаль. Он выбрал для битвы каскару, что сразу дало Альтаиру возможность продумать слабые места противника. Сам он выбрал саиф за изогнутость клинка, но у противника меч был короче, что давало больше маневренности. Тут надо лишь держать дистанцию. По обыкновению первый удар наносил ассасин-рекрут. Джамаль пошел в открытую атаку, что было его ошибкой – Альтаир отступил, потом атаковал сильным засечным ударом, и тут рекрут ошибся, пытаясь контратаковать. Меч вылетел из его руки, и он от неожиданности споткнулся. Совсем безнадёжен, с такими очевидными ошибками ему еще несколько лет надо работать на звание мастера ассасина. - Спасибо, Джамаль. Следующий! Нумаир сменил своего собрата. У него был простой суданский меч, который не давал ни минусов, ни плюсов, то есть выдавал подноготную умение рекрута владеть оружием. Этот молодой человек держался увереннее предыдущего, отлично парировал удары и неплохо атаковал, но из-за небольшого роста и относительно длинного меча всё равно пропустил колющий удар в правый бок и был вынужден удалиться с арены. - Очень хорошо, Нумаир. Следующий! – прокомментировал Аль-Муалим. Рифат выбрал короткий клинок, и Альтаиру пришлось сменить оружие на соответствующее. Выбора этого парня он вообще не понимал – короткие клинки эффективны при неожиданном нападении или при схватке со слабым врагом. Или он посчитал, что владеет им лучше, чем Ла-Ахад? Естественно, свободной рукой схватив противника, Альтаир застал его врасплох. - Спасибо, Рифат. Прошу! На арену вышел Малик. Альтаир сразу оценил элегантность и продуманность в выборе оружия – простой персидский шамшир из дамасской стали. Ничего лишнего: идеальная длина, несильный изгиб, нет украшений, которые могут мешать. Ла-Ахад чуть улыбнулся и кивнул, предлагая атаковать. Малик, словно робкий ребенок, не стал «бросаться в огонь с головой», а просто сделал пару диагональных ударов, чтобы проверить способности противника и его тактику боя. Альтаир заволновался, но виду не подал – по сравнению с другими противниками этот был умён, а это уже начинало нравиться ассасину. Ла-Ахад нанес пару-тройку сильных ударов, но Малик ставил блоки, будто нарочно играя, что раззадоривало обоих еще больше. Наконец рекрут перешел к активным действиям и начал атаковать Альтаира, быстро сменяя засечные удары подплужными и отножными, но безуспешно, и Малик, будто сам это поняв, дал возможность атаковать Ла-Ахаду. Во время очередного удара ассасин-рекрут поставил блок и, проскользнув под скрещенными мечами, внезапно оказался за спиной противника, одной рукой схватил за талию, а другой приставил меч к горлу. Сиплое горячее дыхание, скользящее по шее Альтаира, без слов говорило - лучший ученик был повержен. - Браво, Малик, браво! Ты доказал, что достоин звания мастера ассасина. Новоиспечённый ассасин освободил от захвата Альтаира и снял капюшон. На Ла-Ахада смотрел молодой парень, возможно, ровесник, брюнет со смуглой кожей, маленькой бородкой, длинным носом, густыми черными бровями и очень выразительными глазами. Взгляд был одновременно таким тёплым, добрым, но в другую же секунду в них не было ничего, кроме холода убийств. Довольно высок и худощав, отчего движения его напоминали поступь пантеры. Малик протянул руку и крепко пожал ладонь Альтаира. - Как тебя зовут? – это имя надо было запомнить. - Малик Аль-Саиф, господин, - приятным баритоном ответил парень. - Просто Альтаир, - Ла-Ахад тоже снял капюшон и легко улыбнулся. – Поздравляю с новым званием. Надеюсь, мы еще встретимся. - Брось, Альтаир, неужели твой проигрыш тебя не задел, что ты так рассыпаешься в любезностях? – засмеялся Аль-Муалим, подходя к ним. – Сегодня вечером явитесь в церемониальный зал на посвящение, оба. И, да, друг мой, у тебя еще пятый рекрут, ты не забыл? Кадар, приободрённый победой своего брата, нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Альтаир с ехидцей взглянул на византийский меч, отобранный в бою у тамплиера и, вздохнув, вернулся на арену. Никогда ассасин не сможет нормально владеть оружием тамплиеров так же, как и тамплиер не сможет убивать с помощью скрытого клинка. Сытый голодного не поймёт, так и два этих оружия не смогут понять друг друга.