Варрик Тетрас. Путевые заметки

              По мнению гнома, отряд покинул разведчиков чересчур скоро, ведь обильный ужин и статная фигура Хардинг на фоне красот Предместья так скрашивали походные будни. Однако Искательница отказалась задерживаться в лагере даже на день, подняв всех ни свет ни заря и буквально за шкирку запихнув недовольного гнома в седло.       Предместье тихо миновать не удалось. Дорога вела через деревню, и отряду пришлось спешиться и вести лошадей в поводу, чтобы ненароком не передавить тощих кур копошившихся среди липкой грязи, которую местные жители гордо именовали дорогой. Путники уже почти миновали единственную улицу, когда из-за ближайшего ветхого дома выскочили двое рыцарей в храмовничьих доспехах, им наперерез вышли люди в длиннополых одеждах. Их было трое. Воины мельком глянули на отряд Инквизиции и дернулись было обратно, но из-за угла ближайшей хаты показались еще двое с посохами в руках. Поняв, что они в ловушке, храмовники обнажили клинки и изготовились драться. Не особо оживленная улочка в миг будто вымерла, даже куры куда-то подевались.       И тут случилось неожиданное. Бросив поводья, Дален кинулась наперерез незнакомцам, призывая рыцарей и магов опустить оружие. Варрик даже дернулся следом, пытаясь ухватить долийку за шиворот, но его пальцы поймали пустоту.       Солас тоже выбросил руку вперед. Над Дален замерцал серебристо-голубой купол охранного заклинания. Искорки пробегали по его поверхности, тонкие светящиеся нити складывались в причудливые знаки и узоры.       Заклинание эльфа спасло долийке жизнь: маги ударили по ней одновременно. В следующий миг Кассандра сбила Дален с ног, принимая на щит рассекающий купол клинок храмовника. Его товарищ рухнул на землю с болтом в глазнице. Настала очередь магов. Дален отползла к стене и поднялась из грязи. На ее лице было отчаяние и непонимание.       Отбились с трудом. Слишком неожиданной оказалась схватка. Через четверть часа, оставив тела заботам деревенских, четверо хмурых путников двинулись дальше. Попытки Дален «молвить слово мира» с треском провалились. На душе у Варрика было муторно, но долийке, казалось, было еще хуже. Молча поужинав, гном и эльфы рухнули спать. Кассандра пошла дежурить первой.       Однако, худшее ждало впереди. На следующий день Варрик настоял чтобы отряд завернули к той «заброшенной» шахте, про которую рассказала им Хардинг. И то, что отряд там обнаружил, расстроило Варрика еще сильнее…       Первопад, день четвертый (9:41 века Дракона)       Дерьмо! Мои худшие опасения подтвердились. Это Хартия* подогревает беспорядки во Внутренних землях, благодаря им дороги кишат наемными бандитами. Хартии не нужны лишние глаза и уши, только и всего. Все местные должны убраться вон! Как же это похоже на Хартию…       Письмо послужило лишь наводкой. Добраться до «заброшенной» шахты не составило труда. Дерьмо! Я ведь знал, что найду там! Знал, но надеялся, что ошибусь… Красный лириум! Мой личный кошмар, преследующий меня годами, снова со мной…       Задница Андрасте! Хренов. Красный. Лириум. Они грузят его телегами! Телегами! Вы когда-нибудь такое видали? Как? Как подобное могло случиться? Откуда, демон его сожри, могло взяться столько красного лириума? Неужели кто-то спустился на Глубинные тропы и нашел тот самый вход в тейг? Дело дрянь. Похоже, настало время кое о чем спросить Бьянку.       Варрик захлопнул дневник и долил кипятка в кружку, где уже плавали шишки. Сделав большой глоток отвара, гном поежился и уставился на огонь. Путники расположились на ночлег в развалинах древней башни и теперь отдыхали после дневного перехода через Предместье. Варрик знал, что ему сейчас нипочем не уснуть и сам вызвался в дозор. Увиденное в шахте до сих пор стояло перед глазами. Гном не понаслышке знал, что из неоткуда красный лириум не берется. Особый сорт, обнаруженный в одном единственном тейге на Глубинных тропах. Церкви и храмовникам подобное даже не снилось. Красный лириум был в десятки раз сильнее обычного. Он сводил с ума. Отнимал рассудок. Лишал воли. Его не нужно было специальным образом обрабатывать и принимать. Достаточно было просто некоторое время носить маленький осколочек у себя в кармане…       Варрика передернуло и он поспешно хлебнул из кружки. Он уже пару десятков раз прокрутил все возможные варианты, но так и не понял, как красный лириум мог оказаться в этой в шахте. Не знал он и откуда тот взялся на месте Храма.       В конец измучившись, гном твердо решил до поры до времени не изводить себя пустыми подозрениями. Сейчас важно было дойти до Редклифа и попасть внутрь. С остальным он разберется позже, когда вернется в Убежище и сможет отправить письмо Бьянке.       До цели их путешествия оставалось чуть больше дня пути. Если им не встретится новых неприятностей, то уже послезавтра к полудню они попадут в Редклиф. Сейчас важно убедить магов помочь с закрытием Бреши. Вчерашняя попытка переговоров выглядела не убедительно, но мало ли, чего в Тедасе не случается. Вдруг в другой раз у нее получится?!       Словно услыхав его мысли, к костру тихо подошла Дален.       — Тебе тоже не спится? — вскинулся гном.       Он был рад, что не придется маяться от бессонницы и навязчивых мыслей одному. Долийка молча кивнула и села по другую сторону костра.       — Хотел сказать тебе спасибо, — продолжил Варрик. — Если бы не ты, Искательница в жизни бы не согласилась свернуть к шахте. Она даже слышать об этом не желала, пока ты не вмешалась.       — Кассандра досадует, что мы слишком медленно движемся. Не стоит ее винить.       Долийка сунула в огонь тонкую сосновую ветку. Пламя стремглав бросилось на добычу. Кисточка длинных игл на конце прутика полыхнула, затрещала, прогорела ярко и стремительно. Иголки в миг скрючились, почернели, словно стекли огнем, оторвавшись от основы. Дален теребила ветку в руках, и красный уголек на конце прутика покорно плясал, сливаясь в алые кольца и огненные змейки. Сквозь пламя костра было видно, что долийка не сводит с гнома напряженного взгляда.       — Ты огорчен. Очень огорчен. — Наконец заговорила она. — Когда ты попытался разбить ту красную глыбу в шахте, ты был очень зол. Что в ней такого?       — Огорчен? Нет, пожалуй… я просто в бешенстве! Я проклинаю тот день, когда эту дрянь достали из-под земли! — в сердцах воскликнул Варрик, чуть не перевернув кружку. — Ты не понимаешь, что за штука красный лириум и сколько горя он может принести. Уже принес…       — Так расскажи мне.       Дален снова смотрела ему прямо в глаза, как тогда у озера. Гному вновь показалось, будто она видит его насквозь и слышит все его мысли. Как это у нее выходит? Почему он говорит с ней, даже если сам не желает этого?       Еще в Киркволле, на допросе у Кассандры, гном плевать хотел на все угрозы воительницы. Он играл с ней, наслаждаясь моментом и тем, что его россказни творят саму историю. Разумеется, он поведал Искательнице лишь то, что счел нужным. О чем-то приврал, кое-что приукрасил, но все, что хотел, оставил при себе. С Дален так не получалось, и гном не мог понять почему.       Варрик провел пятерней по лицу, словно боялся, что мысли уже выступают строчками у него на лбу. И все равно заговорил, понимая, что отмолчаться не выйдет:       — Помнишь, я рассказывал тебе про Киркволл? Рыцарь-командор Мередит, Старший Чародей Орсино, вся эта история…       Дален кивнула.       — Мередит ведь не просто так занимала свой пост… Да, леди-командор была со странностями. Прошлое заставило ее бояться магии, отнявшей у нее семью и любимую сестру. В тот далекий день демон, призванный неумелым магом из Тени, вырвался на свободу, прикончив собственного «нанимателя», а дом Мередит и ее семьи просто попался у него на пути… Однако смерть близких не сломила Мередит. Она добилась многого, и для многих была примером. И пусть она была вспыльчивой и скорой на расправу, но не безумной и не одержимой. Поначалу.       Гном помолчал и продолжил:       — Именно красный лириум свел ее с ума. Эта дрянь дает небывалую силу, даруя любому способности, схожие с магическими. Мередит вплавила его в свой двуручник, надеясь одолеть всех врагов Церкви, а в итоге, именно лириум одержал победу над ней самой, над ее разумом. Даже искренняя вера и преданность Создателю не спасли ее, потому что никто не может совладать с «песней» красного лириума. Никто, понимаешь… даже гномы, которые годами добывают лириум для Церкви в своих подземных чертогах и имеют к нему стойкий иммунитет.       Варрик сгорбился и уставился на костер. Какое-то время они сидели молча, слушая как потрескивают угли костра. Наконец заговорила Дален:       — Ты помнишь, вчера в Предместье? Маги, храмовники… Они все были словно одержимы… Я пыталась остановить их, а они напали на нас.       Дален говорила медленно, словно воспоминания давались ей с трудом, и Варрик вдруг понял, насколько произошедшее потрясло её. Для нее и храмовники, и маги — просто люди, эльфы. Она не делает между ними различия, не понимает сути их вражды. Для гнома их война давно стала чем-то обыденным, но не для Дален.       — Они не захотели слушать, и этим не оставили нам выбора, — попытался успокоить ее Варрик. — Они дрались, как безумные. Такие не способны внимать словам.       — Это не безумие. Это гнев, Варрик. Именно гнев лишает разума. Неважно, чем он вызван. Зависть, желание мстить, обида заставляют наши души чернеть, рождая гнев. Именно он толкает нас на безумные поступки, взращивая этим зло в мире. Любое зло — лишь плод чьего-то гнева. Если кто-то смирит в себе гнев, то и зла в мире станет меньше.       Гном покачал головой и усмехнулся:       — Хотел бы я, чтобы все было так просто! Не допускай в себе гневных мыслей — и никакой демон тебя не возьмет. Следи за тем, что думаешь — и будешь счастлив! Да что там, весь мир вокруг будет счастлив!       — Все так, — не поняла сарказма долийка. — Все просто.       — Хочешь сказать, что зеленая жопа, что висит в небе, истает, если я перестану сердиться?       — Нет. Но и она — лишь плод чьего-то гнева, — терпеливо объясняла Дален. — Злоба толкает магов и храмовников убивать друг друга. Злоба толкнула Андерса устроить взрыв. Злясь на магов, Мередит решила использовать красный лириум. Кто-то злился и достал красный лириум из-под земли. Все связано.       Варрик так и застыл, подавившись очередной едкой шуткой.       — Мой брат, — наконец еле слышно выдавил он.       — Что?       — Мой брат достал его из-под земли. И злился он на меня, — деревянным голосом произнес Варрик.       Дален непонимающе смотрела на гнома.       — Прости… Не бери в голову, — поспешно пробормотал Варрик и принялся сосредоточенно шарить взглядом в поисках своей рукописи.       Сунув ее под мышку, гном поднялся и пошел к палатке. Дален проводила его долгим взглядом.                     Первопад, день шестой (9:41 века Дракона)       Никак не могу отделаться от мысли, что я был способен что-то изменить. Дален права, в этом мире все связано.       Неужели нашему семейству не хватало золота? Зачем было лезть под землю? Зачем я поддержал затею брата с этой экспедицией на Глубинные тропы? Зачем помогал ее снарядить? Зачем пошел с ним… Разве не мог я его отговорить! Весь Киркволл и так был уверен, что Бартранд Тетрас всего добился сам. И я немало постарался, чтобы они так думали. Лишь мы с ним знали, что к чему. Зачем Бартранду было устраивать весь этот спектакль с экспедицией? Что и кому он хотел доказать? Горожанам, Торговой гильдии, мне? Или самому себе?       Дерьмо! И все же я согласился помочь ему и на этот раз. Что было у меня в голове? Я ведь знал, что Бартрандом движет жадность, что он лишь рисуется, в который раз пытаясь утереть мне нос. Зачем я взялся подыграть ему? Может потому, что боялся, что без меня он из этой экспедиции не вернется? А, может, потому, что мне самому так было проще?        Он всегда на меня злился. С самого детства твердил, что я отхапал себе больше ума, что мне все легче дается, при этом даже не пытаясь ударить палец о палец. «Глупый» старший братец всегда дожидался всего готовенького, чтобы разделить его со мной. Даже после смерти отца, став главой дома и получив почетное место в Торговой гильдии, он не отпустил меня. Принимал мою помощь словно нехотя, делая мне одолжение. Он знал, что я никогда не откажу ему. Потому что мне самому это было необходимо… Необходимо, как воздух. Ведь помогая, я чувствую, что хоть кому-то нужен.       Бартранд твердил, что он успешный делец, убедив в этом нас обоих. А я, за братской привязанностью, даже не замечал, насколько он меня ненавидит… Я осознал это, лишь угодив в его западню. Когда Бартранд ушел с лириумным идолом в руке, заперев за собой дверь и выбросив ключ, оставив нас с Хоуком подыхать в лабиринте Глубинных троп… Демон его забери! Если бы не Хоук, я не нашел бы тогда в себе сил искать выход. Бартранд выбрал весьма изощренный способ покончить с «умным» младшим братцем. Дерьмо! Как же я был слеп… Сколького не хотел замечать!       Все так, как говорит Дален. Бартранд ненавидел меня, и след этой ненависти тянулся за ним повсюду. Брат поднял на поверхность идол из красного лириума, и тот «пел» ему, доводя до безумия. Я взял его след. Шел по нему, искал брата, желая поквитаться… Я так хотел отомстить… Но я опоздал. Красный лириум уже сделал все за меня и «отправился» дальше, в руки своей новой жертвы — Мередит, для того, чтобы позже обрушиться лириумным клинком на Киркволл.       Святая Андрасте, ведь всего этого могло не случиться, будь я умнее. Не было бы той злосчастной экспедиции. Красного лириума. Клинка Мередит. Бойни в Киркволле… Бартранд был бы сейчас жив. Все могло сложиться иначе. И мне бы не пришлось его…              Перо задрожало в руке, и Варрик швырнул его на стол. Зажмурился, потер переносицу. Обида и чувство вины жгли глаза, грозя вылиться наружу. Мысли о красном лириуме доводили его уже не первый день. Гном понадеялся, что выплеснет свои горести на бумагу, и ему полегчает, но стало только хуже. Вся эта поездка и задушевные разговоры выбивали его из колеи, заставляя вспоминать то, о чем он годами старался позабыть.       «Надо с этим кончать! Так и самому не долго свихнуться! — Варрик хотел было вырвать исписанную страницу, но вдруг замер — Уж не потому ли ты тащишь свою задницу в Редклиф, Варрик Тетрас, что все еще надеешься что-то изменить? Что за чушь?! Ты уже ничего не изменишь!»       Гном вновь схватился за перо и с нажимом написал крупными буквами:              «Чушь! Ты уже ничего не изменишь! И тогда бы не смог! Бартранд, Мередит, Киркволл… Хватит посыпать голову пеплом и трепать себе нервы! Ты не из тех, кто способен менять чужие судьбы, Варрик Тетрас! Разве что перерезать глотку паре головорезов, укоротив их век, но точно не поменяв их судьбы… Все это чушь. Чушь и дерьмо!»                     Варрик с раздражением захлопнул дневник и вскочил из-за стола. Наподдав сучковатому табурету, который уже порядком намял ему задницу, гном пообещал себе больше ни о чем таком сегодня не думать и поспешил прочь из комнаты. «Напьюсь!» — решил он, спускаясь в зал таверны, где накануне остановился их отряд, без приключений миновавший последнюю часть пути и добравшийся до Редклифа…              В деревню они вошли почти беспрепятственно всего несколько часов назад. Солдат у запертых ворот как раз принялся объяснять, что внутрь, дескать, «никого пускать не велено, потому как демоны шастают». На полу слове прямо над головами прибывших открылся разлом, извергнувший тех самых демонов, сияющих едкой зеленью и пахнущих плесенью. Бой был скоротечным. Дален успела захлопнуть дыру прежде, чем из нее вылезло что-то стоящее. Ошарашенный солдат, спотыкаясь и охая, кинулся с докладом к начальству. Не прошло и пяти минут, как послышался звон цепей, и ворота распахнулись, приглашая путников в Редклиф.       Дален и Кассандра попросили капитана стражи о немедленной встрече с Великой Чародейкой — главой местных магов. Солас промолчал, а Варрик посетовал, что намного мудрее было бы сперва оглядеться, а уж потом встречаться с магами.       С первого взгляда Редклиф казался обычной деревушкой. Маленькие домики с травяными крышами, дощатая мостовая, все было цело. Видно было, что война сюда пока не добралась. Имелись здесь и мельница, и торговые лавки, и пристань с лодками, и даже маленькая площадь с древней статуей Андрасте, у каменных стоп которой гнездился одноглазый попрошайка, громко завывающий о своих горестях и бедах. Однако народу на улицах, несмотря на полдень, было мало. Местные неохотно покидали свои дома, опасаясь появления демонов, которые, как говорили, в последнее время «сыпались прямо с небес то там, то сям».       Путников проводили в таверну «Чайка и маяк», где они расположились за одним из столов, около громадной пузатой бочки. Окна в обеденном зале оказались заколочены, отчего внутрь почти не проникал солнечный свет, и хозяину приходилось даже днем жечь свечи. Народу здесь было больше, чем на улице, но чувствовалось, что люди напряжены и напуганы. На прибывших смотрели косо и недоброжелательно. «Почему маги не защитят деревню от нечисти? — думал гном. — Если здесь собрались сторонники Великой Чародейки, у них должны быть силы противостоять демонам! А если нет? Нужны ли нам такие союзники?»       Отобедав, путники решили не мозолить глаза местным и заняли пару комнат на втором этаже, в ожидании вестей от старшей магессы. В одной из этих комнат и маялся Варрик, сожалея о прошлом, сомневаясь в будущем и пиная табурет…              Когда гном спустился в обеденный зал, тот оказался почти пуст. У стойки клевал носом хозяин заведения, на скамье у стены прикорнули пара пьянчуг. Варрик кинул на стойку медяк и попросил грога. Трактирщик скосил глаз на незнакомца, попробовал монету на зуб и лишь после этого взялся за кружку.       Грог оказался разбавленным. Настроение у Варрика окончательно испортилось.       — Торчи тут теперь, прежде чем Великая Чародейка явит свою великую задницу и изволит почтить нас своим великим присутствием, — пробурчал он себе под нос.       Трактирщик насторожился и окинул гнома оценивающим взглядом.       — Бывшая Великая Чародейка, — проскрипел он наконец, и принялся равнодушно возить тряпкой по стойке.       — Почему бывшая? — не понял гном.       — Известно почему… — трактирщик пожевал губами. — Продала она своих магов-то. Паскуда ушастая. Тевинтерцам** продала.       Худощавое лицо трактирщика сморщилось. Казалось, он хотел по привычке сплюнуть на пол, но сдержался — прибирать-то потом самому.       — Откуда знаешь? — встрепенулся Варрик.       Трактирщик упрямо насупился. Гном придвинулся ближе, и на столешницу, сверкнув тусклым боком, лег еще один медяк.       — Дочка моя из этих… из магов, значится… — трактирщик вздохнул, повозил тряпкой вокруг медяка, но монету не взял. — В детстве еще в Круг забрали. А я что? Нету у меня больше никого окромя ее. Так следом и таскаюсь. Сперва в Джайнен, значится, потом сюды… Иногда свидеться удается. Я же это… винцом кухню ихнюю снабжаю, вот и позволяют.       — Вот оно как… — Варрик сочувственно вздохнул, терпеливо ожидая, пока старик соберется с мыслями.       — Да… Вот так. Жили, значится, и жили. Вроде все тихо было. Потом люди какие-то стали приходить, народ смущать, говорить, мол, настоящая свобода магу только в Тевинтере. Что тут все одно — всех храмовники вырежут. А неделю назад, значится, тевинтерский магистр в Редклиф явился. Сказал, что магов в чем-то там обвинили… в подрыве, вроде что ли каком-то. То ли церкви, то ли храма, демон их разберешь… Тут уж все обеспокоились, роптать начали. Дюже всех Великая Чародейка струхнула, все тряслась, что храмовники сюды пожалуют. Вот и продалась Тевинтерцам, паскуда ушастая. Теперь маги у них в кабале. Дочка так сказала. Ох, что теперь будет…— Лицо хозяина вновь сморщилось. — Где ж такое видано, чтобы эти рабовладельцы клятые, с которыми мы столько лет воевали, теперь нашим магам-то указывали… Все же беды в Тедасе из-за них, выродков…       — Да, дела, — Варрик покачал головой. — Говорил я, сперва нужно осмотреться. Теперь точно жди неприятностей.       — А че их ждать-то. Вот они, уже в кабинейте сидят…       — Где?       — Понятно где. В кабинейте. Там же, где паскудная чародейка и эти твои… Обсуждают чегой-то. Чтоб им всем наг за шиворот наложил.       Глаза гнома удивленно расширились.       — Кабинейт, говорю, у меня имеется, — добавил хозяин. — Для таких, значится, которые обсуждают… Чтоб честной народ не смущали мне тут своим непотребством.       Словно в подтверждение его слов, дверь в дальнем углу распахнулась, и в зал, шатаясь, вышел бледный молодой человек, в темной одежде нездешнего кроя. Еще двое в похожих одеяниях поддерживали его под руки с обеих сторон. Следом показался незнакомец постарше с лицом сплошь покрытым оспинами. Выглядел он крайне озабоченным, то и дело переводил взгляд с бледного парня на его провожатых и причитал словно наседка:       — Феликс… Осторожнее. Скорее… Ведите его в замок. Ему надо принять порошки и отдохнуть.       Не сдержавшись, трактирщик все же плюнул на столешницу и принялся ее натирать. Тевинтерцы двинулись к выходу, а в дверях кабинета появилась пожилая беловолосая эльфийка в длиннополых одеждах, какие носили маги. За ее спиной гном разглядел Дален, Кассандру и Соласа. От сердца отлегло.       — Фиона, вы мне понадобитесь, — послышалось уже с улицы.       С хмурой покорностью эльфийка покинула таверну вслед за незнакомцами.       — Меня можно было позвать? — первым делом возмутился Варрик, заходя в кабинет и всё же спросил он, хотя сам уже знал ответ: — Кто это?       — Герион Алексиус из Минратоуса, — Кассандра скрипнула зубами. — С сыном… и охраной! Тевинтерский магистр, под началом которого теперь маги. Спасибо Фионе.       — Она боялась за магов. Боялась, что за ними придут храмовники. Алексиус пообещал им защиту, — вступилась за магессу Дален.       — В обмен на что? — Глаза Искательницы нехорошо сверкнули. — Фиона долгие годы боролась за свободу магов от Церкви и, одна из немногих, преуспела в этой борьбе, собрав вокруг себя немалые силы. И ради чего? Ради того, чтобы теперь передать их в руки Тевинтера?       — Не стоит так слепо осуждать того, кто желает лучшего для своих подопечных, — подал голос Солас, и все трое оглянулись на него.       Однако эльф замолчал, видимо решив, что и так уже сказал достаточно. Гном вновь обернулся к Искательнице.       — Рискну предположить, Алексиус не горит желанием одолжить нам магов для борьбы с Брешью?       — Ты удивительно догадлив, Варрик! — съязвила Кассандра нависнув над ним.       — Воу, воу, воу! Спокойно, Искательница! — он поднял обе руки. — Хоть мы уже давно не воюем с Тевинтером, если решишь намылить шею этим ребятам — я с тобой.       Воительница лишь фыркнула и отвернулась. Видя, что ее сейчас лучше не трогать, гном обратился к долийке:       — Так до чего договорились?       — Пока ни до чего. Нас пригласили в замок для продолжения переговоров.       Дален повертела в руках смятый клочок бумаги.       — И вот еще. Сын Алексиуса сунул мне записку.       — Вот это да! Прям как в дешевых романах! — не удержался Варрик. — Что за записка? Надеюсь, любовная?       — Навряд ли, — серьезно ответила Дален, не поняв шутки. — Он просит встречи в деревенской церкви этим вечером.       — В церкви? Вот это да! Венчаться хочет?       — Аррр… — Кассандра закатила глаза, и вышла прочь из кабинета.       Солас с невозмутимым лицом отправился следом. Пожав плечами, Дален пошла за ними.       — Какая прелесть, — сам себе усмехнулся гном и поспешил догонять остальных, явственно ощущая, как недавнее уныние отступает.              Отряд подошел к церкви, как только начало темнеть, и Варрик подумал, что для деревни это целый храм: «Все же Ферелден верен своим традициям, и статуи Андрасте тут можно увидеть под каждым кустом***».       Кассандра положила руку на массивное кольцо двери и замерла.       — Внутри идет бой. Слышите?       С оружием наготове они распахнули створки и ворвались под священные своды. В следующий миг им захотелось зажмуриться. После вечерних сумерек зелень резанула по глазам.       Пахло плесенью. Под сводчатым потолком зиял разрыв. Меж статуй носились полупрозрачные тени. Перед алтарем волчком крутился незнакомый маг, посылая огонь и молнии нападавшим тварям. Секунда, и он заметил вошедших.       — Поможете? — проорал мужчина. — Или продолжите стоять столбом?       Стряхнув оцепенение, отряд бросился в бой. Твари неслись навстречу, швыряясь в новых противников блеклыми сгустками огня. Демоны то исчезали, то появлялись вновь в другом месте. Варрика удивило, что кое-где они будто замедляются. «Штучки магов», — решил гном и стал целиться именно туда.       Сверкали заклинания. Свистел в воздухе клинок Кассандры. Болты один за другим находили цели. Но тени выныривали из разлома и вновь кидались на воинов.       Наконец Дален добралась до разрыва и вскинула руку. Один из демонов ринулся к ней, но Кассандра успела достать его клинком. Второго расстрелял Варрик. Солас распростер над долийкой защитный купол. Через миг от едкой зелени не осталось и следа. Дален отдернула руку и, сделав пару шагов назад, устало выдохнула.       Церковь погрузилась в привычный полумрак. Большая часть свечей потухла, теперь они чадили, наполняя воздух сизым дымом. На выщербленных стенах потрескивали остатки магических знаков. Пол покрывал слой каменного крошева. Уцелевшая статуя Андрасте скорбно взирала на замерший отряд.       Первым отдышался и пришел в себя незнакомый маг.       — Ух ты, ну и разгром. Местных кандрашка хватит…       Он оглядел полуразрушенную церковь, поднял из пыли дорожный плащ и, скрестив руки на груди, с интересом уставился на Дален.       — Восхитительно. И как ты это делаешь? Изменение поля? Или пространства? Или времени?       Глазах незнакомца горели неподдельным азартом, словно сейчас ему больше всего на свете хотелось угадать ответ. Маг приблизился к Дален и даже хотел дотронуться до ее пальцев, но вовремя спохватился.       Нагло оглядев долийку с ног до головы, маг сосредоточенно уставился на нее, и вдруг на его лице мелькнула тень догадки.       — Оу, — громко хихикнул он. — Да ты, похоже, и сама не знаешь, верно?       Дален молча опустила глаза.       — Вот так конфуз! — с чувством расхохотался он и спохватился, лишь ощутив на себе неодобрительные взгляды остальные. — Прошу прощения! Где мои манеры! Дориан из рода Павусов! Только из Минратоуса. К вашим услугам.       Маг подкрутил вощеный ус и манерно поклонился. Варрик мог поклясться, что даже теперь, среди запахов гари и плесени, его нос уловил еле заметный шлейф парфюмерной отдушки. Во рту приторно защекотало. Очень хотелось сплюнуть, но гном сдержался.       — Сомневаюсь, что мы нуждаемся в услугах тевинтерца, — гаркнула Кассандра, лихо вогнав клинок в ножны, так, что маг вздрогнул. Воительница подалась вперед, неприязненно разглядывая мага.       Тевинтерец носил вычурный костюм и выглядел весьма экстравагантно. Множество замысловатых ремешков и застежек, дорогие ткани, высокий воротник… Образ дополняли аккуратно подкрученные усики и маленькая острая бородка.       — Ох, как невежливо, — поморщившись, констатировал красавчик и отвернулся от Кассандры.       Один изящный жест, и вокруг запылали свечи. Довольный собой, Павус скрестил руки на груди и продолжил:       — Магистр Алексиус некогда был моим наставником. Поэтому, полагаю, моя помощь непременно вам пригодится.       — Мы надеялись найти здесь Феликса, — заметила Дален.       — Найдете. Уверен, он будет с минуты на минуту. Лишь только высвободится из заботливых объятий отца и лекарей.       — Феликс болен?       — О да. Он очень болен.       Дориан изобразил сожаление, но уже через миг продолжил как ни в чем не бывало:       — Он славный малый, но с такими родителями ему всегда приходилось тяжко. Герион Алексиус и его супруга Ливия — светила тевинтерского Магистериума****! Они всегда жили наукой, добились впечатляющих результатов в описании пределов возможностей магии, создали невероятные потрясающие труды… Но их единственный сын, Феликс, увы, особых способностей к магии не унаследовал. Родители наняли для любимого сына лучших наставников, но тот с трудом осваивал лишь простейшие заклинания. Да-да. Какое разочарование! Когда Герион окончательно во всем уверился, он сослал сына учиться в Орлейский Университет, чтобы мальчик имел возможность постигать математику в кругу лучших умов Тедаса… А себе в ученики взял меня!       Маг поклонился и блеснул белозубой улыбкой.       — Что-то в этом рассказе маловато о болезни Феликса, — как бы между прочим заметил Варрик.       Дориан не обратил на него внимания и продолжал щебетать:       — Мы с магистром изучали Тень и Завесу, подчиняли себе время и пространство, раздвигали возможности самых простых и самых сложных заклинаний… — Маг выдержал театральную паузу. — Пока не случилась беда. Ливия везла Феликса домой из Орлея на зимние праздники. Но по дороге на них напали гарлоки. Ливия погибла на месте. Феликс был смертельно ранен. Герион тогда с трудом довез его до Минратоса… Это стало концом всего! Магистр забросил науку и все свои труды, над которыми они с супругой корпели почти два десятилетия. Он отдалился от магии… и от меня. Пожираемый чувством вины, он на глазах терял рассудок! Отныне его волновало лишь одно: как найти средство от моровой скверны в крови его любимого сына, или хотя бы продлить ему жизнь… Все наши труды пошли прахом. Все пропало! Мне пришлось уехать и заняться научными изысканиями в одиночку.       Дориан красноречиво замолчал, и в его красивых карих глазах мелькнула тень сожаления и обиды. В театральном жесте прижав руку к груди, он проникновенно взглянул на слушателей.       — Алексиус уже не тот, что был раньше. Словно искра безумия коснулась его разума и…       — Зачем ты здесь? — об голос Искательницы, казалось, можно было обрезаться.       — А что, аплодисментов не будет? Какая жалость. — Дориан приосанился и спокойно продолжил. — Чтобы помочь, естественно! Я чувствую… происходит что-то странное. И опасное. Я лучше других знаю, на что способен Алексиус. Он пойдет по трупам, достигая желаемого. Его ничто не остановит.       Дален с Кассандрой переглянулись.       — Почему мы должны верить тевинтерскому магистру?       — Вы мне, кстати, тоже не особо нравитесь, — съязвил Павус, но все-таки пояснил:       — Я маг, но не член Магистериума! Неужто вы считаете, что это одно и то же?       Он вздернул тонкую бровь, но остальные молчали.       — Как вы не видите, что происходит вокруг! Алексиус увел магов у вас из-под носа, опередив всего на пару дней. Вокруг Редклифа то и дело возникают разломы, и вы заметили, как искажается в них время и пространство? Таких дыр будет возникать все больше, искажения будут расти. Герион повелевает магией, которая расшатывает само мироздание, она слишком неустойчива, слишком опасна. Я знаю, о чем говорю! Мы изучали её, но тогда это были лишь теоретические изыскания. Не знаю, зачем он взялся за нее снова…       — Я знаю.       В церковь вошел Феликс, и все разом обернулись. Теперь Варрик заметил, что молодой тевинтерец отдаленно похож на своего отца. Глаза парня блестели, как в лихорадке, в полумраке церкви тени проступили под ними сильнее, а кожа из просто бледной сделалась землисто-серой и неживой.       — Благодарю, что откликнулся на мое послание и приехал, Дориан.       Бегло оглядев полуразрушенную залу, сын Гериона подошел ближе и продолжил:       — Отец давно не в себе. Он так желает моего исцеления, что уже готов на все. — Феликс понизил голос, словно сам боялся произнести это вслух, и пояснил: — Он теперь с венатори. Эта секта борется за господство Тевинтера и готова обратить в прах весь Тедас в угоду своим идеалам. Их Старший пообещал излечить меня, если отец поможет добиться поставленной перед ними цели.       — И какова их цель? — осведомилась Кассандра.       — Она.       Феликс неотрывно смотрел на Дален:       — Все, что он делает, имеет целью добраться до вас. Вы выжили при взрыве в Храме Священного Праха и вам там досталось кое-что. Кое-что, что способно закрывать разрывы и не только. Венатори страстно хотят это заполучить.       — Не удивлюсь, если и зеленая задница в небе — их рук дело, — взволнованно шепнул Соласу Варрик.       — Ты действительно готов пойти против отца? — медленно произнес Павус. — Или…       — Я лишь не хочу, чтобы отцовская любовь обошлась миру слишком дорого.       Тихий голос Феликса отразился от священных сводов, заглушая недоверчивые слова мага.       — Я люблю отца и нашу Империю не меньше, чем ты, Дориан, и хочу остановить это безумие. Мне уже не помочь, в моей крови скверна, так пусть хоть другие не проклинают его имя и Тевинтер.       Маг промолчал, уперев взгляд в носки собственных начищенных сапог.       — Мне очень жаль, — участливо произнесла Дален.       Варрику показалось, что она действительно глубоко опечалена.       — Пожалейте лучше отца, когда придет время. — холодно ответил сын Гериона. — Он не может принять неизбежного, как принял его я.       Он повернулся и пошел прочь, скрипнув в гулкой тишине массивной церковной дверью.       В щелку уже заглядывали перепуганные лица деревенских.       — Я поселился у пристани, пришлось прикинуться магом-отступником, чтобы меня пустили в город. — серьезно сказал Дориан. — Если понадоблюсь, найдите меня там.       Он надел плащ, накинул на голову глубокий капюшон и скрылся в боковом проходе. От щегольски одетого тевинтерца не осталось и следа.              Когда отряд вернулся в таверну, их ждало письмо от Гериона Алексиуса: Дален Лавеллан приглашали прибыть в замок для продолжения переговоров относительно участия магов в делах Инквизиции. Приглашали одну, без сопровождающих.       Всем было очевидно, что это ловушка, но без помощи магов вероятность справиться с Брешью над Храмом Священного Праха сводилась к нулю. Да и оставлять у себя за спиной такого противника, как магистр, казалось безумием. Первой от унылых раздумий очнулась Дален:       — Другого способа добиться согласия магов нет, мне придется пойти.       — Это безумие. Он не отпустит тебя живой, — покачал головой Солас. — Мы не можем себе позволить так рисковать. Ни тобой, ни твоими способностями.       — Не могу не согласиться с эльфом, — кивнул Варрик.       — Хочешь сказать, нам надо уйти и оставить Редклиф в руках венатори?       Произнося последнее слово, Искательница еле слышно скрипнула зубами.       — Хочу сказать, что лезть в этот замок все равно, что совать свою задницу в улей с дикими пчелами: туда ты ее пропихнешь, а вот вытащить обратно уже навряд ли получится.       — Такая дурь может взбрести только в твою гномью башку, Варрик! — взъярилась Искательница.       — Разумеется, в твоей-то она просто заплутает…       — Так мы ничего не решим! — Дален впервые повысила голос. — Нам надо договориться!       Варрик видел, как она взволнована. Обычно бледные щеки долийки порозовели, глаза расширились, губы чуть заметно подрагивали. Гном опустил взгляд и заметил, что Дален сжала ладони в кулаки. Она глубоко вздохнула, успокаиваясь, и продолжила:       — Надо еще раз вспомнить все, что знаем. Это должно помочь.       Долийка взглянула на Кассандру, и та заговорила:       — Фиона подписала с Алексиусом пакт о защите. По его условиям, все маги, которые находились под ее началом, ныне в распоряжении магистра. Алексиус вместе с магами засел в замке и выковырять его оттуда не представляется возможным. Даже если Каллен явится сюда со всем своим гарнизоном, в замок нам не прорваться. Он слишком хорошо укреплен и почти неприступен и… — Искательница вдруг замолчала, уставившись в пустоту и перебила сама себя. — Но в замках обычно бывают подземные ходы! Этот, скорее всего, не исключение… Нам нужен тот, кто знает замок, как свои пять пальцев. Выходит, наш единственный шанс — найти Тегана Геррина, эрла Редклифа. Если есть какие-то способы попасть внутрь тайно, он не может не знать об этом.       С идеей Искательницы все согласились. Пока это единственное, что под силу отряду. Варрик заметил, что неплохо было бы переговорить с капитаном стражи, который привел их сюда. Воин наверняка знает, где найти эрла.       Спустившись в обеденный зал, отряд совершенно неожиданно наткнулся на искомого капитана. Тот сидел за стойкой, и тянул четвертую кружку пива. Остальные три красовались перед ним, уже пустые.       Разумеется, капитан не отказал в любезности Варрику и согласился не только отвести гнома и его спутников к эрлу, но даже вызвался проводить их лично. По дороге он в лицах поведал, о том, как Тегана Геррина вместе со всей замковой стражей и прислугой выдворили на улицу «эти клятые тевинтерские твари». Теперь «наш бедный эрл» ютится в трехэтажном каменном особняке на высоком берегу озера, над пристанью. Именно туда капитан и проводил отряд. Хотя, кто кого проводил, сказать было сложно, ведь большую часть пути Варрик, по сути, тащил служивого на себе.       Геррин, вопреки опасениям гнома, принял отряд быстро и без лишних вопросов. При более детальном разговоре стало понятно, что солдаты уже растрезвонили весть о том, как четверо приезжих, среди которых эльфийка с мерцающей рукой, закрыли разлом и справились с демонами. После чего стало ясно, что пребывание Вестницы в Редклифе уже не является ни для кого тайной.       — Я надеялся, что вы придете, — честно признался эрл, устраиваясь в громоздком дубовом кресле. — Велел страже не спускать глаз с таверны, куда проводил вас Джован. Да и ему самому наказал быть поблизости на случай, если вам что-нибудь понадобится. А уж когда узнал, что вы встречались с Фионой и Алексиусом…       Эрл запнулся, помолчал, но продолжил, выдержав бой с собственной гордостью:       — Признаться честно, вы единственные, кто в состоянии мне помочь. — Он сконфуженно кашлянул. — Алексиус вышвырнул меня из собственного замка, будто гончего щенка. За шкирку. Он окружен своими приспешниками. Крайне неприятные ребята. Все в остроконечных шлемах, лица скрыты… Вроде их там всего ничего, но скрутили мою охрану, словно детей. Слуги разбежались сами.       Варрику показалось, что эрл слегка поежился.       — Знал бы, что Фиона с ним свяжется, убедил бы короля Алистера отказать ее магам в убежище еще тогда…       — Есть ли возможность попасть в замок скрытно? — перешла к делу Искательница.       — Пожалуй, что есть. Тайный грот с пристанью. Оттуда имеется проход в подземелье. В грот можно попасть по озеру. Но что толку? Ни вам, ни моей охране не справиться с тевинтерскими головорезами. Тут нужна скрытность и существенные силы. Вас слишком мало, а мои воины никогда не умели ходить по замковым коридорам тихо, как я их за это не гонял. Да, и кто-то еще должен занять внимание Алексиуса! Он все же великий магистр, и лишь Создатель ведает, какими еще способностями наделен. Вдруг он что-то почувствует?       Геррин все говорил и говорил, но в карих глазах немолодого эрла отчетливым огоньком теплилась надежда, что здравый смысл откажет прибывшим, и они возьмутся-таки вернуть его замок.       Кассандра переглянулась с Дален и решительно поднялась из-за стола.       — Нам нужна карта и лодки. Возможно, понадобится что-то еще. Посмотрим.       — Готов оказать любое содействие, — просиял Теган Геррин. — Я, конечно, отправил гонцов в Денерим, к своему брату, но откровенно боюсь, что после его… хм, помощи, от замка мало что останется. А он мне так дорог…       До самого утра Кассандра и Дален, вместе с эрлом и парой офицеров из его стражи, изучали план замка. Решали, как лучше попасть внутрь, сколько воинов для этого потребуется, и как отвлечь Алексиуса. Солас ушел в таверну спать. Варрик, чуть не надорвав рот зевками, стойко присутствовал. Когда небо уже начало светать, а в деревне запели первые петухи, они втроем вернулись в «Чайку и маяк».       Перед тем, как завалиться на боковую, Варрик вышел на маленькую площадь перед таверной, держа в руках ворона. К его лапе было привязано письмо, составленное Искательницей.       — Лети домой, да поторопи там Лелиану, — добродушно напутствовал птицу гном, подбрасывая ее в воздух.       Ворон гулко захлопал могучими крыльями, разгоняя свежий, прозрачный воздух, взмывая в нежно-розовое рассветное небо. Варрик вздохнул полной грудью, наблюдая за его свободным полетом. Пернатый заложил широкий круг над площадью и полетел прочь, не забыв послать гному за шиворот свой прощальный «привет».       — Ах ты ж… Насрал-таки! Да чтоб тебя! — разнеслось по округе.