От чистого истока я начинаю путь

Стив Роджерс — Ты знаешь, мон шер, что это все очень смешно. Я много лет ломаю наглым воздыхателям руки. А тут к тебе липнуть начала — и сломала ногу. Смех-то какой… Как будто Судьба мне на что-то намекает… Вроде как «не твое — не лезь». — Прекрати, Астрель, — иду по коридорам со своей ношей осторожно, чтобы не потревожить сломанные кости. — Это лучше ты прекрати называть меня так при посторонних, — крепче обхватывает шею. — Из всех живущих право позвать меня имеешь, конечно, только ты. Но мне не по себе, если это мое имя будут знать многие. Как будто я снова очутилась на Моухаре. — Что там произошло? Копье ведь оттуда? — чувствую, как руки, отковавшие мне новый нож, сжимаются в кулаки, а зрачки опять начали плясать. Больше-меньше. Быстрее-медленнее. Снова заглянула мне в память. — Карл уже сказал — лучше тебе не знать этого, мо анам. Помнишь я говорила, что нужно хоть иногда откладывать меч в сторону? — Помню конечно, кошка-кузнец, — улыбаюсь, глядя в серьезные карие глаза. Но подбодрить не получается. — Так вот. Там я не выпускала оружие из рук долгие годы. «Я-тогда» и «я-сейчас» — две совершенно разные личности. Не было во мне ни жалости, ни любви, — прижимается к плечу, как кошка к теплой печке. — Мне стало страшно, когда я равнодушно прошла мимо умирающего детеныша, и ничего не шевельнулось в сердце. А дети священны для магии, Стив. Похоже, что все верные заветам ЩИТа люди были убеждены в неуязвимости Асты, иначе почему они с удивлением смотрели, как безжизненно свисает с моих рук изломанная нога девушки. Она снова в больничном крыле и испытывает боль, отменив свою странную магию после введения обезболивающего. Которое на нее не действует. — Лекарь, есть что-нибудь помощнее? — закусывает губу и держится за упакованное в шину бедро. — Если только морфий, но я не знаю, как он подействует на ваш вид, — врач не отрывается от просмотра рентгеновского снимка. — В смысле? — продолжает раскачиваться и баюкать ногу. — Ваш биологический вид. Только не могу понять, к кому вы ближе — к кошачьим или пресмыкающимся? — на всякий случай отходит подальше. — Увы, у нас нет ветеринарных препаратов. — Ха. Ха. Ха, — корчит лицо. — Я причисляю себя к людям и рождена человеком, а все эти фокусы — наносное. Колите. Хоть попробую, что такое наркота. — Аста, может не стоит? Вдруг морфий тебя и правда убьет? — сажусь рядом на койку. — Мне не хотелось бы тебя хоронить. Я не хочу снова видеть тебя в черном пластиковом мешке, — беру стиснутую руку и разжимаю острый кулак. — Эх, мон шер. Если бы это было так просто… — судорожно стискивает пальцы на моей ладони. — Меня сейчас как будто опять в костер кинули, но только не всю полностью. Самое поганое воспоминание с Моухара, чтоб этому Миру икалось! Лекарь, коли! Не могу уже больше! Я бы остался с ней подольше, но меня вызвал к себе для отчета Фьюри. Последнее, что я видел, закрывая дверь, это перекошенное лицо кошки-кузнеца, на чьей руке врач затягивал жгут.

***

— Что-нибудь выяснили, капитан Роджерс? — спрашивал Ник Фьюри, когда я зашел в штаб. Да, поменьше, чем на Хеликарриере. И экранов не так много, как и людей. — Немного. Разве то, что группа УДАР не считает меня больше союзником, — сажусь за стол, снимая щит со спины. — Брок Рамлоу и мои бывшие подчиненные напали на меня в лифте, стоило только выйти от Александра Пирса. Он спрашивал, почему перед смертью вы пришли именно ко мне. Никто не знает, что вы живы — ваш план удался, сэр. — И что же вы ответили? — оторвался от бумаг, оглядываясь на сидящих за мониторами нескольких агентов. — Что вы просили никому не доверять. А в ответ он начал мне угрожать, что сметет любого со своего пути, когда будет искать виновников вашей смерти. И потом обвинил вас в продаже информации о проекте «Озарение» на сторону. — Вы сами знаете, капитан Роджерс, что я на это не способен. — даже соизволил встать и подойти. — Знаю. А еще знаю, что именно вы наняли пиратов с Батроком во главе, чтобы те захватили «Лемурианскую звезду», — пальцы отстукивают по столу. — Семнадцать подставных счетов, директор Фьюри? И где агент Романофф? Тоже собирает информацию используя свои обычные методы? На лице бегает единственный глаз. Будет ли он сейчас оправдываться или недоговаривать? Я уже устал от лжи и предательства — ЩИТ и правда себя скомпрометировал, начиная со своего главы. — Директор Фьюри! Через широкий проем вбежал взволнованный… Фил Колсон. Чьи окровавленные карточки летели на стол после нападения Локи. Либо Ник Фьюри опять солгал, либо сейчас передо мной оживший мертвец и все это сон. Я по привычке прикасаюсь к запястью, где весь последний год носил косичку из волос моей девушки. Пусто… Только спустя пару мгновений вспомнил, что Аста сама сняла его и поместила в новый нож, висящий в ножнах на поясе. Все-таки Фьюри лжец. Пришло время все высказать руководству. — СТОЯТЬ БЛЯДЬ! — доносится из глубины коридора. — Да не буду я тебя развеивать или изгонять! Дай только пощупать! — звук приближается. Знакомый голос. Из-за края стены сначала появляется вытянутая нога в медицинской шине, а потом и сама Аста на инвалидной коляске. Видимо, крутить колеса руками ей скучно, и она отталкивается от пола костылем. Как гондольер веслом. — Этиро, вам стало лучше? — Фьюри с радостью переключает внимание. — Я не в курсе, мистер Вотан. Похоже меня страшно прет от этого вашего морфина, — подкатывается ближе. — Я сейчас вижу призрака Фила Колсона, но это бред! Он слишком плотный для неупокоенного и даже издает звук шагов! Скажите, это галлюцинация? — пучит глаза и указывает костылем в сторону взволнованного агента. — Если призраки в вашем Мире становятся настолько реальными, то мне пора крутить колеса отсюда. Некрополь — это пиздец! Я на такое не подписывалась! Мимика у нее сейчас еще более выразительная, зрачки расширены. А должны быть сужены. И она должна быть очень вялой и не похожей на Бешеного Хомяка с костылем. — Я тоже его вижу, Аста, — складываю руки на груди. — Может и у меня галлюцинации? Мистер Фьюри? Агент Колсон зашел почти за директора, негромко рассказывая ему о цветных вспышках и трещащем воздухе. Явно работа Асты, которая сейчас зло щурит глаза и держит руку за краем платья. Всего через секунду вытаскивает ее, зажав в пальцах книгу, размером с ладонь, и тут же кидает в воскресшего агента. Очередная литература из небытия попадает удивленному Колсону в грудь, а потом с легким шлепком падает на пол. — Так ты настоящий… Ах ты ж… верный ворон местного Вотана… Стив, не тот ли это самоубийца, что дал тебе костюм без брони? — сжимает крепче костыль, пока на макушку лезут звериные уши и растут оскаленные клыки, — Стукни его под дых — он упадет, и я его перееду несколько раз! А потом деревяшкой добью! Был бы пистолет — прострелила бы ногу. — Ты же не берешь в руки огнестрельное оружие, — наблюдаю, как опускаются плечи и исчезают звериные уши. — Наркота — зло… Совсем память отшибло, — устало прислоняет костыль к столу и подкатывается ближе. — Я ведь даже забыла спросить, как так получилось, что на тебя напали. Ты ведь фигура символическая. Даже фанаты есть… — насупленный взгляд в сторону Фила Колсона. — Неизвестно, кто отдал приказ, — Фьюри снова занимает свое место. — Могу только сказать, что наш враг приближен к руководству ЩИТа, если группе УДАР был отдано распоряжение о задержании капитана Роджерса. Наш противник начал действовать весьма быстро. — И это очень-очень плохо, Ник Фьюри, — с тоской опирается на подставленный кулак. — Очень плохо… для моей части Договора. — Я могу узнать, в чем проблема, мисс Аста? — «воскресший» агент доброжелательно улыбается, протягивая ей книгу, но поза напряжена. — Директор Фьюри ввел меня в курс дела. — У меня не будет восьми дней, чтобы ослабить наших врагов, Фил Колсон, — застывшими глазами смотрит на книжку в руке, а потом разворачивает обложку в мою сторону. — «Триста расхожих фраз на французском языке на все случаи жизни». Опять мне Душа Мира свои кривые намеки подкидывает. — Директор Фьюри, сэр… — один из операторов привлекает внимание и растеряно указывает на свой монитор. — Агент Джагсон, выведите на большой экран, — оборачивается в сторону грустной и листающей страницы Асты. — Поздравляю, Этиро — вы вышли из тени. И навряд ли у вас получится принять клятву о молчании у всех. «…возможно это мистификация талантливых художников по спецэффектам или рекламная акция премьеры мультипликационного фильма «Как приручить дракона 2». Правда непонятно, почему в этом случае был использован современный летательный аппарат. В любом случае, очевидцы говорят, что этот так сказать «дракон» был с наездником. Правда камеры с земли и зданий смогли заснять только силуэт.» На нарезке кадров с телефонов и камер наружного наблюдения видно, как выписывает в небе пируэты дракон, на спине которого можно заметить, как иногда мелькает моя голова. Аста хорошо летает, наравне с квинджетом. Помогает себе на поворотах гибким хвостом, уворачивается от пуль, пикирует, складывая крылья. И с рыком исторгает струю слепящего пламени на двигатели, которым хватило нескольких мгновений, чтобы пролиться жидким металлом вниз. А могла бы расплавить кабину вместе с людьми, но не стала. Человек, а не зверь. Вот и сейчас она сидит ко мне спиной, и я вижу только поникшие плечи. И слышу шелест страниц, пока агенты ЩИТа переводят взгляд от экранов на сидящую в инвалидном кресле девушку со сломанной ногой. — Ni… que… ta mi… ta mère, — бормочет. — Кхем! Nique ta mère! Вот и пригодилась книжечка, — потирает лоб, пока я пытаюсь ее поддержать, осторожно сжимая плечо. Опять она ругается, посылая всех по матери. — Моя руна не подействовала, Стив. Одно радует — тебя разглядеть не смогли. Э-э-э-х… Сигареты ни у кого не найдется? Фила Колсона называли человеком, который к каждому может найти подход. Вот и сейчас он полез во внутренний карман, но вдруг замер, смотря за нас с Астой. Воздух стал спертым и холодным. А потом из-за наших спин метнулись клочки теней, буквально собираясь в темнокожего мужчину, одетого в похоронный фрак и цилиндр. За человека его можно было принять только в первое мгновение. Одежда местами перепачкана землей, волосы свалялись в дреды, с пояса свисают пучки костей, перьев и веток, такие же, как и на цилиндре. Лицо осыпано серым пеплом, на котором ярким мерзким пятном выделяются багровые глаза. Рука с белыми костяными когтями сжимает трость. А другая протягивает Асте тонкую сигару. — А! Со сдавленным криком она бросает в страшного человека разговорник. Который тот ловит в воздухе. — Bonjour, Пробуждающая… — голос низкий, хриплый. Вот от кого действительно веет первобытным страхом, и это ощутили все — никто не может шевельнуться. Только Аста шарит за плечом, где раньше торчала рукоять меча. Но там пусто. — Блядь. И этот настоящий… Зачем явился, лоа? — Аста вцепилась в ручки кресла. — Тебе нечего здесь делать. Уходи, здесь нет мертвецов. — Может сейчас и нет, — багровые ледяные глаза поворачиваются ко мне. — Но ведь были. — Один шаг — и я тебя развею, — пока она шипит, вокруг него вырастают из воздуха черные осколки и дрожат алые нити. — Даже пальцем не смей трогать Стивена Гранта Роджерса, или твоей жене придется оплакивать тебя. Его возвращение было одобрено Душой Мира, так что придется тебе уйти с пустыми руками, Барон. — Я здесь не за этим. Меня послал сюда Папа Легба, — книжка в его руке осыпается прахом. — От его имени я хочу заключить с тобой Договор, — опять протягивает сигару. — Через две недели будет День Мертвых, и ты станцуешь в кругу бокоров и мамбо, чтобы разбудить всех лоа. Взамен я помогу тебе. — Черта с два! — подалась вперед, а осколки стали ближе к перепачканной пеплом шее. — Я не буду будить духов, которые только и умеют вселяться в чужие тела и жрать людей, — в ответ «Барон» только усмехается. — Им приходилось это делать — магия иссякла несколько веков назад, а человечина дает шанс выжить. За это преступление Великая Мать усыпила их, но если ты пробудишь лоа и пролетишь над моей землей — им больше не придется убивать. Соглашайся, Матери-магии будет приятно, если ты исполнишь ее волю, — говорит, пока вокруг него исчезают черные осколки. — Почему послали именно вас? — забирает сигару и знаком просит у Фила Колсона зажигалку. — Маман Бриджит больше бы подошла на роль доброго посланника, — подкуривает из рук растерянного агента и пускает струйку дыма. — Папа Легба так решил, — со стуком опускает трость на пол. — Ты любишь табак и алкоголь, от тебя пахнет перцем, ты никогда не оставляла за спиной неупокоенных призраков. И всегда с почтением относилась к мертвым, — поворачивается к застывшему Фьюри. — А еще заключила Договор с одним из моих детей. Которого тоже нашла для себя светлокожая Бриджит… — Вы ошибаетесь, сэр, — Ник Фьюри хладнокровен и не показывает страх, что поселился в каждом присутствующем. — Я знаю своего отца. И это определенно не вы. — Я говорил о народе, что мне как дети, смертный, — поворачивается к Асте. — Ты ведь понимаешь, о чем я говорю, Астрель. Ты сама назвала… — Во-первых — называть людей «смертными» — моветон, — перебивает, закусывает тонкую сигару и подъезжает ближе, оставляя меня за спиной. — Во-вторых — меньше болтайте! В-третьих — ваше проклятье должно быть временным и не смертельным, Барон Самеди. В Трискелионе находится слишком много невинных людей. И последнее… как вы меня нашли? — Ты сама поставила на себя знак, который привлек всех, — ухмыляется и указывает костяным острым ногтем Асте на грудь. — Он светился, как маяк в ночи. Теперь все знают, что ты вернулась. — Что за… Под насмешливым взглядом Барона она берет со стола лист, прислоняет к себе, пальцем выписывает на нем руну. От которой все присутствующие не могут оторвать взгляд, пока она не разрывает лист надвое. Под хриплый смех страшного человека она бормочет о зеркальном изображении и противоположном смысле. И называет себя балдой, пуская сквозь зубы табачный дым. — Духам забавно наблюдать за тобой — это развеивает нашу вечную скуку, — ощеривает желтые зубы. — Очень смешно, Барон, — протягивает руку. — Сегодня вы ослабите наших врагов, заставите их спотыкаться, сомневаться, медлить и принимать неверные решения, пока мы не одержим победу. Взамен я выполню вашу просьбу и в ночь с первого на второе ноября приду на праздник Дня мертвых и разбужу лоа. Договорились? — Договорились, — я со злостью замечаю, как пальцы с белыми острыми ногтями пытаются поглаживать нежную кожу запястья. Аста уже отпустила чужую руку, когда Барон удерживает ее и галантно оставляет на тыльной стороне ладони поцелуй, пачкая кожу пеплом. — En vacances je possède toutes les femmes célibataires. «На празднике мне принадлежат все одинокие женщины.» Похоже, что для моей девушки готовят ловушку, но я ее туда одну не отпущу. — Elle ne sera pas seule, — отвечаю ему и тянусь к ножу и повторяю уже для нее. — Она будет не одна. — Какая жалость — ты бы нам пригодилась, — не отрывает холодного взгляда от моей девушки, отпускает руку и собирается уйти, но вдруг закрывает глаза и запрокидывает голову. Как Аста, когда связывается с «начальством». — Великая Мать попросила сохранить жизни этим людям. Всем. Темная рука указывает на монитор с изображением нескольких человек. Колсон и Фьюри смотрят на экран, как и другие агенты. А Барон прикасается к цилиндру и исчезает, распавшись на клочки тени. — Зря ты в это влез, мон шер. Это тебе не милый спригган, а вуду — среди лоа не бывает добрых или злых духов, — Аста трясущимися руками тушит сигару и с отвращением вытирает о себя пепельный след. — Кто-нибудь может мне сказать, что это за люди? Я до сих пор плохо вижу от этой вашей гадости. — Это члены Мирового совета безопасности, мисс Аста. — Фил Колсон пытается улыбнуться краешком рта. — И председатель совета Александр Пирс. — Хм… сейчас переспрошу, — откидывает голову, закрыв глаза, но лицо искажает мука и руки начинают содрогаться еще больше. А тело мерцать, местами становясь прозрачным. Мне пришлось трясти ее за плечи, чтобы она окончательно не исчезла. — Похоже, что я временно вне игры, Николас Джозеф Фьюри. Жаль, что в таком состоянии мне нельзя появляться дома — новый Мир впитывает все, как губка. Так бы отсиделась недельку…

***

Асту трясет и морозит, пока я везу ее в медицинское крыло. Там она потребовала одеяло и снотворное, приговаривая, что уж оно на нее действует, как на обычных людей. А потом попросила меня остаться, пока не уснет. Прижималась и дрожала, бормоча под нос жалобы на «мерзкую наркоту», доработку брони и кучу дел. Да, у нее большие планы на выросший Мир. — Карт нет, недра не разведаны, положение планеты неизвестно, только два созвездия мы с тобой назвали, мо анам, — прячет нос мне под мышку. — Еще и магия твоя не до конца проснулась… Ничего, лет через двадцать все станет, как надо. Я тебя всему научу, построим тебе прекрасный дом где захочешь, в котором ты с женой заведешь себе детишек. А я стану для них «тетушкой Астой». — Что ты такое говоришь? — даже сердце на секунду замерло от осознания. — Ты же говорила, что тебе не придется меня хоронить. И я сказал, что не покину тебя, когда забрал те вещи из твоей Комнаты Памяти. О чем ты? Какая жена? Какая «тетушка Аста»? — Ну… — ковыряет трясущимся пальцем серебристую звезду на костюме. — Понимаешь… — Скажи, — хочу накрыть ладонью, но она прячет руки у себя на груди. — Я… могу вернуть к жизни, а новой создать не получается. Я люблю тебя, Стивен Грант Роджерс. Поэтому, когда придет время — отойду в сторону, чтобы потом нянчить твоих детей от другой женщины. Или женщин… Так я краду себе кусочек материнства. Я всегда так делаю, такие уж у меня принципы — не забирать чужое время полностью, а только часть, — вздыхает, пока я пытаюсь переварить сказанное. — Ты моя душа, мо анам. А души не должны жить в клетках. Пусть даже и золотых, как мои яблоки. В конце концов, все мои любимые так поступали… — Я — не «все»… Балда вы, мисс кошка-кузнец, — обнимаю и сквозь мятую ткань платья чувствую, как она перестает дрожать. — А я говорила… — тихо, с улыбкой в голосе. И уснула, завернувшись в одеяло с головой, как в кокон. Только темные волосы хвостом торчат наружу.

***

Теперь понятно, почему место на карте, которое было указана на флешке с «Лемурианской звезды», было мне так знакомо. Это оказался старый военный лагерь, где меня тренировали при подготовке к введению сыворотки суперсолдата. Оттуда же и начал с помощью Говарда Старка и Пегги Картер расти ЩИТ как организация. — У меня крайне мало надежных людей, чтобы собрать группу, — Фьюри стоял у карты, заложив руки за спину. — Поэтому пойдете вы и агент Романофф, капитан Роджерс. Нам нужны ответы. — Какое обеспечение у операции, сэр? — мне все еще хочется спросить у него про ложь и умалчивания. — Транспорт, оружие? — Почти никакого, — поправляет повязку на глазнице. — Вам с Романофф придется самим найти машину с чистыми номерами и, не привлекая внимания, пройти на точку. Вы объявлены в розыск. Жаль, что Аста-Этиро сейчас не может нам помочь. — Нельзя взваливать на нее всю нашу работу. Иначе зачем тогда нужен ЩИТ? К тому же, свою часть Договора она уже выполнила. Хоть ей и пришлось самой заплатить за это, — смотрю на место, где раньше стоял не-человек. — Оповестите агента Романофф, что мы выходим через час. Я знаю, что случается, когда ЩИТ хочет найти человека — тотальная прослушка, просмотр всех камер по лицевому поиску и оповещение всех постов полиции. Поэтому сейчас я выполняю завет Асты — «анонимность и маскировка». Без передатчиков, почти без оружия, одетые как простые люди, мы с Романофф отправляемся в мой старый лагерь. Однако, я взял с собой щит, зеркало-медальон на шнурке и нож. Я ведь обещал брать его на задания.

***

Какая ирония — место рождения ЩИТа стало оплотом возродившейся ГИДРЫ. Отрубишь одну голову — две другие займут ее место. Мало я уничтожал баз нацистов в прошлой войне, и все ради того, чтобы в скрытом бункере обнаружить захваченного мной когда-то доктора Арнима Золу. В виде бессмертной программы. Желание первых агентов узнать секреты подручного Иоганна Шмидта вылилось в проект «Озарение», которым был так горд Ник Фьюри, и множество войн, что в погоне за мировым господством развязали недобитые фашисты. Все для того, чтобы люди отказались от свободы, ведь она «величайшая ложь». А вот наша с Романофф участь похоже определена — на нас пустили ракету и только удача помогла выжить, когда я закрыл нас щитом от обломков. Отдать приказ о запуске ракеты в пределах страны могут не просто приближенные к руководству, а верхушка организации. Александр Пирс, взявший в руки управление после фальшивой гибели Фьюри. Человек, которому нужно сохранить жизнь по просьбе того жуткого духа-лоа. — Кэп, может призовешь своего дракона? — раненая Романофф пытается шутить, пока я на руках выношу ее из руин. — Нам бы сейчас очень пригодились ее Темные Пути. — Позови ее по своему зеркалу. Я видел, как она передавала его тебе. — Прости, Роджерс, но я оставила его на базе. Чтобы сохранней было. — Тяни за шнурок на шее — оно там. Сама видишь, что у меня немного заняты руки, — осторожно переступаю крупные обломки. — Да вы дамский угодник, Капитан, — вытаскивает медальон из-за воротника. — За один день сразу двух девушек на руках носите… Ваша кошка вас не загрызет? — Отставить, агент — не время для шуток. Аста не отвечает. Она скорее всего еще спит, но вот Фьюри… Мы пытались вызвать его, называя полным именем и даже «Вотаном». Ничего… Как бы это не значило, что связываться больше не с кем. Я давлю в себе мысль, что в убежище последних верных агентов ЩИТа тоже могли пустить ракету, и все, кто там был — погибли. Как и Аста. — Роджерс, нам нужно место, чтобы перевести дух. У тебя нет ничего на примете? — Есть один человек. Мы с ним познакомились на пробежке. Он бывший военный пилот.

***

— Ага. Капитан Америка просит у меня убежища, — Сэм Уилсон сторонится в проходе. — Проходите. Похоже, что мирная жизнь и работа в центре ветеранов ему слишком наскучила, если он почти сразу согласился пойти с нами. Только вот Сэм не пилот, но тоже летает, как и Аста. Почти. Если мы добудем ему «Фалькон», его крылья, изобретенные Старком, то он поможет нам разговорить офицера Джаспера Ситуэлла. Тот курировал «Лемурианскую звезду» и должен знать, в чем заключается алгоритм, созданный доктором Зола. Похищение пройдет гладко, если «Барон» не обманул и ослабил последователей ГИДРА. Должно получиться, ведь моя девушка не любит неплательщиков. И всегда берет свой трофей. Надеюсь, она жива и ответит по зеркалу. Я каждые полчаса пытаюсь выйти на связь, но отполированный медальон остается просто куском металла в руках. — Капитан, может все-таки позовешь Асту? — Романофф смотрит, перегнувшись через парапет, как с криком приближается к земле сброшенный Джаспер Ситуэлл, который был слишком беспечен и неуклюж. — Помнится в прошлый раз ей удалось разговорить агента ГИДРЫ. О! Он его поймал. — Романофф, неужели ты сомневаешься в своих способностях? — не торопясь подходим к брошенному на крышу испуганному предателю и приземлившемуся Сэму. — Нет, что ты. Просто скоро своими стуками ты протрешь дыру на зеркале. — Аста просила звать ее, если будет совсем плохо, — убираю медальон за пазуху. — Сейчас не та ситуация… Мы справимся. — Мы ждем кого-то еще? Уилсон переспрашивает, посматривая на Ситуэлла, что судорожно поправляет съехавшие на бок очки. Вокруг нет стен, и над нами только небо, но воздух все же становится спертым и затхлым. И мурашки бегут по позвоночнику. — Ну, наверное, меня. За нами, у парапета, стоит Аста в самой непримечательной одежде — кепка, солнечные очки, джинсы, куртка. На плечах видны лямки извечного рюкзака, а на шее, из-под переброшенной вперед косы, отбрасывает солнечные зайчики спирали витого обруча. Только вот она не одна.

***

Аста — Благодарю, Барон. Как договаривались — два яблока, — пытаюсь убрать руку с чужого холодного локтя. — Два яблока… — опять схватил ладонь и показывает желтые зубы в дружелюбном оскале. — …и танец. Со мной. — Два яблока! — шиплю сквозь зубы. — Я не танцую в паре, и ничего не скажу Маман Бриджит о вашем поведении. — Она не против, — не отпускает руку и снова пытается вести белыми когтями по коже. Извращенцы. — Три яблока на празднике и одну сигару мне на сдачу прямо сейчас. Договорились? — Договорились, — не отводя багровых глаз оставляет на коже пепельный отпечаток губ, передает мне сигару, и шумно ведет носом в сторону незнакомого лысого человека в очках. — Скоро увидимся, Джаспер… И исчез, оставив меня наедине с тремя удивленными людьми, на чьих лицах вот-вот проступит метафизический «синий экран смерти». Стивен не в счет — он уже привык. И от его улыбки мне хочется танцевать и петь. — Э… ну здравствуйте, что ли… — вешаю снятые очки на горловину футболки. И пританцовывая иду к Стиву, чтобы прижаться виском к сильному плечу. Выше все равно не достану. — У меня было плохое предчувствие, мон шер. Пришлось позвать Барона. — Без него никак нельзя было обойтись? — он скрещивает руки на груди и поглядывает на мою руку, где до сих пор остался серый след от пепла. — Никак, — вытираю от себя. — У меня до сих пор магия барахлит. Нога уже зажила, а вот все остальное через час-два в норму придет, — перевожу взгляд с темнокожего парня со странным аппаратом-рюкзаком на лысого испуганного человека в очках, над которым возвышается Наташа. — Не представишь меня новым знакомым? — Сэм Уилсон, мой друг, — парень только может кивнуть в ответ. — И Джаспер Ситуэлл, агент ГИДРЫ… и предатель. — Не та ли это «гидра», в главу которой я когда-то запустила кружкой? — тяну за куртку, дотягиваясь до уха. — Я бы посоветовала быстрее разбираться с пленником. Барон Самеди просто так встречи не назначает. Он все же проводник мертвых.

***

Как интересно... Вот кто ставил мне палки в колеса, пока я ноги в кровь сбивала, выплясывая для духов, неупокоенные души провожала и размахивала мечом. Почти все войны и конфликты, начиная со Второй Мировой войны, развязывала ГИДРА. Неисчислимое множество невинных душ отлетели раньше времени, отодвигая завершение моей работы, куда уж Локи до них. Но это не всё. Та лаборатория с начальником-нацистом, что мы со Стивом разгромили год назад (а для меня шесть), оказалась щупальцем этой мерзости. Но и это еще не конец. Проект «Озарение», всевидящее око возгордившегося Фьюри. Алгоритм Золы выявляет миллионы потенциально опасных для ГИДРЫ людей. Они находятся под прицелом и среди них много моих знакомых — Стивен, Наташа, Бартон, Тони, стесняшка доктор Бэннер. И даже я! Причем за мной наблюдают еще с восьмидесятых. Гораздо раньше, чем я попала в поле зрения ЩИТа, когда в первый раз трясла моего милого художника за грудки у переулка с «единорогом». Но даже сейчас моя пушистая жопа с хвостом лишь потенциальный объект для уничтожения. А пока я сидела на заднем сидении машины Сэма, аккурат между шпионкой и предателем. — И как же вы, такие все умные, меня вычислили? — кошусь на сидящего рядом Ситуэлла, пока мы едем на базу. — По клейму, — поправляет очки и проводит пятерней по бритому затылку. — Тогда сильно заинтересовались охотничьими ножами, которые невозможно затупить. От кузнеца, которого никто не видел. Ну и сам факт, что мастер работает с сорок пятого года… — Мда, тут я прокололась. А у меня только постоянные клиенты появились… — от расстройства даже за край куртки полезла, в надежде разжиться чем-нибудь вкусненьким из Щели между Мирами. Блин, не получается пока. — Пожалуй, «Злого Хомяка» придется убивать, быстренько хоронить, и придумывать себе новое клеймо, — подаюсь вперед и кладу ладонь на плечо Стива, сидящего впереди. — Как думаешь, может… «Добрый Дракон»? — Вполне подходит. Но для меня ты все равно кошка-кузнец, Аста, — в ответ он накрывает мои пальцы своей лапищей и улыбается, обернувшись. — Давно хотел спросить, ты пыталась спать на золоте? — Так, минуточку! — в зеркале заднего вида отражаются возмущенные глаза Сэма. — Какой такой сорок пятый? Какой такой дракон? Какая кошка? — Ситуэлл рядом со мной напрягся. — Кэп, ты где ее нашел? — О, ты ему не сказал? Мон шер, ну друзьям можно было открыть секрет. Тем более нас многие уже заметили, — ловлю взгляд водителя. — Сэм Уилсон, вы ведь видели бойню с пришельцами в Нью-Йорке и недавние новости? — в ответ только открывает рот. — За дорогой не забывайте смотреть. — Если кто еще не понял, то капитан Роджерс приручил дикую кошку и оседлал дракона, — Наташа невинно хлопает ресницами на мой косой взгляд. — Да, двусмысленно звучит. Но ведь правда, — бормочет отвернувшись. — …во всех смыслах… — Александр Пирс дал указание любыми способами переманить вас на сторону ГИДРЫ, — предатель смотрит, как я поправляю воротник Стиву. — А если не получится — убить. Он и меня убьет! — истерит, как барышня перед первой брачной ночью. — Не бойтесь смерти, Джаспер Ситуэлл, — прячу руку за пазуху. — Она лишь порог, за которым лежит новая жизнь. Душа возродится в новом теле, дух вместе памятью и чувствами вольется в Душу Мира. Умрет лишь тело. Я знаю, потому что многих провожала в дальний путь, — вытаскиваю из небытия эльфийскую печенюху. Фу, они мне еще в прошлый раз надоели. Но магия больше не штормит. — Сэм Уилсон, ТолкИна читали. — ТОлкина, — чуть поворачивает голову, не отрывая взгляда от дороги. — Неважно. Хотите лембас? — протягиваю хлеб, завернутый в зеленый лист, почти протиснувшись между сиденьями. — Абсолютно бесплатно и без подвоха. Ага. Подвох был. На крышу машины кто-то приземлился и выкинул Джаспера Ситуэлла прямо под колеса встречного грузовика, только железные блики успели мелькнуть. Доброго пути, предатель — ты мне больше не враг. Сэм ударил по тормозам и меня бросило вперед, так что от испуга в приборную панель я впечаталась не человеческим лицом, а мордой лирим. Радует, что джинсы у меня были с низкой посадкой и хвост свободно колотил по сиденьям. Что-то тяжелое проскрежетало по крыше и покатилось вперед по мосту, взрывая асфальт железными пальцами. Зимний Солдат. Сука! У меня ни оружия, ни брони, еще и глаза у него закрыты очками! — Стив, я не смогу его сейчас заворожить — взгляд не поймаешь. А мне даже ответить ничего не успели — сзади врезался Хаммер и потащил машину прямо к смерти в пасть. Наташа тоже перепрыгнула вперед и нам всем стало очень тесно. Сбить засранца не удалось, а жаль. По крыше опять прокатилась тяжелая туша моего будущего трофея. — Да ёб твою мать! Пытаюсь вытянуть сдавленные кедами лапы из-под Наташи, которая шарит по полу в поисках пистолета. Везет нашим бойцам — Романофф развалилась на Стиве, а я жопой приземлилась на Сэма и мечущимся мохнатым хвостом мешаю ему смотреть на дорогу и рулить. Уже не мешаю — железная рука вырвала руль из креплений, и машина начала уходить в занос. Следом выдернули и меня. За косу! Стив дернулся следом, но тушка Романофф не позволила ему схватиться за мою протянутую руку. Только клок шерсти с предплечья вырвал. Последнее, что я увидела, пока осколки лобового стекла царапали куртку — испуганные небесные глаза моего мужчины. Тварюга! Прежде чем Зимний Солдат выкинул меня с моста, я успела только легонько полоснуть его когтями по груди. А метила в шею. Все это пронеслось в голове, пока я летела на накрытое тентом летнее кафе. Полосатая ткань не выдержала, и я с воем и матами развалила на части стоящий под ним столик, благо рюкзак смягчил удар. Вот это был сюрприз для посетителей, один из которых в ступоре продолжал держать у раскрытого рта чашку. Халява… Отобранное капучино провалилось в пересохшую глотку, оставив после себя немного белой пены на морде. — Благодарю, — быстро слизываю клочья взбитого молока с губ, почти касаясь языком кошачьего носа. Мр-р-р… — Хороший кофе! А это тебе для здоровья, — черчу когтем на чужой куртке руну Уруз. Все же я не люблю оставаться в долгу. Пока я переводила дух, наверху раздался визг тормозов и звук сминаемого металла. Поэтому все, что увидели ошалевшие очевидцы — только мой мелькнувший хвост. Ну и вслед мне летело: «А как же сигарета для дамы?». Похоже, что и у меня есть фанаты. На мосту я быстро ползла по-пластунски в сторону затора, напоминая застигнутого на месте преступления таракана. Бетонный бортик отлично скрывал мое местонахождение, нужно только держать хвост ближе к земле. Мне оставалось прокрасться совсем немного, когда раздался взрыв, а затем и автоматные очереди, но не в мою сторону. Прижав уши к голове я выглянула, а там двое в штурмовой форме вяжут потрепанного Сэма. Один застегивает наручники, второй меняет обойму. И оба стоят спиной ко мне. Отлично! Перемахнув через бортик, неслышно бегу на мягких лапах, прося Сэма о молчании. Свернуть шею врагу с пустым магазином, вырвать из ослабевших рук винтовку и приложить прикладом второго — дело пары секунд. Потом черчу на наручниках руну Халагаз — чтобы истлело железо, рассыпавшись в прах и ржавчину. — Это тебе, — бросаю ему на колени «дубину», а сама сдергиваю с чужой разгрузки пару ножей, стараясь не касаться отделов с магазинами. — Бери патроны. — А ты? — распихивает по карманам обоймы и указывает на кобуру. — Тут есть Кольт и Беретта. — Я не могу пользоваться огнестрельным оружием — порох взрывается в руках, Сэм Уилсон. Где остальные? — пока есть время устраиваю вывих колена вырубленному противнику, а второму закрываю глаза — он мне больше не враг. — Не знаю, меня выкинуло раньше, — вот не надо так на меня пучить глаза! — Тогда план такой — хватаем твои крылья, собираем в кучу нас, Наташу и Стива, и валим отсюда Темными Путями, — один нож пихаю за пояс, второй покрепче сжимаю в кулаке. — По команде «глаза» быстро зажмуриваешься. Понятно? — Так точно, мэм, — следит взглядом за встревоженно дергающимся хвостом. — Ничему не удивляйся, Сэмюэл Уилсон — я сейчас буду проклинать много народа. Очень много. Не подстрели меня ненароком. Хорошо? — суровый кивок от летуна. С ним можно идти в атаку. Беспечные засранцы даже не смотрели назад, когда без разбора палили вниз. Нескольких снял Сэм, после того как закинул на плечо сумку с Фальконом. Остальных я прокляла на временное удушье, когда они обернулись на выстрелы и посмотрели мне в глаза. Лирим всегда привлекают внимание в этом Мире. Все бы хорошо, но снизу слышен стрекот пулемета. Нас пришли уничтожить, как крыс, поэтому в спину стрелка летит добытый нож — я не буду вставать грудью против танка с зубочисткой. — Уилсон! — шиплю, привлекая внимание, пока ползаю между живыми и мертвыми врагами, раздавая сон и прощение. — Я сейчас пойду вниз за нашими друзьями, а ты меня прикрываешь сверху. — Есть, мэм, — шутливо отдает честь, пока обшаривает бесчувственных людей. А я закрываю глаза, отдаваясь на милость Души Мира. Смотри на мое сердце, вот оно — наполнено яростью и тревогой. Укажи мне путь. Две золотых нити тянутся вниз: одна за припаркованные машины, другая в перевернутый автобус. На парковке больше стреляют, значит мне туда. Асфальт больно бьет по кошачьим пяткам, когда я спрыгиваю с моста. Все-таки это вам не мягкая земля с травой под яблоней. Ах ты ж черт! За фургоном я сталкиваюсь нос к носу с Зимним Солдатом, и мы оба замираем. Меня ведь хотели переманить в ГИДРУ, так почему бы и не воспользоваться? Надо только спокойно подойти ближе, чтобы прикоснуться, отправляя в сон. А вот хрен! Едва успела увернуться от железного кулака, который пробил борт фургона. Его не достать — все удары он блокирует и берет измором. Значит, в следующий раз его убью. Падаю на асфальт, отклоняясь от летящей в голову ноги, и прокатываюсь под днищем. Теперь только прикрыть на секунду веки и бежать за нитью. — Эй! — даже отпрянула от привалившейся к машине Романофф, вскинувшей пистолет. — Скажи: «Я дрова». Похоже, я успела заметить улыбку, когда прятала рыжую в пригоршню. Теперь в сторону перевернутого автобуса, откуда сейчас доносятся звуки мордобоя и скрежет металла о металл. У. Стивена. Спиздили. Щит! Я кинула в вора с железной конечностью последний оставшийся нож, но он просто отбил его. И вытащил свой, как и мой Капитан. Я пыталась вклиниться, но меня просто отшвырнули пинком как… котенка. Пришлось поставить на себя правильную руну Лагуз, чтобы не привлекать внимания — все же меня крепко приложило. Видимо, я долго трясла ушастой головой, если Зимний Солдат успел смыться, а Стива окружили предатели из группы УДАР, которые чуть его не убили недавно. Я слышу голос Рамлоу, и во мне поднимается такая злость, что шерсть на загривке трещит, как перед грозой. Воздух заполняют алые нити и вспышки. Гнев и ярость — тоже страсть. Когтями смахиваю с груди отвлекающую руну и с громким рыком вспрыгиваю на крышу помятой машины. — Рамлоу! Теперь все глаза повернуты ко мне. Я проклинаю их временной слепотой и скатываюсь с автомобиля, пока они беспорядочно шмаляют в мою сторону. Проскальзываю между растерянными предателями, задавливая в себе желание перегрызть глотку каждому — я должна быть тише падающего снега. Стивен Грант Роджерс тоже попал под проклятие и слепо ведет головой по сторонам, но вдруг замер и начал втягивать воздух носом. И улыбается краем губ. Учуял, что ли? Как раз в этот момент враги немного разошлись в стороны. Можно сказать, что Стива в свободный кулак я прятала, стоя одной ногой на Темном Пути. — Да что вы все такие одинаковые?! — вскидываю руки с уменьшенной живой ношей, когда обнаруживаю себя на прицеле у Сэма, который уже успел надеть крылья. — Получилось? — Более чем, Сэмюэл Уилсон. Валим отсюда. Он перехватывает крепче штурмовую винтовку, а я подхожу к нему, по дороге прихватив с мертвого тела один интересный нож. Хоть какой-нибудь трофей должен у меня быть. Не стоило мне любоваться на добычу — нас чуть не пристрелила подмога Рамлоу. Хорошо, хоть предупредила Сэма, что глаза надо будет закрыть. Так как кисти рук были заняты, пришлось обхватить его, как родного, и буквально швырнуть вместе с собой на Темный Путь. И в таком виде вывалиться в штаб под ноги Нику Фьюри, который немного неловко пытался обнимать зардевшуюся Марию Хилл. Надо будет с кем-нибудь заключить на них пари, не только же нам со Стивом отдуваться.

***

— Ну что же ты так, мон шер… — и вздыхаю, промывая перекисью ссадину на виске. — К сожалению, я не мог этому помешать. Несколько человек держали меня под прицелом, когда Рамлоу забрал нож. Но он закричал и не смог его удержать, поэтому хочу спросить — что ты туда вложила? — на ощупь касается руки. — И скоро я начну видеть? — Скоро. Еще минут сорок — и будешь зоркий, как горный орел, — заклеиваю царапину пластырем. — А мой подарок особенный. Я ведь специально сковала его таким, чтобы он жег чужие недостойные руки. Ну и от него так просто не избавишься — он к тебе скоро вернется. Все же ты поучаствовал в его создании. — Зимний Солдат тоже пытался его отнять, но не вышло, — глаза слепо двигаются, пока он вспоминает попытку убийства. — Мне удалось отрезать ему палец. Железный. — Могу нас только похвалить с таким замечательным изделием. И если ты так опечален, то могу дать на время свой трофей — я стянула его с одного гада, — ворошу светлую челку. М-м-м… Волосы мягче, чем у меня. — Аста, ты всегда берешь себе трофей? — что-то мне его голос не нравится. — Почти всегда. — А плату за Договор? — сидит на стуле, как будто палку проглотил. — Плату я обязана принять. Это другие могут отказаться, а я — нет. Все же Договор заключается с помощью моей магии, а значит при отсутствии платы моего должника может убить или искалечить, — на мои слова он только сжимает челюсти. — А почему ты спрашиваешь? За себя беспокоишься, мон шер? Твое обещание научить езде на мотоцикле на полноценную клятву совсем не тянет — можешь не бояться и мариновать меня дальше. — Не в этом дело, — пробегается пальцами по собственному запястью. — Если за меня, то мой должок в три чашки кофе мне ничего плохого не принесет. В конце концов… — Зимний Солдат — это Баки. — Балроговы яйца… — чуть мимо стула не села. — Он не узнал меня, но я точно уверен, что Зимний Солдат — Джеймс Бьюкенен Барнс. — Покажешь мне? — касаюсь скул кончиками пальцев. — Я же сейчас слепой… — Это мне не помешает. Только вспоминай Солдата и прежнего друга. Люди в форме сороковых. Война. Паб. Зима. Поезд. Летящий вниз человек. А потом знакомый мост и сорванная маска. — Очень похож, мо анам, — начинаю расхаживать, чтобы поймать мысль. — Жаль, что через воспоминания не заглянешь в чужую душу. Хм… — Так что скажешь? — застыл, как перед пропастью. — Скажу, что надо его ловить, копошиться в памяти, и если это не клон или кукла — искать мозгоправа. Встречи невозможно забыть, их бывает трудно вспомнить. Может, и он тебя узнает. Толчком может быть все, что угодно. — А как же Договор? — Договор… Договор… — в наглую плюхаюсь на колени отрешенного Стива. — Вкатим ему тетротоксина Б до клинической смерти, как Фьюри, потом откачаем. А вот железная рука… Ты у нас парень высокий, не чета мне, так что под потолком прибьешь к моей стене с трофеями ручку. Пусть на ней твой Нуаду с серебряной дланью повисит минут так пять, а потом слезает. Чисто технически Договор будет закрыт. Умер? Умер. Рука была на стене? Была. Будем недоговаривать, художник. — Я рад, что ты умеешь переворачивать все с ног на голову, Астрель, — осторожно обнял, а его дыхание щекотало мне шею. И опять задумался. — У тебя слишком много тяжелых и ненужных мыслей ворочается в голове. Я даже отсюда слышу, как они грохочут и стукаются друг о друга, — тыкаю пальцем в висок. — Хочешь, уберу лишнее? Всего-то надо было вспомнить старую ворожбу. Тихо напевать песню и проводить деревянным гребешком по светлым коротким волосам. Представлять, как за зубчики цепляется печаль и горечь, а потом стряхивать на пол, наступая сверху ногой — чтобы вернуться не смогли. Было немного неудобно, потому что меня напрочь отказались отпускать с коленей. Пришлось расположиться получше, перекинув ногу и сидя лицом к лицу. Стив сплел пальцы за моей спиной и придерживал, когда я тянулась носком обуви, чтобы придавить сброшенные тяжелые мысли. Нечего им делать в этой светлой голове. Добрая магия действует в обе стороны, поэтому я болтала ногами, что висели в воздухе, а Стив с закрытыми глазами делал вид, что ну совсем не хочет улыбаться. Хотя я видела, как дергаются уголки губ и чувствовала, как после каждого притоптывания меня притягивают чуточку ближе. Ну и кто тут жадный дракон? Мр-р-р… — Я, похоже, придумал, что может помочь Баки вспомнить, — глаза цвета безмятежного неба теперь смотрят осмысленно и прямо. Слепота ушла, как и тоска. — Мисс кошка-кузнец, проведете меня? И мы спиздили старую форму Стива. Вот так просто, за пять минут — все же у меня был проложен Темный Путь в тот музей с экспозицией Капитана Америка. Испортила я милого художника — мы теперь и кражами промышляем.

***

«Темный Вотан, Темный Во-о-отан, Что ж ты вьешься надо мно-о-ой, Ты бальза-а-ма не дождешься, Темный Вотан, он не тво-о-ой». Я успела забежать домой ненадолго и сидела на базе, облаченная в мифриловую броню. Меч не брала — в коридорах он будет только мешать. Распевала переиначенную песню, поглаживая прижатую к груди бутылку с бальзамом Кахара. Наташа кусала губы, чтобы не засмеяться, а Фьюри коршуном летал вокруг меня. Вокруг Стива так не полетаешь — он высокий, как отвесные скалы, и столь же крут в своем старом костюме. А Нику Фьюри просто не понравилось, что мы грабанули музей. И еще он обвинил меня во вдохновении и организации ограбления. Поэтому ему единственному я не налила бальзама. Сэм Уилсон похоже был со мной согласен. Ибо нефиг маленьких обижать! Подготовка к вторжению в Трискелион почти завершена. Наташа уже облачилась в костюм женщины из Мирового совета безопасности и крепит на лице сеть, что создаст голограмму. Я сначала пыталась наложить иллюзию, но у меня получилось немного не так, как надо — морок был статичным. Романофф могла корчить хоть какие рожи, но слепок с лица той женщины не двинул бы даже единым мускулом. Мне простительно — только второй раз пыталась иллюзию слепить. Ник Фьюри — хитрый лис. Он обменял глоток бальзама на фотографии членов совета. Сейчас он благодушно раздает указания, ненароком поворачиваясь в сторону агента Хилл, а я пытаюсь связаться с Душой Мира, чтобы узнать, зачем же нужен живой Александр Пирс. Смотри, вот мое открытое сердце — недоуменное… и слегка тупое. Ну дай же знак. На изображениях членов совета золотая нить складывается в знакомые мне руны. Райдо — закон, равновесие, управление. Отал — ограда от зла, порядок во владениях, защита для живущих. Беркана — активность, восстановление, процветание. А вот на председателе Пирсе светятся другие знаки, даже скорее рекомендации. И все перевернутые. Туриаз — чтобы попал в капкан. Альгиз — для подчинения. И Перт — для раскрытия тайн. — Мне нужно будет держаться ближе к членам совета. У меня такое чувство, что Пирс захочет их убить, — поворачиваюсь к Романофф. — Наташа, будь осторожнее. Я не имею права возвращать людей с того света без разрешения. — Тогда полетите со мной, Этиро, — директор ЩИТа окончательно оттаял. — Так ты еще и некромант? — Сэм отрывается от финальной проверки Фалькона. — В принципе, после твоего монолога о смерти, я уже не очень удивляюсь. — Сэмюэл Уилсон, у вас в роду случаем эльфов не было? А то они меня точно так же обзывали, — закатываю платье из тонкой ткани в плотный брикет и прячу в набедренную сумку. Мало ли, вдруг летать придется. — Я просто работаю с душами, — он не отвечает, только смотрит мне за плечо. В штабе стало резко тихо, а еще душно и запахло прелой землей. Да что же ему на своем кладбище не сидится! — Я вижу, что вы зачастили к нам, Барон, — оборачиваюсь, пряча ладони скрещенных рук подмышки. Целовать не дам, иначе Стив от меня дальше пары шагов отходить не будет. — Что-то не так с Договором? — С ним все в порядке, — щерит желтые зубы в оскале, пытаясь выглядеть дружелюбным. — Этот призрак пожелал, чтобы именно ты отпустила его. Рядом с проводником мертвых парила неупокоенная душа Джаспера Ситуэлла, намертво спаянная с духом. Видимо, он слишком сильно боялся смерти и чересчур внезапно расстался с жизнью, поэтому и стоит сейчас, пытаясь что-то мне сказать. Жаль, но неупокоенные не могут говорить, только подавать знаки и жесты, пока почти обычное на первый взгляд тело становится местами слегка прозрачным. — Тебе неприятно быть таким? — кивок. — И чувствуешь себя не на своем месте? — еще кивок. — Теперь боишься смерти, мой бывший враг? Он только машет пятнистой полупрозрачной рукой и пытается улыбаться. Грех говорить, но таким он мне нравится гораздо больше. Я жестом прошу его склониться — даже призраки выше меня. Кладу ладони на неживые плечи и оставляю на лбу прощальный поцелуй. Лети уже в новую жизнь, чистая душа и свободный дух — я пролью вино на землю для тебя. Лоа как-то слишком довольно наблюдает за моей работой, прищуривая багровые глаза, а потом на секунду снимает украшенный перьями и костями цилиндр. Уважает? — Барон Самеди, я надеюсь, что ни с кем из присутствующих людей у вас не назначена встреча, — сворачиваю длинную косу в узел. — Только с тобой. Через две недели. Я найду лучший ром для праздника, — надел цилиндр, ухмыльнулся в сторону Фьюри с Хилл, и исчез.

***

До самого вылета я сидела в кабине вертолета с зеркалом у звериного уха, выбираясь только покурить. Даже до сигары от Барона добралась. Пилот в обмен на добытый из Щели между Мирами кофе разрешил мне ждать своего часа здесь. Стив опять спрятал свой медальон под одежду, поэтому я скинула сапоги и полностью выпустила лирим — все же слух у них острее. Мне страшно за моего воина, ведь он при всех поцеловал меня и сказал, что это «на удачу». В душе поселилось нехорошее предчувствие, что это может стать новой плохой приметой. Вслед уходящим друзьям я чертила все свои добрые руны, чтобы у них все получилось. И особенно у Стива, ведь он надеется пробудить память старого друга. Который нас чуть не убил! Они уже внутри и пробиваются к центру управления. Наташа тоже там, насколько я поняла — свое зеркало она опять оставила на базе, чтобы шум не выдал. Ситуация сейчас подобна монете, стоящей на ребре. Одно дуновение ветра или чих муравья — и все решится. — Агент Мартинес, Этиро, — директор ЩИТа садится рядом с пилотом и надевает наушники. — Вылетаем. Агент Романофф успешно прошла проверку и скоро расчистит нам путь. Набирающий силу шум винтов может через зеркало выдать моего Капитана, если он сидит в засаде, поэтому я прячу полированный металл подальше во внутренний карман. — Николас Джозеф Фьюри, я могу на время исчезнуть из вида, но это будет лишь отвод глаз. Если внезапно появлюсь, то не подавайте вида — есть у меня один план. Завидев из вертолета знакомую крышу Трискелиона, я черчу на себе руну Лагуз. И для проверки пытаюсь махать рукой перед единственным глазом темнокожего человека. Ноль реакции, ну и отлично. При выходе я похлопала его по плечу, чтобы он меня не терял. Мягкие лапы не издают звука, когда я прохожу в представительский зал с огромным прозрачным экраном, где закончится свобода и слава Александра Пирса. Члены Мирового совета безопасности живы, Романофф держит предателя на прицеле, а на полу валяются вырубленные бойцы группы УДАР. Я добавила им несколько часов сладкого сна, чтобы не помешали моей ворожбе. И заодно узнала, для чего надо было оставить глаз Фьюри неизлеченным. Вот хитрый лис! Со мной очень хотели встретиться, ну что ж — у них будет такой шанс, только Пирсу глаза отведу. Чуткие звериные уши пляшут на макушке, пока я смотрю в глаза, дышу в ритм и неслышно шепчу: «Меня здесь нет». Какая же гадкая у него душа… Липкая, серая, как недельный гной. Фу! О чем он думает, посматривая на телефон? Звонка ждет? Скривившись от отвращения заглядываю в память. Даже я не бью настолько подло — значки-пропуска заминированы, и мне повезло, что пороха в них нет. Члены совета смотрят на Ника Фьюри, Наташа сливает данные ГИДРЫ и ЩИТа в сеть, поэтому я захожу за одноглазого директора, чтобы они не выдали моего присутствия, когда повернут головы в мою сторону, а они повернут. Когтями смахиваю с мифриловых чешуек магию Лагуз и подмигиваю удивленным людям, что так важны для Души Мира. Я снова тиха, как падающий снег. И снова без слов пытаюсь объясниться. Пирс. Значок. Опасность. Взрыв. Смерть. Первой я подхожу к Наташе и снимаю с нее миниатюрную бомбу, создав на ее месте иллюзию. Это не сложно, ведь заряду не нужна мимика и движение. Видимо, члены совета не желали тогда моей смерти и действительно хотели встретиться, если сейчас ведут себя как обычно, только глазами следят, как я меняю значки на иллюзию и прячу их под стол. Молчите, люди. Молчите, смотрите и слушайте, что приготовил для Мира предатель. И для вас всех. Пафос подводит злодеев. Пафос и нездоровая уверенность в собственных силах. Пирс был так растерян, когда члены совета остались живы, что даже застыл на мгновение, когда я проявилась перед ним и ударом под дых отправила его на пол. Как и с Локи тогда, я чувствую на плечах сотни неживых прохладных рук. И желание Души Мира поучаствовать в наказании лжеца и убийцы. Моя рука лежит на его черном сердце, а голос эхом и рыком разносится по просторному залу. — По воле Души Мира проклинаю тебя, Александр Гудвин Пирс! — его глаза распахиваются, а дыхание вырывается с сипом. — Никогда больше ни одного лживого слова не сорвется с твоего поганого языка. Раскаленным металлом будут они течь по твоим венам, но смерти ты не увидишь, пока не искупишь свою вину. Да будет так! — голос мой двоится, как и прежде, когда я провозглашала наказание для Локи. Легкий тычок в шею вырубил предателя, а не то боюсь, что на его бахвальство у меня скоро начнется аллергия. — Кто эти… существа? Лысый мужчина, с которого я недавно сняла заряд, стискивал бокал шампанского и смотрел мне за спину, на которой я до сих пор чувствую прохладные прикосновения. — Это? Неупокоенные души. Не бойтесь — они не могут причинить вам физического вреда, — оборачиваюсь. — Летите уже домой. Незримое материнское касание говорит, что мной довольны. Теперь можно бухнуться на пол, загнать лирим в глубины души и наконец выдохнуть. Что я и сделала, привалившись к стене и запуская руку за край расстегнутой бронированной куртки — пить хочу. — Будем наконец знакомы. Я — Аста, — и салютую присутствующим кружкой камры из любимого трактира. Мы бы поболтали, но из внутреннего кармана доносятся приглушенные звуки драки и выстрелов. Камра темным озером растекается по полу, когда я выдергиваю зеркало-медальон из кармана. — Стив! Ответь! — не слышит. — СТИВЕН ГРАНТ РОДЖЕРС! — …стреляйте уже. Стреляйте!.. — он говорит это не мне. Но кому? Три Хеликарриера за панорамным окном вспухают огнями выстрелов и клубами дыма. Он там — сердце сжалось на секунду, подтверждая мой страх. Как и фиолетовые нити, что пронизали пространство вокруг меня. — Стив! Быстро покажи мне дверь! — кричу в медальон, пляшущий на дрожащих ладонях. — Аста… здесь нет дверей, — голос тяжелый. — Тогда позови! — Нет… ты умрешь здесь, кошка-кузнец… не ходи сюда, — и больше не слышу ни звука. Руки, вцепившиеся в волосы зудят, как и кожа головы — сейчас против воли покроюсь чешуей перед людьми, способными сделать мою жизнь очень трудной. — Вы обязаны мне жизнью, — в пальцы уже упираются кончики прорастающих рогов. — Поклянитесь мне, что никогда не устроите охоту на дракона! Видимо, у меня был очень страшный взгляд, если члены Мирового совета безопасности сомневались не дольше пары мгновений — жжение на запястье подтвердило их обещание. Под нестерпимую чесотку скидываю броню, оставаясь только в спортивном лифчике и шортах. Торквес тоже летит в кучу — я понесу с собой только платье. — Этиро, — Ник Фьюри явно еще не понял, что я собираюсь сделать. — Что происходит? — Я за Стивом, — кричу на бегу, пока голосовые связки еще способны к человеческой речи. Превращение подхватывает меня, стоило переступить порог. Шаг — босой ногой. Шаг — и стук когтей по взлетной площадке. Шаг — и отталкиваюсь драконьими лапами, чтобы лететь туда, куда зовет испуганное сердце. Держись, мо анам, я лечу к тебе, пока от резкой нагрузки взвывают мышцы. Два квинджета хотят меня остановить, пытаясь пристроиться сзади. От ярости темная янтарная чешуя на спине топорщится, я затягиваю в легкие побольше воздуха и самым сильным пламенем сжигаю до пепла пилотов. Огненный шар несется вниз к реке, когда шипастый хвост разносит в хлам кабину второго самолета. Нет больше места милосердию для убийц. Я знаю, на каком из трех кораблей сейчас пытается умереть человек, наступивший мне на сердце, ведь оно само ведет меня. И мне даже не надо спрашивать совет у Души Мира. Хотя… она сама связалась со мной. Массовые внезапные смерти всегда калечили Великую Мать, и именно поэтому мне указывают на другой Хеликарриер, который неотвратимо несется к обжитым районам. А как же Стив? Скажи мне! Долг и любовь разрывают на части, и я рычу в небо, поставленная перед страшным выбором. Сам Мир сейчас ласково гладит меня меж рогов и ветром шепчет на острое ухо — все будет хорошо. Если же плохо… То мой ирландец снова вернется. Грех давать окончательно умереть Демиургу новорожденного Мира. А мне… Мне остается только смириться и выполнить свой долг. Не хватит знаний и времени, чтобы пробраться в рубку управления и сменить курс. Не хватит сил, чтобы толкнуть махину в сторону. Но есть мое яростное пламя. И руны. Для успеха и удачи я царапаю чешую на лбу когтем, выводя твердую Тейваз. Струи огня сплавляют двигатели с обшивкой, и груда металла, что могла бы принести лишь смерть, падает на Арлингтонское национальное кладбище. Простите, но лучше мертвецы, чем живые люди. Я потом заглажу свою вину перед вами. Клянусь. Душа Мира сама указывает мне путь к любимому. Как она и обещала. Золотая нить ведет не к обломкам, а на берег реки Потомак. Бесформенным голым кулем я падаю в прибрежные кусты, не удосужившись даже нормально приземлиться. Сучки и стебли травы покалывают босые ноги, а ветки цепляют длинные распущенные волосы, пока я на бегу разворачиваю и накидываю на плечи платье. Подожди, мо анам, еще чуть-чуть. Руки завязывают пояс, а нос уже чует родной запах нагретой листвы вереска, когда в лицо мне прилетает кулак. Я была на взводе и почти успела отклониться — меня задело только вскользь. Выхожу из переката, сжимая в руке подобранный с земли камень. Но булыжник тут навряд ли поможет — передо мной стоял Зимний Солдат, только что вылезший из реки. Блядь. Он без своих очков и я ловлю взгляд, пытаясь дышать в ритм с ним, глубоко, злобно, резко выпуская воздух через ноздри. «Меня здесь нет». Не до тебя сейчас, Жестянка-Баки. Успеваю сделать только шаг, как он слепо бросается в мою сторону и берет в удушающий захват так сильно, что у меня сейчас треснут позвонки и промнется внутрь гортань. Последнее, что я сегодня почувствую — почти спокойное дыхание убийцы за спиной и холод металла на шее. Мой булыжник никак его не остановил — только головой мотнул и сжал железную руку сильнее. Я, Астрель, не умру от рук кривой человеческой подделки! Шесть рогов стремительно растут на голове, острыми концами пропарывая слои кожи и ткани на груди Зимнего Солдата. Даже разжал на секунду руки от удивления, но мне хватило и этого, чтобы применить запрещенный прием — я обычно не бью в пах. А у него похоже не только рука железная… Только ненадолго запнулся, а потом схватил меня за длинные пряди и стал наматывать их на шею, затягивая петлю. Пока не кончился кислород в легких, делаю подсечку, и мы, сцепившись, летим на палую листву. Теперь мои короткие ручонки могут дотянуться до него. Спи, скотина! Я потом с тобой еще разберусь — у меня есть дело поважнее, чем ты. Стивен был жив, но сильно ранен. До него я не дошла буквально нескольких метров, когда на меня напал Зимний Солдат, и лечить его прямо здесь — не лучшая идея. Хватаюсь за ремни мокрой старой формы и упираюсь покрытыми чешуей ногами во влажный песок — мне хватит и дюйма, чтобы утащить нас двоих Темным Путем. Есть!

***

— Николас Джозеф Фьюри! Нож! Срочно! Отпускаю ремни и падаю на колени перед бессознательным Стивом, пытаясь найти застежки. Ай, к черту их! Рву острыми когтями ткань прямо так — нет времени, хоть и его можно будет снова вернуть, но таким даром разбрасываться не стоит. — Эм… ваши… — человек восточной внешности в костюме указывает поверх головы. — Да, рога. Но я не демон, если вы о этом, — с треском увеличиваю дыру в броне, взявшись за края. — Этиро, — Фьюри протягивает нож, но я только отмахиваюсь, ведь он уже не нужен. У моего мужчины разбито лицо, но это меньшее из всех бед. Огнестрельные раны живота, бедра, ножевое на плече. И растущая из-под головы лужа крови. — Стивен, ты меня слышишь? — но он слабо реагирует, только шевелит губами. Поднимаю веко, а зрачок сильно расширен и не сужается. Кожа бледная, но не из-за кровопотери — мозг задет. — Ничего, и не с таким справлялась, — оборачиваюсь к стоящим поодаль людям. Вотан с Наташей знают, что сейчас произойдет, а вот трое членов совета — нет. — Ни в коем случае не прикасайтесь к нам сейчас. Стивен Грант Роджерс идет на рекорд — я уже второй раз беру его в пару для Великого Обмена. Дракон уходит вглубь души, когда я кладу пальцы левой руки на собственную грудь, а правую руку возлагаю на горячее живое сердце. Я не мазохист, но улыбаюсь пришедшей боли и крови, струйкой стекающей за воротник платья, ведь это значит, что совсем скоро мой любимый поправится. И я заставлю его таскать меня на руках семь дней к ряду. И кормить японскими кушаньями. И стейками, можно даже прожаренными. И вообще! Утащу его в наш Мир и месяц выпускать не буду. С-с-с-с! Все-таки больновато, но это все мелочи, ведь мой воин почти очнулся и зашевелил руками, ощупывая собственное запястье. Потом проводит ладонью по поясу и улыбается, не открывая глаз, что цветом, как безмятежное небо. Хотя, как он их откроет, если один из них заплыл от ударов? — …Пегги… Кровь в моих жилах застыла, как рубины в толще земли. Может, послышалось? — Пегги… Любимая… — пытается накрыть большой ладонью мои пальцы, лежащие у него на груди. — Я так скучал... Моя плоть — лед. Нельзя прерывать Великий Обмен, даже если хочется убежать на край света прямо сейчас. Опухоль с его лица спадает, проявляясь на моем. Я не иссохну и не упаду в обморок — раны были не такие уж и обширные, но дышать мне сейчас трудно. Как будто это я едва выбралась из реки. Обмен закончен, и я могу забрать свою руку. — Я не Пегги. Смотрю, как распахиваются растерянные глаза. Он хочет что-то сказать, но я не хочу сейчас слышать оправдания. Прикасаюсь ко лбу, желая крепкого сна человеку, который любит не меня. Видимо, прав был Мелькор, когда говорил, что Стивен Грант Роджерс ближе к эльдар, чем к людям. Эльфы — однолюбы, и я никак не вписываюсь на место первой и единственной. Увы мне, глупой доверчивой кошке. С болью в сердце я убираю со лба мокрые светлые волосы, не в силах оторваться от кожи, что пахнет листьями вереска. Глаза начинает щипать, а у меня тут свидетелей целый мешок. Нельзя мне сейчас расклеиваться. Старый Монгво советовал не держать скорбь в себе, но я так не могу — слишком больно переживать собственную ненужность. Я нашла выход. Руна Иса закроет мое сердце. — Аста, капитан Роджерс жив? — Романофф подходит и осторожно сжимает плечо, пока я отсекаю от себя страдания, проводя пальцем по груди. — Аста? — О, все в порядке. Он просто спит, — почти безразлично поднимаюсь с колен и подбираю с пола сброшенную в кучу броню. Надо будет до Старка дойти и согласиться на навороты. Иначе я запарюсь каждый раз штаны скидывать, прыгая на одной ноге. На каменные плиты со звоном падает золотой торквес. Спригган, кельты, Нуаду с серебряной дланью, долги… Хм. — Меня тут одна срочная мысль посетила — нельзя ее откладывать, — кладу витой металл спящему на грудь, а потом достаю из Щели между Мирами три чашки кофе. Я почти ничего не должна Стиву. — Такая штука, ну вот просто не отложишь никак, поэтому в ближайший месяц меня лучше не беспокоить. Фьюри с членами совета что-то тихо, но яростно обсуждали в стороне, когда я их окликнула. — Уважаемые, — четыре лица повернулись ко мне. — Я сейчас ухожу, но если вдруг понадоблюсь, то капитан Роджерс все еще может позвать меня. Хотя… У Николаса Джозефа Фьюри есть мое зеркало — лучше через него, — перекидываю через локоть штаны с курткой. — Все Договоры я буду заключать с ним, если кто не понял. До встречи. Темный путь приводит меня на берег реки, где в кустах продолжает валяться бесчувственный Зимний Солдат, мой возможный трофей. Если это лишь копия настоящего Баки, то я прямо сейчас вырву ему железную руку, а труп сожгу в драконьем пламени. Слабом, чтобы горел дольше и радовал мою пробужденную кровожадность. Но сначала надо проверить. Сажусь на корточки рядом с затянутым в черную кожу телом и пальцами поднимаю веки. Плевать, что за насильственное проникновение в память убийцы я расплачусь кровью из носа и красными глазами. Дырку надо мной в небе… Душа чистая, сильная, яркая как пламя, но вот дух… его почти нет. Он был неоднократно разбит на куски, причем в последний раз совсем недавно. В клочках пытаюсь разглядеть хоть что-нибудь. Хм, сороковые и воспоминания, как он тащил из воды Стива. Вот как теперь убивать этого Железного Дровосека? Прячу его в пригоршню и ухожу Темным Путем к ближайшей двери. Ставлю маяк и переступаю порог, заходя под защиту стен цвета охры. — Карл, запиши — два прожитых дня. — А где художник? После ваших хиханек и хаханек границы Мира растут. — Забудь про художника, и не упоминай его при мне, — вываливаю на пол из пригоршни свою добычу. — Лучше посмотри, кого я притащила. — Это тот псих-убийца. Нафига он тебе? — Ну как нафига… Иду, никого не трогаю, а тут мужик на земле валяется, — ногой брезгливо поворачиваю патлатую голову в сторону. — Ничейный мужик. Еще и дух разорван в клочья, а мозги так вообще всмятку. Такой простор для экспериментов, — постукиваю пальцем по губе. — Астрель, что случилось? Ты сама на себя непохожа, — волнуется мой самый преданный друг. — Неважно. Мы с тобой потренируемся на этой человеческой единице. Подлечим, вернем память, а потом я заверну его в оберточную бумагу, обвяжу ленточкой и подарю Роджерсу. Как дар на прощание. Друг-призрак молчит. — Запиши, Карл. Сегодня мы начинаем проект «Страшила». Ибо он пугало и мозгов в нем ни на грамм. Кстати, где у нас веревки и скотч?