От чистого истока я начинаю путь

Стив Роджерс — Я хочу заключить с тобой Договор. Вылечи Пегги. Аста грустно улыбнулась и переступила с ноги на ногу. — Чем она болеет, Стивен? Покажешь мне, как раньше? — тянет ладони к моему лицу. — Вспомни ее сейчас. Зрачки в окружении кофейной радужки знакомо пляшут, а я больше не боюсь. Это же Аста, обладатель меча и самых милых кошачьих пяток. Я даже не замечаю, когда она опускает руки и отходит в сторону. — Альцгеймер, значит… — постукивает пальцем по губам. — Излечить это возможно. Могу даже все сопутствующие болезни убрать, но есть одно большое НО. — Какое же? Скажи мне, — сейчас все решится. — Я не смогу прибавить ей лет жизни. То, что я тебя вытащила — не в счет, — машет передо мной пальцем. — У каждого есть свой срок жизни, просто у тебя он внезапно оборвался. Но сама возможность дожить до старости была. Пегги же после моей работы проживет столько, сколько ей отмерено, но без болезней и в ясном уме, — вздыхает и смотрит в сторону солнца. — Я однажды уже ворожила подобным образом для одного хорошего человека. Ты видел его фото в Комнате Памяти, — она улыбается, а глаза смотрят в никуда. — Как его звали? — Старый дед Монгво. Он был первым в этом Мире, которому я сама закрыла глаза, — касается пальцами груди и лба, а потом идет к мотоциклу. — Аста, как ты справляешься с этим? — иду следом. — Я поговорил с Пегги всего час, но плохо мне до сих пор. — Я просто ловлю момент, друг мой. Я знаю, что люди умрут, но радуюсь, пока они живы. Все вы умрете и останетесь в Комнате Памяти… Надеюсь, что не скоро, — мнет в руках билет. — Давай уже заключать Договор. Что готов отдать в уплату? — Все, что угодно, — пока я говорю, Аста стоит перед мотоциклом и трет запястье. — В обмен на здоровье Маргарет Картер ты исполнишь мою волю. Я скую тебе нож к концу лета, как только стебли зверобоя побуреют, а ты не посмеешь от него отказаться и будешь всегда брать с собой в сражения. Договорились? Ее рука совсем маленькая по сравнению с моей. Пальцы с короткими ногтями даже не могут полностью обхватить мое запястье. Мои же соединяются внахлест. — Договорились. — Тогда поехали. Чего ждем? Пока мотор ревет на улицах города, а вывески проносятся прочь, Аста обнимает меня с заднего сиденья. Иногда мне кажется, что она смыкает руки крепче и прижимается к моей спине щекой. Это так на нее непохоже. Наверное, и правда показалось.

***

Больничный пост охраны мы проходим быстро — меня уже знают, а моя подруга воспользовалась своим колдовским способом — исчезла для охраны. — Как это у тебя получается? — удивляюсь, пока мы идем по коридору. — Ну… — смешно поводит рукой по воздуху и щурит глаза. — «Это не те дроиды, которых вы ищете». — Я не знаю, о чем ты говоришь. Это какая-то новая шутка? — склоняюсь ближе. — Шутка-то старая, просто ты не смотрел «Звездные Войны». Его еще в семьдесят седьмом выпустили. Посмотри как-нибудь. Я была на премьере и подралась там с одним хиппарем. — Мы пришли. На тумбочке в палате еще не завяли цветы, что я принес в прошлый раз. Пегги спит под писк больничных аппаратов, но просыпается, когда Аста закрывает жалюзи на двери и окнах. Анонимность и маскировка, я помню. — Стив… Это ты. Ты жив? — говорит Пегги и мнет одеяло узловатыми пальцами. — А кто это с тобой? — Здравствуйте, Маргарет Картер. Меня зовут Аста, и я пришла вам помочь, — она подходит и садится на край больничной койки. — Не бойтесь, больно не будет. Надеюсь, у вас не музыкальный слух — мне надо настроиться. Начинает мурлыкать под нос песню на незнакомом языке, кладет левую руку себе на середину груди, а правую прижимает к больничной пижаме Пегги. Ничего не происходит, только негромкая песня начинает срываться с ритма. Потом Аста пальцами касается лба Пегги. — Спи, Маргарет Картер, — выцветшие глаза послушно закрываются, а моя подруга болезненно кривится и сжимает руками голову. — Стив, принеси водички. О, мои мозги… Когда я приношу стакан воды Аста уже перебралась на стул и смотрит на Пегги. — Твоя любимая прожила хорошую жизнь. Она была отличным агентом, влюблялась, родила детей… Ты должен радоваться за нее. — Не могу, Аста. Мне тяжело смотреть на нее такую, а ведь ей уже немного осталось. Даже с твоей помощью, — протягиваю стакан воды. — Значит, теперь ты немного понимаешь меня, — Аста жадными глотками пьет воду. — Знаешь, Стивен, Первородные дети Эру в одном из Миров считают, что привязаться к смертному человеку — к сердечным мукам. Люди для них слишком мимолетны, а память эльфов не туманится с возрастом, как у человека. Они все помнят даже спустя столетия. Мой остроухий друг Глорфиндел говорил мне, что он уже много лет печалится о умершей любимой, что погибла много лет назад. И его боль так же сильна, как в день, когда ее фэа отправилась в Чертоги Мандоса, хоть и оплакивать ее он начал еще в Первую Эпоху. Но ты — человек. Горести со временем потускнеют и осядут в душе светлыми воспоминаниями, — приглаживает волосы. — А пока лови момент, мой друг. — Как долго она проспит? — сажусь на край кровати. Она дышит спокойно и легко. За постаревшими чертами лица все еще видна прежняя Пегги. — Минут пять, не больше, — моя подруга встает со стула и оборачивается у двери. На лице застыла отрешенность. — Я прошу не беспокоить меня до тех пор, пока стебли зверобоя не побуреют. В конце лета я сама свяжусь с тобой. И исчезла, только порыв ветра колыхнул цветы в вазе. Как будто и не было здесь странной девушки Асты. — Стив, ты снова пришел ко мне, — глаза Пегги хоть и не стали ярче, но больше не блуждают по потолку, а смотрят ясно. — Кто эта девушка, что пела сейчас? — Это моя старая подруга.

***

Аста Вот я и решила поскорее исполнить свое обещание сковать для Стива амулет. Отдам его из рук в руки, и останется между нами только уговор прийти на помощь, три чашки кофе и невнятное предложение научить водить мотоцикл. Оно даже на обещание не тянет. Обойдусь без транспорта, пожалуй. Я ничего не хочу. Совсем-совсем. Даже деликатесы из Щели между Мирами перестала таскать, а просто обедаю в разных кафешках. Стараюсь заходить в разные места, чтобы получить новые впечатления, но они меня не радуют. Даже напиться не хочется — в одиночестве это не очень и весело, а Карл только и умеет бубнить «тебе уже хватит, ты об этом пожалеешь завтра». Беспокоится он обо мне, как же. Просто сам пить не может, вот и завидует. И сейчас он на меня обиделся — улетел воевать и троллить в комментариях фейсбука. Хоть какое-то развлечение для призрака, способного только кнопки нажимать. Все остальное ему недоступно. — Эй, балда! Тут какой-то мужик называет тебя «киской» и просит передать привет от Наташи. Говорит, что она ждет тебя, — соизволил заговорить мой бессменный дружище. — Какой такой мужик? — Пишет, что он Тони Старк, хотя может и врет — там аккаунтов с таким именем целая куча. Даже парочка твоих есть, где собрали все видео с ютуба. Особенно залайкали запись, где ты в форме лирим пытаешься выдрать меч из черепа читаури и стреляешь сигарету. Как гопота, честное слово. Испортил тебя твой качок-художник — я так и написал. — Подожди… Прямо такими словами и написал? — смутная догадка стучится в голову. — А как его еще называть? — недоумевает Карл. — К тому же я обещал обосрать его в комментариях, если он тебя обидит, а ты уже месяц сама не своя. — Да только ты его так и называешь, болтун! Для всех остальных он Стив Роджерс или Капитан Америка, — бегу к ноутбуку в соседнюю комнату. — Это значит, что настоящий Старк тебя вычислил и хочет связаться со мной. Ага, вот и комментарии под видео. А я и правда на гопоту похожа. — Мистер Старк, угроза для ваших тапок еще не миновала. Помните мое предупреждение? — Я же был просто «Тони». Наша Вдова требует знаний. Приходи в Башню — мы ждем. — В каком составе? — Шпионка, Бартон, доктор Джекил, и я с Пеппер. — Не боитесь на открытой странице писать? — Я перекрыл канал связи. — Тогда выхожу. Сделайте мне маяк во времени — через несколько минут поднимите над головой любую книгу. Я приду с травами. И удалите нахер этот профиль — он меня бесит. — Ждем. Ну вот и развеюсь немного. Осталось только неприметно одеться, собрать в рюкзак нужные вещи и встать на порог. — Карл, я ушла гулять. Включи «Полет Валькирий» через полчаса, ну как обычно. — Иди давай, страдающая душонка. Чтобы грустной и трезвой не возвращалась. И сними уже себе какого-нибудь красавчика в баре. Все твои проблемы от недоё… — КАРЛ!!! Хорош подбивать меня к разврату! — завязываю шнурки на кедах. — Всё, ушла. Я открываю дверь в Нью-Йорк, где Тони Старк сейчас по-глупому держит над головой книгу.

***

— Всем привет! Хм, быстро тут ремонт после забав Локи сделали. Оглядываюсь, заходя в гостиную, где недавно проклинала бога обмана. Все дорого-богато. И бар снова полный. — Привет, Ушастая, — Бартон с Романофф машут с дивана. Неразлучники, как есть неразлучники. — И тебе не хворать, Аста, — Старк тянет руку. — Где свое Ископаемое потеряла? Вы же все время вместе бегаете. — Здравствуй, Тони, — пожимаю руку. — Ты так меня не обижай — я постарше буду. А то еще один раз икоту нашлю. Роджерс сейчас весьма занят — у него любовь всей его жизни внезапно выздоровела. Не до меня сейчас, явно. Мда. Хотел бы — постучался бы не смотря на все мои указания. Как за шиворот хватать, так он первый, а как на прогулку звать… Эх… — Кстати, познакомься с моей Пеппер, — Тони представляет мне милую женщину с рыжими волосами и скромной улыбкой. — Ну что, наваришь нам зелий? — Приятно познакомиться, незабвенная, — уважительно склоняю голову. — Наварю, дайте только посуду и плиту. А где наш славный доктор Бэннер? Ты же говорил, что он тоже будет. — Он в лабораторию за пробирками побежал. Хочет взять образцы зелья, хотя он еще от анализа твоих яблок не отошел. Готовься — он тебя замучает расспросами. — Вы лучше бойтесь, что заткнуть меня не сможете. И покажите мне кухню, наконец.

***

Мы с Наташей стоим рядом у электрической плиты. На конфорках стоит по маленькой кастрюльке — каждая извращается над своей. Потом сравним варево. Крутая у Старка кухня — надо будет на заметку пару идей взять. Посудомойка — великая вещь, а я все по-старинке руками мою. Хомяк — ленивое животное, так что будет у меня новая техника в логове. — Смотри, тут главное не точные измерения, а пожелания, интуиция и предчувствие. Закипающую воду надо мешать по три раза толстой веточкой сухой вербены и желать защиты от злой магии для того, кому варишь. Потом, как вода закипит, бросаешь шиповник, желая благополучия и бодрости, и снова мешаешь три раза. Но только обязательно по ходу солнца, по часовой стрелке, не то дрянь получится, — инструктирую Наташу, пока над душой стоит доктор Бэннер с блокнотом и быстро строчит мои указания. Пеппер тоже поглядывает в кастрюльки. — Сколько надо бросать шиповника? Здесь дозировка сильно важна? — Наташа застыла с чайной ложкой над кипятком. — Тут все меряется щепотью и интуицией. Чувствуешь — захватывай побольше или поменьше. Все же главное здесь — намерения, а не количество, — кидаю шиповник и мешаю три раза. — Следом идет щепоть сухой крапивы от наведенной порчи, ее тоже надо с желанием защиты добавлять, потом снова три раза помешать веточкой. Вербена — самая сильная трава от злонамеренного колдовства. Последней надо добавить мяту с желанием приманить удачу и поправить здоровье для человека. Еще три помешивания и можно дунуть на отвар, как только выключишь огонь. Или электричество, в нашем случае. Вот и все! — кладу веточку-мешалку на подставку. — Можно добавить сахара или меда для вкуса. — Доктор Бэннер, вы все записали? — Наташа выключает плиту и дует на свое зелье. Бартон, что торчал за нашими спинами и не мешался во время варки, поочередно сует свой нос в обе кастрюльки. На его довольном лице проступает легкая тень жадности. — Все, Нат. Теперь ты ведьма. Я подарю тебе метлу и жабу, — потирает руки наш лучник. — Мне вот интересно, — с обычной беспардонностью влезает в разговор Старк. — А для кого ты варила свое зелье в прошлый раз? Уж не для Роджерса ли? Я заметил, как вы друг от друга не отлипаете, то он тебя за плечи приобнимет, то ты ему пылинку смахнешь. И врете, что только друзья. — Это уже дела прошлого, Тони, — наливаю наши отвары в две кружки. — Я тогда варила Бартону, а не этому балбесу. Меня скипетр только на секунду попробовал подчинить и славно вдарил по мозгам до крови из носа, а наш лучник долго пробыл под его властью и выглядел, как свежая мертвечина. Бартон, без обид, но видок у тебя был так себе. Пробую напиток авторства Наташи. Хм, хорошо получилось — показываю большой палец довольной шпионке. Потом пробую свой. — Мда, горчит… Видимо, слишком много печали. Но тоже сойдет, — чешется и зудит наполовину исполненным Договором запястье. — Уважаемая Черная Вдова, может спарринг? Без моих звериных штучек. — До первой крови или пока один не упадет на лопатки, Аста, — Романофф ставит полную кружку на столешницу. — Я знаю, где здесь спортзал. — Тогда ты тоже два глотка сделай, а то нечестно получится. — Да, твой и правда немного горчит.

***

Захват, подсечка, обманный выпад и продолжаем кружить друг напротив друга. Зрители подбадривают нас поскорее закончить, Бартон предлагает переодеться в купальники и напустить на ринг пены, а Старк заманивает в бар халявной выпивкой, зараза. Романофф делает почти неуловимый выпад в голову, сбивает с ног, а потом удивительным кульбитом зажимает мне шею между ногами. Я не отстаю — моя пятка упирается ей в горло и подбородок. Одно сильное движение — и мы поломаем друг другу шейные позвонки. — Я думаю, что это ничья, — хриплю, прижатая стройными Наташиными ногами. — Согласна, — шипит Романофф почти в ребристую подошву кед. — Расплетаемся… Что-то резко запястье зудеть начало. Бартон, хохмач этакий, теперь предлагает сыграть в твистер. А Старк отзывает меня в сторону. — Эй, Аста, у меня есть к твоей магии деловое предложение. Спустимся на лифте — и я его тебе покажу, — уходит из спортзала. — Ну пойдемте посмотрим, что там за «деловое предложение», — иду за ним. — Только, чур, интим не предлагать и на органы не разбирать. Пока мы спускались вниз Старк о чем-то усиленно думал. Кривил губы, цокал языком, прятал руки в карманы и тут же вытаскивал их обратно. — Мистер Старк, в чем дело? Говорите уже, а не то лопнете, — ободряюще улыбаюсь. — Когда мы провожали Тора ты сказала, что найдешь «богатенького больного», чтобы заработать денег на мотоцикл, — двери лифта открылись, и мы оказались в гараже. — Я нашел тебе пациента и вознаграждение. Старк указывал на такого красавца! Черный дорожник сверкал пластиком и хромом, запах свежевыделанной кожи от сиденья я чувствовала еще от дверей лифта. Забыв о всем на свете я акулой наворачивала круги вокруг моей прелести. Вместо плавника просто иногда взмахивала руками. — Ух, как хороша железяка! — я даже в ладоши хлопнула. — Тащи сюда пациента. Я его так залечу — мама родная не узнает, назовет незнакомым мальчиком и даст конфетку! — Да он как бы уже здесь, — мямлил Старк. Я смотрю на него, и мне становится страшно. Это же наш язвительный гений — нельзя ему умирать. — Тони, что с тобой? — подхожу ближе. — Это последствия битвы с читаури или неизлечимая болезнь? В ответ Старк показывает на просвечивающий через рубашку круг. — Это произошло два года назад. Меня похитили террористы группировки «Десять колец». Тогда рядом со мной взорвалась граната. А вот это… — опять постукивает по кругу. — Это миниатюрный дуговой реактор не только питает мой костюм, но и является магнитом, который не дает осколкам гранаты добраться до сердца и убить меня. Ты сможешь что-нибудь сделать с ним? В его глазах я вижу надежду. Не язвительный Старк — нонсенс. Надо срочно что-то с этим делать. — Без проблем, мой друг, — шкребу ногтем реактор. — Но мне понадобится большой кусок говядины, специи, кальций в таблетках и соус терияки. И рентгеновские снимки, если есть. А я ведь думала, что ты поставил его себе специально… — Хм, а в прошлый раз был кетчуп, — Старк чешет щегольскую бородку. — А ты откуда знаешь? Тебя же тогда не было в палате на Хеликарриере. — Я взломал базы ЩИТа, — говорит, как о мелочи. — А я больше не люблю кетчуп, Тони. Разлюбила — ассоциации нехорошие. Мы идем обратно к лифту, когда я вспоминаю еще одну важную вещь. Вот конфуз бы случился! — Тони, мне понадобится сменная одежда, — хитро прищуриваюсь. — Знаешь как говорят? Носить чужую одежду — свою судьбу менять. — Это подходит. У тебя дома я явно не свой личный спортивный костюм носил. Китайский ширпотреб… До чего я докатился… Тут я понимаю, что мои приметы действуют. Доктор Бэннер меня не узнал — у меня почти появился мотоцикл. И попасть в Нью-Йорк — к драке. В данном случае — к дружескому спаррингу.

***

Тони Старк — У-у-у, мистер Старк. Могу назвать вас не Железным Человеком, а железным месторождением. Целых… один, два, три… целых пять самородков железа! Или будет лучше назвать Железным Дровосеком? Железная оболочка — есть. Проблемы с сердцем — есть. Аста просматривала на свет рентгеновский снимок, одергивая штаны и светлую майку, которыми поделилась с ней Пеппер. — Меня часто называли самородком, но вот месторождением — никогда, — нервно дергаю плечом. Мы сейчас в мастерской и только что заключили «Договор». Я лежу в том самом медицинском кресле, на котором два года назад Пеппер, тогда еще просто помощница, а не моя девушка, помогала мне заменить старый реактор на новый. Тогда ее тонкие пальцы спасли мне жизнь, а я понял, что в ее руки можно доверить свою жизнь. Были же времена! — Можно позвать сюда Пеппер? Мне как-то не по себе сейчас. Я хоть и знаю, что ты подняла на ноги Кэпа, но все равно немного трясет, кошка. Как будто снова в Афганистане вынужден таскать с собой автомобильный аккумулятор и боюсь оторвать провод от старого первого электромагнита, — снимаю рубашку, а руки слегка подрагивают. — Не можно, а нужно. Только пусть никого из нас не касается в процессе. Но вот моральная поддержка не помешает, — подвигает поближе стул. — Тони, а мясо скоро принесут? Оно мне понадобится сразу после Обмена. — Уже подвозят. Джарвис, позови Пеппер сюда, — поворачиваюсь к кошке. — Тебе ничего больше не надо? — Пожалуй, еще полтора-два литра воды и душ после, — начинает отодвигать в сторону провода и коробки. — Пока Пеппер не пришла, может расскажешь, как все будет происходить. Меня это немного успокоит и заодно потянем время. Но мой план не удался. Зараза, всегда так происходит, стоит только сказать вслух. Пеппер пришла быстрее, чем я думал. — Тони, что здесь происходит? Почему ты без рубашки? Она немного злится. Пеппер этого не показывает, но слегка прищуренные глаза и напряженный большой палец на правой руке выдают ее с головой. Моя малышка. — Здесь и сейчас будет происходить починка мистера Старка. Как и положено — в мастерской. А рубашку он снял, чтобы мне было легче работать. Ваша помощь тоже понадобится — будете не давать ему падать духом. Главное — не вмешивайтесь, — Аста разминает пальцы. — Хорошо, что ты мой добрый друг и мне не надо настраиваться — поберегу ваши уши от своих песен. Готовься, Тони — сейчас будет произведен Великий Обмен. Больно не будет. Она складывает руки так же, как и тогда, на верхней палубе — я видел. Реактор располагается между пальцами правой руки. Наша кошачья знакомая вдруг зажмуривается и сжимает зубы. Я чувствую, как металлический кожух скрежещет по краям обрезанных ребер и потихоньку ползет наружу вместе с реактором. Уже почти вылез, но мне действительно не больно, только ощущение неприятное — как будто пытаются выдернуть из-под меня угол одеяла. И еще меня смущает звук падающих капель. — Пеппер, да не плачь ты — все будет нормально, — говорю я, не отрывая взгляда от реактора. — Тони… Это не я, — голос у нее совсем бесцветный. Моя девушка очень бледна и не сводит глаз с «доктора», а вот Асте явно плохо. Ее как будто высушило солнце, а светлая майка на груди пропиталась кровью и роняет капли на пол. Их я и услышал. Откуда она? — Остановись! — хватаю за руку, что все еще прижата к коже. — Н-нельзя… п-подож-жди еще немного… — шипит сквозь зубы. Металлический кожух с реактором теперь просто лежит на груди, а под ним чистая кожа без единого шрама. Подруга Кэпа падает со стула на колени и вцепляется в подлокотники кресла, уронив голову. Пластик трещит, сминаемый пальцами, а сама Аста дышит, как после марафона. Вот это силища. — Воды… Пеппер, умница моя, тут же откручивает крышку и подает бутылку. Что ж, я так в последний раз любил воду, когда перепил на рождественской вечеринке. — Все, ты больше не месторождение, — протягивает в мою сторону то, что раньше спасало мне жизнь и убивало одновременно — на дне кожуха с внешней стороны примагничены пять маленьких кусочков металла.

***

Наша чудо-кошка ковыляет к столу, поддерживая руками спадающие штаны. Высохла, как фараон в саркофаге. Она уже вылезла из душа в мастерской и с вожделением пожирает глазами мясо с соусом, что принесли буквально минуту назад. — Если вам противно — можете отвернуться. Есть я его буду сырым, — раскрывает коробку. — Да вы меня балуете. Мраморная говядина! Приятного аппетита мне. Аста режет мясо ножом, обсыпает специями, мажет соусом и с наслаждением ест. Хорошо, что не рвет зубами, как читаури месяц назад. — Мороженое в жаркий день, да? — вспоминаю фразу из записей с базы ЩИТа. — Угу. Можно еще водички? — говорит, с трудом прожевав кусок. Старая подруга Кэпа откидывается на спинку дивана после того, как уничтожает все мясо и таблетки. — Вот теперь хорошо… Ключики от мотоцикла, мистер Тони Старк, — тянет руку. — И еще было бы неплохо исполнить угрозы напоить нас всех. Я по отдельности лечить не умею, так что ты сейчас самый здоровый человек во всем здании. Бонус тебе. Когда я передаю ей ключи у меня резко начинает зудеть рука, а Аста говорит, что это признак погашенного Договора и теперь никто никому ничего не должен.

***

Пьяная кошка сидела на крыше и курила трубку. Действительно кошка — доктор Бэннер объединился с Пеппер, и они вдвоем уговорили подругу Кэпа показать хотя бы шерстяные уши, от которых без ума Халк. Она так и сделала, а потом начала лакать виски из бокала для маргариты. Натурально, лакать. Сказала, что для полноты образа. — Аста, а ты можешь достать еще раз тот бальзам? — наглому Бартону явно мало отвара. — Щас попробую, — не с первого раза прячет руку под майку и вытаскивает оттуда небольшую книгу в мягкой обложке с нарисованной красоткой. — Прости, лучник, но не в этот раз. Опять эта поганая литература из Щели между Мирами в руку лезет. — Хм, дамский романчик. Такие продают на барахолке по доллару за коробку, — верчу в руках «поганую литературу». — И часто такое происходит? Ты знаешь, Локи пытался подчинить меня скипетром почти на этом самом месте, но у него тоже ничего не вышло. — Может, место проклятое? У меня такое случается постоянно, — пытается пустить кольцо из дыма, но нет. — Я верю, что Судьба постоянно пытается подавать нам знаки и намеки, но тут я вообще теряюсь. — И какие же варианты поселились в твоей голове с мозгами набекрень? — опираюсь подбородком о ладонь. — Мне просто интересны выверты твоего сознания. Готов поставить свой новый костюм Железного Человека против кошачьего корма, что любой психиатр оторвет тебя с руками, только чтобы залезть в голову и написать диссертацию на тему: «Влияние межмировых путешествий на неокрепшую психику». — Туше, мистер Тони Старк, — поднимает руки с трубкой. — Может, это знак, что пора растопить камин? Или расслабить мозг? Или поломать руки авторам однообразной писанины? Не знаю я. Бартон выпил больше, чем нужно и добрался до караоке с AC/DC. — Эй, Леголас! Успокойся и дай нашей кошке отдохнуть, — пытаюсь угомонить Соколиного Глаза, который орет песни из гостиной. — Мистер Старк, не обижайте лучника таким поганым сравнением! — хмурится и прижимает кошачьи уши, пьяно размахивая трубкой. Снова я «мистер», значит кошка злится. — Наш Бартон хохмач, замечательный воин и чистая душа — таких еще поискать. Не надо его сравнивать с этим остроухим засранцем, bagronkuurz albai! Чтоб ему икалось, папенькиному сынку! Он мне при нашей первой встрече чуть ухо не отстрелил, и я сполна познала, что значит «петлять как заяц». И еще он лицемер, каких только поискать. «Я друг firiath, людей», а сам только с Арагорном тусовался. И к своему костру никого не пускал, даже женщин с детьми. Воняют они для его чувствительного синдарского носа! — отпивает виски и огорченно покачивает головой с кошачьими ушами. — Откуда вы вообще знаете этого выпендрежника? Он же дальше Серой Гавани никогда не ходил! — Аста, ты о чем вообще? — похоже, что у кошки и правда крыша едет. — Не «о чем», а «о ком», — раздраженно проводит по волосам. — Леголас, синда родом из Эрин Гален. Ну, что в Арде находится. О нем же разговор был, или я ошиблась? — Аста, это персонаж из книги, — пытаюсь разглядеть безумие, а вижу только выпученные глаза. — Вот же ж блядь… Как говорил сэр Джуффин Халли: «В Мире всегда полно дерьмовых ясновидцев», — достает из кармана блокнот с ручкой. — Тони, а что за книга? Хочу почитать и сравнить. И поржать от души, явно. — Ты что, там была?! — бред… мне даже воздуха перестало хватать. — Ну да. Только мне туда являться в ближайшие года нельзя. Я там слегка пошумела. Мне запрещено подходить к Лотлориэну ближе, чем на полет стрелы. И к Минас Тириту тоже. М-да, — продолжает пускать клубы дыма, забыв про блокнот на коленях. И грустно добавляет. — Я там больше не нужна, Тони Старк. Это точно бред какой-то! Эльфы, Леголас, Арда, ясновидцы… Понятно, почему Кэп такой пришибленный ходит в последнее время — с ней переобщался. — Тони, ты чувствовал себя ненужным? Я понимаю, что ты богат и известен, но, наверное, такое все же случалось. — Да, было дело. Для моего отца были важнее поиски нашего Капитана Сосульки, а не собственный сын. Я учился, чтобы стать лучше всех. Надеялся, что отец меня заметит и похвалит, но нет. Только Кэп на уме. Как же я его ненавидел! Даже еще не знал лично, но уже на дух переносить не мог. Оторвать внимание отца от него удавалось только моими дебошами и разгульной жизнью. И опять Роджерса ставили мне в пример. Святоша, — сжимаю кулаки. — Подбешивает он меня. — Смешно… В моей ситуации «Капитан» — Пегги Картер. Я не нужна Стиву, а для него недоступно счастье с Пегги. Боги посмеялись, когда по пьяни свивали нити наших судеб, — делает затяжку, пускает клубы дыма и жалуется дальше. — А ведь этот балбес мне первой понравился. Тогда он был просто Стивеном Грантом Роджерсом, худым пареньком из Бруклина. Кошка-с-мозгами-набекрень уставилась в никуда и похоже провалилась в прошлое. Что за несуразное существо свалилось на наши головы. Подбодрить, что ли? — Кто знает… Пеппер несколько лет была моей помощницей и вежливо выпроваживала моих любовниц из дома, но посмотри — мы вместе. Кто знает, вдруг и до Капитана Сосульки дойдет, где он свернул не туда? — Не знаю, Тони, — вытряхивает в пепельницу погасшую трубку. — Мне пора домой. Я задумала совершить на наковальне великое колдовство, а для него мне еще нужно нажечь особого угля. У тебя славная душа, Энтони Эдвард Старк. Если ты не против и дальше общаться, то покажи мне какое-нибудь зеркало, добрый друг в железных доспехах. Она подышала перегаром на зеркало у барной стойки и вывела на нем свою очередную магическую закорючку. Потом пробормотала: «На дворе — трава, на ней Халк — в дрова», — спрятала в кулак мотоцикл и ушла через дверь в свой кусок Мира. Не удивлюсь, если завтра я проснусь с реактором в груди и все остальное окажется просто пьяным бредом.

***

Аста Лето скатилось к своему концу, специальный уголь давно нажжен, а побуревшие стебли зверобоя уже просохли. Эти травы не для отваров, а для огня. Я не сушу их в тени, а выставляю на пылающее солнце в Мире Стива Роджерса. Чтобы они сполна впитали свет и жар дневной звезды. Чтобы потом передали свою силу углям в кузнечном горне. Чтобы мое творение так же грело и освещало путь моему бро. Это будет самое светлое колдовство в моей долгой жизни. Угольком от прошлого розжига рисую на боку горна руну Эйваз. Для гармонии, для трудного и долгого пути к цели, для упрямства. Чем труднее путь — тем лучше результат, а я не отступлю перед трудностями. Разжигаю огонь с помощью трута и палочки. Вспыхивает зверобой, защита от злой ворожбы, раскаляется черный уголь, пока я негромко напеваю песни, от которых теплеет на душе. Моя магия цветными ветрами вырывается наружу и ласковой кошкой скачет по кузне, обтирается о горн, клубком сворачивается на подготовленной стали. Заготовка уже ждет своего часа на столе. Между пластинами металла я щедро рассыпала буру, лила кровь и добавляла собственные волосы, что мне срезало при битве с читаури. Я выжила — и ты выживи, мой милый друг. Раскаляется заготовка до медового цвета янтаря, а по поверхности начинают бегать маленькие искры — пора ковать. С каждым ударом молота я вспоминаю тебя, художник, твою улыбку и глаза — этот нож будет служить только тебе. В каждый новый сгиб металла я запечатываю свою любовь и заботу — пусть хранит тебя от бед и горестей. Брус дамасской стали охладился, покраснел. Значит пришло время опять раскалить его под новую песню, чтобы потом снова делиться душой и сердцем. Для тебя. Этот нож не для того, чтобы красоваться на стене, а чтобы помогал в бою. Я выбираю простую, но надежную форму, и выбиваю на законченном клинке, раскаленном до красноты, зубилом руны, а потом ставлю клеймо. Теперь — закалка в масле, чтобы был мой нож и гибким, и твердым. Чтобы служил долгие годы. А потом протравливание в азотной кислоте, чтобы вились ночными облаками узоры темного и светлого металла. Жаль, что наугрим тогда отказались меня учить — я сковала бы тебе амулет посильнее, Стивен Грант Роджерс. Я выбрала простую, но надежную рукоять под твою большую лапищу. Потом я обмотаю ее полосками кожи, чтобы не скользила в руке. Добавляю небольшую гарду для защиты пальцев. Готов мой амулет — пора связаться со старым другом. Даже не стерев с лица пот и копоть стучусь в зеркало. — Стивен, — в ответ тишина. Со своей женщиной общается, что ли? Ладно, поорем. — СТИВЕН! — Я здесь, Аста, — вижу его отражение. А радостный… Наверное, с Пегги под ручку гулял. — Что с твоим лицом? — Это? — стираю грязь со щеки. — Я сейчас в кузне. Твой нож откован, и я готова встретиться. Завтра после заката у Бруклинского музея. Заодно разопьем пару чашек кофе на двоих. — В счет долга? — погрустнел мой бро. — Да. Время расплачиваться, Художник.

***

Стив Роджерс Пегги поправилась и ее выписали из больницы. Она с семьей, а мы лишь только изредка прогуливаемся вместе — у нее своя жизнь. Теперь ее память в порядке, и мы долго говорим о событиях, что произошли после сорок пятого года. Она работала на разведку и с Говардом Старком стояла у истоков ЩИТа. «Ты такой же, как и раньше, Стив» — говорит Пегги, но вспоминает меня после приема сыворотки. Пожалуй, только один человек воспринимает меня не как Капитана Америка или суперсолдата. Аста постоянно называет меня «мон шер», «бро» и «Художник». И сильно обиделась, когда узнала, что я больше не рисую. Она просто еще не знает, что я снова взял в руки карандаш и опять нарисовал ее. В этот раз дважды. На одном листе я запечатлел ее в момент, когда она развалилась на стуле в лаборатории и пыталась содрать краску с щита, поедая орешки и держа в руках незажжённую трубку. За спиной торчит рукоять меча, вытянутые ноги скрещены, а на плече длинной толстой змеей лежит коса, кончик которой застрял за ремнями ножен. Со второго листа она протягивает мне щит, держа его когтистыми руками. Ноги с самыми милыми кошачьими пяточками стоят на обломках зданий, хвост изогнутым хлыстом замер за спиной, звериные уши застыли на макушке, а в глазах — надежда и вопрос. Зря я тогда испугался — ее это обидело. Вдруг мои кошмары — дело призрачных рук Карла? Он ведь обещал.

***

Моя подруга и правда держит свое слово — не стучалась ко мне в то смешное металлическое зеркало, а я не выходил на связь. Она ведь просила звать ее по особому имени только в случае опасности. Уже середина лета, а от нее до сих пор нет вестей. Почти. Я хотел поговорить со Старком, но по телефону мне ответил Джарвис. — Здравствуйте, капитан Роджерс. Мистер Старк сейчас очень занят модификацией энергоснабжения костюма и не может вам ответить. Мне что-нибудь передать ему? — ровный голос дворецкого выражает вежливое участие. — Да. Спроси, как давно он видел Асту? Она не связывалась со мной с мая. Я боюсь, что с ней что-то случилось. — Джарвис, кто там? — донесся из трубки далекий голос Старка. — Капитан Роджерс, сэр. Включить громкую связь? — Да, — грохот инструментов. — Капитан Сосулька, чего хотел? — Асту ищу. Давно ее видел? — Старк замолчал, зашумел железками. — Недавно. Приходила долг Наташе отдать — они тут вместе варили свои зелья. Ну и работенку одну выполнила. — Старк, ты не знаешь, почему она не выходит на связь? — Это она с тобой не выходит на связь. А через меня она себе металл и флюс для кузни заказывает, балбес. Правильно она тогда сказала… — Старк не отрывается от работы. — Похоже, что твоя кошка задумала что-то серьезное. Чувствую, уйдет она гулять сама по себе. Хм… Как там мисс Картер? — Уехала к дочери во Флориду еще месяц назад. — М-да, Кэп. Не умеешь ты общаться с женщинами — они обе тебя кинули. Бывай, Капитан — мне работать надо, — и отключился. А я все чаще начал вспоминать Асту. Как она хмурила брови, почесывая за ухом, когда озадачена. Как скалила острые зубы в бою и ругалась, расшвыривая врагов. Как уходила в другой Мир (всего-то!) за угощением, одетая в черное платье и со стилетом в темных волосах. И как обнимала меня, сидя на заднем сидении мотоцикла. Мы еще прокатимся — я напросился ей в инструкторы. Надо только дождаться конца лета. Когда стебли зверобоя побуреют, так она сказала. Мы поменялись местами — теперь я беспокоюсь, а от нее нет вестей.

***

«Твой нож откован, и я готова встретиться. Завтра после заката у Бруклинского музея. Заодно разопьем пару чашек кофе на двоих». Иду к музею, обдумывая ее слова. Похоже, что моя подруга и правда решила уйти. Отойти в сторону, так она говорила в Комнате Памяти почти вечность назад. Но я не хочу этого, пусть даже она больше никогда не примет человеческий облик и навсегда останется «лирим», поедая сырое мясо и вырывая врагам сердца, но я хочу быть рядом. И слушать, как она без конца болтает, сквернословит и дает дельные советы. Я попытался поймать свой момент с Пегги, но она — лишь отражение прошлого. А Аста — настоящее, которое разъярилось, когда увидело мой изодранный костюм без хорошей брони. Никто кроме нее и Баки не старался меня защитить. Только бросали в гущу сражения. Она сидит на парковой скамье около музея и читает книгу, изредка сокрушенно опускает голову или смеется, а потом загибает уголок страницы. Рядом лежит извечный рюкзак. Аста так увлечена чтением, что даже не замечает, как я подхожу. Отрывается только тогда, когда я сажусь рядом. — Привет, бро, — закрывает книгу и лепит на спинку скамьи листочек с нарисованной руной. — Это чтобы на нас не обращали внимания. Стикер — хорошая и очень удобная вещь. Старк подсказал. — Ты мне не «стучала», Аста. Я думал, что ты меня совсем забыла, — тихо говорю. — Тебя забудешь… — бормочет под нос. — Я давала нам время. Тебе и мне. Ты общался с Пегги, а я тебя не отвлекала и занималась своими делами. Люди не любят навязчивых, — открывает замок рюкзака и подает мне сверток из ткани. — Держи. Он только твой. С ножнами сам разберешься — я не кожевенник. На отрезе черной шерстяной ткани лежит нож. У меня был похожий, когда я громил базы ГИДРА во время Второй Мировой войны. Он отлично сидит в руке, а кожаная оплетка дает хорошее сцепление с ладонью. Баланс идеальный и нож можно будет метать. По металлу вьются волнами светлые и темные полосы, а на самом клинке выбиты руны. Я улыбаюсь — Аста без них ничего не делает. — Красивый… Знаешь, для меня еще ни разу не ковали оружие, — пытаюсь заглянуть ей в глаза, но Аста смотрит на открытый сверток. — Прими, Стивен Грант Роджерс, мой подарок, — у нее слишком ровный голос. — Запомни, ты не можешь от него отказаться и будешь обязан брать его в сражения. Я ковала его на напетом пламени, зажжённом от сухого зверобоя, заключила в него свою кровь и плоть. Он будет защищать тебя от злого колдовства и коварных ударов. Лезвие никогда не затупится, — водит пальцем по клинку в моих руках. — Руна Тейваз принесет тебе победу. Руна Йер воздаст твоим врагам по заслугам. Руна Райдо направит твою руку для точного броска. И руна Вуньо для твоего счастья, мой милый друг. Теперь я выполнила свое давнее обещание — этот нож будет тебе амулетом. Он сохранит тебя от бед, — и начинает прятать отложенную книгу в рюкзак. — Это прощание? — у меня нехорошее предчувствие. — Не знаю. Наверное… — закидывает лямки рюкзака на плечи. — Мой подарок будет хранить тебя в твоей новой жизни, бро. Но я все же приду в час нужды, если позовешь. Будь счастлив, мон шер. — Но я не хочу другой жизни, — Аста замирает от моих слов. Пока она не ушла насовсем я кладу ее ладони на собственное лицо. — Посмотри на меня, как умеешь только ты, Аста. А я тебе покажу. Так ведь будет быстрее… Ее зрачки в темных глазах снова начинают плясать: больше-меньше, медленнее-быстрее. А я вспоминаю ее на берегу океана, и во время битвы, и на пороге другого Мира, и с моим порванным костюмом в руках, и так, как нарисовал совсем недавно. Аста резко убирает руки. — Ага, значит снова принялся рисовать… — прищуривает глаз. — И ты даже не принес их мне показать. Где рисунки, мон шер?! Один из них должен оказаться на моей стене! — и хватает меня руками за футболку совсем как тогда, в переулке, где мы встретились во второй раз. Я смеюсь. Если она меня сейчас опять ударит, то я начну искать поблизости агентов ЩИТа и полуголых людей. Но Аста просто смотрит на меня, а я не могу удержаться. Ее губы горячие и пахнут пряным табаком, а не чужой кровью, как в прошлый раз. Опять курила свою трубку. Внутри меня растекается теплота, а сердце гулко стучит в ушах. Я ловлю момент. А Аста… Я не заметил, когда ее руки сомкнулись у меня за спиной. Какая же она теплая… — Блин, Стивен Роджерс! Ты мне такую прощальную речь поломал! — говорит, прислонившись щекой к моей груди. — Я может ее ночами придумывала, бессонницей мучилась, а ты… Балбес ты, художник… с горячим сердцем… Вот что с тобой делать? Я уже выпивку домой принесла — горе свое заливать и фильмов грустных накупила. И все насмарку… А мороженое?.. Целое ведро, чтобы как в подростковых фильмах! Я как будто снова выпил того горячего вина с шиповником и бузиной. В моей душе покой, а в объятиях — кошка-кузнец, которая чертила на моей спине руны и жгла для меня костры.

***

— Стив, ты в курсе, что теперь будешь просто обязан подружиться с моими тараканами? — Аста идет и держит меня под локоть. — Ты держишь тараканов вместо домашних животных? Я видел подобное по телевизору… — Да нет же, у меня только Пушок по дому шатается. Тараканы — это как «изюминка», только если бы она эволюционировала, отрастила лапки, сошла с ума и пошла размахивать топором. Примерно так, — крутит рукой в воздухе. Мы идем искать «какую-нибудь кофейню». Аста пожаловалась, что за все время пребывания в Нью-Йорке так и не выпила ни одной чашечки кофе. И это ее печалит. Очень. — Если сказать честно, то я себя сейчас чувствую прыщавым подростком на первом свидании. Причем парнем! — смеется и сжимает мой локоть. — Я привыкла вспоминать, что мы были одного роста, поэтому автоматически смотрю тебе в район груди. И ты можешь с полным правом говорить мне: «Эй, мои глаза выше!». — Придется привыкать, Аста. Ты единственная, кто недоволен моим ростом. Зато я всегда смогу достать что-нибудь с верхней полки и тебе не надо будет бегать со стулом, — накрываю ее руку своей. — И даже снова замажу камеры зубной пастой, если попросишь. Люди спешат, а мы просто прогуливаемся и прошли уже мимо двух кафе — моя подруга сказала, что душа к ним не лежит и надо ждать знака судьбы. Правда, он появился для нас странным образом — нам навстречу шел человек и вел в поводу нагруженного коня. В Нью-Йорке… Светлые волосы незнакомца достигали талии, а на плечах лежал желтый плащ, расшитый золотыми цветами. Аста заметила его и резко остановилась. — Знаешь, когда-то давно был у меня один друг, который неадекватно реагировал на слово «эксперимент», — рассматривает незнакомца. — Я его вспоминала недавно. Давай сейчас проведем… — набирает побольше воздуха в грудь и кричит. — ЭКСПЕРИМЕНТ! Странно одетый незнакомец с конем внезапно бросает в сторону Асты фляжку, которую только что взял в руки. Она ловит флягу, откручивает крышку и делает большой глоток. — Глорфиндел! Ах ты старый алкаш! Дорвинионское попиваем? — и подходит к нему, смеясь и распахивая руки для объятий. — А в прошлый раз было седло. Ты растешь в моих глазах, дружище. Откуда ты здесь взялся? Однако незнакомец делает Асте подсечку, подхватывает у самой земли, а потом закидывает на плечо вниз головой и уходит, уводя коня под уздцы. Моя подруга опирается руками о чужую спину, поднимает ко мне лицо и кричит, смеясь. — Бро, спаси! Меня сейчас бить будут!