Испорченные.Запутанная история 2.

Честность не только первый шаг к величию, она — само величие. Pov Автор. Василиса стояла перед Марком. Слишком сложно было что — то предпринять, когда перед тобой такой выбор. Её сердце так и норовило «выпрыгнуть из груди», то и дело заставляя девушку вздрагивать. Очень странным казалось это состояние. Василиса впервые ощутила на себе настолько сильное волнение, одновременно совмещённое со страхом будущего. Да, определённо, она боялась. Потерять Марка. «Хотя с чего бы это?» — думала рыжеволосая, нервно теребя подол синей юбки-клёш. Сам же парень стоял неподвижно, словно замер.Его дыхание было частым, немного даже слишком. Он всё рассуждал о ней… Хотя прекрасно понимал, каков будет ответ. Вот Марк бы не смог что-либо ответить матери против, тем более, если при условии уехать домой. Правда, он сам не знал где его дом. Возможно этот интернат и служил им, но Марк не мог смириться с мыслью, что больше ничего не будет. Не будет семейного уюта в доме или же какой-то заботы со стороны родителей. И от этих мыслей сердце сжималось, возвращая в реальность. Василиса .Он частенько пробовал это имя на вкус. Для него оно было одновременно холодным и тёплым, в принципе, как и сама девушка. Ему хотелось впиться в губы, когда та не ожидает, забыться и наконец-то быть самим собой. Он оживал рядом с ней. Так быстро и так прекрасно. Холодные застывшие капли за окном больше не напоминали ему о зиме.Хотелось тихо прошептать ей: «Уходи». Нет, не со злости.Да и не любя. — Мам, — позвала женщину Огнева, посмотрев в потолок. Решение всё ещё не было сделано, но у неё в голове проскользнула одна неприятная мысль. «Скоро всё закончится». Но ничего не заканчивалось. Василиса повторяла эту фразу себе ежедневно, надеясь на лучшее. На скорую встречу с родными. Не теми, что являлись её родителями, вовсе нет. Друзья — вот, кто всегда был рядом, кто поддерживал и помогал. Василиса врала себе, постоянно забываясь в учёбе. Это не было её платформой, только не в те года. «Но ведь мне всего шестнадцать, нельзя же любить одного человека всю жизнь».Тогда почему на слове любовь Василиса хотела реветь, так долго, чтобы синие глаза стали красными и она сказала себе: «Вот видишь, к чему это привело.Обещай, что забудешь!» — Мам, я пойду с тобой, только… — девушка осеклась, всё ещё смотря в пыльный потолок, — пожалуйста, можно я кое — что скажу Марку? Женщина кивнула. Ведь она сама когда — то также говорила своей. Стояла на этом месте, в библиотеке, пытаясь скрыть слёзы. Так и теперь она видела, как тяжело было Василисе. Никогда прежде Лисса не замечала этого за своей стойкой девочкой. Своей… А была ли она её? Или уже нет? Василиса повернулась лицом к Марку и посмотрела ему в глаза. Выжидая каждую минуту, секунду, чтобы насладиться мгновением.Вот вот она должна была идти.С ним или без.На лице парня не отоброжалось ни одной эмоции, лишь голая маска. Да, определённо — это не он. «Ну, а, что ты чувствовала, когда ушёл Фэш?» — шептал внутренний голос.Губы стали блестеть на ярком свету солнца. Снова слёзы. Всё таки не удалось удержать. Ляхтич отвернулся, ему нельзя было видеть Василису. Иначе не сдержится, сорвётся, словно с цепи. Эта серая мышка снаружи так привлекала к себе, манила, но потом обжигала своим пламенем. Он обжигался снова и снова, как будто свеча, зажжённая однажды и сгоревшая, когда пришёл конец. Ничто не вечно. Или так казалось. Ему так сильно хотелось обернуться, в голове уже проносились моменты их слившихся воедино губ, её рук, обнимающих Марка и… Он не смел думать о чём — то большем. Раньше думал. А потом всё резко оборвалось. Желание сменилось на нечто новое. И это оживило его. — Привет, ещё раз. — блондин обворожительно улыбнулся, смотря только в глаза девушки. — Отпусти… — прохрипела Василиса, попытавшись выбраться из крепкой хватки «незнакомца». — Ты боишься меня? — Марк? — одними губами позвала его Василиса, но он услышал. Конечно, а как иначе? Разве не так делают, когда любят? «Стоп, любят? Ты серьёзно? Она ведь даже за руку взять боится, она не та!» — орал внутренний голос. А тело не слушалось. Его начинало трясти. Мелкая дрожь прошла по мертвенно-бледной коже, принуждая очнуться. На Марка будто вылили ведро холодной воды, окатив ею в самый мороз. Хотя отчасти так и было. — Огнева, уезжай уже, — буркнул парень, развернувшись на носках. Он просто ушёл. Оставил её там, одну. Да, хотелось биться головой о стену, разорваться на части, всё, что душе угодно. А ей было угодно лишь вернуться к той, что снова его оживила.