От чистого истока я начинаю путь

Аста О-о-ой… Боги мои, как мне плохо. Чувствую себя прокрученным в мясорубке фаршем, присохшим к стенкам не помытой чашки. Или нет. Скорее я сейчас планета-пустыня Арракис из романа Герберта. Спасения нет, влаги нет, и если сейчас не попью, то помру и во мне заведутся песчаные черви. Мне даже страшно звать кого-нибудь. Кажется, что одно движение или звук — и горло рассыплется прахом. И холодно, жутко холодно, а память вообще отшибло. Что-то подобное со мной уже случалось. Как сейчас помню — поздняя осень, лес, честно спизженный бочонок красного вина и добрая компания. Мы нажрались с Глорфинделом, как черти. Орали песни (при этом он сравнивал мои трели с криком умирающей вороны), пытались танцевать вокруг костра (я в отместку специально отдавила ему каждый кусочек его понтовых сапог), а потом наши разговоры зашли куда-то не туда. Говорили про первых эльдар, что проснулись под звездами в чем мать родила. Ах, да, не родила — зародились сами, как плесень в чашечке Петри. Одежды нет, инструментов нет, домов тоже нет — ну чисто питекантропы с палками-копалками. Я предположила, что они ночевали на деревьях, потому и до сих пор нежно любят всю растительность. Глорфиндел возражал, я не отступала. «Опыт — сын ошибок трудных», — сказала я и предложила провести «эксперимент»: ночуем на деревьях и смотрим, кто свалится (скорее всего, я), а кто останется на высоте (скорее всего, Глорфиндел). Решили, так сказать, проверить наследие наших пращуров — приматов и первых эльфов. Последнее, что я помню в тот вечер — мы вдвоем, ужратые в говно, лезем по веткам. Потом провал, а утро начинается с жесткого сушняка, чувства разбитого тела и дикого холода. И трехэтажных матов на Черном Наречии, что дивной рекой лились из эльфийских уст моего друга. Я же заботливая — повязала на нем страховку, чтобы он не грохнулся оземь. Его гордость, длинные золотые волосы, тоже привязала. На хитрый узел. К стволу сосны. Который был покрыт каплями липкой смолы. С тех пор у него аллергия на слово «эксперимент». О! Нечто тепленькое прикасается к руке. Даже если это чья-то свежеоторванная нога, то мне все равно — очень хочется согреться. Обхватываю ЭТО руками и ногами, свивая кокон из собственного тела. Хорошо… Пожалуй, еще посплю.

***

Следующее мое пробуждение отличалось от прошлого только тем, что холода я больше не чувствовала. Зато сушь стояла, как в июльский полдень. Ничего, сейчас я из Щели между Мирами какое-нибудь пойло вытащу. Прячу руку за спину, так надо — я не должна ее видеть. И-и-и… Ничего. Совсем. Даже низкосортное бульварное чтиво не оттягивает руку. Пытаюсь раскрыть сердце, чтобы узнать у Души Мира в чем дело, но ситуация повторяется — снова ничего. Истинная магия закрылась от меня, как и Очевидная — кончилась халява. Не ходить мне больше Темными Путями, не попасть домой к Карлу и Пушку. И кузница моя будет пустовать и пылиться. И кабан протухнет. Что ж, пора вставать и начинать шарахаться по углам, стенать о судьбе-злодейке, заламывая руки — я в жопе. «Я готова и приму любую свою Судьбу». Наконец открываю глаза и вижу причину случившейся жопы. Вот он, наполовину развалился на моей койке, неудобно вывернув руку, сопит в две дырочки. Пускает слюни на подушку, на мою подушку! Это, между прочим, я обещала делать! Хотя беру свои претензии обратно — насмерть оплетенное ногами и руками «тепленькое» оказалось его ручищей. Какой кошмар! Затащила мужика в кровать, а как — не помню. На автомате заглядываю под одеяло. Фух, одежда при мне. Пусть это даже больничная пижамка в противный мелкий цветочек с завязочками на спине. Бро дремлет безмятежно, как спят дети. Глазные яблоки лениво двигаются под веками, дыхание глубокое и размеренное. Ему снятся спокойные сны. Я бы отпустила его конечность, да будить не хочу — все же с того света вернулся, пусть отдохнет. Светлая челка свалилась на лоб и щекочет ему веки. Морщится, вот-вот проснется. Хочу убрать мешающие пряди, и останавливаюсь на середине движения. Ручонки мои загребущие остались худыми и синюшными, хорошо хоть трупные пятна сошли. Ну и пусть. Зато мой бро жив. Это… малая цена. Выкручусь, не в первый раз. И пусть я в заднице, но в душе моей царит покой. Я принимаю свою Судьбу. Стив отрывает глаза, а я продолжаю задумчиво пялиться на его лицо. Надо как-то прекращать эти гляделки, пока не поздно. Прокашливаюсь и начинаю нести первое, что придет в голову: — Говорят, что у людей с холодными руками — горячее сердце. Но все это враки и заговор хладнокровных. Чтобы безнаказанно греться об тепленьких глупеньких людей, — Стив несколько раз быстро моргнул. — Спасибо тебе, бро. Возвращаю тебе твое добро. Хм, почти стихи. Едва успеваю отпустить горячую ручищу, как меня сгребают в объятия знакомой хваткой питона, впечатывая в рубашку. Похоже, я сейчас сама в клеточку стану или превращусь в сдавленную со всех сторон жабу — объятья становятся крепче с каждой секундой. — Аста… — Хе-е-е… У меня сейчас глаза тебе за спину выпадут. Ну и силен же ты, — хриплю в широкое плечо. — Я видел тебя там, рядом с моим телом. Сверху видел. А потом все стало как обычно, — шепчет мне в ухо. — Это ты сделала? — Обратно не верну, даже не проси. Может, уже отпустишь меня? — Нет, — но хватка слабнет. — Вдруг ты опять исчезнешь? — Кто бы говорил, Художник… — кручусь, пытаясь отвоевать немного свободы. Тщетно. — Меня не так просто убить. Карл говорит, что мое тотемное животное — Живучий Таракан. Даже отрава и радиация для меня не приговор. — О Карле я тоже хотел поговорить, — Стивен на секунду отводит глаза, а мышцы напрягаются. — Уже не в первый раз о нем слышу. Кто он для тебя? — Он мой добрый старинный дружище, моя совесть и глас разума. Ты очень похож на него, — грустно улыбаюсь. — Вы оба — первые встреченные добрые разумные существа в новых Мирах. Когда-то давно он разделил со мной пищу и беседу, как и ты. И душа у него сияющая, как у тебя. А потом он связался со мной и заразился чернушным сарказмом. Осторожно, Стив, это неизлечимо, — пытаюсь погрозить ему пальцем, а как? Руки до сих пор плотно прижаты к телу, да и мы со Стивеном почти сталкиваемся носами. Или губами?.. — Отпусти, мне уже неловко становится. Садится рядом, отряхивая брюки на коленях. У него опять краснеют уши, словно он мальчишка, нечаянно схвативший девчонку за грудь. Это редкий экземпляр — нельзя его портить. — Познакомишь нас? Ну, с этим Карлом… И почему я снова слышу странный тон в его словах? Это что, ревность, что ли? — А вот это сейчас и узнаем. Поднимаюсь на тощие слабые ноги и хочу шагнуть на Темный Путь. Ни-че-го. Как и предполагалось. Провожу по кровати, намереваясь уменьшить ее до микроскопических размеров и спрятать в пригоршне — неудача. Пытаюсь сквозь качку и голодную тошноту подойти к маленькой двери в стене... Недолго мне качалось — Стив поддержал меня за талию. Правильно, вежливо поданный локоть здесь не особо поможет. Прислоняю ладонь к двери, поворачиваю ручку. Опять ничего: ни родных стен цвета охры, ни кучи хлама на вешалках, ни ворчания Карла. Зато нахожу душевую с санузлом. Вода! Даже вонючая примесь хлора сейчас мне кажется изысканным ароматом — Великий Обмен всегда осушает. Глоть-глоть-глоть… Присасываюсь, словно верблюд, а уж стоны наслаждения выдаю, как в фильмах для взрослых. От этих звуков уши бро равняются цветом с раскаленным металлом. — Я больше не могу ходить Темными Путями. И в Миры тоже. Я здесь застряла, — пока вытираю мокрый подбородок, Стивен сжимает талию чуть крепче. — Жаль. Я так хотела вас познакомить… Не судьба. — Я могу чем-нибудь помочь? — Угу, — беру с раковины тюбик зубной пасты. — Хочу провести эксперимент, но сначала надо замазать камеру на потолке. Варианта два: подсаживаешь маленькую меня или мажешь сам, — его руки смешно дергаются от пластиковой тубы к моей талии и обратно. — Сам. — Правильно, ты теперь большой парень. После прошлой моей просьбы «провести эксперимент» в меня летели ветки и лошадиное седло. Если что-то пойдет не так, надеюсь, мой друг меня пожалеет и убьет быстро.

***

Белая ментоловая мазь уверенно показывает шиш наблюдателям, а мы сидим друг напротив друга на койке — стулья в палату зажилили. — Сейчас я буду проверять, что у меня осталось. Клянусь, что не желаю тебе зла. Если доверяешь мне, то смотри и вспомни что-нибудь. Я не безнадежна. В небесных глазах, как и раньше, видна душа, что полыхает весенним костром, и дух, что крепок как кварц. Ныряю глубже, и память моего друга мне тоже открывается. Верхняя палуба с самолетами, несколько незнакомых человек, мистер Старк в железном доспехе, мой милый друг и я. Высосанная Обменом почти до состояния мумии, с кожей мертвеца и глубоко запавшими открытыми неподвижными глазами. Теперь понятно, почему бро меня чуть не придушил объятиями. — У меня осталось только то, что было при нашей первой встрече. Но это ничего — я все еще могу жечь травы и чертить руны. Просто придется жить по-старому. — А твои? … — машет над головой. — Ну, это всегда со мной, — пытаюсь улыбнуться, но истощенные Обменом мышцы плохо двигаются. — Лирим — награда от одного Мира, и от нее просто так не избавишься. Потом расскажу при случае, а может, даже и покажу, если принесешь мне сырую телячью ногу. И кальцийсодержащие препараты. И соль с перцем. И нож. За это дам почесать за ушком, мон шер. Ну вот, бро теперь больше не хмурится, ворошит воронье гнездо на моей несчастной голове и собирается уходить. — Стив, выполнишь еще одну мою просьбу? — замирает в дверях. — Носи щит на спине. Я не смогу вытащить тебя второй раз. Хорошо? — он тянет мне руку для заключения Договора. — Не уверена, что это сработает после… Просто пообещай. Так как? — Есть, мэм, — салютует. Вот же ж… обаятельный засранец! Давненько никто не добывал для меня пищу. Все сама, сама. А сейчас мое дело маленькое — принять душ, попытаться расчесаться хотя бы собственными граблями… и быть готовой сделать ноги, как только подкреплюсь, — в крепости ЩИТа мне делать нечего. В воспоминаниях Стива я заметила одно местечко с парашютами. Украду один, спрыгну с корабля, затаюсь в какой-нибудь глуши без камер наблюдения, а потом пошлю весточку моему бро. Надеюсь, что он поймет мое нежелание оказаться в плену ученых живодеров. Хлопнула дверь. Вернулся, наверное. Будет сейчас девушку сырым теленком угощать, а я — угощаться. Надо напугать и рассмешить моего бро — пусть привыкает к моим хищным повадкам и дурному юмору. В этот раз полагаться на повторную случайную встречу я не буду — оставлю в письме подсказку. Вспоминаю все просмотренные ужастики, пальцами начесываю на лицо влажные длинные пряди. Самара, мертвая девочка из колодца — классика. Копирую рваные движения, изображаю хаотично содрогающиеся пальцы. Максимально подкатываю глаза, чтобы были видны только белки. Выхожу, начиная хрипеть и подвывать. Интересно, в меня полетит коровка или соль с перцем? — Х-х-э-э-а-а… Мяса мне, мяса… смертный… — в ответ ни получаю ни слова, ни предметом по лицу. Выпрямляюсь, уперев руки в бока. — Эй, Художник! А где вопли ужаса и крик: "Зовите экзорциста"? — Кхем, — вежливое покашливание с совершенно другим тембром голоса. Развожу в стороны занавес из волос. Вот попала-то… — Драсте… — позорище по имени Аста. — Как неловко получилось. Не лучшее начало знакомства. Похоже, что план побега только что усложнился на несколько пунктов — на принесенном с собой стуле сидел одноглазый человек в черном плаще и с папкой в руках.

***

Ник Фьюри — Ну, что скажете, агент Романофф? Нам стоит беспокоиться за капитана Роджерса? — показываю на экраны наблюдения. Один ведет прямую трансляцию со спящими в больничном отсеке, на остальных мелькают записи с камер во время бегства Локи. — Стоит ли определить в камеру нашу… гостью? Я не хочу терять еще одного бойца. — Не думаю, директор Фьюри, — Черная Вдова потирает подбородок. — Наш Капитан неоднократно мог получить удар в спину, но этого не произошло. Киска вполне себя контролирует. Посмотрите на эти моменты: звериная агрессия, однако люди хоть и покалечены, но живы. Кроме агента Доусона — ему она вдавила височную кость до середины мозга. Старк сказал, что именно Доусон стрелял в Роджерса. И обратите внимание на Локи. До того странного удара он улыбался, глядя на раненого Капитана. На записях с другой камеры — это отлично видно. — Не раненного, агент Романофф. Сами смотрите, — включаю момент с появлением Роджерса и неизвестной из воздуха на взлетной площадке. — Человек не может жить с такими повреждениями. Даже если не будет задето сердце — умрет от болевого шока. Не будь этой записи — никогда бы не поверил, что Капитана сначала убили, а потом вернули к жизни. — Локи, Доусон… Все это похоже на месть. Но они не любовники, директор Фьюри. Похоже, наш Кэп записан в стаю. Интересно, он в курсе? Обратите внимание на запись из лаборатории во время взрыва. Первым она хватает щит Роджерса и не выпускает из рук, пока не передает владельцу. А на взлетной площадке после бегства Локи? Жаль, что Тора нет на борту — он бы смог пролить свет на происхождение нашей кошки. Может, в девяти мирах и есть подобные существа. — По крайней мере, мы знаем одно — капитан Роджерс ей не враг. А вот друг ли она нам? — смотрю на экране, как неизвестная на записи прижимает к голове острые уши, покрытые шерстью, оскаливает длинные клыки и рычит на переметнувшихся агентов. — Директор Фьюри, похоже, наши голубки проснулись и хотят уединиться, — агент Романофф давит смешок. — Капитан Роджерс прямо сейчас замазывает одну из камер в палате зубной пастой. Надо будет рассказать Клинту — он оценит. — Пора получить ответы от нашей новой знакомой, — беру со стола папку с собранными материалами. Пришло время войти в клетку к хищнику.

***

И вот это страшный яростный зверь? Даже смутилась — ждала явно не меня. Что же связывает ее со Стивом Роджерсом? — Вы — Николас Джозеф Фьюри, директор ЩИТа, — она обходит меня, держась за стенку. — Это вам я обязана пробуждением на больничной койке, а не на лабораторном столе, распаханной от горла до ног? — За вас просил капитан Роджерс. Сказал, что вы его старая знакомая. Как вас называть? — говорю, пока она пошатываясь идет к кровати. — Называйте Астой. — А фамилия? — Нет фамилии, — садится, скрестив ноги, и закутывается в одеяло. — Я обхожусь без нее. — Как давно вы знакомы с Капитаном? — Да всего ничего, — машет рукой. — Случайно познакомились пару месяцев назад: я оказалась дамой в беде, он мне помог, потом мы пошли в одно чудеснейшее… Резко опускаю ладонь на папку, прерывая поток вранья. — Стивен Роджерс, известный как Капитан Америка, пришел в себя полторы недели назад, — швыряю ей на колени документы. — Все сказанное вами — ложь! — Мда. Мне никогда не удавалось врать напрямую, — начинает перебирать трясущимися пальцами бумаги. — Мы прогнали ваше фото через лицевой поиск. И знаете, что нашли? — поднимает голову. — Ничего. Ни документов, ни страховки или медицинской карты. Даже банковского счета нет. — Мне больше нравится звонкая монета, которую можно взять в руки, директор Николас Джозеф Фьюри, — вертит в руках фото «Валькирии» в Арктике. — Так вот где он спал… Далеко же бро забрался. В игре в прятки он победил. — То были данные из официальных источников. А из непроверенных мы узнали это, — достаю из кармана черно-белое фото. День летнего солнцестояния. 21 июня 1943 года. Вокруг костра — люди, и среди них в венке из зверобоя сидит моя головная боль. Фотограф запечатлел как она смеется и не дает старику забрать из рук пивную кружку. Зрачки, светясь прожекторами, отражают огонь. — Дедушка Монгво… Старый ты филин… — прикасается пальцами сначала к середине груди, а потом ко лбу. — Можно я оставлю это себе? На память. — Фотография была выложена на местном форуме резервации в заповеднике Сагамок. В разделе городских легенд. Вас там называют по-другому. Шикоба, Поуока, Этиро. Вы опять солгали мне? — Что есть имя, директор Фьюри? Это лишь слово, что обозначает рожденного ребенка или совокупность опыта. Я не знаю, как меня назвали при рождении, саму себя называю Астой, а остальные имена мне дают люди, — негромко говорит, не отрываясь от фото. — Шикоба — Перышко, когда меня пригрел под крылом старый слепой Монгво. Поуока — Ведьма, когда смогла вылечить его глаза. Этиро — Дикая Кошка, за характер и уши с клыками, про которые вы точно знаете. Там, наверху, я не отвлекалась на свидетелей. Любое имя отражает нашу суть и имеет власть над нами. Вас, например, никогда не называли Вотаном? Ну, богом Одином. Вы вполне похожи: цари в своей обители, имеете повязку на глазу, и пару преданных помощников. У Одина верные вороны Хугин и Мунин, у вас — Фил Колсон и Мария Хилл. Стив показал мне их. — Фил Колсон мертв. Локи проткнул его скипетром. — Пусть возродится в мире, — опять касается груди и лба. — У нас на Локи наточен один зуб на двоих. Думаю, что не смогла его тогда убить, и он еще вернется. Такие твари всегда приходят поплясать на могилах врагов, так что у вас еще будет шанс отомстить. — Я третий раз вижу это, — повторяю жест. — Что он значит? — Это знак мертвым, что их не забыли. Что они навсегда останутся в нашем сердце и в памяти. Так я проявляю к ним уважение, — снова смотрит на фотографию. Пора приступать к тому, ради чего приходил. В частности — надеть на хищника ошейник и намордник. — Я знаю, что вы заключаете нерушимый Договор, от которого не можете отказаться. Я хочу заключить его с вами — вы будете обязаны сражаться на нашей стороне. Вдруг она рассмеялась, когда я протянул к ней открытую для рукопожатия ладонь. — Стив, вот балабол! Язык без костей! Как быстро он раскололся? — опирается на колени. — Боюсь ваши планы только что пошли прахом — я не могу отказаться от исполнения Договора, если только УЖЕ заключила его. А если не захочу, то вы меня не заставите. Можете хоть сбросить со своей летающей крепости. И магии у меня больше нет. Была, да вышла! — Как? — Обменяла, — прячется в одеяло плотнее. — На балаболку Стива. Не рассказывайте ему — он будет напрасно корить себя. А я вполне согласна с такой ценой. Но… что-то у меня и осталось, — смотрит прямо в глаза. Зрачки рвано меняют свой размер. — Я вижу, что вы не позволите мне скрыться. Но также вижу, что вы честный и по-своему благородный человек с принципами. Я помогу вам по доброй воле, как только подлечусь. Оставьте только меня с Локи в одной комнате на пять минут. — Кто для вас капитан Роджерс? Она молчит всего несколько секунд и улыбается. Смотрится жутко, если учитывать, что она больше похожа на мумию, чем на живого человека. — Он — мой старый друг. Мой милый художник. Мой бро. Я всегда буду на его стороне. А пока он с вами — то и на вашей. Но если попробуете его предать — пережгу все травы Земли, чтобы проклясть так, что Душа Мира с криком вышвырнет ваш дух в пустой космос! — из-за губ мелькают клыки. Капитана Роджерса точно записали в стаю. Пора уходить. — Стульчик только оставьте — Стиву некуда присесть, а сидеть рядом со мной на кровати он смущается. Подойдя к двери задаю последний вопрос. — Меч. Он сделан на заказ по вашей руке и на нем мы нашли клеймо «Злого Хомяка». Этот мастер продает только готовую продукцию и только ножи. Как вам удалось его уговорить? Вы ему угрожали? — Я и есть Злой Хомяк. Это еще одно мое имя, мистер Вотан.

***

Стив Роджерс Хорошо быть Капитаном Америка. Мне без вопросов выдали в кухне кафетерия телячью ногу, специи и нож. Даже кетчуп положили, не спрашивая, зачем мне все это. И в больничном отсеке препараты кальция дали. Надо возвращаться в палату к заморенной Асте — ее сильно потрепало. Ран не видно, но все остальное… Если бы не рукоять меча за спиной, то я бы ее не узнал после того, как очнулся. Одежда болталась на ней, как на пугале в кукурузном поле. Кожа на лице обтянула череп, на пальцах узлами выделялись суставы, глаза глубоко запали и остановились. Старк сказал, что датчики его костюма не фиксируют сердцебиения и мозговой активности. Странная девушка Аста снова ушла от меня, помахивая трубкой и качая острыми ушами. Еще один человек для моего личного кладбища. Я накричал на директора Фьюри, когда ее в закрытом черном пакете везли на вскрытие в лабораторию. Она всегда с уважением относилась к мертвым, так пусть же и ее тело не оскверняют. Я похороню ее в спокойном тихом месте и вылью на могилу целую бутылку вина. Для тебя, Аста, рыцарь из легенд. А потом зашуршал пакет и негромко раздался невнятный мат. Неисправима. Ее сердце не билось тридцать семь минут, но она все же жива. Лежит на койке, бормочет под нос, сворачивается в комок и содрогается. Не успеваю прикоснуться к худому плечу, как руку берут в крепкий захват, оплетая конечностями и прижимая к холодной коже. Замерзла. Моя ладонь зажата между ледяными острыми коленями, не скрытыми никакой одеждой. Кровь приливает к лицу, но убирать руку я не буду — Аста только затихла и спокойно засопела. Пусть отдохнет — ей и так много досталось, а пока я просто буду думать на отвлеченные темы. Потом незаметно уберу руку, когда она согреется. Но не вышло.

***

— Привет, болтун! — приветствуют меня с больничной койки. — Ко мне тут одноглазая птичка залетала. Пытала расспросами, предложениями всякими соблазняла. Я даже почти устояла, но увы… — Тут был директор Фьюри? — неловко шуршу пакетом с сырым мясом. — Да, заходил. И сдал тебя с потрохами, говорливый ты наш. Что ты ему наболтал? — тянется к пакету, облизывая губы. — Я не помню, — устало сажусь на стул, а Аста даже перестала шуршать. — Тебя хотели отправить в лабораторию на вскрытие. Я разозлился и перестал соблюдать субординацию с начальством. — Ты наорал на местного Вотана? Уважаю, — пытается крепко пожать руку. — Это очень мило, что ты так заступался за мое бренное дохлое тело. И поэтому ты прощен! — продолжает копаться. — О боги! Ты принес кетчуп — нектар и амброзию! Иди сюда — я тебя расцелую за заступничество и соус! Аста оставляет звонкий поцелуй сначала на одной щеке, потом на другой. А затем распаковывает мясо, как ни в чем не бывало. Ну да, всего-то семьдесят лет пролетело с прошлого поцелуя на вокзале. Пока я предавался воспоминаниям, Аста отрезала первый кусок и с наслаждением начала его жевать. — Ты всегда ешь сырое мясо? — Стив, разве ты не помнишь, как мы с тобой угощались хлебом, оливками и сыром? Я себя не просто так Бешеным Хомяком зову — я все люблю. Но сырое мясо мне сейчас лучше поможет — в нем нужных веществ больше. Отрезает еще кусок, солит, перчит и мажет кетчупом. Кончики ушей на секунду покрываются шерстью. — И как оно на вкус? — морщусь. — Может, надо было попросить прожаренных стейков? К тому же все необходимое можно получить из таблеток с витаминами. Я читал, что современная медицина… — Противно выглядит? Можешь отвернуться, чтобы не смотреть, с кем связался, — прерывает меня, отрезая еще один кусок. — Ничего не поделаешь — для этих дел подходит только сырое мясо. На самом деле это очень вкусно, как в жару мороженое съесть. Тает на языке и в голове фейерверк взрывается. Жаль, что из-за проблем с порохом я не могу их запускать. — Я просто не предполагаю, как эта нога вся поместится в желудок. Она же размером чуть меньше тебя! Ну, в этом твоем состоянии, — математические расчеты мне не удаются. — У меня сейчас всё сразу идет в дело. Кстати о «всё», — открывает пачку кальция. — Принесешь водички? Когда я вернулся со стаканом, она уже вынула все таблетки из блистера, пробормотала: «Ваше здоровье», — и выпила все до единой. Когда она успела уничтожить почти всё мясо? Хотя это неважно — передо мной на койке сидит прежняя Аста и беспечно болтает ногами. Как и не было болезненной синевы и худобы. — Хочешь я покажу, что такое лирим? — смотрит на меня с прищуром. — Теперь я не буду выглядеть облезлой бездомной кошкой. — Давай. Хочу наконец увидеть это. В сорок втором я думал, что мне все мерещится. Что выпил слишком много вина и просто хотел спать… Я даже никому не рассказывал — боялся, что в психбольницу заберут. Баки меня бы обсмеял. — Я тебя специально подпоила. — Что? Пока я пытаюсь найти достойные моего возмущения слова, Аста смыкает на секунду веки. Человеческие уши заостряются, залезают на растрепанную макушку, голая кожа уступает темной шерсти. Открывает чуть посветлевшие глаза. — Это промежуточный этап между человеком и лирим, — почесывает шею, а между губ мелькают заостренные зубы. — Его проще всего прятать. Помнишь мои шапки и тюрбаны? И главное — поменьше улыбаться. А теперь полный лирим. Смотри на ноги, — смотрю. — Да не на коленки, на ступни гляди! Что с тобой сегодня такое, бро? Сама ведь сказала. Контур босых ног течет вслед за изменяющимися костями. Ступни плавно вытягиваются, пальцы утолщаются, угол пятки уползает наверх, темная короткая шерсть прорастает через человеческую кожу. Ногти становятся толстыми изогнутыми когтями. Невероятно… Пока я в ступоре не отвожу взгляда, она начинает копошиться за спиной. — Но самое главное — хвост! — говорит слегка измененным гортанным голосом. Лицо тоже изменилось — покрыто шерстью, челюсть стала тяжелее, нос и губы приобрели кошачьи черты. Однако длинные спутанные волосы все так же спадают с головы. — Тебе что, не интересно? Я тут самое дорогое показываю, а он не смотрит. Я свой хвост кому попало не свечу! — Теперь понятно, почему ты тогда сказала, что сочувствуешь драконам, — кладу руку на плечо. — Можно почесать тебя за ухом? Ты обещала мне, Аста. Я не вижу ее чудовищем. Не вижу шерсти, клыков и острых когтей, только глаза, в которых колыхается странная теплота и нежность. — Валяй, — и я провожу по ушам, что как шелк. И по мокрым растрепанным волосам. Мир так спокоен… — А хочешь, я покажу тебе самую большую милоту на всем белом свете? — выворачивает ногу в невероятное положение, тыча мохнатой ступней мне почти в лицо. — Смотри, мон шер, это — кошачьи пяточки. Ми-ми-ми, правда? Я закрываю рукой лицо. Зачем было портить такой момент?

***

Директор Фьюри созвал нас всех в центре управления. Всех, кто остался на борту. Тессеракт так и не найден. Директор признался в разработке оружия «Фаза 2». Тор свалился в стеклянной клетке, обманутый Локи. Доктор Бэннер потерял контроль, превратился в Халка и упал вниз, разнеся перед этим половину Хэликэрриера и истребитель. Фил Колсон мертв, как и многие другие агенты. Нас осталось в строю немного. — Он так и не дал вам их подписать, — окровавленные куски бумаги веером летят на стол. — Мы намертво зависли. У нас нет ни связи, ни Бэннера, ни Тора. А я потерял свой лучший глаз. Может, дело во мне. Мы ошиблись, используя Тессеракт для создания оружия, но мы желали лишь защитить Землю. Старк знает, что мы хотели собрать группу необыкновенных людей, — обводит нас взглядом. — Мы собирались назвать ее «Мстители». Чтобы работали в команде и могли сразиться там, где мы бессильны. Фил Колсон отдал жизнь с верой в эту идею. И в героев. Старк выбегает из зала. — Что ж, это было слишком старомодно, — поворачивается в мою сторону директор. — Как видите, воодушевляющие речи больше не вдохновляют, капитан Роджерс. — Это зависит от говорящего, мистер Фьюри. Аста все это время сидела в углу, кончиками пальцев поглаживала лежащие на коленях ножны с мечом и изредка смотрела в сторону изможденного Соколиного Глаза. Ей вернули ее оружие, одежду и маленькую заплечную сумку, которую я не заметил в прошлый раз. Похоже, что Фьюри всерьез хочет ее завербовать, раз позвал даже Бартона, который до сих пор шатается, но отсиживаться на месте не хочет: — Я согласен. У меня накопился к Локи огромный счет за то, что покопался в моих мозгах, — Соколиный Глаз мельком оглядывается на агента Романофф. — Ты что скажешь, Нат? — Локи надо остановить, чего бы нам этого не стоило. Я шпион, я предавала… но делала это по собственной воле, — Черная Вдова пожимает плечо Бартона. — Я в деле. История и правда повторяется. Вместо свастики и черепа с щупальцами на моем враге теперь золотые доспехи, а желание поработить и уничтожить неугодных все такое же. — Я принимал присягу, обязался защищать слабых и свою страну, — сжимаю кулаки. — Я солдат. И исполню свой долг. Директор смотрит на каждого из нас, останавливая взгляд единственного глаза на Асте. — А что скажете вы, Этиро? Станете Мстителем? — Аста поднимает брови в немом вопросе. — Это имя вам больше подходит, — моя подруга в ответ на мгновение выпускает свои звериные уши. И что за новое имя? — Что хочет сделать Локи, какая у него цель? — наконец подает голос. Многие оборачиваются в ее сторону. — Я просто не особо много о нем знаю… Локи гад, этого не отнять, но… он может способствовать благу. Я чуть не поперхнулся воздухом, а она продолжила, как будто это не на ней скрестили злые взгляды: — Александра Македонского называли захватчиком и тираном, но он принес на завоеванные земли свою культуру и дал им толчок к развитию. Чего хочет йотун? — Локи? Завоевать Землю, — Аста кивает на слова директора. Она это уже видела своим странным способом. — Он приведет сюда армию, чтобы править теми, кого оставит в живых. Всех, кто не встанет перед ним на колени, или сделает это недостаточно быстро — убьет. Пощады не будет ни для кого. На нашем объекте в пустыне Мохаве он хотел уничтожить каждого — люди для него лишь муравьи. Он — не Александр Македонский. Скорее, император Нерон, если вам так нравятся примеры из земной истории. — Облеченный властью психопат… — наполовину вытаскивает меч из ножен, а потом резко загоняет обратно. — Эта рогатая тварь вздумала отправить множество душ на преждевременное перерождение? Зараза… — Так вы станете Мстителем? — Нет, — сжимает рукоять меча. — Мне запрещено приносить клятву верности какой-либо группе или стране, но могу пойти как бесплатный наемник. Или как друг. В конце концов, я же добровольно согласилась вам помочь. В этой битве. — Отлично. Советую вам всем подготовиться, пока мы ищем Локи, — директор ЩИТа отходит в сторону окна. — Директор Николас Джозеф Фьюри, у меня есть к вам просьба, — видимо, Аста теперь уважает его, если называет полным именем. — Мне понадобятся видеозаписи с Локи, фотографии союзников и немножко ограбить ваш арсенал на предмет ножей.

***

Аста Мы со Стивом разделились после того, как мне выдали пояс с метательными ножами и тонкий электронный планшет с записями Локи и наших сторонников. Заодно я по-тихому прикарманила казенную балаклаву. Бро позвали забрать щит и новый костюм. Меня же провели в гостиную-штаб, где собрались остальные Мстители и Тони Старк. Тот самый Старк, который на дух не переносит моего бро и всё, что с ним связано. Меня в том числе. — Посмотрите, кто к нам явился. Подружка Кэпа собственной загадочной персоной! Где он тебя откопал, киска? — Старк в своем репертуаре. И что ему Художник покоя не дает? — В Бруклине, мистер Старк. И я еще раз повторяю — он мне добрый друг, а не возлюбленный. — И когда же он успел обзавестись такими пушистыми друзьями? Капитана Сосульку только недавно разморозили и не выпускали из виду, — на нашу перепалку теперь смотрят все. — Фьюри бы не позволил оттираться рядом с Совестью Америки таким кискам, как ты. Так когда вы познакомились, мисс Оборотень? — Давно. Я так понимаю все в курсе? — изможденный человек с луком согласно кивает, рыжая женщина скрещивает руки на груди. — Тогда смотрите, чтобы нечаянно не прибить меня во время сражения, — кладу планшет и ножи на стол, пока меняются уши, лицо и ноги. Лапам слишком свободно и неуютно в сапогах, на стремительно отрастающий хвост давит ремень штанов. — Уй! Как неприятно. Эй, спокойно, я себя контролирую. Я вижу, что все они хорошие бойцы — каждый ощетинился оружием в мою сторону. Рыжая женщина навела на меня пистолеты, болезненный человек лук, а мистер Старк схватился за спинку железного стула. Поднимаю раскрытые руки. — Второй оборотень в нашей команде. Первый разнес тут все и чуть не убил меня, — рыжая женщина опускает оружие. — Я агент Наташа Романофф. Будем знакомы, кошка. Другой человек опускает лук. — В моей жизни стало слишком много непонятного. Если ты перейдешь на сторону Локи — я тебя застрелю. Агент Клинт Бартон. — И правильно сделаете, — Старк навострил уши. — Я слышала, что Локи околдовал вас скипетром. Страшная вещь — я с ним столкнулась. Сама чуть не попалась в капкан. Сила, заключенная в нем, вытесняет дух владельца тела, не трогая памяти, и действует так, как ей будет угодно, — смотрю в душу Бартону. — Вы не повинны в этом и никого не предавали. Это были не вы. Кстати, как вам удалось сбросить подселенца? — Хорошенько приложила его лбом о железные перила. Когнитивная рекалибровка, — переглянувшись с Бартоном говорит Романофф. — Он даже отключился на пару секунд. — Хм. Потерял сознание… Агент Бартон, пока вы были под властью скипетра вы спали? — в ответ вижу отрицание. — Тогда понятно — подселенец имеет власть только над бодрствующими, а когда сознание отключается — его выкидывает. Жаль, что узнала только сейчас. Можно было бы просто усыплять заколдованных. — Фьюри позвал тебя как «специалиста по магии»? — Старк пальцами изображает кавычки. — Неужели нам теперь придется читать заклинания и бегать в балахонах? Эй, не подходи ко мне — мне прошлого раза хватило. — Успокойтесь, мистер Старк. Ничего я вам уже сделать не смогу. Магия моя ушла, поэтому не надейтесь, что я вытащу вас с того света, как Стива. Душа Мира, видимо, посчитала меня недостойной данной силы и отобрала ее, оставив только крохи. Я говорила Николасу Джозефу Фьюри, что могу только чертить руны и работать с травами. Ну и смотреть в души людей. Я теперь почти обычный человек, не считая второй формы. Зато у меня остался меч и опыт — этого хватит, чтобы пойти с вами. А еще у меня тупо нет выбора, ведь от ЩИТа просто так не скроешься, а если и скроешься, то рано или поздно попадешься Локи, но Старку и остальным не нужно этого знать. — Я все равно не могу доверять человеку, который солгал, называя собственное имя. Фьюри называет тебя Этиро, Капитан Сосулька — Аста. Как нам доверять тебе? Вдруг ты подождешь, пока мы не отвернемся и ударишь в спину? А, киска? — Этиро — и значит «кошка». Старый индеец-гурон называл меня так. Это просто еще одно мое имя, — подхожу ближе к Старку. — И если еще раз назовете меня «киской» — приму к сведению и нассу в ваши тапки. Натянутую тишину разрывает смех Бартона. Он хлопает в ладоши и подмигивает повеселевшей Романофф. — Вот теперь, Старк, и пришла твоя расплата. Тебе вернутся обратно все твои шуточки, и ты побываешь в нашей шкуре, — обращается ко мне. — Мисс, я знаю, что это вы подбили капитана Роджерса замазать зубной пастой камеры. Я сохранил запись на память. — Просто Аста, без «мисс», — быстро перешерстила аптечку. — Кстати, здесь есть чайник? Я сварю вам отличное колдовское варево на травах, которое приведет вас в чувство — у меня есть с собой немного. Клянусь не травить. — Хорошо, Аста. И все же: откуда ты такая явилась? Ценнее злата — знания. Похоже, что настало время делиться своим богатством, пока я не забрала его с собой в могилу.

***

В закутке временного штаба нашлась маленькая электрическая плита и железный чайник. Я бросаю в закипевшую воду шиповник и крапиву, добавляю мяту, мешаю по три раза толстой веточкой вербены, пытаясь вместить хоть немного магии. Для благополучия, чтобы снять порчу с лучника, оградить от колдовства остальных, успокоить, исцелить, защитить. Разливаю отвар по кружкам. Одну оставляю для моего бро — я заставлю его выпить до дна, когда он вернется. Понадобится — сделаю это насильно. — Я пришла в этот Мир в ноябре сорок второго года. Не думайте, что это случилось добровольно — меня насильно притянула Душа вашего Мира. Такое случается, когда что-то идет не так, как надо, и мир готовится отдать концы. Это не обязательно происходит сразу. Мир может болеть сотни лет, но это будет агония, а потом — смерть всего. — Это больше похоже на какое-нибудь штампованное фэнтези, — вклинивается Старк, не отрываясь от возни с компьютером. — Конец Света, Предназначение, Избранный Герой и много других пафосных слов с большой буквы. Народ, что скажете? В их глазах вижу скепсис, но правда должна быть рассказана, даже если она похожа на книжонку с мечами и бронелифчиками. После гибели Души Мира планеты быстро угасают. Поля больше не дают урожай, перестают рождаться дети, животные исчезают с лица земли. Все можно исправить, пока Душа жива. А живет она магией, танцует духами лесов и ветров, растет вместе с пребывающими духами разумных. Душа разумных здесь ни при чем — она бессмертна, и это разные материи. Дух же — это память и чувства, что нарастают вокруг души подобно перламутру вокруг песчинки. Когда человек умирает — тело становится землей, душа уходит, чтобы родиться вместе с новым разумным существом, а дух сливается с Душой Мира. Высшая форма коллективного разума, каждая часть которого не теряет индивидуальности. Если вам иногда кажется, что с того света вам помогают умершие друзья, то вы не так уж и не правы. Возможно, дух близкого человека просто стоит за спиной, положив бесплотную руку на плечо — мертвые помнят о тех, кто еще не ушел за Грань. Неестественные и жестокие смерти искажают положенный порядок вещей: душа спаивается с духом воедино и не может упокоиться, призраком бродит по земле, причиняя страдания Душе Мира. Потому меня и закинуло сюда — чтобы незаметно колдовала, будила уснувших духов природы и предотвращала массовые смерти по мере сил. Как сказал Старк — избранный герой, у которого отобрали право выбора и который разболтал почти все свои тайны. И кто тут теперь балаболка? — Почему ты так просто рассказываешь нам все это? Такая информация не для лишних ушей, — агент Романофф смотрит в корень. — Что происходит? Катаю кружку между ладоней. «Я готова и приму любую свою судьбу» — Души Миров всегда давали мне магию и жизнь. Меня было невозможно убить — я слишком ценный работник, чтобы давать мне такую привилегию, а теперь магии у меня нет. Как я и говорила, Душа Мира посчитала меня недостойной, хотя почему-то дала еще один шанс. Теперь меня можно убить по-настоящему. Я могу скрыться, спрятаться в еще одной индейской резервации, наконец состариться, но не буду этого делать. Лучше сгореть, чем медленно тлеть. Поэтому я и иду с вами, — катаю кружку между ладонями. — Смешно… Наши желания исполняются, когда мы о них забываем. Можете не верить — мне все равно. Можете посчитать это бредом, только знайте — если мне придется умереть в битве с Локи, то я сделаю это не колеблясь и уйду достойно. Жаль, что Тора нет рядом — я бы его спросила про Вальхаллу, — залпом допиваю травяной отвар. В их глазах я видела недоверие, а Старк так вообще покрутил пальцем у виска. Ну и пусть. До решающей битвы осталось совсем немного времени — переживу как-нибудь.

***

Я верчу в руках честно спизженную балаклаву с прорезями для глаз. Может, я выживу и мне пригодится анонимность, потому сейчас добавляю с помощью ножниц новые прорези — для ушей. Подхожу к зеркалу, надеваю, выпускаю крохотный кусочек лирим… и измененные уши ползут на макушку, захватывая с собой ткань. Прорези для глаз оказываются выше бровей. Блядь! Сбоку слышен ржач. Снимаю бесполезную тряпку и вижу заливающегося Старка с Бартоном. Романофф пытается сдержать смех. Видимо из женской солидарности. Ну хоть кого-то рассмешила. К черту. Сажусь на крохотный жесткий диванчик и беру планшет, чтобы наконец знать временных союзников в лицо. Асгардец Тор, доктор Брюс Бэннер в одной папке с Халком. Ни фига себе! Все, бро больше не «большой парень» — звание передается Халку. Перехожу в папку, заполненную записями Локи. — Видео с мышками смотрим, Кошка-С-Мозгами-Набекрень? — подсаживается Старк. — Уже лучше, чем «киска», — натянуто улыбаюсь на шутку. — Мы с вами еще подружимся, мистер Старк. Вы такая же язва, как и я. — Локи? — не унимается, заглядывая через плечо. — Ты так внимательно наблюдаешь, что я готов биться об заклад, что у тебя к нему возникли некие чувства. — Злость у меня к нему возникла, — поворачиваю к нему экран. — Смотрите, как он двигается, как колдует, как ходит. Пронаблюдав за этим можно понять, как он будет вести себя в битве. Особенно обратите внимание на момент, когда он убил Фила Колсона и скинул Тора с корабля. Мы пересматриваем этот эпизод второй раз, когда от двери слышен недовольный голос. — Вы спелись. Я так и знал! — мой милый бро становится у меня за спиной. — Я просчитываю Локи, — убираю выбившуюся прядь не отрываясь от экрана. — Видишь, как он постоянно использует иллюзии при любом удобном случае? Тут надо поступать, как старинном анекдоте — выстрелить, перезарядить, выстрелить, и только потом спрашивать «Кто там?», — на плече оказывается горячая ладонь. Старк ухмыляется и бормочет нечто похожее на «друзья, угу». — Еще он любит выигрывать любыми путями. Если сошлись в рукопашной — надо смотреть за руками. И обрати внимание на то, как он говорит, как… вышагивает. Он большой позер, — стучу пальцем по подбородку. — Что вообще ему нужно для завоевания? Никто не знает? — Локи нужен источник энергии. Тогда, в Германии, он похитил иридий, — бро легонько сжимает плечо. — Мистер Старк больше знает о том, для чего он ему понадобился. — Предыдущий портал был не стабилен и саморазрушился. Теперь у него есть всё, чтобы создать новый устойчивый портал. Всё, кроме источника, — Старк начинает мерить шагами пространство. — И мы не знаем, где его искать, а спросить у Души Мира уже не получится, — откладываю планшет в сторону. — Как же я его ненавижу! Он как заноза в заднице — ни самому вытащить, ни людям показать, — слышу вздох Стива. Придется ему смириться с моим сквернословием. И с тем, что Старк в пику воспитанному бро поддержал меня, продолжая ругать Локи: — Этот ублюдок всех нас задел, насолил каждому. Пытался нас рассорить — «Разделяй и властвуй». И делал это с размахом! Ты права — он позер. Ему нужна толпа, зрители! Чтобы его боялись и наблюдали момент триумфа! — Как тогда в Штутгарте, — кивает бро. — Да. Он захочет разбить нас, чтобы все это видели. Нужен монумент до небес, чтобы его имя было… — замер на месте. — Сукин сын! И выбежал из временного штаба. Лучник и шпионка только и успели проводить его взглядами. — Мда. Простым людям гениев не понять, — встаю и разворачиваюсь к Стиву. — Бро, ты знаешь, что твой костюм слишком яркий? В битве ты будешь как мишень. И выпей это — сама наварила на удачу, — пихаю ему кружку с отваром.

***

Мы шли коридорами, выбираясь на верхнюю площадку с самолетами. Квинджет — так их называют. Сражение начнется, как только мы прибудем к башне Старка и время стремительно истекает. А мой старый друг идет впереди меня, так и не повесив на спину щит. Засранец! Он же обещал! Надо было попытаться заключить Договор. — Бро, у тебя грязь на спине. Не дергайся — сейчас уберу. Для отвода глаз отряхиваю чистую ткань, а потом рисую пальцем на его спине три руны. Отал — ограда от колдовства, Альгиз — защита от ран, Гебо — чтобы разделить его боль на двоих. Надеюсь, что остатков моих сил на это хватит. На выходе меня обгоняет Тони Старк в железном доспехе. — Руна Отал, верно? — а в ответ я только прижимаю палец к губам. У меня не получилось модернизировать балаклаву и поэтому сейчас я как никогда близка к друзьям-гуронам. Всего-то выпросила краску и расчертила лицо ломанными линиями и точками. И правда — Этиро, Дикая Кошка, идущая на войну, с которой впервые могу не вернуться. Кончились твои шуточки, Аста. Умрешь, и дух твой отлетит непонятно куда. «Я готова и приму любую свою судьбу» Отвернувшись от всех, вслепую рисую на собственном лбу руну Эрда. Чтобы связать себя с этим Миром. Показать, что буду сражаться за него до последнего. Чтобы мой дух после смерти летал именно здесь. — Аста, все в порядке? — Да. Подумаешь, еще одна война. Их у меня столько было, что я потеряла им счет, — улыбаюсь моему милому другу, чтобы обмануть. — Когда все начнется, держись ко мне поближе или уходи, если все станет плохо. Хорошо? — Нет, не «хорошо». Ты мне соврал, когда не повесил щит на спину, поэтому заключим Договор, — тяну руку, а зачем? Магии все равно нет. — Стивен Грант Роджерс! Ты будешь моим щитом, а я стану твоим мечом в этой битве, пока она не закончится. Что возьмешь в уплату долга? Глаза моего бро точно такие, как и семьдесят лет назад, когда он не ушел с порога ломбарда «Старый Микки». — Сходим в кино, когда все уляжется. Договорились? — Договорились. Магия заключенного Договора плетется по нашим сцепленным рукам. Мир явно хочет посмотреть на мой последний бой, раз превратил наглую ложь в клятву.

***

Хочется курить, однако мы уже летим в квинджете и бесить Бартона клубами дыма я опасаюсь. Но можно доколебаться до бро. Дергаю его за рукав. — Мон шер! А ты покажешь мне свои картины? — говорю, толкая локтем в бок. — Я семьдесят лет называю тебя Художником, не увидев ни одного малюсенького рисуночка. — Я больше не рисую, Аста. — Что?! Нечестно! — разочарование и удар на моем лице. Ну держись, обманщик! Выживу — не отстану!