Сладкий запах персиков

Постараюсь не разводить здесь много воды ахахахах Для начала я хотела бы поблагодарить всех, кто прочёл эту работу. Вас уже 500, и это на самом деле нереальное для меня количество человек — это невероятно! Когда я пришла на фикбук с этой работой, неуверенная в том, понравится ли она другим, так как подобных здесь так много, что не пересчитать, не могла даже представить, что подобное случится, и теперь, когда спустя чуть больше, чем год, здесь собралось целых 500 человек, мне не верится, что это правда. Это один из лучших подарков на Новый год, и я скажу честно, что не собиралась писать бонус, так как не видела в этом необходимости, но, думаю, должна сделать это, тем более, как оказалось, очень хочу сделать это. За последний год многое произошло, и если вы читали другие мои работы, то знаете, что я очень изменилась (всё тот же флафф, но чуть больше воды (я вру, на самом деле МНОГО ВОДЫ)), поэтому, возможно, эта глава получится уже не такой, какие я писала год назад, но я очень постараюсь сделать это похоже. Очень необычно возвращаться к этой работе спустя больше, чем год, но так же я очень рада сделать это :З Надеюсь, у вас всё хорошо, вы здоровы, а рядом с вам находятся только те люди, которым вы действительно можете доверять, которые никогда не оставят вас (опыт за прошедший год показывает мне, что это очень важно). Спасибо вам за поддержку этой истории, спасибо за то, что прочли, спасибо за это чудо! С Новым годом!

***

      Предновогодняя суета охватывает весь Сеул, и теперь по вечерам, когда люди покидают рабочие места, все спешат в магазины за подарками для родных и друзей. Город словно преображается, и наконец-то вместо серости появляются огоньки гирлянд за витринами, вселяющие трепетную атмосферу скорого праздника, а горящие различными цветами вывески говорят о том, что осталось всего пять дней до праздника, и нужно успеть купить подарки. Дома теперь ароматно пахнет мандаринами, а по всем комнатам развешено множество мерцающих гирлянд, и всё замирает в ожидании волшебства.       Тэхён оглядывает ёлку в поисках места, куда можно повесить очередной ярко расскрашенный Минсу шар, пока маленький омежка, сидя за столом здесь же, расскрашивает другие шары, радостно показывая ему, когда заканчивает очередной. Новый год уже наступает на носы, и за окном, на который они уже навешали кучу снежинок, которые усердно вырезали днём, Сеул сияет множеством огней, на которые Тэ даже спустя уже четыре года до сих пор засматривается — высота опьяняет. Вот и сейчас он устремляет взгляд туда, где всё мерцает — где-то среди тех огней наверняка находится и машина Чонгука, в которой альфа, наверняка уставший, направляется домой после долгого рабочего дня.       Сердце омеги трепетно сжимается, и он тепло улыбается, представляя возвращение Чонгука, когда ёлка уже будет наряжена — они с Минсу решили устроить мужчине сюрприз, когда гуляли сегодня, и вернулись домой с набором шаров, которые решили раскрасить по-своему, а после украсить ими ель. Так вышло, что по приходе домой они решили украсить не только ель, но и всю квартиру. В итоге теперь вся она украшена блестящей мишурой, разноцветными мерцающими гирляндами, которые они нашли в коробках, а на окнах дома на скотч развешены белые ажурные снежинки.        — Папа! — восторженно зовёт Тэхёна омежка, и он, тепло улыбаясь, тут же оглядывается на сына, чтобы посмотреть на очередной шарик. — Смотли! — малыш, ещё не выговаривающий букву «р», что безумно умиляет их с Чонгуком, гордо показывает ему лежащий в маленькой ладошке шар, а глазки его светятся, и, если верить словам Чона, в такие моменты Минсу больше всего похож на Тэхёна. Омега подходит к сыну, присаживается рядом с ним на диван и бесконечно улыбается, чмокая в макушку тёмных шелковистых волос, пахнущих медовым шампунем — его любовь к сыну безгранична.        — Очень красиво, — улыбается омега, разглядывая ярко жёлтый, с красными крапинками шар и беря его в руку, чтобы повертеть и рассмотреть творение сына со всех сторон, пока малыш уже тянется к последнему шару и без сомнений расскрашивает его в ярко-розовый, смешно высунув язычок — совсем как Тэхён в детстве. Он улыбается, глядя на сына, вновь целует его, нахмурившегося от того, что отвлекли от дела, и Тэ со смешком отходит, чтобы найти место шару на ароматно пахнущей ёлке, которую альфа принёс домой вчера, чем своих омег очень обрадовал.        — Папочка, а Ханьюл плидёт к нам на Новый год? — Минсу, раскрасивший шар, подбегает к Тэхёну и протягивает шар ещё пухленькими ручками, глядя на него своими широко распахнутым глубоко тёмными, скрывающими в себе галактики, глазами — совсем как Чонгук, и сердце Тэхёна снова сжимается от счастья.        — Конечно, — улыбается омега, садясь на пол рядом с малышом, чтобы повесить последний шар вместе. — Дядя Чимин с дядей Юнги тоже придут к нам, — Тэхён чмокает сына в кончик носа, на что тот смешно жмурится, улыбаясь и подставляя личико. Тэ показывает пальцем на свою щёку, хитро улыбаясь, и малыш тянется к его лицу и оставляет на щеке звонкий чмок в ответ, и Тэхён смеётся, когда омежка смущается, утыкаясь личиком в его грудь. — Ну что, вешаем? — малыш кивает часто-часто с яркой улыбкой на лице, и Тэхён не может не улыбнуться в ответ — он безумно любит своего омежку.       Они вместе вешают последний шар, а после Минсу со всей серьёзностью помогает Тэхёну повесить на ёлку гирлянду в виде звёздочек (хотя нужно признать, что это прошло с некоторыми сложностями, и малыш несколько раз успел запутаться в ней, чем очень рассмешил Тэхёна). и когда гирлянда наконец-то развешена, Тэхён выключает свет, а Минсу нажимает на маленькую кнопочку и выдыхает радостное «Ува!», когда множество огоньков загораются, освещая всю комнату. Омежка радостно прыгает вокруг ели и смеётся, а Тэхён, с улыбкой следящий за происходящим, улучает момент и снимает его на телефон, чтобы после показать Гуку, который должен вернуться ещё только через час.       Они, занятые весельем, совсем не слышат, как входная дверь открывается, и поэтому, когда Чонгук входит в комнату, немного удивлённый тому, что его не встречают, на него всё так же не обращают внимания. Альфа с улыбкой наблюдает за веселящимся сыном и счастливым Тэхёном, и усталость тут же отходит на второй план. Важнее то, что он наконец-то дома, и по его телу разливается тепло, когда он наблюдает за улыбками любимых омег.        — Что здесь происходит? — он решает всё же привлечь внимание к себе, и Минсу с Тэхёном одновременно переводят взгляд на уже вернувшегося с работы альфу, который выглядит несколько озадаченно, когда склоняет голову вправо и осматривает беспорядок, который омеги устроили, пока украшали ёлку — повсюду фатин, из которого они сделали банты, а на низком столике открытые акриловые краски, которыми их сын расскрашивал шары. Тэхён охает, когда осознаёт, что, кажется, сюрприз не удался, и тут же подскакивает с пола, неловко улыбаясь и раздумывая, что бы сказать в своё оправдание, в то время как Минсу несётся к альфе, который тут же с лёгкостью подхватывает его на руки и целует в алую щёчку.        — Сюрприз! — выдаёт малыш, смеясь и цепляясь ручками за отцовскую крепкую шею с надёжными широкими плечами, когда Чонгук улыбается ему и нежно целует подошедшего Тэхёна в губы. — Отец, ты пришёл слишком рано, — Минсу дует губки и щёчки, слабо ударяя Гука по груди, а Тэхён смеётся, взлохмачивая его волосы.        — Мы хотели украсить ёлку, чтобы, когда ты вернёшься, всё было готово, — смущённо рассказывает Тэхён их задумку, когда Чонгук, напоследок чмокнув сына в щёчку, опускает его на пол. Альфа тепло улыбается, наблюдая за искренней радостью малыша, когда он рассматривает огоньки гирлянды, а после переводит взгляд на своего омегу и обнимает за талию, притягивая ближе к себе, чтобы вдохнуть родной аромат — он безумно скучал. Тэхён тут же обвивает его шею руками и позволяет себе поцеловать уже глубже, что альфа подхватывает и удовлетворённо урчит в поцелуй, неосознанно соскальзывая большими ладонями на пышные омежьи бёдра и невольно сжимая их. — Чонгук, здесь Минсу, — Тэхён, безумно соскучившийся по мужу, всё же находит в себе силы оторваться.        — Он занят огнями и ему совсем нет дела до нас, — жарко шепчет альфа, игриво кусая мужа в шею и получая слабый полустон и сжатые в кулаки руки Тэхёна на своей груди, которые пытаются его оттолкнуть. Мужчина всё же заставляет себя остановиться и подождать ещё немного, чтобы после сполна насладиться омегой. — Значит, я испортил свой сюрприз? — смеётся альфа, когда Тэхён, в точности как Минсу немного ранее, надувает губы.        — Немного, — бурчит омега. — Но мы очень рады, что ты вернулся раньше, — улыбается он, коротко целуя мужа в губы, и альфа тут же тянется за ещё одним поцелуем, но Тэхён только кладёт указательный палец на его губы, мотая головой. — Потом, Гук-а, — смущённо бормочет он, а альфа напоследок сжимает его бёдра и всё же выпускает.        — Ловлю на слове, Тэхён-и, — подмигивает альфа, вызывая в омеге стаю мурашек. Даже спустя уже четыре года их страсть и любовь не угасают, а, кажется, только разрастаются, и Тэхён, как и Чонгук, по прежнему плавится от одного только взгляда своего альфы, истинность и связь с которым становятся только крепче. — А теперь уборка!

***

      Тэхён, уложив Минсу спать, возвращается в их с Чонгуком комнату, где включён лишь ночник на стене, и он уже успевает потерять мужа и подумать о том, что он, наверное, ещё не вышел из душа, когда оказывается пойманным во внезапные (да ладно, он совсем не против) тёплые родные объятия сильных рук альфы и плен его нуждающихся в поцелуях губ. Чонгук нетерпеливо рычит, подталкивая омегу к кровати и глубоко целуя, а когда Тэхён оказывается лежащим на простынях, удобно устраивается между разведённых ног, оглаживая руками худые омежьи бёдра, после переходя к уже выросшему животику мужа — Тэ уже пятый месяц носит в себе их второго ребёнка. Альфа склоняется к животу омеги и целует его, что-то шепча и рыча, когда ощущает своё, пока омега пальцами зарывается в его волосы и счастливо улыбается.        — Это совершенно точно альфа, — довольно заявляет Чонгук, когда омега в шутку фыркает, закатывая глаза. Альфа на это только ухмыляется и опускается к животу, щекотя его поцелуями, пока омега, пытающийся не засмеяться во весь голос, чтобы не разбудить Минсу, и бьющий смеющегося альфу по плечам, брыкается. В конце концов мужчина сдаётся мольбам и поднимается выше, и Тэ тут же притягивает его к себе и нежно целует альфу, оглаживая ладонями острые скулы и улыбаясь, когда Чон тычется в его шею носом, вдыхая аромат. Альфа выцеловывает шею, когда Тэхён откидывает голову, чтобы дать больше доступа, кусает и рычит, а после перемещается поцелуями на лицо омеги, тут же вовлекая мужа в новый поцелуй.       Чонгук, улучая момент, проскальзывает ладонями под клетчатые спальные штаны омеги и сжимает упругие половинки, получая в ответ удовлетворённые стоны. Он, не переставая целовать, с лёгкостью стягивает ненужную одежду с мужа, оглаживая худые ноги и изредка, когда теряет контроль, подаваясь бёдрами вперёд, имитируя толчки, на что омега только стонет чуть громче и сильнее к себе притягивает — когда Тэхён забеременел, альфе стало казаться, что он стал ненасытнее.       Тэхён тихо постанывает, когда холодными ладонями альфа пробирается под собственную же футболку на омеге, которая из-за разницы в их комплекции открывает худое его плечо, в которое Чонгук ласково целует. Альфа тает в нежности к мужу, с любовью его целует и нашептывает комплименты, переворачиваясь, усаживаясь на кровати и откидываясь на стену, увлекая разнеженного и чуть смущённого омегу на свои бёдра и некоторое время с нежностью и трепетом рассматривая его в огнях ночного города за окном.       На лице омеги отражаются огоньки, и он невозможно мягкий и привлекательный, такой, что у Чонгука внутри что-то замирает от осознания, что это его Тэхён, и ему кажется, что любовь к омеге однажды разорвёт его — его тела мало для того, чтобы вместить те чувства, которые он испытывает к своему омеге. Это больше, намного больше, чем любовь. Без Тэхёна совершенно невозможно жить, с Тэхёном он ощущает себя самым сильным, и ему кажется, что он в буквальном смысле зависим от него, но лечиться от этого не собирается, наоборот, хочет больше и берёт.        — Как ты себя чувствуешь? — взволнованно спрашивает альфа, утыкаясь носом в омежью шею, чтобы вдохнуть персиковый аромат, к которому уже стал примешиваться второй, более яркий. — Ты сегодня не тревожил папочку? — обращается альфа к животу омеги, на что Тэхён хихикает, пряча улыбку за ладошкой — он всегда безумно умиляется Чонгуку, когда альфа так делает.        — Всё в порядке, — нежно улыбается омега, вплетая длинные пальцы в смольные пряди волос Чонгука, на что тот прикрывает глаза и урчит от удовольствия — ему всегда очень нравится, когда Тэхён после долгого дня делает ему массаж головы. — Ещё не тревожил, но врач сказал, что совсем скоро должен, — они с Чонгуком очень ждут, когда малыш начнёт пинаться, и Тэ до сих пор помнит, как перепугался альфа, когда это случилось с Минсу четыре года назад. Альфа, когда омега ему рассказал, неверяще посмотрел на Тэ, а когда тот приложил его руку к животу, где слабо, но толкался малыш, когда почувствовал своего сына, набросился на мужа с поцелуями и благодарностью.        — Я так благодарен тебе, — Чонгук с нежностью и теплом оглядывает омегу, и Тэхён даже смущается, тычась носом в шею альфы, когда ладони мужа скользят с его талии на бёдра, несильно сжимая. — Посмотри на меня, — шепчет мужчина, и омега находит в себе силы, чтобы всё же показаться. Их лица опасно близко, и он видит лишь густо-чёрные глаза Чона, скрывающе в себе так много любви. — Я люблю тебя, — альфа прикасается губами к родным, пухлым и сладким, покусывает и тут же сплетается с чужим языком своим, оглаживает тело, а омега тает, ощущая себя самым счастливым.       Чонгук по прежнему без ума от аромата Тэхёна, точно так же как Тэхён по прежнему в нём нуждается, и с годами их связь становится только крепче. Они по прежнему безумно любят друг друга, и всегда будут любить.