От чистого истока я начинаю путь

Аста — Фило, у Бабы-Яги дом на птичьих ногах, а не на кошачьих. И на двух, а не на четырех, — указываю на неточности, пока гроза Ехо, Фило Кута, спокойно (спокойно!) рисует, лежа на полу. — А вдруг ей будет неудобно? Или станет холодно? Или захочется бок почесать? — мальчишка остановил свое верткое «шило» лишь частично — вопросы строчит все так же. — Ладно. Будем считать, что «ты художник — ты так видишь». Угомонить его оказалось просто — всего то надо было вручить карандаши с восковыми мелками и несколько листов ватмана. Проблема была лишь в том, что в Ехо бумага не распространена — здесь больше пользуются самопишущими табличками, поэтому пришлось быстро смотаться в Мир Мстителей и застрять на час в канцелярском магазине. Ну и у меня теперь появилось два добровольных должника. Собственно, отец Фило — Нумминорих Кута, Мастер Нюхач Тайного Сыскного Войска, и сэр Шурф Лонли-Локли, забравший себе все скетчбуки с плотными листами. Бумага в Ехо — редкость, а Великий Магистр ордена Семилистника очень любит вести записи вручную. И вот сейчас они расплачиваются со мной советами и информацией. Все присутствующие довольны, кроме меня и Баки, который насуплено хлебает камру, пока сэр Джуффин Халли пристально смотрит на его железную руку, заглядывая в память вещей. Все же всем интересно, как так получилось, что в погибающем Мире умудрился появиться человек со способностью к Истинной магии. — Да, леди-кошка, можешь ковать золотой нимб своему подопечному, — сэр Джуффин начал набивать трубку. Снова мариновать перед вердиктом будет. — Тебе лучше изобразить нетерпение, а не то это долго продлится, — советует на ухо сэр Макс. — Сделай уже старику приятно. — Я все слышу и все еще являюсь твоим начальством на ближайшую сотню лет, бывший ночной заместитель. Не учи леди Асту плохому — у нее и так теперь забот выше крыши будет, — раскуривает трубку, игнорируя мой умоляющий взгляд. Даже притворяться не пришлось — я сейчас взорвусь от не озвученных вопросов сама по себе. — Спрашивай уже. — Нафига ему нимб нужен? — Положен, как святому мученику из этой вашей странной Библии. Ужасная книга — уверяет людей в том, что счастье может прийти только после смерти и как награда за страдание. Кошмар, даже Мятежные Магистры такого не придумывали, — пускает дым под потолок. — сэра Джеймса Бьюкенена Барнса долго пытали, разбивая дух. Пускать бы ему слюни и витать в пустоте давным-давно, если бы зачатки магии не проснулись, пытаясь излечить. А потом новые эксперименты и новое вливание, и так много раз. Можно сказать, что магия наросла на нем, как костная мозоль на месте перелома. Ему крайне повезло выжить — не думаю, что у многих так выйдет. — Я считаю, что такие сведения лучше держать в секрете, — сэр Шурф отрывается от своих заметок. — Если я правильно понял, то родина этого человека очень похожа на Мир Паука. А это значит, что повсюду могут появиться пыточные с подопытными. Не остановит даже то, что выживших будет лишь несколько из тысячи. Все, что я могла сделать — схватиться за голову и тихо материться сквозь зубы. Я, конечно, безмерно рада за Баки и все такое, но вот способ… При наличии недобитой ГИДРЫ — это очень большая проблема. Операцию «Долгий полдень» откладывать нельзя — все базы должны быть уничтожены. А ведь у меня еще Долг перед Бароном Самеди и мертвецами с Арлингтонского мемориального кладбища, на которое я скинула разрушенный Хеликарриер. И к Старку надо попасть. Про Клинта Бартона вообще молчу. Теперь еще и для Страшилы репетитора искать — нельзя оставлять талант к Истинной магии не огранённым. — Только не начинай биться головой о стены, как ты любишь делать, — сэр Макс легонько бьет ладонью между лопаток, как принято подбадривать друзей в Ехо. — Лучше наряжайся и иди с нами на маскарад. Сегодня все изображают себя прошлых. Видишь, даже Шурф сменил мантию Магистра на свое старое белое лоохи. Про себя вообще молчу — я испытываю странное чувство радости, надев Мантию Смерти. Сейчас прыгну до потолка, а потом устрою танцы на столе, как студент на выпускной пирушке, — стряхивает пылинки с черной ткани, украшенной золотыми кругами на груди. — Ученика своего тоже возьми. Мрачный он у тебя слишком. Мы с Баки недоуменно переглянулись и начали на пару сверлить сэра Макса взглядами. — А что не так? — мой Учитель разводит руками. — Ты его спасла? Спасла. Протащила через Хумгат, в памяти копалась, как в собственной кладовой, обещая помочь. В общем, взяла под крыло. Бред какой-то. Раскрываю сердце и смотрю на запястье, от которого расходятся нити обещаний и клятв. К Баки идет самая обычная ниточка Договора «помощь в обмен на помощь». Та-а-ак… а это что за паутинка? — Ты почти прав, Ночной Кошмар, — киваю сэру Максу. — Только вот у меня почти все завязано на Договоры. Пока Баки не попросит, а я не соглашусь — ничего не выйдет, — оборачиваюсь к несчастному, на чьей железной руке сейчас виснет и задает миллион вопросов неугомонный Фило. — Собирайся, Страшила — гулять пойдем.

***

Была у меня мысль нарядиться, как ходила в Моухаре, Мире лирим, но потом вспомнила, что придется снимать непригодное к бою золоченое копье с крюков, и яростно закопала порыв куда подальше. Лучше уж выряжусь, как у Мелькора ходила — богато вышитое платье с запАхом, украшенные кольцами и цепочками рога. И косу обвешала побрякушками — она успела хорошо отрасти. Озабоченное лицо скрывает простая полумаска. А вот Баки свою несет в руках, все так же мрачно зыркая по сторонам. Зря старается — Зимнего Солдата здесь не знают и не боятся. Я его не заставляла так одеваться — предложила сгонять в музей и стащить на время его старую форму. Дело привычное — со Стивом мы такое уже проворачивали. Хм… даже обиды на него не осталось. Время лечит — он все еще мне дорог, вот только тоски больше нет. — Я помню, как ты злился и пытался от меня избавиться. И намерение убить не раз замечала в глазах. Потерпи меня еще немного — и с чистой совестью сможешь плюнуть мне в след, после того, как найдем тебе нормального учителя. — Хочешь выгнать меня поскорее? — скашивает взгляд. — Дурак ты, Страшила, — останавливаюсь, упирая покрытые чешуей руки в бока. — Вот чему я тебя научить смогу? Сэр Макс со мной долго бился, но самого главного исправить не смог — у меня все идет через жопу. Половина приемов не получается, а в остальном вообще идет не так, как надо. Я в другие Миры только через двери могу попасть, а сэру Максу и остальным достаточно пожелать и шаг сделать. С Темными Путями та же проблема. Я хожу только там, где сама была раньше. И так во всем. Лишь руны и Великий Обмен нормально получаются, но это уже мои личные фишки, — поправляю хвост, просунутый в специальную дыру платья. — Не вижу проблемы. Я все равно ничего не умею, — на секунду примеряет маску, но скривился и продолжает держать в руке. — Сама только что сказала, что можно будет попросить знающего человека помочь. Но сначала я хотел бы поучиться у тебя. — Баки, ты совсем глухой? — опять руки в боки, еще и хвостом размахиваю. — Ученик много перенимает от своего учителя. Ты можешь стать таким же косым магом, как и я! Тебя даже переучивать потом бесполезно будет. Но это все мелочи — на тебя может перекинуться моя ебанутость и дар попадать в передряги. Вот что ты опять ржешь? — Ты похожа на склочную соседку-еврейку. Тетя Роза всегда так делала, когда злилась, — повторяет мою позу. — Можешь не пугать, ведь я знаю, какая ты на самом деле. Мы все же на время менялись личностями. И пошел дальше по мозаичным мостовым, как ни в чем не бывало. Вот хам! Похоже, Обмен Ульвиара хорошенько вдарил его по мозгам, как и Стокгольмский синдром. Ничего, вот затащу его сейчас в Квартал Свиданий и весь романтический флер с упорством с него слетит. Встретится с женщиной, которой стало одиноко в этот вечер, и если он ей понравится, то придется мне сегодня спать с затычками в ушах. Может, и прав был Карл, что все проблемы от отсутствия общения с противоположным полом? Вот догоню его сейчас и точно на «свидание вслепую» отправлю. Э-э-э… А у нас тут знакомый по славному городу Ехо во сне шастает. Сновидцы всегда выглядят так, как им хочется. Ну или как они себя представляют. Стивен Грант Роджерс у нас до сих пор в глубине души тщедушный художник из Бруклина. Стоит, разговаривает со Страшилой, держится за лоб. Даже успел меня заметить, но я шмыгнула в калитку к одному мелкому ресторанчику. Пусть болтают. А я пока пирожков на вынос возьму — от всех этих новостей так есть захотелось.

***

Образумить Баки не получилось. Этот баран уже два раза просился в ученики. Даже после того, как решила его хорошенько напугать. Я люблю сырое мясо и ем его культурно, но в тот раз просто приняла вид лирим, выпотрошила застреленного кролика, содрала шкуру и жрала его прямо так, оставив обломок стрелы торчать из башки. Что же сделал Страшила? Поставил передо мной кетчуп, специи и сказал, что если ножи тупые, то он может их наточить. Зараза! У меня не бывает тупых ножей! Через пару дней я попросила заглянуть в мою память и показала, какой была на Моухаре много лет назад. Крови тогда я пролила немеряно и была совсем на себя не похожа. Хотя… может это сейчас я не настоящая?.. А ему хоть бы хны — с невозмутимой рожей заявил, что сам таким был, пока мы не заключили Договор. Ему что, совсем домой не хочется? Или художник последнее желание возвращаться отбил? Вроде Баки выглядел вполне довольным, когда я вернулась с выпечкой. О чем говорили я не спрашивала — слишком личное. Но хоть что-то хорошее из того дня с маскарадом вышло — почти каждый вечер кое-кто с железной рукой надевает тюрбан, накидывает лоохи и уходит гулять. Я так понимаю, что его путь частенько лежит в Квартал Свиданий. Чудно — минус одна проблема. Пока Страшила носится по Ехо я ворожу над своим откупом мертвецам с Арлингтонского кладбища. Ничего лучше, чем посадить там дерево, я не придумала. Шмыгнула домой, пересилила себя и срезала ветку с моей яблони. За несколько дней она уже пустила корни и тонкое деревце пришлось пересаживать в горшок побольше. Им понравится, ведь на заднем дворе снятого дома постоянно крутятся местные призраки, парят над горшком и витиевато благодарят за возможность погреться на солнце или ощутить запахи. Как видно, моя яблоня делает их немножечко более живыми. Да, здесь, в Ехо, они могут говорить и выглядят совсем по-другому, можно сказать, что как самые обычные духи умерших — светящийся полупрозрачный силуэт, который может обретать объем или же взорваться облачком от радости или возмущения. И еще они очень любопытные. Я честно пыталась продолжить восстанавливать память Баки, но духи умерших назойливо мелькали на периферии и периодически проплывали через травяной дым жаровни. И комментировали процесс, прося добавить на угли «еще одну ароматную травку». Уговаривали смотаться в Кумон на базар благовоний, в обмен предлагая знания, подноготную жителей славного города или указать на забытый всеми клад. Болтуны. После того, как один из них провалился вместе со мной в чужие воспоминания, Баки выругался на великом и могучем, наотрез отказавшись продолжать лечение, пока мы находимся в Ехо. И меня еще называют матершиницей! Сэр Шурф присутствовал при паре таких моментов и после каждой трехэтажной конструкции строчил в своей тетрадке — у него невинная страсть собирать необычные ругательства и потом уточнять их смысл. Странное занятие для самого спокойного и невозмутимого человека во всех известных мне Мирах. Из всей заявленной программы остался только отвар из шиповника, крапивы и мяты, приправленный моим желанием помочь изломанному человеку. В этом славном Мире он почти излечился, и я перестала петь, гребешком забирая тяжелые мысли из головы. Даже сны он теперь видит свои собственные, а не наведенные. Как оказалось — зря. Смутное беспокойство пинком подбросило меня с кровати почти перед рассветом. А потом такими же поджопниками толкало в сторону спальни Страшилы. На всякий случай я поудобнее перехватила нож и осторожно заглянула в приоткрытую дверь. Никого, кроме самого Баки, которому снится кошмар. Весь сжался, рычит проклятия на двух языках сквозь зубы, а пальцы протеза сокращаются и выгибаются под немыслимыми углами. Как будто через него пропускают ток. Надо было его потыкать палочкой, а не резко будить, тряся за плечо — я только ухнуть успела, когда оказалась на лопатках. Еще и железные пальцы сомкнулись на шее, но сжиматься не стали. Клятва верности не заставила Баки страдать — он хотел просто остановить, а не причинить вред. — Я так вижу ты идешь на поправку, — голос от адреналина даже петуха дал. — Что случилось? Кошмар был отменный, если он начал объяснять, не убирая протеза с шеи. Правда потом смутился, отодвинулся и начал рассказ по новой, сбиваясь с мысли каждые несколько слов. Пришлось попросить его вспомнить и смотреть мне в глаза. Суки! Он уже начинал вспоминать Стивена после стычки у моста в Вашингтоне, а ему опять стерли память и разбили дух на клочки. — Твари! Паскуды! — дракон рвался наружу, требуя убить жестоких до безумия людей. И опять воздух заполнен красными всполохами гнева. — Я все же насажу их головы на колья! Допизделась… Запястье обожгло, как при клятве. — Знаешь, Баки, твой Мир очень жадный, если дотянулся до меня даже в Ехо, — растираю кожу. — Нам пора возвращаться ко мне домой и подготовиться. Жаль, что из-за проблем с порохом я не могу взорвать ту лабораторию к чертовой матери. — Зато я могу. В его глазах я видела стальную решимость во что бы то ни стало уничтожить страшное место. Подобный взгляд я помнила за собой, когда раскрашивала лицо перед сражением с читаури. Побитый, но не сломленный.

***

— Мда… похоже, что кое-кто разожрался на трактирных харчах, — стою перед зеркалом в гостиной, в котором отражаются мои трофеи, и я в сидящей впритык броне. Даже мифриловые чешуйки на обтянутой жопе растопырились. — Вот тебе, Страшила, повезло — каким был, таким и остался. — Я просто не сидел на месте, а ходил по городу каждый день, — развалился на диване, листая книгу за авторством Жюль Верна. — Могу помочь тебе, если ты не будешь против. Он явно решил мне отомстить за «Страшилу» — называет меня соломенным неповоротливым пугалом. У нас теперь спарринги каждый вечер, во время которых меня швыряют по траве, как мешок с картошкой. Теперь понятно, как ему удалось почти убить Наташу — реакция и приемы у него о-го-го! А еще этот хитрец отказался от сеансов с совместными шатаниями по его памяти. Обосновал это тем, что и сам начал потихоньку вспоминать. Время тянет, вот зуб даю. Еще и с Карлом сговорился — тот ему вторит во всем. Опять за моей спиной какие-то интриги плетутся, но так даже веселее. Связь с Миром Мстителей я обрубила давно, положив зеркало-медальон в ящик и попросив Карла фильтровать вызовы. Отвечу только на предложение Договора, а все остальные пусть идут нафиг. И художник туда же — нечего бередить зажившие раны, лучше любить издалека. У меня и так дел навалом. — Значит сначала я был платой за помощь Нику Фьюри, а потом ты выбила у него для меня же прощение, условием которого была полная секретность Договора и мое отсутствие в родном Мире, пока я все не вспомню? — Баки качался в своем личном гамаке, щурился на два солнца и вертел в железных пальцах подаренный нож. — Если к этому прибавить, что ты не можешь нарушить Договор, то получается, что я не смогу пойти с тобой. — Отнюдь, — пускаю тонкую струйку дыма в перекрытия веранды. — При заключении Договора соврать невозможно, но вот недоговаривать… Дословно это звучало «никто не увидит Зимнего Солдата, пока память не вернется». Ключевые слова здесь «Зимний Солдат» и «увидит». Готовься к маскараду, мон шер… бля, — опять ляпнула. — Прости… — Что же он такого тебе сделал?.. — перестал подкидывать клинок и смотрит, прищурив голубые глаза. Почти как у Стива. — Ничего, — чешу зудящий кончик носа. К пьянке. — Он, в отличие от тебя, мне ничего не обещал, ни в чем не клялся. Обычный человек, только немножечко бессмертный и слишком верный прежним женщинам и друзьям. Ну и еще половина этого Мира принадлежит ему. — Хер ему, а не наша земля! — Карл опять грел призрачные уши и втиснулся в разговор. — Какая ему половина, если после его финтов Мир растет по крупицам. Давай лучше Страшилу здесь насовсем поселим, а не этого перебежчика. Я уже даже проект дома для него придумал и место присмотрел. Он не против. Правда, Баки? Поганец скривился, как мальчишка, застигнутый за воровством конфет из родительской заначки. И убрал от меня подальше нож. Так вот что они за моей спиной проворачивали. — Два дебила… — вытряхиваю недокуренный табак из трубки. — Карл, солнце мое, меня от разрыва Договора с тобой удерживает только знание, что ты хочешь мне лучшей доли. Но вечно так продолжаться не может. А ты, Страшила… — только голову вздернул и нахмурил брови. — Я рассчитывала, что в благодарность за доброту ты поживешь на исторической родине, как только выучишься разным фокусам. Истинная магия лечит Мир. А я очень устала скакать там в одиночестве и получать в ответ только предательство и заговоры. В сумерках я включила фонарь и сижу на деревянных ступеньках веранды, по памяти рисуя план лаборатории, где «обнуляли» Зимнего Солдата. Я видела ее, заглянув ему в глаза после кошмара. Помяни черта… Сзади раздаются тяжелые шаги, а на доски рядом со мной опускается банка пива. Мелко берет — меня таким не подкупишь. — Ты пропустила, — через плечо тянется металлическая рука. — Здесь еще один поворот должен быть, а тут — сейфовые автоматические двери. Я молча исправляю, а он без слов открывает свою банку и выплескивает немного жидкости с пеной на землю, а потом прикасается пальцами к середине груди и лба. Первый глоток мертвым и знак, что они все еще в сердце и в памяти. Я чувствую, что в этом его жесте нет лжи или подхалимства — ему просто показалось правильным так сделать. Не Зимний Солдат, но уже и не Баки из Нью-Йорка. — Карл рассказал мне о том, для чего тебя притягивает в другие Миры. И в чем состоит твой долг перед ними, — катает банку между ладонями. — Я обещал быть твоим помощником, поэтому клянусь… — еле успела заткнуть ему рот. От неожиданности он резко сжал протезом банку и залил себя шипящим пивом. — Баки, ты совсем дурак? — убираю руку и стучу себя карандашом по лбу, показывая, насколько он дебил. — Клятвами раскидываешься, как мальчишка. Их ведь придется исполнять. Скажи спасибо, что мы не на Темной Стороне — как мне говорили, там даже простые слова иногда обретают силу. Не надо мне больше никаких обещаний, — открываю свою банку и выплескиваю немного пива на траву. — Пусть все идет своим чередом. Заодно посмотрю, сколько в людях осталось совести. — Это значит, что лабораторию ГИДРЫ мы разгромим вместе? У меня к ним тоже накопился большой счет. Пытается отряхнуть пену с коленей. Это он долго так возиться будет. Хватаю его одной рукой за шиворот футболки, а второй резко провожу по спине, проговаривая про себя «прочь!» — я так одежду «стираю». Занятный эффект — Баки снова чистый, даже грязь из-под ногтей ушла. И взгляд у него задумчивый такой, я бы даже сказала — прикидывающий. — В подвале, за винными бочонками, есть небольшой люк в полу. Иди и выбери себе бронежилет и винтовку какую-нибудь, –чокаюсь с ним пивом и продолжаю зарисовывать план. — Ты же не берешь в руки огнестрельное оружие. Или я что-то напутал? — Нет. Но это не мешает мне его просто хранить. Мало ли? В конце концов, мое тотемное животное — Бешеный Хомяк. Это очень домовитые создания. — А драконы? — Они еще хуже — алчные и жадные твари. Никогда не связывайся с ними, Страшила, — когда он уходит, бормочу ему в след. — Алчные… особенно до людей, которых угораздило стать для них друзьями… или любимыми. Эх, художник…

***

Маскарад удался. На Баки иллюзия чужого лица сидит, как застывшая маска. Он у нас теперь как две капли воды похож на одного рыжего лавочника из Ехо. Сначала возмущался, но после слов, что рыжие в Ехо считаются красавцами, махнул рукой и смирился. Только что-то бурчит себе под нос, укладывая в сумку взрывчатку с детонаторами. Выглядит, если честно, так себе — абсолютно неподвижное лицо и злобное шипение. Бр… Осталось только «прикрыть задницу». С моей собственной все в порядке — я скинула нагулянный жир с помощью каждодневных швыряний по двору. Зато реакция и удары стали лучше. Зимний Солдат в тренерах — это вам не кот начхал! — Николас Джозеф Фьюри, — выйдя во двор говорю в зеркало, постучав перед этим три раза. — Вы меня слышите? — Я здесь, Этиро, — мне видно кусочек лица и глазной повязки, а ему только звериные уши и кошачью сопатку. — Вы что-то хотели? — Вопрос есть. Как давно произошел захват Трискелиона? Я тут просто немного запуталась во времени. — Прошло полторы недели, — хм, время до Дня Мертвых еще есть. — Арлингтонское мемориальное кладбище уже расчистили? — кивок в ответ. — Я хочу попросить прощения перед потревоженными погребенными и высадить там дерево. Поэтому попрошу саженец не трогать и не переносить — я заворожу его на всякий случай от мародеров. И это… я сейчас в ваш Мир пошуметь приду. Мое начальство попросило разобраться с одними людьми, — слегка недоговариваю. — Я так понимаю, что вы не спрашиваете, а ставите перед фактом, — скептически поднял бровь. — Хорошо, Совет все равно согласился с вашими прошлыми доводами. Действуйте, Этиро. И да поможет вам Бог, — говорит уже немного мягче. — Боги, Николас Джозеф Фьюри. Изображение дернулось, как будто он выронил медальон-подвеску из рук, и зеркало повисло на шейном шнурке. Приятно, что он держит его при себе. Только вот в зеркальной поверхности отразился щит со звездой, лежащий на столе. Блядь! Стив же с ним не расстается! Точно, голос знакомый звучит. — …сэр, я хотел бы… Разрываю связь, пока в ушах грохочет сердце. Рано мне еще с ним видеться — позорно разревусь и брошусь на шею, как половая тряпка без грамма гордости. Соскучилась я, не смотря на всю свою браваду.

***

— Страшила, скажи, что я балда, — шепчу в зеркало, закрепленное на воротнике бронированной куртки. — Тут просто Карла рядом нет, а услышать подтверждение собственной дурости очень нужно. Давно надо было напарника с огневой поддержкой найти. — Какая самокритичность… — слышу сдвоенный выстрел — из лежки Баки и из зеркала. Сзади слышен глухой грохот от упавшего тела. — Больше никого не видно. Я спускаюсь. Идея взять с собой Баки была очень хорошей. Я заплела ему и себе по косе из пяти прядей, для лучшего взаимодействия, и зачаровала по отполированному медальону. Еще и иллюзию рыжего лавочника повторно накинула. Это здорово, когда тебе прикрывают спину, снимая подкрадывающихся врагов, которых я не успеваю заметить. С противниками внутри комплекса мы разберемся вместе, но вот затаившуюся снаружи охрану нужно убрать другим способом –на живца. Честно, хотелось заржать, когда я усиленно делала вид крадущейся кошки, проходя аккурат под камерами наблюдения. Идите же к нам — я приготовила много кольев! Часть погибли от метательных ножей, часть — от меча, часть досталась Страшиле. Я успела закрыть глаза бывшим врагам, оставив на погибших от моей руки руну Феу, что значит богатство, получение желаемого, оплату. Моя добыча. Руна будет мне маяком, чтобы я могла забрать свое. — «Центр изучения поведения редких животных», — читает официальную табличку, прикрывающую фиговым листом лабораторию ГИДРЫ. — Suki! Они держали меня здесь последние три года в криокамере, — железные пальцы сжались так сильно, что приклад винтовки затрещал. — Спокойно, Страшила. Лучше смотри сюда, — нашивка на рукаве охранника оказывается на липучке. А под ней еще одна — красный череп с щупальцами. — Информация о ГИДРЕ слита полторы недели назад, но они никуда не ушли. Видимо, этой лаборатории не было в базах. Все твои враги всё еще здесь. Я черчу на себе и на своем помощнике руну Лагуз, чтобы отвести глаза остальным. Мы держались за руки, чтобы потом иметь возможность видеть друг друга. А потом указываю на убитых солдат, на чьих поясах есть гранаты и магазины с патронами. Нас не увидят, но услышать вполне могут, поэтому сейчас мы объясняемся знаками. Я успела пройти холл и первый коридор, когда Душа Мира потянула за ниточку, на конце которой было мое сердце. Задание? Прошу Баки остановиться, смыкаю веки и представляю, как раскрываются ребра, а сердце становится открытым для Мира. Смотри, вот оно — жаждет справедливости и мести за друга. Да, за друга, и мне будет тяжело его отпускать. Золотая нить, что обычно ведет меня к цели, несколькими ломанными линиями пересекает Лагуз, начерченную поверх мифриловой чешуи. Поворачиваюсь к Баки, но его отвод глаз остался без изменений. А вот наша связь — нет. Паутинка «учитель — ученик» стала толще, ведь он уже озвучил просьбу, а я не согласилась. — «Страшила!» — толкаю его в бок и пытаюсь объяснить все на пальцах. — «Меня должны видеть — так надо». — «Окей», — а потом изображает руками нечто похожее на венерину мухоловку и с вопросом указывает на мое сердце. Вот же! Как он увидел? — «Позже, сейчас идем вперед», — и разрушаю линии руны. Пусть видят, кто пришел забрать их жизни. Ближайший час я перестала их считать, просто закрывала глаза моим бывшим врагам и расчищала путь Баки, который оставлял у несущих стен заряды с детонаторами. Что бы они здесь не узнали, пока проводили свои эксперименты, это должно остаться под обломками. В конце концов, битва принесла свои плоды — от пролитой крови голову начала поднимать прежняя Аста, что несла смерть на кончике меча, громким рыком предупреждая противников о скорой гибели. Дыхание участилось и шершавый язык сам проходился по клыкам, а хвост извивался, как змея, пока магия красными клочками дрожала в воздухе. В запале я даже не утруждала себя проверкой помещений — азарт меня захватил, как в былые времена. Зачем осторожно выглядывать из-за угла, если можно выпрыгнуть на полном ходу, отталкиваясь лапой от стены, оставляя царапины от когтей, и перекатом уходить от выстрелов? К тому же, меня прикрывает Страшила, невидимый защитник. В глубине комплекса мы нашли помещение, где моему напарнику стирали память. Баки при виде кресла с круглой металлической конструкцией вывалил такую витиеватую кипу матов, что мне захотелось ее записать, подобно сэру Шурфу. Правда, потом он почему-то извинился передо мной. Странно. Пока он устанавливал очередной заряд я облазила эту адскую машину, оставляя на блоках и механизмах руну Наутиз, чтобы все рассыпалось ржавчиной. Хорошо, что успела обернуться — Баки стоял напротив остатков кресла и уже держал палец над кнопкой детонатора. — Еще рано, — осторожно сжимаю живое плечо, чтобы не поранить когтями. — Я чувствую, что этажом выше находятся еще несколько врагов. Пойдем уже закончим месть, соберем трофеи, а потом вернемся домой. Будем пить, орать песни и лить вино для мертвецов. — А где он, мой дом? — неподвижное лицо-иллюзия не может передать эмоций, но с этим справляется голос. — Остался в Нью-Йорке сороковых годов. Мне нигде нет места, ни здесь, ни сейчас. — Дурак ты, Страшила. Дом там, где тебя ждут. И можно сказать, что у тебя есть свой верный «Карл» — Стивен Грант Роджерс его зовут. Знаешь такого? — хлопаю ладонью между лопатками, как принято среди друзей в славном городе Ехо. — Ты можешь жить где угодно, но есть как минимум два места, где тебе будут рады. Вот подлечу твой Мир — и можешь у меня хоть навек прописаться. Карл обрадуется тебе настолько, что даже не будет возражать, если ты с собой Роджерса притащишь, — Баки прекрасно понял мой жест, и ответил мне тем же — я даже пошатнулась слегка. На последнем этаже меня, Асту-Этиро, уже ждали — по мифриловой чешуе чиркнул инъекционный шприц, выпущенный из духового ружья. Стрелка снял мой напарник, а я спряталась за углом и принюхалась к желтоватой вязкой жидкости, оставшейся на броне. — Что это? — Баки, прикрытый невидимостью говорит почти на ухо. — Похоже на транквилизатор. — Не знаю, — пытаюсь распознать запах, но у меня просто отбивает нюх. — Явно для меня приготовили. Даже касаться этого не хочу, — сама себя хватаю за шиворот и резко провожу по броне. «Прочь» — вот и снова чисто. — Надо заканчивать и уходить отсюда, — перезаряжает штурмовую винтовку. Баки устанавливает оставшиеся заряды, а я решила зачистить последние непройденные помещения — чувствую еще пятерых. Уже четверых. Они что там, самоубиваются? Видимо, спрятались и бьются нацистскими головами прямо о железные шкафы — из-за дверей слышен металлический лязг. Двое всего осталось! — А ну стоять! Ноги за голову, руки на ширину плеч! — ору белиберду и вваливаюсь в отсек, с размаху выбив замок хлипкой двери. — Ах ты ж… Металлический лязг издавали стеллажи, когда в них врезался щит из вибраниума, а к нему прилагался Капитан Америка, который застыл, увидев меня на пороге. Даже шага в мою сторону не успел сделать, как в его сторону полетел нож. Еще и щитом своим прикрылся от меня… Дурак. — Аста, прекрати! — осторожно подходит, как к дикому животному. Ну да, так и есть. — Балбес ты художник, — прижимаю уши и начинаю дышать с ним в ритм, указывая окровавленным мечом. — За тобой. Перед тем, как он обернулся на убитого мной агента ГИДРА, с торчащим из глазницы ножом, я успела быстро выплюнуть «меня здесь нет» и уйти Темным Путем, но недалеко — всего лишь на пару метров в сторону, чтобы обычный порыв ветра сбил его с толку. Почти получилось. — Я знаю, что ты еще здесь, — озирается по сторонам и останавливает взгляд, повернувшись в мою сторону. Опять учуял? — Давай поговорим. Как раз сдвинулся и освободил мне проход к моей добыче. Очищаю меч и вкладываю его в ножны, чтобы не мешал ползти — Стив слишком широко расставил локти. Когти втянуты и кошачьи лапы совсем не издают звуков, когда я не дыша протискиваюсь мимо него. Транквилизатор отбил мне нюх, но я знаю, что сейчас в воздухе витает запах летнего вереска, под который мне снились чудесные сны. Его тепло я чувствую даже через нашу броню и не могу удержаться — тяну руку к звезде, под которой бьется горячее живое сердце, но останавливаюсь. Мне нет места там, где живет другая женщина. Ха, он меня не заметил, в отличие от Зимнего Солдата — все еще медленно идет в сторону выхода, пока я стою за его спиной, над бывшим врагом. Сначала я хотела забрать только головы, но сейчас понимаю, что будет слишком жестоко оставлять тела людей под обломками. Выдергиваю нож, прячу добычу в пригоршню и отменяю отвод глаз. — Шел бы ты отсюда, мон шер. Здесь скоро все взлетит на воздух, — ищу что-нибудь, обо что можно вытереть нож и замечаю его взгляд, когда он не может найти забранного тела. — Не ищи — это мой трофей. И вот теперь я действительно ухожу Темным Путем к напарнику. С Баки творится что-то неладное — железные пальцы хаотично сокращаются, как и весь механизм протеза. — Током ударило. Оголенный провод не заметил, — отвечает, заметив мой обеспокоенный взгляд. — Такое уже было, но раньше ее чинили здесь. — Балрогова жопа! Еще Роджерс рядом бегает… — от расстройства даже мешающий грязный нож в стену бросаю. — Что будем делать, Страшила? — Взорвем все и домой. — А Стивен? Встретишься с ним? — Еще не время, Аста. Главное убрать его отсюда, — встряхивает кибернетической рукой, но судороги не прекращаются. — Я хотел бы сам нажать на кнопку, — поднимает вверх детонатор. Мне удалось выпросить у него пятиминутную отсрочку и бежать Темными Путями, выделяя на перемещения не больше трех шагов, даже в глазах зарябило. Как раз хватило, чтобы подобрать все тела, ориентируясь на оставленные руны. Я не оставила в здании никого, а перенесла в ангар поблизости, начертив на стене изображение руны Йер как знак, что месть свершилась. Стивена пришлось вытаскивать насильно. Вместо того, чтобы бежать к выходу, он носился по коридорам. Пришлось подкрасться сзади, сделать подсечку и дернуть за шиворот, бросая себя вместе с ним на Темный Путь. Раньше бы у меня так не вышло, но ведь меня натаскивал Зимний Солдат. Надо ему будет за науку плюшек подкинуть. — Ты специально не просила меня закрыть глаза? Он держится за шлем свободной от щита рукой и пытается проморгаться. Бесполезно, его еще минуты три колбасить будет. Хочется сейчас обнять его, гладить по дурацкому шлему и говорить, что все пройдет. Но нельзя. — Да, Художник, — из набедренной сумки достаю небольшую фляжку с отваром, на стакан всего. Откручиваю крышку и вкладываю в теплые руки. — Пей, это шиповник, крапива и мята. Быстрее в себя придешь, — принюхивается к горлышку. — Да пей же! Клянусь, что там не отрава. Даже не горчит больше. — Скоро первое ноября. Тот барон… — отпивает немного из фляги и заходится кашлем. Пересластила я отварчик — меда перелила. — Барон Самеди обломится, мон шер. Не вздумай лезть к лоа, — присматриваюсь к его поясу. — Даже с моим вернувшимся подарком.

***

Первым делом я закинула домой Баки, после того, как он насладился видом рушащегося комплекса. Вид у него был такой, как будто эта бетонная громадина раньше была неподъемным грузом на его плечах, а тут вдруг исчезла. Но первым делом он спросил о Стивене. После рассказа о перемещении и фляге отвара он просто молча сжал мое плечо здоровой рукой — прежний Баки уже вернулся, как бы он это не прятал за грубыми матами и каменным лицом. Пришлось снять его иллюзию рыжего лавочника и оставить на время, чтобы смотаться за трофеями — жжение на запястье не даст мне оставить это обещание не выполненным. Мою добычу пришлось закинуть в один пустынный мир — там над моими трофеями поработают насекомые, солнце и время. Заодно я присмотрела в ангаре ГИДРЫ откуп для напарника. Уж очень привлекательно сверкал хромом этот двухколесный конь. — Баки, гляди, что я тебе притащила! — кричу ему со двора, аккуратно отпуская на траву из пригоршни мотоцикл в чехле. Дожидаюсь, пока он выйдет и сдергиваю ткань, как конферансье. — Тадам! Твоя вира от черепушки с щупальцами — чудеснейший круизер! Нестареющая классика Харлея «Жирный Боб»: два V-образных цилиндра, двигатель на полтора литра и не убиваемая подвеска. Эй… что с тобой?.. Мой подопечный не только не радуется — прислонился к косяку, закусил губы и держится здоровой рукой за дергающийся железный протез. — Баки, может к Старку пойдем? — осматриваю хаотичные сегменты. Рассинхронизация идет полным ходом. — Он хороший механик. Моя броня — его работа. — Не поможет, леди-дракон. У меня опять фантомные боли. Может попробовать твой запирающий браслет? — вытягивает испорченный протез. — Это ведь не человеческие руки, его может и не сжечь. — Ты здоровый — он на тебя просто не налезет, — прямо на подвижных сегментах черчу Ису, останавливающую и запирающую боль. — Вроде остановилась. — Только фантомная боль никуда не делась, — все так же кривится. Черт. Что же делать… Нужно начать хотя бы с малого. Сначала я вколола ему обезболивающего и споила почти литр отвара от недугов и злой ворожбы. Не знаю, что именно подействовало, но Баки стало немного легче. Настолько, что он почти мог идти сам и мне не пришлось прятать его в пригоршню, чтобы под причитания Карла усадить подопечного под яблоней. К демонам любовные страдания, если хороший человек страдает. Потом приволокла жаровню и бросила на разожжённые от драконьего огня угли сырые травы и плоды: мелкое золотое яблоко от печали, желуди для жизненной силы, листья бузины для исцеления, и клевер, для удачи. — Крепись, Баки, я сейчас позориться буду, — расплетаю косу, чтобы магия легче сходила в Мир с кончиков волос и рогов — после розжига углей я не стала принимать обратно человеческий облик. — Сейчас я пару кружочков вокруг тебя наверну и сразу станет легче. — Если ты о танцах и пении, то у тебя получается очень даже ничего, — поудобнее опирается спиной на толстый ствол. — Хорошо, что мне нравятся блондинки. Иначе бы я таскался за тобой, как… — Подглядывал? И сейчас отворачиваться не будешь? — раздраженно распускаю последние витки. — Тогда придется танцевать с закрытыми глазами, чтобы не смущаться. Вот споткнусь, разобью голову — ты будешь виноват, — обвинительно тычу в его сторону когтем. А ему хоть бы хны, только криво лыбится сквозь боль. Хам! Пусть идут к балрогам нежные и печальные песни с танцами. Я сейчас немного зла и на Мир, и на Баки — пришло время огненных мелодий и громкого низкого голоса с хрипотцой, ведь я все же дракон, а не какая-нибудь хрупкая эльфийская баба! Расправляю плечи, за которыми до сих пор торчит рукоять меча и поднимаю вверх руки, как будто прошу благословления у богов, в которых я ни капельки не верю. Так только, поминаю всуе. Я — дракон. Мои ладони пляшут, как языки огня, что может плавить камни и разрушать города. Моя чешуя — застывшие сосновые слезы. Я пламя, что несет смерть. Я — лирим. Это не только уши, хвост и когти. Это множество позвонков, что позволяют мне изгибаться под опасными углами, подобно змее на сухой ветке дерева. Я тишина, что подарит как удар, так и утешение. Я — человек. Существо, которому дано так мало и так много. Мной вертят мелкие обиды и отчаянные порывы. Я глупое сердце, отравленное надеждой и безответной любовью. Во мне недостаточно милосердия, чтобы быть эталоном для кого-то. Но сейчас я отдаю его полностью Джеймсу Бьюкенену Барнсу. Не в исполнение Договора, а просто так, как хорошему разумному. Мы с Карлом еще найдем прекрасную светловолосую женщину, что наступит ему на сердце. — Аста, что это? — у Баки слишком ровный голос. — Скажи, что-либо ты тоже это видишь… либо в твою траву попала марихуана. Пришлось остановиться и приоткрыть один глаз — обычно внезапные события не приносят мне ничего хорошего. Ну, до этого момента. Мой незаконченный Мир изменился. Два солнца исчезли, но нет темноты. Небо — зеленое и твердое, как полосатый малахит, через трещины которого вниз водопадом льется свет. Земля стала прозрачной, как куски желтого стекла, сквозь которое видны светящиеся корни деревьев, и яблоня сияет сильнее всех. Ее корни — вены, что питают основу бытия. Повсюду дуют цветные ветра, что так похожи на мою магию, когда ей становится тесно в душе. Трава больше похожа на лазурные водоросли и изгибается от ласкового ветра. Такая мягкая, как шерсть самой доброй кошки. Я даже не могу оторваться — снова и снова пропускаю ее между чешуйчатых пальцев. — Я говорила, что у меня все идет через жопу? Так смотри, Баки — мы на Темной Стороне. Это изнанка Мира, здесь открываются все тайны и виден след любой магии. — Э… Ага. А к чему упоминание «кривой» магии? — Чтобы попасть сюда, надо на время забыть все, перестать быть собой и стать кем-то другим. А я поступила наоборот. Охренеть!.. — подскакиваю с корточек так резко, что взлетаю в воздух и зависаю в метре над синей травой. — А-а! Обратно! Обратно! — земное притяжение швыряет меня на траву. — Помнишь я говорила, что на Темной Стороне даже простые слова обретают силу? Ничего не слышу от Страшилы. Он там тоже завис? А… Это он в ответ кивает. На лету схватывает, молодец парень! Я даже хотела его хлопнуть по плечу, но остановилась на середине движения. Металлический протез выглядит почти так же, как и в реальном мире, только вот на нем горит красными линиями моя останавливающая Иса, которую почти не видно за клубящейся серой слизью. Какая же гадость! Идет от кончиков железных пальцев до живой кожи, а потом еще ползет тонкой струйкой по шее вверх и скрывается в волосах. — Искусственные нейронные связи, они позволяют мне управлять рукой и ведут к мозжечку, — Баки указывает живым пальцем. — Это какая-то другая мерзость, и она не приносит тебе пользы. Собирать ее оказалось легко — она наматывалась на ладони, как старая пыльная паутина с застрявшими мухами. Горела так же хорошо, стоило только пустить на нее струйку огня. И отрастала снова. И снова. Пока железная рука прикреплена к живой плоти — Баки будет страдать. Есть способ избавить ее от него, и в реальном мире я бы проворачивала его после долгой подготовки, но если вспомнить, что моя магия — цветные ветра Темной Стороны… — Скажи, Баки… Ты сильно будешь скучать по своей руке? — постукиваю когтем по металлу и расстегиваю бронированную куртку, чтобы было легче совершать Великий Обмен. — Карл говорил, что ты хотела повесить эту штуку на стену, — пытается смахнуть паутину-слизь, решительно глядя в упор. — Я подпишу ее для тебя, и даже сам повешу к твоим трофеям, как ты и хотела. Действуй — я тебе верю. — Больно не будет, — разминаю пальцы. — По крайней мере, тебе-то уж точно. Мой друг-призрак явно его просветил, если Страшила замер и не шевелился. Впервые я провожу Великий Обмен частично в виде дракона, еще и на изнанке мира. Левая рука на моей груди, правая — расположилась совсем близко от стыка плоти и железа. От сердца к сердцу, пока мой друг не станет таким, каким должен быть. Все его раны будут моими, недостающее возьмется от меня же. В ожидании будущей боли закрываю глаза и стискиваю острые зубы. О боги, не сдохнуть бы здесь… — Ха-хи-хи… прошу прощения… хи-хи-хи… Да что ж такое?.. ХА-ХА-ХА-ХА! — Не вижу ничего смешного, — Баки отрывается от наблюдения за упавшим кибернетическим протезом и жуткими отрастающими костями, а я… Я ржу, как сумасшедшая. — Мне щекотно и смешно, а должно быть… — но вовремя затыкаюсь. Слова здесь имеют силу. — Все у меня идет через жопу, короче. — Через хвост, — указывает глазами. И правда — синяя трава обвила шипы откинутого на землю хвоста, забирая себе мою боль и оставляя только радость. Все же это моя земля, которую я полюбила. Даже не смотря на то, что она должна была стать могилой для нас с Карлом. Вот он удивится новостям… — Мать, ты совсем сдурела? — по голове прилетает удар такой силы, что мы с Баки почти столкнулись лбами. Сначала за спиной ни звука, но потом. — ДА-А-А! НАКОНЕЦ-ТО! ХАНА ТЕБЕ, БАЛДА!

***

Сбылась мечта идиота. Карл сначала отвесил мне подзатыльник, а потом на радостях еще и поджопник. И еще один, после того как сказал, что Обмен давно закончен, и он меня не отвлечет от важных дел. На предложение свалить отсюда он только захохотал и исчез. Похоже, я только что его изгнала, насовсем. В расстроенных чувствах я прихватила Баки, трофей и вывалилась в реальный мир, чтобы получить попытку еще одного пинка. — Жаль, не вышло. Но мне понравилось, — кошачья полупрозрачная паскуда кружилась вокруг дымной жаровни и крутила в воздухе длинным пушистым хвостом. — Подкинь еще мяты на угли. У нее такой приятный аромат, что я готов мурчать, тереться башкой и точить о кору когти. — Ты мне там деревья метить не начни, кошак ты мой драгоценный. Я попыталась его обнять, но у меня конечно же ничего не вышло. У меня и при его жизни не особо получалось — все же одного роста мы были весьма недолго, только пока он был детенышем. А потом вымахал громадиной почти на две головы выше меня. Пришлось попросить его нагнуться и стоять лбом ко лбу, дух и живая плоть. А потом осторожно тереться скулами — так принято выражать нежные чувства на Моухаре, родине лирим. Не знаю, как Карл, а я расплакалась. От счастья и облегчения — стены нашей гробницы рухнули и для моего старого друга. — Теперь я говорю тебе — вали гулять, — на прижатые призрачные уши добавляю. — И возвращайся. Я тебя не выгоняю. — Хрен вам обоим! — морщит сопатку. — Тут такие дела творятся, а меня погулять отправляют, как детеныша из родительской спальни во время спаривания. — КАРЛ БЛЯДЬ! — оглядываюсь на Баки, который отворачивается и смущенно чешет затылок. — Да я так, ляпнул не подумав, — замахал шерстяными руками. — Тут после твоей ворожбы для Страшилы опять Мир скачком подрос. Кстати, ты знаешь, что яблоки у тебя тоже неправильные? — В смысле? — На Темной Стороне они выглядят как самые обычные фрукты, а в реальном мире — наоборот. Все у тебя идет через жопу, хотя какая жопа? Через хвост! Ты даже здесь выделилась, Матерь. — Тьфу! Не напоминай, — прихватываю железный протез подмышку и обращаюсь к человеку, что сейчас катает между новых живых пальцев мелкую веточку. — Баки, пришло время выполнять свое обещание. Он сначала надулся, думал, что я его сейчас пинком в родной Мир отправлю. Дурак. Такой помощник самой нужен. Баз ГИДРЫ еще много, и операция «Долгий полдень» продлится гораздо больше, чем сутки. А без огневой поддержки Страшилы вообще застряну на диверсиях. — Нет, зачем с краю? Пусть висит в центре, — руковожу процессом, пока Баки пытается работать шуруповертом, а Карл лезет с советами. — С чего такая честь железной руке убийцы? Или пугалу без мозгов? — закрепляет крюки шурупами. — Ты говорила, что будешь хвастаться, как вырвала ее у короля Нуаду Аргетлама. Так зачем позволила ее подписать моим именем? — Душа Мира не любит лжецов, — смотрю, как сегменты бросают блики на другие мои трофеи. — Я всегда исполняю Договор и беру по нему плату. Зимний Солдат мертв, и его рука висит на моей стене. Убийца умер, а Джеймс Бьюкенен Барнс, человек с чистым и добрым сердцем, живет. Такой вариант исполнения Договора мне больше нравится, — подхожу ближе и провожу пальцами по металлу. — Так, какого хрена ты здесь «Страшила» написал? — А что не так? Я привык к этому прозвищу и даже нахожу в нем свою прелесть, — проводит новой рукой по щетине. Наиграться не может. — Лучше пусть зовут никому не известным Страшилой, чем Зимним Солдатом. — Дурак ты, Баки. Своим настоящим лицом и именем тебе, конечно, пользоваться еще рано, но вот сам послушай, — поворачиваюсь к нему и вскидываю руку. — «Страшила, ученик Астрель!». Ведь совсем не звучит, согласись. Сразу видно, что они со Стивом большие друзья — меня опять чуть не задушили в питоньей хватке объятий. Я опять назвала свое тайное имя, а Баки, любитель Жюль Верна, придумал себе новый псевдоним — Немо, «Безымянный», «Никто». Символично, что это имя брали себе Одиссей с Итаки и капитан подводной лодки, странствующие и сражающиеся ради защиты своего дома.