От чистого истока я начинаю путь

Аста — Раньше я бы назвала это «перетанцевала на радостях», но сейчас я теряюсь в формулировке, мон шер, — показываю надкушенное яблоко, что теперь стало еще слаще. Мы с ничего не понимающим Стивом стояли около низкой каменной стены, которая обозначала мои прежние владения. Как я прежде и говорила — два километра от дома во все стороны, а дальше только туман. Вместо которого за оградой теперь простираются покрытые цветами холмы, освещенные двумя только что взошедшими солнцами. Радует, что они катятся параллельно, а не друг за другом, иначе осталась бы я без звездных ночей. Чьих созвездий я еще не видела, а жаль — был бы случай проверить мою теорию. Я все еще помню старое положение светил Мира, от которого мне отрезали кусок. И привычные для него растения. — Аста, все в порядке? — не в первый раз задает вопрос, который доходит до меня только сейчас. — Стив, развей мои сомнения. Это ведь вереск? — указываю огрызком за ограду. — Не имею ни малейшего понятия. Я не разбираюсь в цветах. Иначе не подарил бы тебе тогда «могильный» барвинок. — Тогда придется проверить, насколько все реально и провести «эксперимент», — отхожу назад для разбега и полностью выпускаю наружу лирим. Опять вся майка в шерсти будет. Хвосту тесно под джинсами, но это мелочи. — Надеюсь, что в этот раз не получу седлом или фляжкой. Пожалуй, разбег я взяла слишком большой, потому как пролетела высоко над оградкой, приземлилась на звериные лапы далеко от границы, и стою сейчас, пытаясь уловить мохнатыми ушами слабые звуки. Птицы… У меня здесь не было птиц. — Я думал, что ты больше не сможешь стать лирим, — кричит мне Стив, перепрыгивая вслед за мной, пока я пробую на зуб цветки вереска. — Мне очень нравятся твои уши. Аста, зачем ты ешь растения? — Проверяю, не кажется ли мне все это? Просто во сне вкус приглушен, — выплевываю горьковатую пережеванную массу. — Скажи мне, душа моя, не чувствуешь знакомый запах? — веду чувствительной кошачьей сопелкой по ветру, которого раньше тоже не было. — Йодом пахнет. Неужели рядом море? — мнет между пальцев розовые лепестки. — Сама не знаю, но есть предложение, — назидательно поднимаю когтистую руку. — Давай быстренько сгоняем на разведку. Никогда не хотел в детстве полетать на драконе? Учти, я могу поднять до восьмисот килограмм. По глазам вижу, что хотел. Еще как хотел. Только вот резко начал рассматривать небо, когда я схватилась за пояс обрезанных джинсов. Хм, вот ночью он так сильно не стеснялся. — Ты могла бы так не делать? — я даже замерла. — Все же для меня это выглядит слишком дико, когда девушка настолько… без стеснения начинает раздеваться. — Мда… это проблема, — захожу за спину и снимаю торквес. — Понимаешь, я привыкла за последние два года, что стоит мне взяться за застежки, как все свидетели сами отворачиваются — никто ведь не хочет ходить с поломанными руками. — Старк говорил что-то про сломанные руки. Не скажешь, с чем это связано? — напряг спину и резко проводит рукой по шее. — С тем, что первые года я не всегда контролировала превращения и были невольные свидетели, — скачу на одной ноге, запутавшись в штанине. — Некоторым бывшим оркам даже хватило наглости явиться и предложить свои корявые стихи, конечности, потроха и прочие брачные заморочки. Все, закончилась моя болтливость — голосовые связки изменились и способны только на рычание и ворчание. Боль при изменении была со мной только первые несколько раз, поэтому сейчас за Стивом стоит весьма большой и спокойный дракон, сгребающий в лапу сверток с майкой и джинсами. Торквес вполне удобно расположился браслетом на чешуе запястья. Осторожно обхожу моего будущего первого пассажира, припадаю к земле, сминая цветы, и лапой указываю на основание длинной шеи и несколько отростков, сжимая потом лапу в кулак — «держись здесь и крепче». Главное, не сильно улыбаться. Говорят, что моя лыба больше похожа на оскал перед обедом. Только вот я не чувствую, чтобы он забирался. Слишком вежлив, чтобы сесть мне на шею, свесив ножки? Реально ножки, ведь он сейчас такой маленький по сравнению со мной. Стоило стать драконом, чтобы хотя бы изредка смотреть на всех свысока, хех. Да что же он медлит? — Я думал, что ты черная, — неловко засовывает руки в карманы, пока на лице застыло удивление. — А на самом деле у тебя чешуя, как потемневший янтарь. На солнце это хорошо видно… Ух ты… Черт возьми… Я от умиления даже на подставленную лапу мордой оперлась и глаза прикрыла. Испортила таки! Скоро тоже начнет балдой называть. Сдержать счастливый оскал не удалось, пока я тыкала в его сторону когтем и изображала, как мою зубастый рот. С мылом. А потом снова указывала на основание шеи — садись, мон шер. Я буду осторожно нести тебя, чтобы в небе ты почувствовал, насколько прекрасна моя свобода. Насколько изменчивым бывает ветер, что кидает облака под крылья или щелкает порывом по носу, чисто из вредности, а потом утешающе завивается лентами вокруг рогов. Как мозаичной картой лежит далеко внизу земля и блестит под лучами двух взошедших солнц отрезанный туманом кусок берега и моря. Как бы мне не хотелось с размаху плюхнуться в воду, но пришлось осторожно приземлиться у края и подставить крыло Стиву, чтобы слезать легче было. — Видишь черту тумана? — впрыгивала в штанины, пока он, стоя ко мне спиной, пытался пригладить вздыбленные ветром светлые волосы. — Раньше такой начинался сразу от ограды, а теперь до края лететь минут восемь. Офигеть… — несусь к воде, едва натянув майку. — Я все еще не совсем понимаю, что происходит. Ты странно себя ведешь с тех пор, как открыла глаза. И ничего не объясняешь, — потирает лоб, пока я ладонями зачерпываю и пробую на вкус жидкость. Простая соленая морская вода, а не горько-кислая гадость из Мира-донора. — Я надеюсь ты не будешь есть землю? Прошу, будь осторожнее — там могут быть жуки, — притворно хмурит брови. Вода фонтаном вырывается из рта, когда я смеюсь, опираясь ладонями о колени. Эйфория и восторг выплескиваются из меня цветными ветрами, которые ласково ерошат светлые волосы Стива. А я по какой-то непонятной причине все еще стою в стороне, по щиколотку в воде. Непорядок. — Лови меня на ручки! — едва поймал, даже пошатнулся. — Мы с тобой два балбеса, мон шер! Потому, как только балбесы могут бездарно проспать момент рождения нового Мира! — прислоняюсь лбом ко лбу, пока руки обхватили сильную шею. — Чувствуешь, насколько воздух свежий, даже похрустывает. Это магия Творения. Сейчас тут всем башню срывать начнет! — спускаюсь со слегка смущенного Стива. — А мне больше всех, поэтому я отменяю клятву о молчании. Все равно проколюсь. — Мне не принесло труда ее сдержать, — не торопясь поправляет мой съехавший на бок торквес. — Особенно после того, как узнал, что живых драконов не осталось. И думал, что не увижу тебя пятьдесят лет. — И тут внезапно Николас Джозеф Фьюри вздумал умереть. Весьма вовремя — я в Мире Мелькора так всех достала от скуки, что перестала прятать когти и рога, — прячу руку за спину, чтобы добыть из Щели между Мирами самую большую кружку кофе. — Кстати, за что его так? — Неизвестно, — садится на камень, оставляя мне место. — Перед покушением в моем доме он успел сказать, что ЩИТ скомпрометирован, и он мало кому доверяет, а потом передал флешку. На которую до этого скачивала информацию Романофф. Еще в моей квартире прослушка, и соседка-медсестра на самом деле является агентом ЩИТа. Сколько вопросов, на которые нет ответов… — Не у тебя одного, — показываю Стиву книгу из небытия. На этот раз ради разнообразия в твердой обложке. «Как облагородить приусадебный участок. Советы начинающим от профессионалов». — Похоже, что эра бульварных любовных романов окончена. Ох уж эти знаки Судьбы, мон шер. Придется потрясти вашего директора и заглянуть в Ехо к сэру Максу. — У Фьюри проблемы с доверием. Он может ничего не сказать, как и Романофф. — А мы его уговорим. В крайнем случае в глаза загляну. Ну… в один глаз, — зарываюсь пальцами ног в песок. — Жаль, что Карл не видит моря. Он раньше любил любоваться на волны. — Я и так уже здесь. Пришел сказать, что гости проснулись и шатаются по дому, — по привычке поднимаю голову к несуществующему потолку. — Астрель, старушка склеротичная, когда ты собиралась мне сказать, что в этот раз твой трофей с крыльями и в дверь не пролезает? И поздравляю — ты все же развалила нашу гробницу. — Кто знает, может и не я, — подбираю гальку с песка и прячу в карман. — Вдруг это у мисс Хилл скрытые таланты проснулись и нашу бывшую могилу заполнят скалы в виде одноглазых людей в томных позах. — И в простынках, — отвечает мне Карл. — Она на этого вашего Вотана пялилась похлеще, чем ты на задницу художника-качка. — Карл, блять!

***

Стив Роджерс — Что же вас, Вотанов одноглазых, все к золотым копьям тянет? Единственное оружие, которое нельзя снимать с крюков… — моя девушка иногда отрывалась от альбома с карандашом и мрачно смотрела на Ника Фьюри, поглаживая змею, свернувшуюся на шее. Темным Путем мы шагнули с берега сразу в дом, где у камина стоял в знакомом спортивном костюме директор ЩИТа с золоченым копьем в руках. Аста ворчала про плохие приметы, вешая оружие обратно на стену. Следом пригласила всех на кухню — завтракать и говорить. «Важные дела надо решать за едой, как сэр Макс завещал». Надо будет спросить, что это за сэр Макс, которого она постоянно с уважением упоминает, правда неполным именем. Как и Фьюри теперь — похоже, он лишился ее уважения. — Я, конечно, благодарен за помощь, Этиро. Но вы все же немного поломали мои планы, — Фьюри поправлял повязку на груди и смотрел в сторону агента Хилл. — Я должен был умереть для всего мира, чтобы покушение казалось успешным. Однако, пришел в себя, по шею сидя в горячей воде. Мария, не скажете, как это произошло? — Сэр, я не была уверена, что раны будут не смертельными. Когда капитан Роджерс позвал мисс Асту, я просто решила, что такой шанс упускать нельзя, — опускает глаза. — Я понимаю, что теперь сложно будет убедить свидетелей, что вы погибли. Простите. — Тайны… Интриги… — Аста откладывает альбом и вытаскивает из-под стола чашку кофе, как она постоянно делает, и ставит передо мной. — Теперь я тебя понимаю, Стив. Угощайся, не в счет долга, — обводит взглядом сидящих рядом Романофф, Фьюри и Хилл. — Директор Фьюри называет это фрагментацией информации. Полную картину нам не увидеть, если только вы, сэр, не решитесь рассказать нам хоть что-нибудь, — выкладываю на стол флешку. — Что на ней? Из-за этих данных агент Романофф пренебрегла своими обязанностями, пока остальные спасали заложников. — Всего лишь выполняла свое отдельное задание. Я шпион, Роджерс, — Романофф нисколько не задевают мои слова. — В конце концов, я просто не имела права распространяться о секретной просьбе директора. Мы подозреваем, что в ЩИТе есть предатели. — Как бы мне ни хотелось, но не могу всего сказать, капитан Роджерс, — Фьюри оставляет бинты в покое. — Здесь находятся люди, которые не давали присягу, — кивает в сторону насупившейся Асты со змеей на плечах. — Вот так мне за добро платят… Может тогда заключим Договор и черт с ней, с присягой? Считайте, что я бесплатно подлечила вас по просьбе Стива. Но вот за помощь в наказании отступников я попрошу себе вашего горе-убийцу с железной рукой. После повешу его конечность на стену и буду любоваться, — тянет руку над тарелками и кружками. — Не стоит, Аста, — Романофф отвлекается от перешептываний с агентом Хилл. — Я с ним сталкивалась однажды и едва осталась в живых. О нем толком нет информации, только то, что он убивает уже пятьдесят лет, а потом снова исчезает. Ну и прозвище — Зимний Солдат. С директором Фьюри он прокололся в первый раз. — Хм… — снова черкает в альбоме. — Какой интересный персонаж… Долгожитель, искусный убийца и идеальный незнакомец… Для меня будет честью убить его, — кладет на стол передо мной открытый альбом с эскизами ножей и кинжалов. — Выбери себе, какой понравится, мон шер. — Я согласен на ваше предложение, Этиро, — Фьюри протягивает раскрытую ладонь. — Зимний Солдат в обмен на помощь. Договорились? — Договорились, Ник Фьюри, — она снова влезает в неприятности, сжимая чужое запястье. — Ну так что, расскажете мне свои страшные тайны? Или можете показать — стоит только посмотреть мне в глаза и вспоминать. Насильно вламываться в память не буду. Клянусь. Беззаботно стучит пальцами по столешнице, пока смотрит в глаза Фьюри. Секунда — и она сжимает кулаки, которые покрываются чешуей. Откинутый стул летит на пол, воздух трещит, а змея быстро сползает с плеч. Романофф тянется к ножу на столе, а Хилл и Фьюри по привычке ищут на боку кобуру. — Я же говорила, что у меня будет срывать башню. Стивен, мне приятно, что ты разделяешь мое мнение по проекту «Озарение». Она тяжело дышит сквозь зубы. Сейчас кинется. Я прижимаю ее к себе за плечи, стоя за спиной. — Тише, Аста, спокойно… Ты здесь не поместишься — держи себя в руках. Мышцы под ладонями напрягаются и ходят волнами. Под треск ткани она отворачивает голову в сторону, а сквозь темные волосы отрастают шесть рогов и острые уши, покрытые чешуей. Я чувствую, как ногу что-то осторожно обхватывает. Пушок? — Я тебя рогами не задела? — пытается размеренно выдыхать. — Ты прости за хвост — хватаюсь за островок спокойствия. — Уверена? Мне не хотелось бы лишиться руководства. Тем более таким образом. — Я почти в норме — дыхательная гимнастика сэра Шурфа творит чудеса. Отпускай, только за спину мне не смотри, — расплетает хвост и поддерживает штаны когтистыми руками. — Зашибись! Копье с крюков сняли, джинсы порвала, гостей напугала, тебя чуть рогами не проткнула. Охуенно день начался. Сейчас вернусь, — делает шаг назад и исчезает с порывом ветра. Опять Темным Путем ушла. — Кэп, ты не мог бы объяснить, что только что здесь произошло? — Романофф медленно откладывает нож в сторону, пока Фьюри с Хилл ошеломленно молчат, — Когда это наша кошка успела рога приобрести? — Год назад, — рассматриваю царапины от когтей на столе и полу. — Капитан Роджерс, почему вы не сообщили об этом? — отмер директор. — Это довольно важные сведения. И вы еще обвиняете меня в удерживании информации? — А он не мог, — Аста заходит, завязывая пояс на кимоно покрытыми чешуей руками. — Стив дал клятву, что никому не расскажет, пока я не разберусь с проблемой. А вы хороши — создали всевидящее око для наблюдения за всеми. Вы в курсе, что подобные эксперименты никогда ничем хорошим не заканчивались? — Догадывался, — не отрывает взгляд от рогов и указывает на флешку. — Поэтому агент Романофф и добывала информацию на «Лемурианской звезде». Есть подозрения, что проект «Озарение» хотят использовать в преступных целях. — Конечно, ведь это такой лакомый кусок, — Аста поднимает стул и усаживается. — Всего на год отошла от дел, и тут такой пиздец начал твориться! Я с шестьдесят четвертого года выплясываю — духов бужу, чтобы землю в порядок приводили. Людей лечу, неупокоенные души отпускаю, руны процветания раскидываю, маньякам и садистам глаза закрываю. Неужели все это зря? Ваш Мир только-только перестал напоминать разлагающуюся тушу, а тут вы со своим комплексом бога, Вотан блядь недоделанный. — Не рассказывайте мне сказки про другие миры! Я достаточно их наслушался! — Ник Фьюри даже вскочил с места, а я вспоминаю про прослушку в квартире. — Все это лишь легенды и ваша фантазия. — Не верите? Сегодня я проведу вас в Мир Стержня, здоровый и прекрасный, и вы почувствуете разницу, — поочередно вытаскивает из небытия две кружки с нарисованным толстяком. — Это вам с Марией Хилл, чтобы не выкинуло с нового Мира. Пейте без опаски — я гостям не приношу вред, даже если очень хочется. К тому же мы заключили Договор, Ник Фьюри. И раз уж не верите в Миры, то поглядите на небо с двумя солнцами, — указывает на окно рукой, с которой сходит чешуя.

***

Поймать ее было невозможно — Аста постоянно пробегала мимо, ворча под нос. После осмотра почти заживших ран отправила Фьюри в бассейн на час, утащила женщин с собой на примерку одежды, приговаривая, что у Романофф не будет отбоя от поклонников. — Наташа, в Ехо рыжие волосы считаются эталоном красоты — не вздумай бить воздыхателей. Они все очень приличные люди. А потом вытащила из шкатулки на каминной полке монеты и ушла в другой Мир, попросив меня сделать ей маяк через десять минут. — Карл, ты здесь? — смотрю по сторонам, хотя зачем? — Я всегда здесь, Стивен Грант Роджерс. Чего хотел? — Ты можешь сказать, почему это место вы называете могилой? — сажусь в низкое широкое кресло, с которого должен встать, чтобы Аста могла вернуться домой. — Потому, что таким это место и задумывалось, — звук голоса перемещается в сторону второго кресла. — Этот кусок земли Аста попросила себе, как оплату, правда тогда здесь кроме камней ничего не было. Дрянной был мирок — каждую ночь местные с топорами и вилами лезли. Вот она и заплатила колдуну, чтобы он пространство свернул, оставив проход. А он нас замуровал здесь, я так вообще намертво привязан оказался, — не знал, что бесплотные призраки могут так тяжело вздыхать. — Ее, как и тебя, вытащили из вечной гробницы. Сэр Макс просто пришел, пока она тут без еды загибалась, спрятал в пригоршню и унес с собой. Для нее прошло три года, а я ждал ее два века, пока она училась ходить по Мирам и ставить маяки. Знал бы ты, как это было тяжело… Если сказать честно, то только ради меня она здесь и закрепилась. Друг-призрак Карл. Карл, на которого я так похож. Карл, который меня не переносил. Карл, который ждал Асту два века и был с ней знаком еще при жизни. Карл, который сам меня позвал, чтобы я был его руками. И помог дорогому человеку. — Ты ее любишь? — ощупываю швы обивки в ожидании ответа, но слышу гортанный смех с рычащими нотками. — Только как сестру, художник. Все же для лирим она слишком тощая и страшная. И мелкая — я ее не зря Бешенным Хомяком называю. А уж эта длинная шерсть на голове… — продолжает давиться смехом. Теперь понятно, почему мне иногда казался знакомым его голос. У Асты он так же менялся, когда она обрастала шерстью и выпускала звериные уши на макушку. — Только ты ей этого не говори, а то она мне интернет не оплатит. — Здесь есть выход в сеть? — Ник Фьюри устраивается на диване, как в собственном кабинете. — Нам нужно будет открыть файлы на флеш-носителе с «Лемурианской звезды». — Черта с два, Вотан. — Мне кажется, что вчера вы были намного вежливее, мистер Карл, — Фьюри поджимает губы. — Вчера копье висело на стене, как ему и положено! Я говорил, что его не надо брать, — почти рычит друг-призрак. — Когда она в последний раз снимала его с крюков, то по возвращении забухала на месяц, и спасли ее только бассейны и регенерация. Аста не любит возвращаться на Моухар, хоть это и мой родной Мир… Поверь, ты не хочешь знать, что там произошло — он был намного хуже, чем ваш. Поднимайся, художник — десять минут уже прошли.

***

Мы похожи на бедуинов. Длинные туники у Фьюри, Хилл и Романофф — «скаба», а сверху ее любимые безразмерные накидки — «лоохи». Моего размера не нашлось, поэтому Аста приговаривала: «Будешь шимарским горцем, мон шер», накидывая на плечи лоохи с капюшоном. Закалывала складки фибулой, улыбалась и как будто невзначай поправляла ткань, пока Ник Фьюри переглядывались с Романофф. Под конец Аста с мстительным выражением лица натянула на директора ЩИТа несуразный тюрбан и закашляла, привлекая внимание. — А теперь краткий инструктаж. Мир Стержня, и славный город Ехо в частности, является местом, где правит балом магия. Поэтому не удивляйтесь, если увидите человека, шагающего в полуметре над землей — это модно в нынешнем сезоне. Все мужчины называются «сэр», а женщины — «леди». Приветствуют там закрывая ладонью глаза, произнося: «Вижу вас, как наяву». — Я уже слышала эту фразу, — агент Хилл поправляет складки. — Вы говорили ее на борту Хеликарриера. Что она значит? — Что человека рады видеть, даже если он просто приснился. Ехо теперь часто посещают люди во сне. Если вдруг вы спустя время вновь увидите его, то советую смотреть на руки — во сне они меняют форму, — поправляет на плечах свою синюю накидку со звездами. — Моего Учителя, сэра Макса, нет в Ехо — он опять шатается по Темной Стороне. Но я смогла связаться с сэром Джуффином Халли, что даже еще лучше — он сам учил его когда-то. Вы с ним можно сказать коллеги, Ник Фьюри, — кивает в сторону сжавшего челюсти директора. Не нравится ему этот наряд. — Сэр Джуффин Халли — Почтеннейший Начальник Малого Тайного Сыскного Войска и отчитывается только королю, — снимает с вешалки небольшой сверток и открывает дверь на вечернюю улицу, мягко освещенную желтыми фонарями. — Жаль Бартона с нами нет. Куда подевался этот любитель бодрящих зелий? — поворачивается к Романофф. — Его отправили в бессрочный отпуск, Аста, — голос у Наташи чересчур ровный. — Он был признан психически нестабильным. До сих пор переживает свое предательство во время нашествия Локи. — Вот это номер… Надо будет его навестить с бутылкой и яблоками. Карл, ставь через пять минут музыку. Она растерянно поправляет стилет, которым закрепила небольшой узел на затылке, остальные волосы темной волной струятся до поясницы. Выглядит почти как тогда, когда уходила за «угощением», даже платье то же. Когда я еще не знал, как дорог для нее, и был всего лишь «бро». — Позволишь? — забираю сверток из рук и кладу ладонь на изгиб талии, скрытой накидкой. — Как я понимаю, это и есть тот самый Ехо, куда ты угрожала меня не взять. — Угу. Советую раскрыть сердце, чтобы прочувствовать суть бытия, мда, — поворачивает ко мне лицо, а концы прядей щекочут кожу рук. Невозможно устоять и не перебирать их в пальцах, как вчера ночью. — Мне нравится, когда ты распускаешь волосы, Астрель, — шепчу в розовеющее ухо, пока девушка-дракон с оранжевым отсветом в карих глазах убирает мою руку, чтобы перехватить ее за локоть. — Доиграешься, сэр Стивен Грант Роджерс! — оглядывается назад. — Испортила я тебя, как и обещала. Ты даже не стесняешься при большом начальстве с женщиной заигрывать. Стив-Проказник! — и опять пытается щекотать, но как-то без огонька. Все же Фьюри, Хилл и Романофф стоят за спиной. И с подозрением смотрят на нас.

***

Все под впечатлением. Я тоже, ведь этот Мир и правда воспринимается по-другому. Больше жизни в воздухе, и мостовые из разноцветных камешков мягко ложатся под ноги, совсем как пыльные летние тропинки в детстве. Моя девушка иногда заводит нас в лавки, солнечно улыбается и закрывает глаза ладонью в ответ на приветствие продавцов, торгуется и ударяет по рукам. Ее тут многие знают и называют леди Астой. В трактире «Обжора Бунба» мы подсаживаемся за столик к человеку в серой одежде, чье лицо до боли напоминает актера Рутгера Хауэра. Я видел фильмы с ним. — Здороваться не буду, леди-кошка, мы уже сегодня виделись. А вот вас я вижу, как наяву, уважаемые, — на секунду закрывает ладонью очень светлые глаза, тут же достает из-за пазухи брошюрку и бросает на стол. — Не жалеешь ты, гроза мышей, мои старые ноги. Держи решение твоей проблемы. — Сэр Джуффин, не смешите меня, — забирает книгу, пока я отодвигаю ей стул. — Вам Кимпа ее привез. От нее до сих пор пахнет его фирменными бутербродами. Хм… «Методы создания забавнейших иллюзий для детских праздников». Вы, наверное, издеваетесь. Моя работа должна продержаться как минимум неделю, а не пару часов. — Знаешь, леди Аста… — замолкает и достает из-за пазухи трубку с длинным чубуком. У моей девушки есть такая. Вот откуда у нее любовь к табаку. Пока человек в сером лоохи делает заказ и неторопливо набивает трубку, Аста опирается подбородком на подставленный кулак, смотрит на обложку и тихо шепчет в мою сторону: — Сейчас нас промаринует, и все скажет — он всегда так делает. — У меня лисий слух — ты специально громко шепчешь, — пускает клубы дыма. — Твоя проблема — не проблема. Суть создания иллюзий одна, но в твоем случае ее надо накладывать на материальный объект и закреплять твоими рунами. Лучше взять труп, — взгляд в сторону Фьюри и еще клуб ароматного дыма в воздух. — Зайди к Хатари Зону, всего в паре кварталов отсюда — у него всегда все свежее. Похоже, что из шестерых людей за накрытым столом только половина чувствует себя нормально и спокойно. Я начинаю ко всему привыкать, Аста с мистером Халли не торопясь рассуждают «с головой и кожей надо брать, или без», а Ник Фьюри, агент Романофф, и агент Хилл отодвинулись от стола. И, судя по всему, разрываются от вопросов и отвращения. — Этиро, могу я узнать, зачем вам человеческое тело? — у директора ЩИТа даже напряглась шея и раздулись ноздри. — Мне кажется, что это место не на столько хорошее, если здесь так просто обсуждают покупку трупа. — Э-э-э… Вы не так поняли, Ник Фьюри, — хитро улыбается и протягивает брошюру директору. — Я хочу сделать точную копию простреленного тела, чтобы убедить врагов в вашей безвременной кончине. И говоря «труп» мы имеем в виду тушу крупного скота. Хатари Зон — мясник, так что выбирайте: мне лепить иллюзию на теленка или на кабана? Я просто не в курсе, вдруг вы буддист или мусульманин. Тогда придется брать что-нибудь другое. — Господь всемогущий… — Фьюри сжимает переносицу, — Я не зря называл вас своей головной болью, Этиро, — резко выдыхает. — Я атеист. Подойдет любое животное. Наташа Романофф тоже скоро привыкнет к тому, как Аста ставит все с ног на голову — заулыбалась быстрее всех, пока Мария Хилл все же решилась попробовать маленькие пирожки с тарелки. — Ты говорила, что у тебя есть еще одна проблема, которую сможем решить только сэр Макс или я. И масштабом побольше, чем кукла-обманка. Сэр Джуффин отрывается от кружки и обращается к Асте, пока она раскрывает сверток и выкладывает на стол две книги, золотое сияющее яблоко, небольшой камень… и трубку с кисетом. — Тут в моем кусочке Мира вчера дело одно интересное произошло… Смотрит с вызовом в светлые глаза иномирца и тоже не торопясь набивает трубку. Мстит. Ее собеседник вдруг замирает на секунду с застывшим взглядом, и снимает крышечку с горшочка — вокруг распространяется изумительный мясной запах. Аста ведет в сторону еды носом, а на макушку сами собой лезут острые звериные уши. — Молодец, леди-кошка! Почти побила меня на собственном поле, но меня ведь не просто так называли Кеттарийским Охотником и старым лисом, — с прищуром делает затяжку. — Сюда сейчас идет мужская половина семьи Кута. Плачь и заламывай руки. — Вурдалаков мне под одеяло! — застыла с протянутой к горшочку рукой и навострила уши в сторону входа, — У вас нет сердца, сэр Почтеннейший Начальник. Приготовьтесь, друзья. Сейчас здесь появится гроза Ехо — Фило Кута, способный добраться до каждого. Крепись, Стивен Грант Роджерс, — сжала мою ладонь. Похоже, все серьезно. Хлопнула дверь и в трактир зашли мужчина в зеленом «лоохи» с мальчиком лет десяти под руку. Аста успела только широко раскрыть глаза, когда ребенок счастливо завопил и побежал к нам, подпрыгивая и хлопая в ладоши. — Вы леди Аста! Я знаю, мне папа говорил! Расскажете мне сказку? — скакал вокруг мальчишка, задавая тысячу вопросов в секунду. — А где ваш меч? И где хвост? А можно я потрогаю уши? А вы купаетесь или вылизываетесь? — видит, как Аста с потерянным взглядом отпивает из моей посуды. — Вы пьете из кружки как человек! А почему не лакаете? А котята у вас есть? А блохи? — Стивен, спаси меня! — с тоской оглядывается, и сорванец переключает внимание. — Ой, а как вас зовут? Сэр Стивен? У вас лоохи с капюшоном. Вы из Кеттари, верно? — мальчишка кружит теперь вокруг меня. — Вы наступили леди Асте на сердце или она вам? — отвлекается, замечая Романофф. — Вы такая красивая, что я на вас женюсь, когда вырасту! У вас волосы, как огонь — самые красивые! — Агент… кхем… Леди Наталья Романофф, поздравляю с предложением о помолвке, — Фьюри пытается пошутить, но этим привлекает внимание вихрастого урагана, который мелькает теперь около него и Марии Хилл. — Ух ты! Вы, наверное, с женой к нам из Кумона приехали? Папа говорит, что там самые загорелые люди! Только у них бороды длиннее. Может, вы еще маленький? Но у вас все равно есть жена, и красивая! — Хилл, конечно, смущенно отворачивается, но я вижу, что ей приятно. — Фило! — рычит Аста, пока мохнатые уши стремительно меняют положение, покрываются чешуей, и растут шесть рогов. — Оставь людей в покое, иначе я тебя забодаю! — Ой! — восторженно замолк на мгновение, прижав ладони к щекам. — Леди Аста — дракон из сказок! — и повис на рогах растерянной подруги, не переставая тараторить. — Стив… — умоляющие глаза. — Спаси… — Ого! А откуда такое яблоко? Папа, можно я его возьму? — теперь кружит вокруг стола. Оказалось, что «грозу Ехо» все-таки можно утихомирить. Если отдать в руки то, что он хочет. Его отец, которого Аста представила, как Нумминориха Куту, Мастера Нюхача, присел к нам за стол и тут же начал вести носом в сторону разложенных вещей. — Так, объясняю по порядку, — девушка-дракон резко выпускает табачный дым, оглядывается на сорванца и поочередно показывает на предметы. — Много лет мне из Щели между Мирами лезли в руку дрянные книжки такого типа. Потом я перестала хандрить, встретила внезапно живого Стива, и мои яблоки стали светиться, — с улыбкой кивает в мою сторону и показывает на мальчишку с сияющим огрызком в руках. — Следом мой кусок Мира резко ломает границы и вырастает, а тема книг меняется, — указывает чубуком на вторую. — Это случилось вчера и теперь у меня там есть море и два солнца. Сэр Джуффин, я принесла камень с нового берега, взглянете на память вещей? И сэр Нумминорих, можете сказать кто проломил границу? — Уже взглянул, пока ты пыталась отцепить Фило от рогов. Кстати, тебе идет, — делает долгую затяжку, тянет время и прищуривается. Аста начинает ерзать на стуле. — Поздравляю тебя, леди-не-только-кошка. Ты теперь Демиург. Как же вы с Максом похожи… Две недотепы на мою голову. — Твою же ж мать… дотанцевалась… — в растерянности ощупывает рога. — Леди Аста, — смущенно перебивает молчание Мастер Нюхач. — Тут на камне не только ваш запах. Светлоглазый человек в серой хламиде с вопросом указывает длинным чубуком в мою сторону, на что Аста только кивает. Но вопросов на морщинистом лице становится только больше. И очень странно смотрится, когда человек почтенного возраста начинает похабно играть бровями. — Да, черт возьми! — отвечает на пляшущие брови сэра Джуффина и потирает лоб. А Фьюри с Романофф начинают перешептываться и спорить. — Вот счастье-то привалило, а ведь у меня в Мире этих людей дел навалом. — И как долго ты там отплясываешь? Для нас ведь время течет по-разному, — «коллега» Ника Фьюри вертит в руках обе книги, прищуривая светлые глаза. А она не слышит — ушла в мысли. — Аста в нашем Мире уже больше семидесяти лет, — смотрю, как она когтем карябает на боку трубки узоры. — Что-то ты долго возишься, горе-кошка. — Уж быстрее не умею, — продолжает свое дело и на стол летит тонкая стружка. — Я там в последний раз так выплясывала, что осколком ногу поранила. Сэр Стивен Грант Роджерс не даст соврать, — кивает в мою сторону. — Где это ты на Темной стороне осколки нашла? Такая невезучесть, знаете ли, настоящий талант! — человек в сером складывает книги в стопку. — Я отдам эти книги Шурфу? Он любит литературу из других Миров. — Забирайте. И не издевайтесь, сэр Джуффин — я не умею ходить на Темную сторону. — И это говорит мне кошка, чья магия в точности повторяет ветер с Темной Стороны. У всех Миров есть Изнанка, леди Аста. — Так, стоп, — поднимает ладони. — У меня магия стала так выглядеть после того, как Учитель показал мне в воспоминаниях Мастера ветров и закатов. Они мне просто очень понравились. — Балда ты, леди кошка. Те ветра не светились. И если не веришь, то спроси Нумминориха, — Аста резко поворачивается в сторону смущенного мужчины, который все не выпускает из рук маленький камень. — Ну да, так и есть, — кладет гальку на место. — От вас с сэром Максом пахло одинаково. Темной Стороной, если быть точным. Я даже думал, что он тогда тебя по похожему запаху нашел. Моя девушка отодвигает тарелки с кружками в стороны и со стуком прикладывается лбом о столешницу. Она что-то несвязно бормочет в гладкое дерево, а шесть рогов смотрят в потолок, как громоотводы. — Видишь? Называть меня балдой — традиция! — и назидательно поднимает палец с когтем. Не отрывая головы от стола. Мне никогда не будет с ней скучно.

***

Аста — Хм… Два или три? Два это конечно канонично и естественно, но три… Три — будет очень эпично! Гы-гы-гы… Нет, все же лучше два, иначе какой-нибудь дотошный извращенец докопается до правды. Так позорно палиться нельзя. Да! Нельзя! Значит пусть будут скучные два. Откладываю в сторону брошюру с инструкцией, кладу руку на телячью тушу под простыней, устроенную на больничной каталке, и готовлюсь выпустить магию. Пожалуй, шутку я приберегу на следующий раз — дело серьезное. — Этиро, что вы там бормочете? — за спиной стоял, скрестив руки на груди, директор ЩИТа в спортивном костюме. — Да так… ничего. Не говорить же ему, что по возвращении мне снова начало срывать башню, и я захотела подло и пошло подшутить над будущей обманкой-трупом. Очень-очень пошло. Не спрашивайте, над какой именно частью — в приличном обществе ИХ не упоминают. В Ехо я успела быстро и без свидетелей поговорить с Джуффином и Нумминорихом, едва отвязавшись от Фило. Все же дети меня не боятся вообще, даже если я зарычу и буду размахивать мечом и хвостом. Дети священны для магии, и чувствуют, что вреда я им не принесу. А вот Зимний Солдат у нас совсем не ребенок. Хотя игрушку для него я сейчас стряпаю. — Какой-то он слишком спокойный получился, — Наташа рассматривает лицо фальшивого Ника Фьюри, поворачивая голову за подбородок. — Действительно. Мисс Аста, я думаю, что стоит добавить страдания, — рядом становится Мария Хилл и указывает на недочеты. Опять рядом с почти голым Ником Фьюри три бабы маячат. — Еще вот здесь и здесь были сильные ссадины и рассечения. И… внизу шеи, почти на плече, старого шрама не хватает. У-у-у-у… Директор ведь у нас запакованный под самый подбородок ходит. Вот как она могла его заметить? Хотя, Карл ведь сдал, что она подглядывала украдкой, пока Вотан в бассейне в беспамятстве лежал. Как я за Стивом, который сейчас делает вид, что выбирает себе эскиз ножа. А сам зыркает суровыми голубыми глазами. — Мон шер, не окинешь мое творение своим художественным взглядом? Вдруг мы что-то пропустили, — не отпускаю руки от простреленной груди незавершенной иллюзии. Он молчит, откладывает в сторону альбом с набросками, и не спеша подходит к каталке, смотря то на мою ладонь на иллюзорной чужой груди, то на стену со своим рисунком. — Выходные отверстия были больше по размеру и располагались чуть ниже, — указывает пальцем. — И ты льстишь мистеру Фьюри — у него не настолько развита мышечная масса, — заправляет мне за ухо криво торчащую прядь и уходит обратно в кресло. Как точку поставил. Ревнует к измененной туше теленка? — Ну и отлично, — подправляю иллюзию и пальцем вывожу на лбу псевдо-Фьюри руну Иса, чтобы магия медленней развеивалась. Хм, на ощупь как оригинал получился. — Моя работа окончена. Кто-нибудь, закройте ему глаза — я так только настоящим мертвецам делаю. Ник Фьюри? Странно видеть человека, который сам себе смыкает веки и накрывает простыней. Жуть. — Этиро, мы можем воспользоваться компьютером, чтобы открыть файлы с флеш-носителя? — поправляет новую повязку на глазу, купленную в Ехо. — Без проблем. Ноутбук за той дверью, — сижу на корточках, копаюсь в куче купленного барахла и слышу, как несколько человек уходят из комнаты. Пара томов Энциклопедии Мира сэра Манги Мелифаро, еще одна бутылка бальзама Кахара, несколько стандартных кожаных ножен, стопка простых платьев с запАхом, чтобы снимать и надевать легче было — они мне пригодятся с моей любовью рвать одежду, внезапно увеличиваясь в размерах. Ага, а вот и небольшие, отполированные до зеркального блеска, круглые подвески для украшения лоохи. Повесить на шнурок — сойдут за серебряный медальон, пока я на них Ансуз для связи не начерчу. Только пальцем нормально не выведешь — толстоват. Придется выпускать лирим. Дышу на металл, впечатывая магию, и заношу коготь, как вдруг за спиной… — Этиро. От неожиданности сдавленно кричу и отпрыгиваю в угол, распушив загривок и хвост. На старом месте стоит слегка офигевший Фьюри. — Зачем же так пугать?! — приглаживаю вздыбленную шерсть. А вот и Стив прибежал. — Все в порядке, мон шер. Нику Фьюри повезло, что я не ожидала нападения в доме и не кинулась в его сторону. Вы что-то хотели узнать? — беру подвески и на нервах падаю на диван. Стив приземляется рядом, осторожно убрав мой хвост себе на колени. — Да, — проводит рукой по бритому затылку. — Скажите, что будет с нашим Миром, когда ваша работа будет закончена? — Ничего плохого. Скорее только хорошее, — опять дышу на металл до испарины и вывожу знак когтем. — Люди станут жить дольше, может даже до трехсот лет, как в Ехо. Магия и духи окончательно проснутся, земля и океаны очистятся. В общем, станет как положено. Может даже способные к Истинной магии люди рождаться начнут, — беру следующее зеркальце. — В свете последних событий могу сказать, что процесс ускорится. Возможно, уже ваши дети или внуки увидят обновленный и здоровый Мир. Ну или даже вы сами. — А если ничего не получится? — Стив проводит по шерсти хвоста, который довольно изгибается у него на коленях. — Ты говорила, что лирим — награда за удачно выполненную работу. Что бывает, если план не сработает? — Мир умрет. А вот что произойдет лично для меня — не знаю, — меняю свой хвост на готовое зеркало. — Тот мир, от которого был отрезан кусок для моего дома, скорее всего уже погиб — меня не было, а сами они справиться не могли. В конце концов наказания для меня не последовало — я ведь не виновата в неудаче. От моей помощи просто отказались, — принимаюсь за следующее. — Кстати, что было на флешке? — Координаты, Этиро, — Фьюри садится рядом и теперь я с двух сторон окружена воинами ЩИТа. — Какая-то точка в Нью-Джерси, но ниточки все равно ведут в Трискелион. И на носителе была программа отслеживания сигнала. — Хе-хе, похлопаем этим лохам, — передаю новое зеркало-медальон директору ЩИТа и изображаю издевательские аплодисменты. — Вот они удивятся, когда найдут в старой ободранной российской квартире только роутер и провод, уходящий в никуда. — Не такие уж и лохи, — Карл подает голос. — Мне пришлось отключить ноутбук от сети и попросить наших прекрасных дам выдернуть батарею. Нам программу-червя подсадили. Так что с вас новый компьютер, Вотан и его команда, — в ответ Ник Фьюри только кивает, разведя руки. — Трискелион… Не та ли это укрепленная база, с которой мы улетали к поганым нацистам-экспериментаторам? — дышу на последний медальон. — Если это так, то мне к ней не подобраться незаметно. — коготь выводит Ансуз. — Я хоть и была внутри, но появляться там боюсь. Даже Темным Путем. Куча камер, охраны, запутанные коридоры. Готова спорить на что угодно, что даже присмотренную дверь уже замуровали и закладки с нервнопаралитическим газом установили. — Могу только подтвердить твои догадки на счет двери, — Стиву не дает покоя мой хвост. Опять его на колени положил. И торчащие шерстинки пальцами приглаживает. Мр-р… — Там вроде как нечаянно произошел взрыв и был проведен ремонт, при котором перенесли выход на другую стену. — Может вы тогда повторите ваши действия в Центральноафриканской республике? Только не с таким разрушительным результатом, — Мария Хилл все же покинула свой пост за стеной. Как и Наташа. Я давно их услышала — чуткие уши лирим не обманешь, просто было интересно, когда же они выползут из укрытия. Шпионы… Кстати, о них. Рыжая Романофф глазами указывает Нику Фьюри на Стива, который рассеянно наглаживает мой шерстяной хвост и почти незаметно потирает пальцами, как будто на деньги намекает. Подлый Вотан только хлопает по карманам спортивной формы и слегка разводит руками. Вот твари! Явно опять какое-то пари заключили! — Наташа! Я все вижу! — кидаю в спорщицу зеркальце для связи. — Агент Хилл, повторить можно, но мне понадобятся для этого камни с земли Трискелиона, восемь дней и несколько бутылок вина после. Нажрусь с горя — не люблю я такое черное колдовство творить. Лучше уж с мечом бегать и не позорить торквес. Карл даже прожитые часы не записывал, — по привычке касаюсь золотых спиралей на ключицах. — Ты его почти не снимаешь… — Стив вздыхает. — А мой украли. Вместе с твоей заколкой и рисунками. — Что?! Тебя ограбили?! — подскакиваю с дивана и меряю гостиную злыми шагами, пока хвост яростно бьет по бедрам. Опять башню рвет. — Я их прокляну нахрен! Они у меня неделю под себя ходить будут, засранцы! Р-р-а-а! — рычу, прижимая уши. Мои гости почти не испугались — привыкают. А я немного успокаиваюсь и сажусь обратно. — Какое время суток было, когда ты позвал меня? — Утро. Нападение на директора Фьюри произошло поздно вечером, и операция шла всю ночь. В больнице осталась охрана и бойцы группы УДАР. — Сэр, я думаю, что не стоит выдавать наших новых секретов, — Хилл сейчас вместо голоса разума. — Нам стоит вернуться к первоначальному плану и не подавать виду, что все изменилось. — Роджерс, Романофф, — Ник Фьюри опять на руководящем посту. — Нам придется разделиться. Вы, не выдавая себя, попробуете добыть информацию о предателях. Я с агентом Хилл отправлюсь в убежище и подготовлю все нужное. Этиро? — Мне нужно будет побывать на этой вашей новой базе, чтобы Темный Путь потом могла проложить. Вдруг понадобится быстро делать ноги. Потом пойду собирать камни для злого колдовства, — прячу лирим внутрь, откидывая голову на спинку дивана. — Выходим завтра утром, но сначала я скую нож для Стивена Гранта Роджерса.

***

— Три луны… Охренеть… И сколько звезд! — восторженно задерживаю дыхание. — И ни у одной нет имени. Мы с тобой первые люди, что любуются ими, Стив, — указываю на пять светящихся точек. — Вот это созвездие я назову «Щит». Теперь твоя очередь, мо анам. — Хм… Может «Этиро»? Эти шесть звезд расположены, как Кассиопея, только на уши лирим похожи. Мы валяемся во дворе на прохладной траве после того, как новый нож-амулет был откован и заточен. И купленные в Ехо ножны подошли. Стив так и не выбрал себе эскиз — попросил сковать, как в прошлый раз. Сказал, что с ним связаны добрые воспоминания. Он пришел в кузню вовремя — я как раз собиралась опять резать волосы для светлой ворожбы, но тут мне попалась на глаза моя косичка на его запястье. Три бусины исчезли по воле Мелькора, но моя прядь была с ним целый год, защищала и истончалась. И впитывала отголоски чувств человека с полыхающей душой, чей дух крепок, как кварц. Стивен Грант Роджерс не сомневался ни секунды, подставляя под острый нож косу-воспоминание, прядь своих волос и палец, чтобы я могла лить между пластинами металла и его кровь. Видя такое доверие, и я открылась ему, громко и без стеснения выводя песню для подожжённого драконьим пламенем угля. У женщин эльдар неземные тонкие голоса, как у оперных певиц. Я, по сравнению с ними, и правда каркающая ворона со своим низковатым голосом с хрипотцой — аукнулась мне любовь к табаку, ну и ладно. Но мой мужчина даже не поморщился, как Глорфиндел когда-то, а просто прижимал спиной к груди, и оставлял поцелуи на шее, сжимая плечи так крепко, что на кожаный кузнечный фартук мне закапала кровь с потревоженного порезанного пальца. Красные капли на сыромятной коже, красная магия в воздухе, красный ревущий огонь в горне. Чуть кузню не спалили и работу не испортили — не у меня одной хохочет и радостно скачет душа в новорожденном Мире. Мой Учитель Майрон только давал советы, не прикасаясь к инструментам. Поэтому сегодня первый раз я ковала оружие вместе с человеком — он качал мне мехи, помогал выкручивать медового цвета раскаленный брусок, и пару раз стукнул молотком по почти законченному клинку — оставил на нем свой след. Наугрим, увидев мое творение, обрыдались бы от зависти, сожрав свои бороденки без кетчупа. Этот нож не затупить, им не промахнуться мимо цели, его не потеряешь, он как Сильмарилл будет жечь чужие недостойные руки. Я снова и снова выбивала руны, но не снаружи, а прямо на темных и светлых пластинах. Тейваз для победы, Йер для воздания по заслугам, Райдо для порядка, гармонии, выбора правильного пути. И многократно повторенная Вуньо, для света и радости в его жизни. Новый клинок из дамасской стали будет хранить человека, наступившего мне на сердце. Который лежит сейчас рядом со мной на прохладной траве, остывает после жара горна и придумывает имена созвездиям. Созвездиям… — Стив, покажешь потом, что было на «Лемурианской звезде»? Даже не хочется вставать, но он склоняется надо мной, и я ныряю в глаза цвета безмятежного неба, чтобы увидеть в памяти большой корабль, Наташу и Рамлоу-валерьянщика, связанных заложников. И Батрока — предводителя наемников-французов, с которым на равных, без щита и шлема, сражался мой воин. — Ммм… ты знаешь французский? Это очень красивый язык — звучит как музыка. Даже если просишь купить хлеба домой. А уж как звучали твои угрозы… — я даже зажмурилась от удовольствия. И замурчала. Даже не выпуская ни капли лирим. — Tu as de très beaux yeux, — небесные глаза опять темнеют, а мне остается только покаянно сложить руки на груди в замок. — Эээ… Я конечно догадываюсь, что это был комплимент, но я знаю французский не настолько хорошо, как ты подумал. В основном это простой туристический набор и призывы бросить оружие, сложить руки на затылке, молиться богам и … — Непечатные выражения? — растягивает губы в улыбке, не пытаясь отодвинуться. — Например… — закрываю ему рот ладонью. — Merde? Я и так тебя испортила, Стивен Грант Роджерс. Давай-ка я за двоих лучше ругаться буду — это у меня отлично получается. Опять он целует мою ладонь, а его зрачки расширяются. Так мы никогда не остынем от огня горна. И не отмоемся от сажи и пепла, осевших на коже. — Мон шер, может слетаем охладиться на берег моря? У меня в подвале две бутылочки чудесного вина припрятано. И сыр с оливками тоже есть. М? — поднимаю брови. — И мне не надо будет вести тебя к меняле? И уговаривать на кино? Тогда согласен, мисс Аста. В этот раз я плюнула на поговорку «все свое ношу с собой» и все же отдала ему поклажу с угощением и полотенцами — не мне же одной все таскать. Хотя… Я ведь понесу его. Превращаться, скинув новое платье, пришлось за домом. Потому что некоторые одноглазые люди пялились в окно и игнорировали суровые взгляды. Судя по всему, он давно там стоит. И офигевает, увидев мою тушу с крыльями. В одной лапе зажато платье и потому я пытаюсь задать вопрос пассажиру, размахивая другой, на которой отбрасывает блики трех лун торквес с зеркальцем-подвеской. «Полетим спокойно или с фокусами»? — Давай выберем нечто среднее, Аста — у тебя все же нет ремней безопасности, — поправляет лямки рюкзака на плечах. — Ну и не думаю, что будет верным решением надевать на тебя узду или седло. Мне кажется это неправильно, — в ответ хлопаю чешуйчатой лапой по основанию шеи и сжимаю кулак. «Держись крепче, мо анам». Свободного пятачка перед домом хватило, чтобы взлететь, только шипастый хвост немного задел верхушки деревьев. Я изредка закладывала виражи и испускала довольный рык одновременно со смехом Стива, прямо в небо с тремя ночными светилами. Бочки и мертвые петли делать побоялась — все же ночь, и если он упадет, то я не успею его подхватить. На берегу я подождала, пока он ступит на твердую почву, бросила платье на камень и с разбегу прыгнула в соленую воду. Хорошо. Только чешуя всей прелести не ощутит. — Мон шер, залезай! Вода теплая! — кричу, надевая витой металл обратно на шею и откидывая назад распущенные мокрые волосы. Так всегда случается после обратного превращения. — Здесь не водятся акулы или какие-нибудь другие чудовища? — подходит к кромке воды, снимая футболку. Ммм… Сейчас полыхнет! — Залезай и не бойся — здесь тебя никто не посмеет тронуть. И никто не нападет, — тихо в сторону. — …почти… Он берется за пояс штанов и замирает. В смущении. Все-все. Отворачиваюсь и не смотрю, поныряю лучше, пока за спиной слышится приближающийся плеск. Грех упускать такой момент! Под водой заплываю за него и резко выскакиваю, запрыгивая на спину, вцепляясь в него руками и ногами. — Астрель! — голос возмущенный, но сам держит мои ноги. Лицемер! — Правильно, тут только это чудовище и может на тебя напасть. Кто же в здравом уме на Демиурга полезет, — закидываю локти повыше на сильные плечи. — На вас может быть и не нападут, леди-дракон, но я ведь без твоего амулета, — перехватывает ноги крепче и заходит дальше в море. — Ты же сама говорила, что я как маяк для фейри. — О-о-о! Так ты не догадался! Упоминая Демиурга я имела в виду тебя, Стивен Грант Роджерс, — шепчу на ухо и кожей живота чувствую, как по родной широкой спине ползут мурашки. — Сэр Нумминорих сказал, что принесенный камень пахнет не только мной. Он имел в виду не просто запах тела, а души и магии. Как он поделился, это похоже на перец, корицу и летнюю нагретую траву, — вода уже мне по пупок. — Специями пахну я, а ты — листками вереска, мо анам. То цветущее поле за оградой — твое, как и половина этого зарождающегося Мира. Два солнца тут не просто так появились. — Леди-кошка, вы опять ставите все с ног на голову, — пытается глядеть на меня через плечо, пока мелкие волны облизывают мне лопатки. — Ты же сказала, что людей, способных к магии нет на Земле. — Надевать чужую одежду — менять свою судьбу. Похоже, что во всем виноват мой свитер, которым я поделилась с тобой в сорок втором. Все живое способно к магии, она просто спит пока, — отпускаю широкие плечи, проваливаясь в воду по шею. Мелкая я. — А я твою немножечко разбудила. И, как сказал Нумминорих, начала свое гадкое дело еще семьдесят лет назад. Потом еще крови при Великом Обмене добавила… Ну и все такое прочее… Pardon, я не знала, что так будет — никто так долго еще не жил, как ты. — Не надо за это извиняться. Видимо он решил, что сейчас поднимутся волны, захлестнут меня с головой, и я бесславно утопну, если вдруг развернулся, схватил в охапку и потащил на мелководье. — Эй, куда?! Я даже копоть не успела смыть! Опять цепляюсь за моего мужчину ногами, чтобы не болтались в воде без дела. Ах ты ж черт… Мы одинаково раздеты, то есть вообще. Под взглядом потемневших голубых глаз я понимаю, что ни на какое мелководье меня сейчас не потащат. — Ты снова одета только в воду, Астрель… — Как и ты, мо анам, — шепчу в раскрытые губы. В его расширенных зрачках отражаются мои полыхающие оранжевым глаза. Волосы черной медузой стелятся по воде, когда его руки хватают меня под колени и прижимают ближе к телу, что пахнет нагретой летней травой. Остается только вцепиться в спину коротко обрезанными ногтями и водить губами по напряженной шее. — А-а-а… м-м-м… черт… — для меня это музыка, почище французского. — Ты выруга… м!.. м-м-м… Как говорить, когда жарко целует человек с сияющей душой и духом, как кварц? И нужны ли слова, пока с неба светят три луны? Нет, совершенно не нужны…

***

— Нашли же местечко для своего Трискелиона, гады… — поправляю лямки рюкзака, за которые пытаются зацепиться ВСЕ ветки. И сбить с головы кепку с низко надвинутым козырьком. Я ворчала, лазала по кустам, пачкала штаны с кедами, и смотрела на противоположный берег реки Потомак. Прямо на исполинскую башню, куда отправился мой любимый. Почва здесь песчаная, а гравий с дорожек не подойдет — вдруг его только весной завезли. Поэтому я сейчас и ползаю, как Пушочек, пытаясь выглядеть в земле подходящие для злого колдовства камни. Вот соберу их и снова шагну Темным Путем на скрытую базу ЩИТа — пусть меня агент Хилл чаем с плюшками отпаивает. Она хорошая и добрая, хоть и стреляла в меня однажды. На Хеликарриере. Но ей прощается. Вот научу ее чертить руны, и будут нас три ведьмы — я, Романофф и Хилл. Мы споемся и дадим всем прикурить. А потом… Составление коварных планов прерывают три стука из зеркальца-подвески на торквесе. — Аста, — Стив шепчет, почти неслышно. — Говори тихо — у меня нехорошее предчувствие. У тебя все в порядке? — Более чем, мон шер, — отвечаю, прикрыв ладонью зеркало от посторонних звуков. — Не разрывай связь. Хорошо? — Вас понял, мэм. Звук становится глуше. Наверное, за пазуху шнурок с зеркальным медальоном спрятал. А я сижу в кустах — в одной руке кинжал, другая прислоняет к уху снятый обруч с подвеской. Стива едва слышно — хорошая у него форма, угу. — …он сказал никому не доверять… — долгая тишина, потом звук лифта. — …Рамлоу… — ага, валерьянщик рядом — …нет, сначала узнаем, что там… — тихо бубнящих чужих голосов становится больше, а на загривке волоски встают дыбом. — Пока мы не начали, никто не хочет выйти? Блядь! Он в беде! Из зеркала несутся звуки драки, когда, я плюнув на все, встаю на Темный Путь, делая шаг на крышу Трискелиона. Пусть засекут камеры — похуй! Пока не прибежала охрана, раскрываю сердце перед Душой Мира. Смотри, вот оно — тонет в беспокойстве и ужасе. Скажи, где человек, наступивший мне на сердце? Ответь! Золотая нить ведет к противоположному краю круглой крыши. Несусь, не открывая глаз, чтобы не потерять указующую ниточку. Я никогда не бегала так быстро, даже когда улепетывала от стрел остроухого засранца-Леголаса. Тонкое сияющее золото ведет с края крыши отвесно вниз и спиралью завивается на несколько этажей ниже. Сука! До него метров пятнадцать, а у меня ни веревки, ни черного входа поблизости. А Стивен кричит… Вы блядь доигрались, твари! И разозлили алчного дракона — никто не смеет отбирать у меня моего мужчину! Скидываю рюкзак с плеч и снимаю торквес, а через долю секунды рву к чертям одежду и надеваю на лапу золотой обруч вместе с лямками рюкзака. Прыгаю вниз, махнув шипастым хвостом. Теперь можно и раскрыть глаза, зависая на крыльях перед остановленным лифтом. Рамлоу, тварь, бьет моего Капитана шокером, пока тот пристегнут одной рукой к стене. Струя драконьего пламени делает стекла этажей по бокам лифта очень хрупкими и мне ничего не стоит разбить их и вцепиться в перекрытия — эта дурная самоходная коробка может рухнуть от моего веса. Со страшным ревом разбиваю рогатым лбом треснувшее стекло, за которым вырвавшийся Стив стоит напротив Рамлоу. Не ждали, суки?! Рамлоу-валерьянщик засмотрелся на мою хищную красоту, получил нокаут и свалился к остальным. Жаль, что времени нет откусить им всем бошки. И выплюнуть — я не ем разумных. — Аста… тебя же увидят! — подбирает щит с пола. Ворчу и осторожно просовываю рогатую голову дальше в лифт, чтобы Стив мог расположиться на прежнем месте. Мон шер еще и недоволен! Он только и успевает прыгнуть мне на шею, когда двери лифта открываются, а за ними — вооруженные люди. Блядь! Резко дергаюсь назад, но цепляюсь рогом за железный каркас. Твою мать! Пули щелкают по морде, когда я выпускаю небольшую струю пламени поверх голов. Убежали под вой сигнализации и шипение системы пожаротушения, роняя берцы и автоматы. Ссыкло. На мне нет ран — драконов потому и подло убивали, что пускали шкуру на самые прочные доспехи. Выиграв время, выпутываю бедную голову и показываю Стиву кулак, сжав его несколько раз «держись ОЧЕНЬ крепко». Я черчу когтем на грудной чешуе руну Лагуз — в надежде, что магия укроет нас от глаз людей. Напрячь мышцы, толчок, крутой вираж — и мы летим прочь от Трискелиона. Хер вам, а не мы! — У нас на хвосте квинджет! — перекрикивает ветер Стив. — Ты сможешь оторваться? Вот блядь! Похоже на электронику моя рунная магия не действует. Ну ничего, сегодня я снова станцую в небе, как летала меж облаков в Мире Мелькора. Главное, не уронить Стива, который вцепился мертвой хваткой в отростки на шее. Прости, мо анам, но сегодня ты испытаешь и бочку, и пикирование, и боевой разворот с мертвой петлей. Драконье пламя может сжигать до пепла даже камни, поэтому спустя пару минут квинджет с расплавленным винтом падает вниз. Не думайте, что это мало. Сейчас бы место для приземления найти и валить отсюда скорее Темным Путем. Меня там у Фьюри плюшки с чаем ждут! — Аста! Еще один! Вот черт… Боги, за что вы меня так не любите. Неужели вам хотя бы Стивена Гранта Роджерса не жалко? Он вон какой замечательный, даже Душа Мира не особенно сопротивлялась его возвращению… когда я уходила Темным Путем со Стивом подмышкой прямо из воздуха… Балда я! Квинджет расчехляет оружие и готовиться нас сбить, когда я из всех сил представляю себе поросшую травой площадку перед «заброшенной» горняцкой шахтой. Там старый лис Фьюри вырыл себе нору. Жаль, не могу сказать Стиву, что стоит закрыть глаза. При таких путешествиях это может быть очень неприятно. Знакомое сдавливание воздуха вокруг тела — и нас больше нет в небе над Вашингтоном.

***

Я балда. Темный Путь был проложен по земле, а пришла я с воздуха, причем летела на высокой скорости и направлялась вниз. С этой инерцией я и грохнулась на пожухлую траву, чтобы тут же прокатиться сбежавшей краковской колбасой по твердой земле, осторожно прижав к груди сдернутого с шеи Стива. Останься он на прежнем месте — раздавила бы в кровавую лепешку. Теперь, когда мы остановились, можно превращаться обратно и потрошить рюкзак — я не зря накупила в Ехо кучу простых платьев. Именно для таких случаев. — Мон шер, ты там жив? — откидываю с лица волосы, убрав руку со щита на спине. — Жив… кажется… — не открывая глаз обнимает, прижимая меня к себе. — Что это такое было? Когда перед глазами тысяча мест одновременно мелькает и как будто извечная пустота повсюду? — Это бывает, если не закрыть глаза при переходе Темным Путем, — лыблюсь. Выжили! — Ты же никогда не закрываешь. Или я ошибся? — тяжело дышит и прижимается к волосам. — Не ошибся. Я просто уже давно привыкла, — холодок бежит по коже. По ВСЕЙ коже. — Мон шер, отпусти меня пожалуйста. — М? — Я тут просто голая валяюсь, а в рюкзаке у меня одежда лежит. Странно. Два раза как минимум меня без одежды видел, а тут отпустил и резко отвернулся, не открывая глаз. Только спину его вижу, пока он сидит на земле, держась за голову. Это скоро пройдет, еще пара минут. А вот и платье мое явлено на свет, осталось только встать и накинуть его на плечи. Потом можно будет и моего мужчину подбодрить. И зацеловать напрочь — все же он первый за многие века, кто совершил боевой вылет на драконе. Без страховки. — Ах ты ж… — даже не успеваю выругаться, как лечу на землю, не в силах полностью подняться. — В чем дело? Поворачивается, и мы оба смотрим на мою неестественно вывернутую чуть выше колена ногу. Драконью шкуру не пробить, но вот кости… Черчу на месте набирающей силу боли руну Иса, чтобы остановить все процессы и накидываю поверх наготы платье. — Помнишь я тебя ногами над пропастью держала? — горький кивок в ответ. — Вот теперь ты и поносишь меня на руках. Кость срастется быстро, не более суток. Но мне понадобится анестезия — я не мазохист, чтобы боль терпеть. Хорошо? Уже у входа Стив держит меня на руках и негромко говорит, пока ждет разрешения пройти. — Я ведь даже не отворачивался, а ты все равно попала в неприятности, моя Аста. — Это не ты виноват, а ваш одноглазый Вотан. Говорили же ему — не снимай золотое копье с крюков! Тьфу!.. Сейчас бы закурить… Мои приметы всегда действуют, хотя Судьба ведет к их исполнению странными путями.