не воображение.

      Эндрю выходит из своей комнаты лишь из-за того, что его практически вытаскивают оттуда силой. Как ни крути, ему нельзя оставаться наедине с собой слишком долго. Нейл, как и обычно, занят просмотром телевизора, слишком самозабвенно и восхищённо наблюдая за игрой. Он отвлекается лишь на секунду, когда Миниярд оказывается на пороге общей комнаты. Лицо Нейла озаряется слабой улыбкой, после чего он возвращается обратно к игре.       Они не разговаривают и даже не смотрят друг на друга целый день. Не смотрят друг на друга одновременно, конечно. Потому что Эндрю неоднократно возвращается взглядом к рыжей макушке, чтобы в очередной раз утонуть в мыслях о том, почему же именно он. А Нейл в свою очередь украдкой поглядывает, жадно впитывая образ Эндрю, стоит тому появиться в поле зрения. В остальное время он поглощён игрой, точнее умело это разыгрывает.       Только под конец свободного времени Нейл наконец осмеливается напомнить о себе. Он привычно нагло падает на соседний стул и долго вглядывается в лицо Миниярда, пока тот не обращает на него внимания. — Понять не могу, ты тупой или глухой? — на лице Эндрю нет ни единой эмоции и это уже нормально. Нейлу это не нравится. Он хочет видеть чувства Эндрю, знать, что именно тот испытывает. Ему хочется знать, каков Эндрю настоящий. Эндрю не собирается его переубеждать. — Понять не могу, ты пессимист или скептик? — Нейл закидывает ногу на ногу и широко улыбается, размазывая Эндрю по стене. Это происходит в голове Миниярда, естественно, но какая разница, если факт остаётся фактом. Нейлу этот фокус удался. — Если ты считаешь, что то, что произошло на крыше, было проверкой, то ты ещё тупее, чем я думал, — «хотя, казалось бы, куда сильнее» — проносится в его голове, после чего Эндрю прислоняется затылком к стене, всё еще не смотря в сторону парня. У него появлялось ощущение, что та сторона лица, которую видит Нейл, медленно начинает покрываться морщинами. — А я думал, что такие крутые парни, как ты, ничего не боятся, — Джостен наклоняет голову в разные стороны, как бы разминая шею и тем самым делая короткую паузу, и вновь смотрит на Эндрю, — даже чувств.       Нейл кожей ощущает, как воздух вокруг них меняется в мгновение. Несмотря на то что Эндрю выглядит таким же, как обычно, он впервые за день смотрит на Джостена, и в глубине его глаз Нейл видит то, что хотел. Слабый огонёк эмоций, вспыхнувший на долю секунды. В этом секундном мерцании было всё. Признание своего поражения, ненависть за это, удивление и ненависть уже к самому Нейлу. Конечно, ненависть, что ещё там могло быть? — Я не трус. Я просто не вижу в этом смысла, — Эндрю обозначает «это» коротким кивком в сторону Нейла и возвращается к созерцанию стены по другую сторону комнаты. Мысли в его голове проносились неровными рваными строчками, словно кто-то порезал цельный рассказ, написанный от руки. Они натыкались друг на друга и давили на и без того страдающий мозг Эндрю. — Кто вообще придумал, что во всём должен быть смысл? Почему просто нельзя сделать то, что хочешь? — Нейл выставляет руку перед глазами Миниярда, намереваясь привлечь его внимание обратно, заставить смотреть на себя. Эндрю перехватывает его запястье и отводит в сторону, тут же смотря на парня. — Не делай так, — он отталкивает руку, и та безвольно падает поверх колена хозяина, — и не делай вид, будто знаешь меня, — Эндрю огрызается, и Нейл знает, что попал в болевую точку. Знает это, как свои пять пальцев, нет, лучше. Как каждый шрам на своём теле. — Тогда расскажи мне, какой ты, — Джостен улыбается, но эта улыбка совсем другая, чем обычно. Она не касается его холодных глаз, и Нейл это прекрасно знает. — Это не имеет смысла. Я скоро выйду отсюда, и мы больше никогда не увидимся, — Миниярд предпринимает попытку встать, но рыжий парень цепляется пальцами за край его больничной рубашки и тянет обратно. — Я настолько безнадёжен или ты? — он вызывающе выгибает бровь и расцепляет пальцы, поймав досадный и все такой же грозный взгляд Эндрю. — Мы оба, — Эндрю разворачивается и уходит в другой конец комнаты, давая понять, что лучше Нейлу больше не приставать с тупыми разговорами.       Джостен с досадой кусает кончики своих пальцев и нервозно трясёт ногой, исподтишка разглядывая комнату. Вообще-то не её, потому что перед глазами белая пелена, но то, что ему нужно увидеть. Все его мысли. Всё, что происходит в его голове и рвётся наружу. Оно всё крутится перед глазами непрерывающейся каруселью, от чего голова на секунду даже начинает кружиться. Его уводят в комнату. Он бы знал, что увели их всех, но вокруг по-прежнему ничего не существует.       Эндрю полночи сверлит невидящим взглядом потолок темницы и кусает локти от незнания. Нет, вообще-то он знает, и именно в этом заключается вся проблема. Навязчивая мысль в его голове поселилась прочно, и вряд ли так просто уйдёт, поэтому в следующий раз, когда в маленьком окошке двери мелькает серьёзное лицо Мэттью, Эндрю не сдерживает себя. — Я приду в пять, больше времени дать не могу, — взгляд у Мэтта виноватый и сочувствующий, но лишь на секунду, что он поднимает его на Эндрю. Потом опускает его к ключам и отворяет дверь чужой палаты. Стоит Миниярду переступить порог, дверь тут же закрывается, скрывая за ней свет и медбрата.       На кровати кто-то принимает сидячее положение, готовый, видимо, как и Эндрю в первый раз, обороняться. — Э-эндрю? — голос Нейла на несколько тонов ниже, чем обычно. Голос удивлённый и неверящий. Эндрю не спешит отвечать, оглядываясь на дверь с желанием уйти обратно. Миниярд и сам не верит, что здесь, что уж тут скажешь. Джостен покорно молчит долгую минуту, давая блондину время ответить. Он еще не успевает вдохнуть, чтобы что-то сказать, Эндрю делает осторожный шаг вперёд. — Просто никак это, блять, не комментируй, — он садится рядом с Нейлом и долго всматривается, пока глаза не привыкают к темноте, и пока лицо Нейла не перестаёт быть просто очертанием. Он на ощупь находит запястья Нейла, прижимая их к его торсу.       Дыхание Нейла частое и сбивчивое, и сердце в груди бьётся слишком отчаянно быстро, а руки Эндрю горячие и огненными кольцами сковывают запястья. Миниярд обдаёт Нейла ровным горячим дыханием, сдержанным будто, как он сам, наклоняется совсем-совсем близко к его лицу, почти касается губами чужих губ. Эндрю сглатывает слишком громко для человека, который не способен выдавать свои чувства. — Да или нет? — он спрашивает обо всём, и ни о чем сразу. Джостен кивает и подаётся совсем немного вперёд.       Нейл сдвигается буквально на миллиметр ближе, и Эндрю неожиданно резко затягивает его в долгий, тягучий поцелуй. Внутри Джостена поднимается ураган, и он кожей чувствует, что не только у него. Дыхание Эндрю сбивается, пока он своим горячим языком исследует рот Нейла, для которого этот поцелуй был вторым за всю жизнь. Что ж, Эндрю определённо опытнее в этом, и Джостену это нравится. Миниярд кладёт ладони Нейла себе на шею и совсем немного сжимает. Он знает, что Нейл поймёт, и сам на секунду удивляется тому, как быстро перестал думать о нём, как о тупице. Вообще-то не перестал, но в этой ситуации был уверен. Джостен обхватывает парня за шею, гладит кончиками больших пальцев, пуская по телу Эндрю волну мурашек. Эта волна отдаётся лёгким тремором в кончиках пальцев Миниярда, которые вовсю блуждают под футболкой Нейла, обводя по очереди каждый ощутимый шрам. Эндрю сжимает пальцы на бёдрах Нейла, кусает его губы, шею, целует каждый сантиметр бледной кожи, куда может дотянуться, не раздевая его при этом. Джостен лежит, придавленный к собственной кровати, выгибается навстречу Миниярду, подставляется под крепкие руки, часто дышит и теряет голову. Всё это ощущается так ярко, что ни один, ни другой не могут в это поверить. Поэтому когда Эндрю наконец останавливается и тесно прижимается к Нейлу, чтобы поместиться рядом на узкой кровати, его руки всё ещё продолжают касаться Джостена.       Его руки и каждый миллиметр тела знают, что Нейл настоящий, но мозг уверенно продолжает твердить другое. — Эндрю? — Нейл поворачивается на бок и осторожно кладёт руку ему на шею. Он делает это аккуратно, сначала касается кончиками пальцев, а когда Эндрю не отталкивает его, кладёт ладонь полностью. — Нейл, — хриплым от поцелуев голосом отвечает Эндрю и касается пальцем губ Нейла, требуя того сохранять тишину.       Нейл живой. Реальный. Его бледная разгорячённая кожа под ладонями ощущается отчётливее, чем что-либо ещё во всём чёртовом мире. Его рыжие волосы мягко проскальзывают между пальцев, а дыхание касается лица. Он откликается на своё имя, подаётся вперёд к Эндрю, отдаётся ему в руки, растворяется в нём. Нейл Джостен существует не только в его голове. Эндрю это знает. И это всё, чего он хочет. Нейл держится до последнего, но всё же засыпает в крепких объятиях Эндрю и шумно посапывает в его плечо. А в пять утра Эндрю возвращается к себе в комнату.       В восемь он встречает Нейла в столовой и садится напротив него, но ничего не говорит. В двенадцать к нему приходит Ники, и они целый час сидят на улице, разговаривая. Точнее, Ники говорит, а Эндрю слушает, коротко ответив на пару вопросов о своём состоянии. В конце встречи Ники говорит, что совсем скоро заберёт Эндрю домой, а Эндрю понимает, что не очень этого хочет.       Нейл безнадёжен, глуп, надоедлив, безумен, ненавистен. Да, ненавистен. Но Миниярд не способен уйти, оставив его одного. В четырёх стенах наедине с его безумием, даже если это безумие рядом с Эндрю обостряется.       Может быть, однажды у Джостена появится шанс отсюда выйти. Когда он научится на сеансах с Би откликаться на имя Натаниэль, спокойно реагировать на её вопросы и спокойно на них отвечать. У него появится шанс выйти отсюда, когда всю его реальность будет удерживать Эндрю, не позволяя Джостену потеряться в том, чего просто нет. Он всё ещё будет Нейлом для Эндрю. Для всего мира вокруг них он всегда будет Натаниэлем. Но не для Эндрю. И когда он ухватится за этот шанс, когда поселится в одной квартире с Эндрю, когда перестанет реагировать на колкости от Аарона, когда каждый раз будет отвечать «да», он сменит своё имя, станет для всех навсегда Нейлом Абрамом Джостеном. Утопающим, но не утонувшим. Реально существующим.       Это произойдёт не через неделю после встречи Эндрю с Ники и даже не через месяц. Это произойдёт через девять месяцев, когда Эндрю уже четыре месяца будет приходить туда как посетитель, долго целовать Нейла за углом лечебницы, напоминать о том, что всё вокруг реально. У них на двоих в квартире будет столько таблеток, сколько Ники не принял за всю свою жизнь. У них будут еженедельные встречи с Би. Эндрю к ней будет наведываться даже чаще, периодически пополняя её запас шоколадных конфет. Нейл так и не полюбит психиатров. Зато Нейл полюбит реальность. Со всей её серостью и грязью.       Нейл так и продолжит лгать о многом. Обо всём, на самом деле, что не будет касаться Эндрю. И когда Эндрю задаст тот самый вопрос, Нейл серьёзно на него посмотрит. Не удивлённо, нет. Каждый из них в любой момент может оказаться в больнице, и этот вопрос будет неизбежен. Он серьёзно на него посмотрит и качнёт головой. Его ответом будет «нет». И тогда Эндрю скажет ему, что он лжец, и безумно улыбнётся. Нейл пожмёт плечами, что-то пробубнит про всегда и примет кольцо, которое Эндрю полтора часа выбирал вместе с Ники. У него никогда не будет причин отказать Эндрю, а у Эндрю никогда не будет причин не доверять Нейлу. Потому что когда ты отдаёшь человеку свою фамилию, ты отдаёшь себя.

Эндрю отдаст. И никогда об этом не пожалеет.