Испорченные.Запутанная история 2.

А ты что думала, дурья твоя башка? Задаром твоя свобода завоевывается? Pov Автор. За днями недели, за неделями месяцы и так по кругу. Проходят года, прежде, чем мы понимаем, вспоминаем о совершённых ошибках. К примеру, об обиженной сестрёнке, которая теперь с тобой не общается. Ты упустил её, а ведь она — последнее, что осталось от прошлого. Возможно одним летним вечером, под шелест узорчатых листьев и шорох осторожных шагов кошки, появившись вот так, перед ней, ты обнимешь её. Крепко, крепко. И, наверное, больше никогда не отпустишь. Василиса сидела в машине своих родителей, скучающе смотря на стекло и скатывающиеся по нему капли воды. Недавно прошедший дождь усугубил дорогу домой, тем самым ещё больше подпортив настроение рыжеволосой девушки. Она рассуждала о всех произошедших событиях дня. Вроде бы всё должно было быть как всегда: чашка чая, уроки, долгие разговоры с Марком и пыльные книги из старой библиотеки. И сама необычность того дня её удивила. Всё стало не таким, вроде только привыкла к покрашенным, как будто в больнице стенам интерната, а теперь снова придётся жить в уютном доме. Хотя она должна радоваться. Свобода же. Только вот на душе у неё было противно, грустно и как-то не так. Ей никак не давала покоя мысль о поступке Марка. Он ведь ушёл вот так, просто, даже ничего не объяснив самой Василисе. А те слова и грубость в них… Может она ошибалась? Дома смеялись другими, а особняк так и не показывался. Хотя Василиса особо-то не помнила его внешний вид. Разве что местоположение. Со стороны она наблюдала за красивыми крышами новых коттеджей, уже мечтая иметь какой-нибудь из них в будущем. Только не там, не в Париже. Её всё ещё манила Англия, Лондон. Те странные обычаи, например «Чайное время», которое отчасти забавляло Василису. Как же хотелось вновь очутиться в том домике, на окраине леса, где они с ребятами жили примерно один-два месяца. И в голову всё приходили сказанные Фэшем слова три года назад… Фэш рухнул рядом со мной и, обняв за талию прошептал — — Не волнуйся, я буду любить тебя вечно и никогда не брошу. Ты только мой любимый Василёк… Сердце тоскливо сжалось. Казалось слёзы неизбежно должны скатиться по щекам, оставив мокрые дорожки на бедно-розовых щеках и на душе, как будто камень, лежащий там, давным-давно падёт, расколется на части и свету путь освободит. Стало немного теплее от воспоминаний, которые опаляли всё изнутри, подгоняли ком к горлу, заставляя девушку сдерживать влагу в глазах. Всё поплыло, но она привыкла к этому. Без лишних вопросов, глупой надежды на хоть какое — то спасение от этих страданий. *** Машина резко остановилась, противоречиво дергая тело Василисы вперёд. Поддавшись внезапной волне страха, девушка не удержалась за ручку двери, тем самым сделав себе же хуже. Огнева, можно сказать, вывалилась из автомобиля. Яркий, хоть и холодный, дневной свет ударил по широко открытым от страха глазам. Василиса щурилась, даже не столь от света, сколько от боли, которая исходила из шрама. Того самого, что она получила, убегая тем злополучным днём. «Странно, он не болел уже два года» — чертыхаясь, думала девушка. Её рыжие волосы были собраны в небрежный хвост и сама девушка невольно сравнивал эту их длину с прежней. Шапку Василиса никогда и не носила в интернате, ведь там нельзя было выходить на прогулку далеко, да и сама Огнева не хотела этого. На ногах чёрные кроссовки, а фигуру облегало белое облегающее платье. Куртка переливалась яркими разводами, ещё больше сияя на солнце. Зима ничуть не портила красоты этого места: кроны деревьев спадали до земли, под тяжестью замёрзшей воды, кора потрескалась, уступая взору небольшие впадинки; создавалось ощущение волшебного мира. Будто в этих самых врединах проживали феи, которые частенько присутствовали в детских мечтах Василисы. Крыши соседних домов украшали сосульки, которые, как когти дракона, пытались захватить всё живое в свои когти. Они светились, напоминая светлячков в ночной тьме. Из труб выходил дым, прямо, как на картинках старых книг о легендах. Он поднимался всё выше и выше в небеса, растворяясь так и не доходя до облаков. Сама улица была просто прекрасна. Франция вообще очень красивая страна, но Василиса чувствовала себя там не так. Словно её дом не там и душа тянула девушку куда — то дальше, в поисках новых ощущений. Василиса прогнала все мысли куда подальше, повернувшись к Лиссе лицом. Женщина угрюмо смотрела в багажник, видимо ища нечто меньшее, чем чемодан. Девушка с интересом рассматривала черты лица матери. Вроде бы такие резкие, на первый взгляд, но ведь у всего есть другая сторона медали. Так было и с ней. Нежно-розовые губы напоминали лепесток розы, которую обрезали в самый момент расцвета. Они полностью были покрыты маленькими трещинками, словно ветер играл с ними. Незаметные родинки «прятались» под слоем тонального крема, поглядывая, как только капли дождя попадали на щёки. А глаза.… Этот бездомный океан, буравящий каждого, кто поселится идти дальше дозволенного. У Василисы такие же, только более спокойные. Лисса была красивой, даже слишком, чего не сказала бы о себе её дочь. — Ты готова поразить всех? — всё ещё не отрывая взгляда от багажника, наконец — то прервала молчание Лисса. Голос казался грубым, однако с нотами насмешки и любви в нём. Он сразу же вывел Василису «из транса». По правде говоря, девушка поначалу не поняла вопроса. С чего это она должна кого-то поразить? Неужели… — Они не знают о моём приезде? — с осторожностью спросила девушка. — Нет, я им не говорила, — пожала плечами Лисса, отстранившись от машины, — знаем лишь я и Нортон. Василиса предпочла ничего не отвечать ей. Всё равно не унять то волнение, которое волнами омывало её сознание. Да, было страшно вот так вломиться в дом. Её не ждали, а незваных гостей не любят. Она сама это почувствала. *** Лисса вставила гремящую связку ключей в узкий замочный проём. Щёлкнула ручка двери и перед глазами Василисы открылся давно знакомый коридор. Дом словно вымер, оставляя на душе девушки неприятный осадок. Он, словно грязь, неприятно скатывался в самую глубь, чем содействовал ухудшение настроения. Василиса аккуратно сняла с себя верхнюю одежду, обувь и тихо, по кошачьи, зашагала вперёд. Во всём доме витал вкусный аромат любимого печенья Захарры, прочно сплетённого с карамелью. Сама не предполагая почему, Василиса блаженно улыбнулась. Всё напоминало о счастливых днях, проведённых ею вместе с друзьями. — Эй! — громко крикнула в пустоту Огнева. Голос разошёлся по стенам. Она взглядом искала хоть что-то, говорящее о жильцах, но ничего такого не цепляло. Василиса уже было начала сомневаться в том, что именно здесь жили все дорогие ей люди, как из дверей столовой показалась растрёпанная копна каштановых волос. Дыхание Василисы перебилось, будто бы она стояла на самом конце обрыва. Это Драгоций?! Она до конца надеялась, что это не он… Ночами Василиса не спала, а уж если и погружалась с мир снов, то там обязательно был Фэш. «Сон ведь строится на основе наших чувств и воспоминаний, заставляя верить в последнее чудо. ».И её надежды тут же и оправдались, и упали куда-то вглубь. — Захарра? — вопрос улетел в небытие, когда Василиса вгляделась в каждую мелкую деталь лица кареглазой. Она определённо повзрослела, хотя два высоких хвостика, вздрагивающих от каждого движения ветра, всё ещё оставались неизменными. И без того хрупкая фигурка, будто бы под влиянием болезни, осунулась и стала совсем неестественной. Тонкую талию обхватывал «в свои объятия» синий фартук, на острых плечах красиво сидела футболка в чёрную полоску, а на ногах сидели серые домашние штаны. Василиса пыталась уловить, что происходило. Ей не верилось. Вот она</i.>… Стояла перед ней, спустя чуть ли не год разлуки. — Захи… — облегчённо выдохнула рыжеволосая, поддавшись немного вперёд. Драгоций же вихрем, слово ураган, налетела на подругу с крепкими объятиями. Она пыталась вложить в них всю боль, которая неистовой нечестью пожирала её каждую ночь, весь свой животный страх за синеглазую девушку. Мозг кареглазой просто не был в состоянии проанализировать эти минуты, что заставляли трепетать от радости, стыдиться незнания о приезде, чувствовать жалость и облегчение. Слишком много противоречивых чувств, слились воедино в голове Захарры. С Василисой всё было немного иначе. Рыжеволосая была счастлива, словно малое дитя перед Рождеством. Она так сильно ждала этого момента.… Скучала по запаху свежей выпечки и конфет, которые исходили от Драгоций. Нос Василисы вдыхал ароматы <i>дома. Мысли отключились, будто кто-то играл с ней, теми ощущениями, ради которых Огневой пришлось столько всего пережить. На подоконнике собирались влажные хрустальные капли, окрашиваясь в кровавый круг заката. Оттуда его было очень хорошо видно. Хотелось сесть, как раньше , и снова смотреть на него, мечтая о своём райском уголке где — то на окраине Лондона. — Ноо, как?! — странные ноты сопровождали голос Захарры. Он был таким далёким от реальности, сплетённый воспоминанием совершенно с другими ассоциациями о нём. — Не важно, — смущённо отстранилась Василиса. — Нет важно! Это ведь просто потрясающе! — её восторгу не было предела. — Давай я покажусь всем ребятам и наконец — то отдохну, а после расскажу вам всё, что произошло. — Ох, ну почему мне опять придётся ждать?! — не настоящие слёзы «скатились» с лица Захарры, в то время, как она пыталась их стереть. — Возможно потому, что теперь у тебя есть время, чтобы ждать. — подмигнула Василиса подруге и пихнула ту локтем. А в душе её царил беспорядок. Скоро их всех ожидала бессонная ночь и длинные разговоры.