От чистого истока я начинаю путь

Аста — Тебя явно никогда «на картошку» с собой не брали, — бормочу слабым голосом. — О боги, моя бедная голова… Все дело в том, что мой ученик взял с собой две разные лопаты — совковую и штыковую, и копать яму для саженца яблони не очень удобно. Хотя, какой это саженец, если он после моей ворожбы вымахал и выпустил соцветия, став высотой как полтора моих роста. Тянуть больше было нельзя, поэтому я связалась с Фьюри и предупредила, что пойду оплачивать долг перед потревоженными мертвецами Арлингтонского кладбища. Рассказала, что мне будет помогать ученик, чью личность надо продолжать держать в тайне от непосвященных. Николаса Джозефа Фьюри, несмотря на проникшие в святая святых ЩИТа щупальца ГИДРЫ, оставили директором и даже дали расширенные полномочия. Глупо терять человека, который умудрился раскрыть заговор и спасти множество людей. Ну и еще Договор по просьбе членов Мирового совета безопасности я буду заключать только с одноглазым Вотаном. Они, кстати, тоже напросились наблюдать за сельскохозяйственными работами и сидят сейчас в окружении охраны, смакуют мои яблоки и камру. Своих имен они мне не назвали, поэтому про себя я их называю «Лысый», «Араб», «Азиат» и «Леди». Женская солидарность, все дела… — Этиро, может вам помочь? — в поле зрения попадают чужие ботинки, пока я перевожу дух, облокотившись на рукоять лопаты. — Я думаю, что добровольцы найдутся, если их попросить. — Так не пойдет, Ник Фьюри. Аста со школотой должна сама все сделать. Что еще взять с этой балды? — Карл, освобожденный от оков, витал около кадки с деревом и нюхал растертые мной листья мяты. — Вы лучше ей рассольчику предложите, а то кое-кто вчера так обретение ученика обмывал, что только бальзам Кахара привел ее в чувство. — Вали гулять, зараза шерстяная, — поднимаю взгляд на директора ЩИТа. — Карл прав, мы сами должны все сделать. Но я буду вам благодарна, если сюда подвезут еще одну штыковую лопату. Изнанка есть у каждого Мира. В этом я убедилась, когда опять провалилась на Темную Сторону на втором круге танца — решила поворожить, чтобы дерево лучше корни пустило, и мародеры со злым умыслом подойти близко не смогли. Грех упускать такую возможность — выпустила капельку дракона и продолжила танцевать, громко выводя песню без слов. На этот раз я не боялась, когда ненадолго зависала в воздухе, а только хохотала, как сумасшедшая. Я как будто вернулась домой. Но все же пора прятать дракона и возвращаться. — Я даже не буду спрашивать, что ты там делала, — говорил мне Баки, спрятанный под неподвижной личиной рыжего лавочника. — Но дышится теперь здесь намного легче. Всем. Мое деревце больше не деревце, а скорее «деревище». Не такое большое, как яблоня у меня дома, но до пяти метров вымахало. И даже золотистые плоды созрели, правда светятся едва-едва. Пришлось спрятать одно за пазуху, чтобы убедиться в этом. — Вот так вот, Николас Джозеф Фьюри! — толкаю в бок задумчивого человека в черном плаще. — Сэр Джуффин Халли был бесконечно прав, когда говорил, что танцы на Темной Стороне принесут намного больше пользы. Думаю, что вы застанете тот момент, когда ваш Мир излечится и станет как этот кусочек земли, — закидываю грязную лопату на плечо и делаю глубокий вдох. — М-м-м… Почти как в Ехо. Умела бы слагать стихи — написала бы поэму. Изгваздалась я по самые уши, поэтому схватила себя за шиворот и резко провела по одежде вниз. «Прочь!» — налипшая грязь просто отвалилась кусками с джинсов и кед. Баки тоже пытался так сделать, но у него пока не получается — тут все дело в тренировках. Пришлось и его хватать за шиворот. — Значит, наш Мир должен стать таким? — «Азиат» сорвал новое яблоко с нижней ветки и сравнивает его со старым. Даже понюхал и откусил. Смелый. — Пожалуй, даже лучше будет, — отдаю лопату Баки. — Еще бы с океанами разобраться — вообще хорошо станет. Я бы даже сказала, «по фэн-шую». Ну вы понимаете… — член совета как-то резко ко мне повернулся и прищурил узкие глаза. — Это не насмешка над вами, а правда с долей шутки. Все старые верования идут с тех времен, когда Мир был еще здоров. Сама пользуюсь древними обрядами. — И помогает? — обходит вокруг яблони. — Пока слабо, — рисую на коре руну Беркана, для плодородия и хорошего роста. — Но это только «здесь» и «сейчас». Ну вот, теперь мой долг потревоженным мертвецам выплачен. Члены совета спешно отбыли по своим делам, прихватив по яблоку. Каждый из них смог подойти к дереву, в отличии от некоторых охранников — мародеры не пройдут. Теперь понятно, почему Душа Мира попросила оставить их в живых — они хорошие и по-своему честные люди. — Николас Джозеф Фьюри, у меня есть к вам одна просьба. Да не тяните руку, не Договор, — только усмехается и прячет темные ладони в карманы. — Сегодня ночью состоится праздник Дня Мертвых, где мне придется поворожить и немного полетать в счет оплаты долга Барону Самеди. Где именно — не знаю, но буду очень признательна, если на меня во время полета не выпустят ракету. — Хорошо. Я дам указания, чтобы неопознанный летающий объект не сбивали без уточнений, — отводит взгляд. Недоговаривает. — Но эскорт рядом пролететь может. Так, Ник Фьюри? — Баки с неподвижным лицом-иллюзией подошел ближе, а Фьюри как-то замялся и немного отодвинулся. Все еще боится своего неудачливого убийцу. — Они не будут находиться слишком близко. Все же многие видели, как вы, Этиро, расправились с двумя квинджетами при захвате Трискелиона. Вас разумно опасаются, учитывая, кто вы, — оглядывается на Баки. — И какие у вас друзья. — Один — один, Николас Джозеф Фьюри, — поднимаю ладони. — Все мы здесь немного недоговариваем. Но ведь и не лжем. Вы подсадили в подаренный компьютер программу-червя, но такую топорную, что ее даже пятиклашка удалит, а уж Карлу она на один зуб. Вам ведь приказали так сделать? Фьюри только улыбается, рвет яблоко и кладет в карман. Одно он уже взял. Чую я, это для одной женщины, чьи волосы темны, как крыло верного ворона одноглазого бога. Как бы он не строил из себя сурового начальника, но по нему видно, что человеческие чувства ему не чужды. Надо будет пари с кем-нибудь заключить на него и Марию Хилл. Только хочу отозвать Баки в сторону, как директор ЩИТа начинает смотреть мне за спину, поджимая губы. Опять какая-то хрень происходит. — Здравствуйте, Джаспер, — выпрямил закрытые плащом плечи и сцепил руки за спиной. Бля… Оглядываюсь, и правда — дух Джаспера Ситуэлла, чьей душе я помогла уйти на перерождение перед Трискелионом. И не один, а с неизвестным неупокоенным призраком. Сам старый знакомец выглядит как положено духам — светящийся и полупрозрачный, от лысой головы и дужек очков до ботинок. А вот второй… Спаянный с душой дух, тело которого почти похоже на живое, но как будто изъеденное пятнами прозрачности. И одет, как оборванец из средневековья. Джаспер прикрывает глаза призрачной рукой. Фейспалм? — Вижу вас, как наяву, мисс Аста, — ага, его Карл отловил и просветил. Это кошмар… Этот призрак слоняется по земле очень давно. Очень. И Барону Самеди, проводнику мертвых, до него нет никакого дела — он к празднику готовится. Ага, с одиннадцатого века. На мое предложение отпустить его прямо здесь и сейчас оборванец яростно замахал руками и даже отлетел подальше, умоляюще складывая ладони. О чем-то просил, шевеля губами, но о чем? Я сначала нарисовала на листочке алфавит, чтобы указывал пальцем на буквы, но он оказался безграмотным. Блядство. Пришлось произносить по букве и следить за реакцией. Кивает головой — Баки записывает, нет — продолжаю дальше проговаривать алфавит. Что интересно, Фьюри видимо не спешит, а Джасперу теперь вообще никуда не надо — стоят в стороне, болтают о своем. Ютландия, Хедебю, огонь, тризна, Свен. Даже язык устал алфавит повторять. — Значит ты хочешь, чтобы мы отправились в Хедебю, устроили там костер и помянули тебя, Свен? — закивал головой так, что будь он живой — сломалась бы. — Я бесплатно не работаю. Тем более за того, кому это по статусу положено провожать мертвых. Р-Р-Р! Опять тычет пальцем в листочек с буквами. Как же это утомительно… Но, похоже, прибыльно. — Бак… кхем… Немо, я точно знаю, что в детстве ты мечтал найти пиратский клад. — Я много, о чем мечтал раньше, — рассматривает мозоли на новой руке — кожа еще не успела огрубеть. — Но явно не о том, чтобы вскрывать чужие могилы. — Какая могила? — взвешиваю лопату в руке. — Если я не ошибаюсь, то по старой традиции викингов ему перерезали горло и бросили на сокровища, чтобы призрак бедного Свена хранил их. Потом все злодеи умерли и унесли секрет с собой. А несчастный призрак бродит по земле, пока не заберут клад. Поможем? Баки втыкает лопату в землю, опирается на нее и говорит что-то, где мелькают слова «куда я полез», «матерь божья» и «меня не этому учили в воскресной школе». — Хм, половина клада — твоя. — По рукам, Аста, — продажная душонка. Когда я подошла попрощаться, то Джаспер начал слишком довольно рассказывать, как обрадовался Барон известию, что я послала Стива куда подальше. При этом он подмигивал и указывал глазами на Баки. Черт. Забыла, что Барон Самеди любит выбирать себе женщину из пришедших без спутника, и даже его жена не против такого расклада. Извращенцы. А Баки у нас смышленый малый — его даже не пришлось просить. Сам предложил, даже договорить не успела. Ник Фьюри доложил, что Стив упорно хочет со мной связаться, но не может достучаться в зеркало-медальон. Потому он и уговорил его следить за событиями в день, когда мы взорвали базу ГИДРЫ, а потом выпросил квинджет и прилетел мне на помощь. Ха. Мы с Баки и так справились. — Пусть даже не пытается — я не хочу с ним разговаривать. Карл отсеивает вызовы и будет пропускать только предложения Договора. Всего хорошего, Николас Джозеф Фьюри.

***

Напрямую пройти на территорию бывшей Ютландии, конечно, можно, но появилось несколько дел. Во-первых — выдать ученику заживляющую мазь, ведь ему еще придется сегодня копать. Во-вторых — прихватить вина и хлеба с мясом для тризны. В-третьих — уточнить по атласу место прибытия и наладить наконец мосты со Старком. Заходить к нему в башню без приглашения я посчитала дикой наглостью, поэтому решила отправить зачарованное зеркало. И небольшой подарок по душе, все же в его Мире прошло две недели, как я вернулась, а от меня ни слуху, ни духу. Я думаю, что том «Энциклопедии Мира» Манги Мелифаро, который он так и не дочитал в прошлый раз, вполне подойдет. — Джарвис, ты меня слышишь? — говорю в открытую дверь. — Да, — мне кажется, или у искусственного интеллекта слышится теплота в голосе? Необычно для программы. — С возвращением, мисс Аста. Мистер Старк надеялся, что вы зайдете к нему. Доктор Бэннер и мисс Поттс так же выразили желание вас увидеть. — Приятно, что меня не забыли, — оставляю подарок на полу гостиной с барной стойкой. — Это для мистера Старка, чтобы не дулся на меня, а внутри зеркало для переговоров. Пусть свяжется со мной через пару дней — у меня сейчас неотложные дела. — Хорошо, мисс Аста. Ему что-нибудь передать? — Скажи, что я согласна на улучшения брони. Я даже ходила, прищелкивая пальцами, пока искала атлас. Если Тони извернется и модифицирует мои легкие доспехи, то мне больше не придется снимать их перед превращением в дракона, шарясь по кустам и сверкая голой задницей. Одного голожопого Халка достаточно. — Хедебю… Хедебю… — вожу по карте, пытаясь найти поселение. — Ты не в Дании смотри, а на севере Германии, балда, — Карл подплыл и умостился на полу, ведь место рядом со мной на диване занял Баки. Развалился, как в своем гамаке, наблюдает за заживающей ладонью. — Не люблю Германию, — раздраженно дергает ногой в ботинке. — А когда ты включаешь свою музыку, то хочется заткнуть уши. — Привыкай, ученик, — перелистываю страницы. — Раммштайн современная группа и они не повинны в зверствах нацистов. Ага, нашла! Только там нет ничего, кроме крохотного музея. Карл, у меня проложен туда Темный Путь? — Ты сама отказалась туда идти. Сказала, что слишком мелко. Ближайший город — Киль. От него до Хедебю сорок с лишним километров. Такси лучше не брать — они все оснащены камерами. — Мы можем поехать на мотоциклах, — Баки стирает остатки мази и поднимается с дивана. — Иначе зачем они нужны? Чтобы пылились оба? На рассказ, что водить я не умею и почему еще не научилась, мой ученик бурчал о подбирании хвостов за некоторыми художниками. А потом выбрал своего железного коня и узнал значение слова «вира». Плата по счетам.

***

Баки Барнс — Смотри, главное не просто кидать подношение в огонь, а проговаривать про себя, для кого именно ты жертвуешь пищу или что-либо другое, — бросает в костер кусок хлеба, который мгновенно сгорает, не оставляя даже пепла. — Это нашему освобожденному спонсору. Аста сидит перед костром, напротив которого висит полупрозрачный и довольный дух Свена. Все время поездки она балансировала, вцепившись в заднее сидение, и отказывалась обхватить меня для устойчивости. Орала, называла Страшилой, когда попадались неровные участки, но за меня не держалась. Не любит, когда ее касаются? На месте мы снова взялись за лопаты, которые она вытряхнула на землю из кулака. Занятные фокусы — она обещала научить меня им, вот только к ним прилагаются еще обряды и ее странная философия. Милосердие, прощение и головы врагов. Я сойду с ней с ума, хотя это все равно лучше, чем быть Зимним Солдатом. Меня не остановит даже раскапывание старых костей и сокровищ, которые она честно разделила на две части. Сокровища, не кости — те отправились на погребальный костер, обложенные цветами из Щели между Мирами. «Пятнистый» крестьянин исчез, стоило огню лизнуть останки, но потом вернулся в своем новом виде, когда Аста плеснула вина на землю. — Боюсь, мой славный Немо, что нам придется отсидеться денек дома, — пытается пускать дымные кольца, но, похоже, кто-то выпил для этого слишком много вина. — Я тут слегка увлеклась поминанием чудесного Свена, а у Барона будет ром течь рекой. Сопьемся мы с тобой, ученик. Зато опохмелились, — пихает меня в бок. — Я точно не сопьюсь, — отпиваю вино из слегка помятого серебряного кубка. Уже пользуюсь своей долей. — Доктор Зола испытывал на мне несовершенную сыворотку суперсолдата, поэтому пьянею я очень медленно. — Тьфу ты! И здесь эта сыворотка с коротышкой всплыла! — картинно бьет себя по колену. — Еще один рыцарь без страха и упрека на моем пути… — Ты прямо как будто этому удивилась. Но ты сама видела это в моей памяти, — смотрю, как Аста сдирает ногтем пятнышко сухой грязи. — Ты что, забыла? — Да! И в этом мое величайшее счастье, в забвении, — откидывается на землю и продолжает пускать клубы дыма в осеннее небо. — Не дай боги родиться тебе в следующей жизни эльфом. Ты будешь помнить ВСЁ! Проживешь тысячи лет и будешь кривиться в сторону разумного, что шлепнул тебя лопаткой в песочнице или вечно страдать по погибшим дорогим смертным, — задумчиво крутит трубкой и замолкает ненадолго. — Если бы я не могла забывать, и вся моя память хранилась бы в мозге, то каждые сто лет я бы оставляла записи и находила способ лишиться головы. Только чтобы приглушить память… — Каждые сто… — у нее развязался язык. Может стоит попробовать? — А сколько тебе лет? — Пф… не скажу. И все равно не знаю точно. Карл считает их за меня и сообщает о круглой дате, но я их редко праздную, — непонятно от чего начинает хихикать. — Однажды так случилось, что я решила устроить настоящий «деньрожденьевый» торт со свечками. — И? — сейчас вывалит очередную сумасшедшую историю. — Сначала закончился торт, поставила рядом еще один — побольше. Потом закончились купленные свечки — я неправильно подсчитала упаковки. Следом пришлось смотаться в магазин за недостающими, а потом все их поджигать. Карл ржал, как копытное, когда при поджигании последней свечи оказалось, что первая давно сгорела и заляпала воском торт. Это кошмар, Немо, — закрывает глаза ладонью. — В итоге я психанула и просто размазала заляпанный воском бисквит по столу. Если в мою дурную голову еще раз придет мысль поесть тортика, то куплю свечи в виде цифр. Там всего-то четыре штуки надо. Матерь Божья… Четырехзначное число. И рассказы о варварских мирах, откуда она начинала свой путь. И легкость, с которой она рассуждала, что головы агентов ГИДРА стоит сажать на дубовые колья — древесина устойчивее к дождям, и они простоят дольше. Куда же я влез?.. Пора сворачивать тему. — Ты будешь на празднике и берешь меня с собой. Но я знаю только как танцевали в сороковых. Зимнего Солдата в тонкости современных танцев не посвящали, знаешь ли. Мы не опозоримся? — Не парьтесь, сержант Барнс, — пытается хлопнуть по плечу, но достает только до локтя. — Тебе не придется беречь от меня обувь — я не участвую в парных танцах. Вообще. У меня после них болит голова и хочется убивать. — Понятно. Это такой же запрет, как и на огнестрельное оружие? — мысль безумная, но вполне вписывается в картину мира, где девушка ест сырое мясо и рубит головы врагам. И никогда не танцует с мужчиной. — Нет, это примета такая, — открывает еще одну бутылку, жестом отказавшись от помощи, и выливает немного на землю. Свен даже разорвался от радости на светящееся облако. — У меня не получается быть ведомой в танце. Моих партнеров это злит, они начинают мне выговаривать о недоверии и прочих выдуманных грехах. В конце концов, все это заканчивается тем, что меня обвиняют в «ненастоящести», — на мой недоуменный взгляд поясняет. — Ну, что я неправильная женщина и все такое. Детей быть не может, за домоводством не сижу, скромности ноль, голос грубый, шутки еще грубее, послушание отсутствует, как класс. Даже заставить меня жить в одном Мире невозможно — либо притягивает, либо сама сбегаю. Непокорная, «ненастоящая женщина», плохая Аста! Поэтому я ухожу в сторону раньше, чем мои любимые нарушат свои обещания, но не всегда получается. И говорила. И говорила. И говорила не останавливаясь. Когда она тыкала в меня книжкой по психологии, пытаясь объяснить, что такое Стокгольмский синдром, то упоминала еще «синдром попутчика». Человек просто вываливает на постороннего все, что скопилось на душе, любые тайны. Теперь я узнал, что ей сделал Стив Роджерс — «ничего». Не дал повода себя ненавидеть первое время за нарушенную клятву, ведь «он — не все». Ни в чем ни клялся. Pizdets. Только женских страданий мне не хватало. Зачем я вообще спросил про танцы?

***

Я все больше проникаюсь уважением к Карлу. Хоть он и редкостный матершиник, но никогда не забывает о деле и терпит Асту уже много лет. Была бы у меня шляпа — снял бы перед ним. Мне рассказывали о эльфийских запутанных обычаях уже в третий раз, когда рядом появилась полупрозрачная фигура с ушами и хвостом. От души наорал на свою подругу и сказал, что у нас есть полчаса чтобы протрезветь или убраться домой — время праздника подходит. Но даже домой попали не сразу. Аста промахнулась и Темный Путь вывел нас не к двери, а на берег реки. Очень знакомый берег, с Трискелионом на другой стороне. Отговорилась тем, что это ошибка, а не ностальгия. Войдя в дом Аста начала тянуть руку к браслету, но потом сделала вид, что это случайность. Честное слово, я готов заделаться свахой и запереть в одной комнате этих страдальцев, только чтобы все это прекратилось. И как можно скорее — Карл сказал мне по секрету, что Стив пытается достучаться до взбалмошной девчонки как минимум пару раз в день. Уже не знаю, что было причиной, но во сне ко мне пришли воспоминания о моих заданиях, когда я еще был Зимним Солдатом. С помощью Асты их можно было бы вернуть быстрее, но я не хочу, чтобы она их видела — мне стыдно и горько осознавать, что множество невинных людей погибли от моей руки. У меня просто нет смелости или безразличия, чтобы делиться темными моментами жизни так, как она. На Моухаре и правда было все залито кровью, а потом… сожалением с печалью. Как ее только не разорвало от противоречивых чувств. Хотя… я все же ее немного понимаю. Мне снится семьдесят второй год. Молодой политик, который почти раскопал информацию о ГИДРЕ и предлагал закон, который мог помешать моим бывшим рабовладельцам. Он стал моим заданием, которое я должен был выполнить любой ценой и с особой жестокостью, чтобы другие боялись. У него был чудесный дом и семья, которую он любил. Я пришел к ним ночью, как раз прошел дождь и грубые сапоги оставили грязные следы на коврике с надписью «Welcome», как и в спальне, где я застрелил политика и его жену. Такую же грязь я нес в детскую, когда переступал порог с ножом в руке. Я вижу себя со стороны и не могу отвернуться… Я не хочу это видеть! Это не я! — Это не ты, — мягкая ладонь опускается на лоб и сон развеивается. — Кто угодно, но не ты, Джеймс Бьюкенен Барнс. Дыши, как сэр Шурф учил — вдох, считая до шести, такая же пауза, выдох на счет шесть. Сидит за мной, не пытаясь заглянуть в глаза, чтобы влезть в память. Только гладит по голове, как испуганного сопливого мальчишку! — Ты не сопляк. — Теперь ты и в мои мысли залезла? — хочется закричать от того, что меня видят таким… жалким. — Нет, ты просто бормочешь, а у лирим очень острый слух, — перед глазами появляется покрытая шерстью рука с когтями. — Я почувствовала, что тебе приснился кошмар. Все же ты мой ученик. Я всегда знаю, когда тебе плохо. — Уходи, — отдергиваю голову от утешающей руки. — Я не хочу, чтобы меня видели таким… — ощущаю легкий подзатыльник. — Дурак. Думаешь я так не скукоживалась и не выла по ночам? Только вот некому было мне помочь. Лежи и не рыпайся, школота несчастная! Прав был Карл… Меня тихо поливали словесными помоями и расчесывали, забирая тяжелые мысли, а потом плели волосы. «От тревоги и печали, Страшила». Пока я не заснул. Среди ночи я проснулся и увидел, что Аста никуда не ушла, свернулась клубком в углу огромного матраса-кровати и уткнулась кошачьим носом в хвост. К холодам — я, похоже, становлюсь, как она, раз везде вижу приметы. Стоило накинуть на нее одеяло, как Аста выпрямилась и перевернулась на спину. Не успел я вернуться обратно, как сзади раздался храп. О господи, что за несуразное существо! Как только Стива угораздило в нее влюбиться? Я наблюдал этот восторженный взгляд на его лице еще в сороковых, когда он показывал мне тот рисунок. А потом в Ехо увидел еще раз, когда он явился туда во сне, приняв вид мальчишки. И это еще меня называют «дураком», а на самом деле их тут двое.

***

Утром меня поджидало необычное зрелище — Аста жарила блины, подкидывая их в воздухе, чтобы они прокувыркались там несколько раз и упали обратно на сковородку. Она же вроде не готовит? — Заходи, Немо. Наливай себе кофе и пробуй поддельные кумирийские блинчики. Они перевернулись всего два полных раза, поэтому считаются неудавшимися, — ставит передо мной тарелку. — А нужно не меньше трех. Такие делают в Ехо. Помнишь, в трактире «Свет Саллари». — Да ты не бойся, Страшила, — Карл проплывает сквозь стену и замирает на стопкой блинов, втягивая воздух. — Астрель больше не печалится, поэтому пища не будет горькой. — А… ну да, это многое объясняет, — хм, на вкус неплохо. — Когда выходим? — Часа через два, как раз в себя приду, — махом опустошает кружку. — Сорвешь три яблока?

***

Это. Просто. Кошмар. Повсюду костры, пение и варварские танцы. На побережье океана, вокруг нас, сейчас ходит много странных людей в белой одежде. Многие из них таскают на поясах кости или пучки перьев. Некоторые пытаются колдовать над курицами и тут же рубят им головы. И еще почти у каждого в руках самодельная кукла. В них нет иголок. Аста рассказывала, поглощая еще одну кружку кофе, что обряд втыкания иголок в куклу относится скорее к понятию «вольт». То есть для проклятия другого человека. Но в вуду кукла подносится как вместилище для духа, чтобы он мог познать радость плоти. Посидеть у костра, выпить рома, вдохнуть табачный дым и прочее. И, может быть, если ему понравится, исполнит просьбу бокора или мамбо, колдуна или ведьмы. «Такие дела» — говорила рогатая девушка и затягивалась табачным дымом из трубки. Мне поначалу пришлось щипать себя за новую живую руку, чтобы очнуться, но потом вспомнил, что сам радостно согласился в этом участвовать. Почти по просьбе Стива, ведь он твердил о грозящей для Асты опасности, пока не исчез из Ехо, чтобы проснуться у себя дома, в США. Хотя после того, как она передала сияющие яблоки Барону Самеди, а тот долго оставлял губами отпечаток праха на руке, я понял — пришел не зря. Меня официально представили учеником, но на самом деле я сейчас оруженосец. Таскаю меч в ножнах, с которым она будет танцевать. — Барон — дух старой закалки, — поясняла Аста, украдкой вытирая тыльную сторону о платье. — Танец с мечом он поймет правильно. То есть как предложение опасаться нас и не лезть. Твое новое суровое лицо отлично этому помогает. Только не могу понять, почему сэр Шурф? Чем тебе тот красавчик-лавочник не нравился? — Он рыжий. Пусть даже в том Мире это считается очень привлекательным, но я еще не привык. Все остальное — пожалуйста, но только не рыжий! — Ну раз все остальное… — осторожно почесывает когтями подбородок и закатывает глаза. Она специально пришла на этот шабаш, выпустив рога и хвост, — Как выучишься, возьмешь на себя Америку? Я просто уделяю ей слишком много времени. — Всю? Это же очень много! Я пока вообще ничего не умею. — Ладно, не всю, — слишком легко соглашается. — Только США и… станешь Учителем для Стивена Гранта Роджерса, когда в нем проснется магия, — твою мать… она заразная что ли? — Да не бойся, до этого еще лет двадцать пролетит. Ты успеешь научиться хоть чему-нибудь. Хочешь прямо сейчас научу Душу Мира о чем-либо спрашивать? Открыться Миру. Так она называет эту жуть. Закрыть глаза, представить, как ребра безболезненно раскрываются и обнажают беззащитное сердце, задать вопрос. Хотел бы я знать, где сейчас находится балбес со щитом, ведь рядом его не видно. Хм, действует — сияющая нить уходит на северо-восток. Эта магия странная штука — появляется необычное чувство единения… с Миром? Даже спокойнее стало. Пока меня не пихнули в бок. Я даже знаю, кто так обычно делает. — Офигеть… Немо, гляди, кого наблюдателем от ЩИТа прислали! — подходит к человеку с добродушным выражением выбритого лица. — Филлип Колсон, ваше начальство вас совсем не ценит, если послало вживую смотреть на пробуждение духов? — Здравствуйте, мисс Аста, — вежливо жмет протянутую чешуйчатую руку и даже почти не вздрагивает. — Директор Фьюри уверял меня, что здесь все пройдет вполне пристойно. — Пристойно. Для лоа и колдунов, — чешет в затылке. — Знаете что? Держитесь поближе к моему ученику, тогда вас точно не тронут. Вы мне все же слишком нравитесь, как живой человек, чтобы потом лить для вас вино на землю. — У вас еще один ученик? — вскидывает брови и вежливо улыбается. — В таком случае приятно познакомится, мистер? — Немо, — пожимаю протянутую руку, окончательно принимая новое имя. Которое я буду носить, пока все не вспомню. — Прошу прощения, но мне казалось, что вы выглядели по-другому, — агент ЩИТа всматривается в лицо, взятое взаймы. — Это лишь иллюзия, Филлип Колсон. Немо соблюдает анонимность, — Аста проводит по лицу, принимая вид человека, которого я сильно зауважал с первых минут знакомства. Да… Сэр Шурф с рогами и в платье. Что почти не отличается от туники-скабы, но только черное. — Немо, не говори об этом нашему Великому Магистру. Он может обидеться, хотя и не покажет этого, — смахивает морок. Ей подносили много стаканов с ромом, но она отпивала из них по микроскопическому глотку, только мочила губы. Отговаривалась, что пилотировать «под мухой» очень плохая идея. А потом попросила музыку и вынула меч из ножен, которые я держал в руках. Сначала на секунду запнулась, когда начала звучать тягучая и томная мелодия, а потом взмахнула рогатой головой и сделала первый шаг вокруг костра. Хорошо, что мне нравятся блондинки, иначе Стив меня бы не простил. Девушка, что иногда храпит по ночам, двигалась как змея. Изгибалась под немыслимыми углами и очерчивала воздух вокруг себя клинком. Проводила свободной рукой по плечам и откидывалась назад так, что отросшие волосы касались прибрежного песка. Не закончила даже первый круг, когда исчезла ненадолго, а воздух раскрасили цветные вспышки и ветра, которые ощущались мной, как прохлада в жару. Или как огонь зимой. Тут все крайне непонятно и эфемерно. Филлип Колсон стоял и не видел, как из-под земли выползают разные духи. Хотя, может и заметил — поза напряглась. Один из них, в форме змеи, сначала долго кружил вокруг костра, свивая кольца в такт барабанов, а потом отплыл и завис перед нами. Я очень сильно пожалел, что не взял винтовку, когда змеиная белая пасть распахнулась и выпустила в нашу сторону облачко пара. А потом просто скрылся, растворившись в воздухе. — Мистер Немо, вы не знаете, что это было? — агент ЩИТа пытается отряхнуть несуществующие пылинки с куртки. — Это — Дамбала, лоа радости и счастья. И он вас двоих благословил, — ухмыляющийся Барон Самеди появляется рядом, под руку с красивой светлокожей женщиной, распространяя затхлый запах прелой земли. — Радуйтесь, смертные, что это был не я. Хотя… одного из вас Астрель поминала, как мертвеца, — сверлит багровыми глазами Колсона. — Ошиблась. С кем не бывает, болтун. Лучше придержи своих лоа-людоедов, пока я не пролечу над Луизианой, — Аста забирает из рук ножны, резко вгоняя в них меч. И вежливо кланяется загадочной женщине Барона. — Здравствуйте, Маман Бриджит. — И тебе здравствуй, Аста, — женщина перебирает связку жгучего перца, подвешенную на пояс старинного платья, и слишком интимно проводит по груди своего жуткого спутника. — У тебя получился огненный танец — он принесет пожар в эту ночь. Жаль, что ты отказалась к нам присоединиться. — Дел полно, уважаемая Маман Бриджит. И я ЭТИМ больше не занимаюсь, — отдает мне обратно ножны с мечом и оглядывается по сторонам. — Хватит с меня. — Тогда маленький подарок от нас, чтобы облегчить твою жизнь. Барон снимает цилиндр, как только оружие переходит ко мне, а потом резко впивается в губы Асты. Я успел только дернуться, когда в плечо с небывалой силой вцепилась тонкая рука спутницы Барона Самеди. «Не мешай, смертный». Этот голос я слышал ото всюду. Аста стояла в ступоре не больше пары мгновений, а потом резко зарядила кулаком духу в похоронном фраке в солнечное сплетение. А он только отодвинулся и засмеялся. И невзначай прикоснулся к рукояти изогнутого меча пальцами с костяными острыми ногтями. — Ты охуел, чертов лоа?! — вместе со словами с губ слетали комки земли и сыпался пепел. Вырвала из рук мимо проходящего колдуна стакан с ромом и прополоскала рот, выплюнув грязный алкоголь на землю. — Что тебе в словах «больше не занимаюсь» непонятно? — Это не то, о чем ты думаешь, а достойная награда за испытания, Пробуждающая, — надевает цилиндр и раскуривает сигару. — Ты отпустила врага на перерождение, услышала немого, заплатила по справедливости. Мой дар поможет тебе быстрее закончить работу, ведь ты так рвешься исчезнуть из этого Мира. Почему бы и не помочь? — положил мне в карман несколько тонких сигар, подхватил свою спутницу под руку и исчез, разорвавшись на клочки тени. — Мисс Аста, что это было? — Фил Колсон перестал изображать истукана. — Лоа секса, рома и смерти это были. Чую, что мне опять свинью подложили и назвали это благом. Никогда не связывайтесь с бессмертными, Фил Колсон, иначе костей не соберете, — оттирает рукавом грязный подбородок. — Хотя, как минимум с одним вы уже столкнулись. Интересно, как он там поживает у себя в Асгарде? Все кошмары пересмотрел? Сволочь рогатая… Мда, занятное совпадение, — проводит рукой по рогам. — Немо, я сейчас найду укрытие и перекинусь. Полетишь со мной — не хочу оставлять тебя здесь одного. Возвращаться не будем. Как смотришь на небольшое путешествие к одному ресторанчику? Там подают чудесные суши — много рыбы, мяса и очень мало риса. Стоило ей скрыться за толпой людей, как я решил, что настало время. — Стив Роджерс все так же пытается с ней связаться? — кивок в ответ. — Пусть предложит ей любой Договор. Просто так она разговаривать с ним не будет. — Знаете, мистер Немо, это очень странно слышать слова от человека с неподвижным лицом. От человека ведь? — теперь моя очередь соглашаться. — Капитан Роджерс попал в очень нелепую ситуацию. Мы просматривали запись того дня, когда его принесли по этим Путям и вылечили. И вот что интересно — Зимний Солдат проломил ему голову как раз в том месте, где находится участок мозга, отвечающий за память. Капитан Роджерс рассказывал, что вначале он не помнил ничего, но потом воспоминания стали возвращаться с огромной скоростью, и он даже не успевал их осознавать. У него ушла неделя на то, чтобы окончательно прийти в себя. Ситуация, как фильмах для домохозяек, вы не находите? Даже ответить ничего не успел — недалеко раздалось громкое ворчание, а костры освещали снизу дракона, который меня высматривал и лапой звал к себе. Пришлось скомкано проститься с агентом и идти к Асте навстречу. Какая же она большая… Как только эта туша умещается в мелком теле девчонки, которая в обычном виде мне чуть выше плеча? Хоть ей и много лет, но относиться по-другому не получается. Слишком взбалмошная для древнего существа, что я сейчас и наблюдаю — зарычала и пускает из пасти клубы дыма, смотря на темнокожего колдуна, который вздумал ее сфотографировать. Еще и средний палец показала. Хулиганка. А теперь еще и изображает, какие фигуры будет использовать в полете. Бочка, пике, резкий разворот. Я с ней отдам богу душу. Определенно. Ножны с мечом пришлось закинуть на плечи, чтобы освободить руки. Она показывала, за какие отростки надо держаться, а потом пошла к кромке воды, когтистой лапой прося разойтись, даже зарычала на одного неповоротливого колдуна. Сжала лапу в кулак, и я почти услышал «Держись крепче, Баки». Какие же у нее огромные крылья… Они накрыли почти половину толпы, когда она взяла разбег. Ногами я ощущал, как перекатываются под темной чешуей мышцы, а ворчание заставляет вибрировать кости. Один толчок — и мы взмываем вверх, а кончики крыльев задевают водную гладь. Мне даже пришлось со всей силы прижаться к чешуе на шее, чтобы не свалиться вниз. Но все это померкло по сравнению с чувством свободы, когда Аста набрала высоту. Шум ветра в ушах, отблески океана внизу, вытянутая морда с шестью рогами впереди и звезды над головой. Впечатление портили только два квинджета, летящие в отдалении. Хулиганка опять показала средний палец, а потом повернулась ко мне, улыбаясь во всю драконью пасть. «Сейчас будет вертикальная бочка. Держись». И рухнула вниз, сложив крылья. Я бы перекрестился, но руки заняты…

***

Душа и правда едва удержалась в теле. От восторга. Теперь понятно, почему Барон выторговал полет над своими землями. — Это ведь классно! От ощущения полной свободы даже кости приятно пощипывает и хочется хохотать. Я слышала, как ты радостно вопил при пируэтах, — довольно щурит глаза и цепляет палочками кусок рыбы в соусе. — Запомни это ощущение, ведь при нем колдовать получается лучше всего. Истинная магия легко приходит к счастливым людям. Она забежала домой на секунду, оставив меня в виде маяка. Сказала, чтобы через пять минут оттопырил руками уши. «Это забавно». Был Страшилой, стал Чебурашкой — она показывала мне этот мультик. И много других. Говорила, что так я легче вольюсь в современный мир. Даже поставила какой-то длинный сериал про средневековье и трех драконов, приговаривая, что любила смотреть его еще до того, как узнала о своей сущности. «Внимательно следи за сюжетом, Баки. И не верь легендам о рыцарях короля Артура, они все лгут — мерзкие были времена». Сейчас же мы сидим в японском ресторанчике, где на вывеске изображена кошка в синем кимоно и с тарелкой-лодкой подмышкой. Аста смеялась и материлась, тыкая в рисунок. — Не забыли мое посещение. Вот засранцы! — но улыбалась до ушей. Ее узнали. Аста поняла это, когда нам в закуток принесли гораздо больше мяса и рыбы, чем мы заказали. А еще на отдельном подносе была пепельница, маленькая латунная трубка и тонко нарезанный табак. Старый лысый повар с акцентом говорил, что это «сигаретка для дамы» от заведения. И называл ее «Бакэнэко». Моя наставница даже засветилась от удовольствия и нечаянно выпустила желтые вспышки в воздух. Таким цветом выражается ее радость. — Надо отблагодарить этих хороших людей. Как думаешь, Немо? — макает кусок сырой рыбы в соус. — Я считаю, что стоит. Вот это блюдо… — указываю вилкой на жаренные в кляре полоски мяса. Не получается еще пользоваться палочками. — Темпура ведь? Оно очень вкусное. Гораздо вкуснее, чем то сырое нечто, что ты сейчас ешь. — Не кривись — это мои милые особенности, — в этот раз она хотя бы пользуется приборами, а не отрывает зубами мясо с костей. Карл сказал, что она так хотела меня напугать. Попыталась расплатиться деньгами, но старый японец отказался их брать. Тогда она выпросила у повара бумагу с ручкой, и ей принесли какие-то тонкие листы и кисточку с тушью. Аста сначала долго чесала за ухом, просила показать, как выглядит иероглиф «Счастье», и долго пыталась его повторить. Извела целую стопку бумаги и выбрала наименее кривой рисунок, чтобы подышать на него и повесить его на стену. Потом зашла на кухню и долго раскланивалась с поварами, пытаясь поблагодарить их на корявом японском. Вышла с подносом, на котором рядами были уложены сырые куски мяса с рыбой и овощи. И еще видимо ей стало окончательно плевать на маскировку, если на макушке торчали звериные уши. — Это нам комплимент от заведения, Немо, — втягивает носом воздух над едой. — Халява. Но мы ее заслужили, — кивает в сторону рисунка, границы которого едва светятся. — Знаешь, какая моя любимая фраза из Игры Престолов? «Ланнистеры всегда платят свои долги», и она отлично мне подходит. Ты, кстати, тоже ей проникайся. А я уже выплачиваю свой Долг, ведь намекнул Филу Колсону про Договор не просто так. Пусть уже эти двое решат недоразумение, начало которому положил я. Когда еще был Зимним Солдатом.

***

Стив Роджерс «Ибо нефиг маленьких обижать!» Эту фразу я хотел бы услышать, когда просматривал видеозаписи с дня захвата Трискелиона, но темная макушка больше не возникает внезапно из-за плеча. Нет смеха и шуток, чтобы смягчить знание, что Аста отбросила прочь жалость и опять стала зверем. В этот раз она не пощадила пилотов — кабина одного квинджета была разнесена на клочки хвостом, а второй — почти расплавлен. Я убедился в этом, когда его подняли со дна реки. Хотя, может я преувеличиваю? Директор Фьюри указал мне, что Аста первым делом отправилась на Хеликарриер, который несло на жилые кварталы, а потом спалила ему двигатели, когда он пролетал над кладбищем. — Наш дракон скорее отмахнулся от квинджетов, чем целенаправленно преследовал их, капитан Роджерс. В приоритете у нее были невинные люди, а не агенты ГИДРЫ. ГИДРА, отвратительная отрыжка нацистов, глубоко застрявшая в правительстве и ЩИТе. Я сражался против нее, а потом сам выполнял ее задания, пусть даже и не зная этого. Гадко это осознавать, как будто дарил детям отравленные конфеты, но узнал об этом только над их больничными койками. Агент Романофф со мной согласна — у нее тоже рушится стройная картина мира. Она с горечью и разочарованием рассказывала, что сбежала от бездушных приказов, чтобы сделать Мир лучше и не быть просто элитной убийцей. А в итоге покинула родную страну только для того, чтобы продолжать шпионить и нести смерть неугодным. Чувствую, что в своем желании уйти из ЩИТа я не одинок. Я не могу больше быть солдатом и исполнять приказы — теперь мне это претит. Но от защиты своей страны не отказываюсь. Похоже, что меня временно списали в утиль, как и агента Бартона. Дали отпуск и отправили к психиатру, который наблюдает за мной и выписывает лекарства от головной боли — память за много лет тяжело укладывается обратно. Какая… нелепая случайность. Я пытаюсь пробиться к Асте, но вижу в отражении зеркального медальона только темноту и иногда узкую полоску света. Один раз мне ответил Карл, сказал, что если он переведет вызов от меня на другое зеркало, то Аста его точно изгонит — она не хочет со мной разговаривать. Больше он мне не отвечал. — А чего ты ждал, Капитан? Что она бросится на шею после того, как ты назвал ее именем другой девушки? — Романофф вытащила меня прогуляться. — Твоя подруга очень импульсивный… человек. Я тогда была рядом и боялась, что она тебя просто убьет, но нет. Нарисовала на себе что-то и с каменным лицом исчезла. Спецы из нового отдела считают, что это была руна «Иса». Что-то наша Аста в себе заперла. — В ЩИТе появился новый отдел? Чем же он занимается? — поднимаю воротник куртки, все же почти ноябрь. — Тем, что кошка притащила к нам на хвосте, — дополняет в ответ на поднятые брови. — «Паранормальщиной», Капитан. Фила Колсона поставили руководителем, и он уже собирает информацию. Уж не знаю, она ли была причиной, но где-то с шестьдесят седьмого года среднее количество катаклизмов стало медленно сокращаться, — останавливается и успокаивающе похлопывает по локтю. — Не бойся, Кэп, никто ее не запрёт в лаборатории. Она извернулась и взяла клятву о не причинении вреда с членов Мирового совета безопасности, пока те были в ступоре от ее фокуса с отводом глаз. Легко дать обещание не устраивать охоту на дракона, когда не знаешь, что дракон сейчас стоит перед тобой. И скачет на одной ноге, запутавшись в штанине. Я даже засмеялся — это слишком на нее похоже. Готов биться об заклад, что при этом она еще и ругалась, как портовый грузчик. Мне ее не хватает. Даже сердце иногда сжимается, как тогда, при нападении Темных эльфов или убийстве императора-людоеда. Ей сейчас очень плохо.

***

Аста говорила Романофф перед уходом, что у нее появилось неотложное дело. Как раз после того, как оставила свой торквес и три чашки кофе, от которых я не смог отказаться. Она просто меня усыпила и ушла, отдав долги. «Отошла в сторону», как видно. Они с Баки чем-то похожи — пытались меня защитить, обоих я считал мертвыми, а потом встретил их, чтобы опять потерять. Аста и Зимний Солдат исчезли и даже лицевой поиск не мог их найти — Ник Фьюри запустил его по моей просьбе на двое суток. Где моя девушка я предполагаю, а вот Баки… Испарился, как призрак. Агент Романофф только цедила под нос «туда ему и дорога», думая, что я не слышу, но я не могу ее осуждать. Единственное, что ко мне вернулось — мой нож и обруч от того каменного фейри. Они оба лежали в сейфе Александра Пирса. Я встретился с ним в первые дни после захвата Трискелиона. Сначала он официальным тоном сказал, что рад меня видеть, но потом закричал и свернулся в позу эмбриона, пристегнутый наручниками к стулу в допросной. И поливал Асту грязью, говоря, что надо было ее убить сразу, а не пытаться поймать для нужд ГИДРЫ. Ник Фьюри потом сказал мне, что она прокляла его, заставив говорить только правду. Лжец, не способный соврать — в ее стиле. Локи был проклят подобным образом, причем моя девушка была лишь проводником того непознанного, что притянуло ее ко мне в ноябре сорок второго. Спустя несколько дней я, можно так сказать, получил весточку о том, что она точно жива, что странно звучит в свете последних новостей. Было дано объявление, что мастер-кузнец «Злой Хомяк» умер от старости и был назначен онлайн-аукцион его последних изделий. Я пришел к организаторам, надеясь найти Асту, но оказалось, что они просто выкупили у «правнучки» все ножи скопом и решили нажиться. Тоскливо… В груди снова поселился холодный комок, который в прошлый раз ушел, стоило мне выпить горячего вина с шиповником и бузиной. Агент Романофф поделилась со мной отваром по рецепту Асты, но он ненадолго помог, зато после него мне приснился город Ехо, который моя девушка так любит. Или уже бывшая девушка? Знакомые мозаичные мостовые заполонили люди в масках и странных нарядах. Никто не удивлялся моему виду, в отличии от меня самого. Я снова тщедушный мальчишка. По совету одной кошки я посмотрел на руки и увидел, как они немного плывут и меняют форму. Я сплю. И вижу Баки, вернее, Зимнего Солдата, который спокойно прогуливается среди горожан, не пытаясь никого убить, даже глаз прищуривает, как и прежде. Он часть реального мира или моего сна? Непонятно. А потом на пару секунд увидел в толпе Асту, рога которой сверкнули в свете фонарей. Дракон, которого очень хочет видеть на празднике тот жуткий дух, что пожирал ее глазами и собирался забрать себе. Я даже ничего толком не успел сказать старому другу, как проснулся дома в развороченной кровати. Действительно ли я их увидел или принял желаемое за реальность? Мое «везение» включилось на полную, когда я оказался свидетелем разговора Асты и директора ЩИТа по зеркалу-медальону. «Я приду пошуметь». Так она это называет. После прошлого раза, если я не ошибаюсь, ее изгнали из Арды. Проклятье! Уговорить Ника Фьюри дать мне квинджет было легко. В конце концов, я просто помогу ей и скажу, что я от нее не отказывался. И не откажусь, ведь я — не ее прошлые спутники. И меня она не испугает рогами или дикими обычаями. Так я думал, пока не попал на разгромленную базу ГИДРА. Когда я пришел в себя после внезапного перемещения Темными Путями, то комплекс уже был разрушен, но вот ангар поблизости оказался цел. И заполнен мертвыми телами. Некоторые были застрелены, но трупы с резанными ранами были без голов — она сначала дала мне своего переслащенного отвара, а потом обыденно вернулась за трофеями. Сначала живые, потом мертвые. И Зимний Солдат до сих пор ей обещан, а она не давала слова, что обязательно пощадит его, только предлагала возможные варианты. Что же ты делаешь, кошка-кузнец…

***

Агент Романофф добыла по моей просьбе информацию. Рядом с Астой появился какой-то мужчина, которого она называет Немо. — Это ее ученик, — пояснил мне Фил Колсон, вернувшийся с задания. — Я бы не стал с ним связываться. Видели бы вы, капитан Роджерс, как он бросился на объект «Барон», когда тот… эм, неважно. Главное, что все прошло хорошо, и никто не пострадал, — прячет глаза, проводя по волосам. — Он дал мне один совет для вас. Если хотите связаться с мисс Астой, то заключите с ней Договор. Тогда она точно ответит. Я знаю, что попросить у нее. Стучу три раза в зеркало и зову по имени, но в ответ тишина. — Карл, ты меня слышишь? — потираю шею. — Карл, мне нужна Аста, чтобы заключить Договор. — Ну наконец-таки! — последний раз этот призрак был доволен в день, когда мы с Астой стояли на границе нового Мира. — Она сейчас в хорошем настроении, поэтому скорее всего зеркало не разобьет. Подожди, ты вообще в этой малявке хоть что-нибудь видишь? — Оно больше для разговоров, чем для всего остального. — Хе-хе, тогда сюрприз тебе будет, художник. Никуда не уходи — я сейчас эту балду позову, — слышу затихающий голос. — Мать, там к тебе претендент в должники стучится. Ты его знаешь, но больше ничего не скажу. — Тьфу ты, кого принесла нелегкая… — слышу скрип ящика и в зеркале отражается невозмутимое лицо. — Ага… Привет, Стив. Как жизнь? Чего-то хотел? — Ты сможешь найти Зимнего Солдата? — наблюдаю, как вверх ползет бровь. — Плата за Договор — любая. — Отлично, — улыбается краем губ. — Щит при тебе? Не хмурь брови. Я возьму его ненадолго в аренду, как только ты увидишь того убийцу. Мой подарок при тебе? — Он вернулся ко мне, как ты и обещала, — в ее глазах я не вижу ни радости, ни злобы. Только вежливое любопытство. — Тогда берись левой рукой за лезвие и поднимай над головой, Стив Роджерс. Входную дверь, как и прежде, заволакивает тьмой, которая через секунду превращается в отполированное дерево, только ручка не из меди. И стены теперь видны другие, как и Аста. Стоит в проеме, одетая в рваные джинсы и мешковатую майку с монстрами, да и сама наполовину дракон, только какой-то очень странный. Волосы теперь у нее не такие длинные, как раньше, и заплетены в несколько кривых косичек, повязанных розовыми ленточками. Такие же на рогах… И на изгибающемся хвосте… Бред. Она только поднимает брови и скрещивает на груди покрытые чешуей руки. — Что? — смотрит на меня, как будто бы я задал вопрос. — Я проигрываю в покер. У меня не получается достоверно врать. — Я слышал, что ты нашла себе ученика. Кажется, его зовут Немо, — убираю клинок в ножны на поясе, но хочется перехватить его покрепче и пойти посмотреть на этого парня. Всего две недели прошло! — Это с ним ты сейчас играла? — Угу. Никогда не садись с ним за карты — он тебя разденет до трусов, — Аста расслабленно машет рукой, а желание поговорить по-мужски с этим Немо становится все сильней. — Хорошо, что мы никогда не играем на раздевание или на деньги — он бы меня разорил. Чудесный, кстати, человек. Я думала вас позже познакомить, когда все уляжется, но примем случившееся за знак Судьбы. Не хмурь брови, Стивен. Я думаю, что ты с ним обязательно подружишься. — А если я не захочу? — беру со стола щит. Неужели мне нашли замену? — Захочешь. Еще как захочешь, — жестом зовет за собой. — Вы с ним очень похожи — оба здоровенные бугаи, любимцы женщин и настоящие воины. Вам найдется, что обсудить за парой банок пива. Зуб даю, что так и будет, — тянет покрытую чешуей руку. — Стивен Грант Роджерс, твой щит перейдет ко мне на сутки, как только ты увидишь Зимнего Солдата. Договорились? — Договорились, Астрель. Электрические разряды не успели затихнуть на запястье, когда она разжала пальцы и потащила меня за локоть в глубину дома, громко предупреждая своего ученика о госте, то есть обо мне. Он, оказывается, еще и живет с ней в одном доме. В гостиной теперь стоит компьютер и висит большой телевизор, а стена, на которой раньше находились откованные ножи, привлекает бриллиантовым блеском в углу. Пропавшая корона императора-людоеда, разное оружие со сколами, белая маска с острыми ушами, кривой меч-крюк, серый череп читаури с намертво сидящим шлемом… и железная рука с красной звездой. В центре, на почетном месте среди трофеев. Она все же вырвала ее… Щит выпадает из рук, но я не слышу удара о пол. — Эта рука — все, что осталось от Зимнего Солдата, Стив Роджерс. Знал бы ты, при каких обстоятельствах я ее забрала… — слушаю, как она спокойно говорит о убийстве моего старого друга. — Где вообще Немо носит? Держит щит двумя руками, поворачивая его под свет лампы. Осторожно смахивает пылинки, дышит на звезду и протирает ее краем майки. Обыденность, в которой нет ни капли раскаяния… Писк в ушах перекрыл ее бормотание о том, что она едва справилась, а Зимний Солдат оказался очень вертким и сильным. — Вырубить его было трудно, Стивен. Да где ходит… — это больше не Аста, а монстр. Не лучше Локи. Ударом выбиваю щит из нечеловеческих рук, а потом выхватываю нож. Я особенно никуда не целился, но она быстро поставила предплечьями блок, отбросила мою руку в сторону и ударила в солнечное сплетение. Меня этим не проймешь! Кулак летит в висок рядом с рогами, пока я перехватываю крепче обжигающую рукоять. Еще один замах, но она перехватывает запястье, выкручивает его, пока сталь не летит на пол. Ничего, с Батроком я дрался вовсе без оружия. Только вот у него не было хвоста, которым убийца моего лучшего друга ударила мне в бок. Промазала, даже шипами не задела. Кулак опять летит ей в голову, но она уклоняется и непонятным движением ударяет ступней по уху, сбивая меня с ног. Я не успел даже грохнуться затылком о пол, когда она оказывается сверху и когти сжимают мне кадык, а у глаза застыл мой нож, зажатый в чешуйчатом кулаке. Она вот-вот превратится — из-за оскаленных острых зубов тяжело вырывается дым с искрами, а зрачки постоянно меняют форму, как будто не знает, кем ей быть — чудовищем или человеком. Сквозь пальцы стиснутого кулака с ножом выбиваются струйки дыма и пахнет паленой шкурой. — А ну быстро разошлись в стороны, а не то пристрелю обоих! — лязгающий звук затвора отрезвляет чудовище, сидящее у меня на груди. Вогнала нож рядом с моим ухом в доски, соскочила и одним плавным движением оказалась рядом с человеком, держащим меня на прицеле штурмовой винтовки. — Баки?.. — Хуяки! — дракон, который меня не убил, вешает себе на шею шнурок с кристаллом. — Ты бы еще дольше шел, ученик — как раз бы успел на поминки двух «недостойных». Твою кошачью мать! Против меня обернулось собственное творение, — смотрит на обожжённую чешую на ладони. Что же я наделал.

***

Нас с Баки выгнали. Не навсегда, а только погулять, «чтобы духу вашего здесь не было хотя бы два часа». Воздух прошивался красными вспышками и фиолетовыми нитями, когда в меня полетела баночка с мазью от царапин и ожогов — Аста несколько раз задела меня когтями. — Она не специально. Хотела бы — убила бы сразу, — объяснял мне старый друг, пока мы проходили через лес. — Я сам тренировал ее и подсказывал, как лучше использовать когти и хвост. Видел бы ты, как она поначалу в нем путалась и вечно спотыкалась. И угрожала развеять Карла за насмешки. Карл тоже изменился. Внешне. Этот полупрозрачный лирим оказался на голову выше меня. Постоянно пытался ударить, но ничего сильнее легкого давления на кожу я не ощутил. А еще он очень ругался на мою тупую голову, из которой вылетели знания о прежних «шутках» Асты. Она ведь не соврала ни в едином слове. Просто не успела договорить, что Зимний Солдат умер, как личность. А Баки получил обратно память, новую живую руку и наставницу. Кое-что он уже умеет — показал мне самое простое, схватив меня за шиворот и одним движением убрав следы крови с одежды. — Много же у вас всего произошло за две недели… — смотрю под ноги, чтобы не потерять слабую тропинку. — Это для тебя столько прошло, — Карл дыбит светящуюся шерсть, проплывая за деревьями. — Страшила здесь уже почти четыре месяца кукует, не считая трех недель в Ехо. А Аста еще больше — она в Мир Мелькора ходила побуянить и успокоиться. Сейчас тоже туда смылась с броней и щитом. Чтоб мне о собственный хвост запнуться — пошла перед Майроном изделиями Старков хвастать. Готовься, Страшила — она еще и охотничий дротик со стены сняла. — Свою гриву хоть не резала больше? — Баки откидывает с тропинки упавшие ветки. Он не стал стричься — в волосах заметна коса. С розовым бантиком. Он заметил мой взгляд и сдернул ленту. — Это я ей поддался, а то опять дрова рубить пойдет. Знал бы ты, как она на меня наорала, когда увидела, что я решил ей помочь и переколол все ее запасы. Теперь бегает на охоту. Я хотел задать еще много вопросов Баки, но тут деревья расступились, открыв вид на низкую стену из булыжников и вересковое поле за частоколом черепов на воткнутых в землю кольях. Вот и нашлись трофеи, которые ей пришлось взять после неосторожно брошенных слов. Клятвы много значат для нее. Мой друг изменился, ненамного, но все-таки. Он шутливо брал мою шею в захват и ерошил кулаком волосы, как и в детстве, когда говорил, что все будет нормально. Так же улыбался и прищуривал глаз. Правда, впечатление портило то, что он успокаивал меня, стоя перед одним из черепов. — Вот этот два раза «обнулял», стирал мне память, — указывает на белые кости. — Теперь он мне больше не враг. Стив, не смотри на меня так. Ученик много перенимает у своего учителя, — потягивается, смотря на горизонт. — И я этим вполне доволен. Все лучше, чем быть Зимним Солдатом. Я в этом убедился, когда на обратном пути к Баки начал ластиться домашний питомец Асты. Полоз терся о ногу и пытался залезть вверх, мешая идти дальше. Ему пришлось взять его на руки и нести так.

***

Мы столкнулись с ней, когда почти вышли из леса. Аста шла навстречу, держа закрытое ведро, а руки у нее были по середину предплечий в крови. Баки забрал ведро, поднял крышку и между ними состоялся странный диалог. — Хм. Кишки одного кабана. А сколько убила? — Одного. — Спокойная ты какая-то… И кристалла на шее нет… Опять браслет надевала или Иса? — Сбивающая розовые очки потасовка. Отлично прочищает мозги, знаешь ли. Выкинь, куда обычно. И разошлись в разные стороны, оставив меня стоять на месте, как ничего не понимающего балбеса. Хотя так и было. Баки, перед тем как скрыться за деревьями, обернулся, постучал себя по лбу и махнул в сторону заворачивающей за угол дома рогатой девушки. Она так и не убрала внутрь себя дракона. Я нашел ее во дворе, где она под грубую музыку и немецкий хриплый вой разделывала тушу кабана. Притоптывала босой ногой с острыми когтями, взмахивала в такт хвостом и иногда отвлекалась от разделки, почесывая кончиками рогов зудящий локоть. — Я тебя тогда не предавал, — опускаю ладонь на плечо, через которое обычно перекинуты ремни ножен. — Знаю. Карл слышал вашу болтовню в лесу и сдал вас с потрохами, — стряхивает мою руку, как назойливую муху. Хвост в мгновение ока ощетинился шипами и замер на уровне лопаток. — Аста, послушай меня… — не успел опять протянуть руку, как шипы на хвосте схлопнулись и легко ударили по ладони. — Договариваться с чудовищами — моя прерогатива. Или ты решил забрать себе мои лавры? А, Роджерс? — повернулась и наступает, тыкая в мою сторону окровавленной рукой. — Ты смотрел мне в глаза и слишком громко думал, когда решил меня убить! Еще и с Локи меня сравнивал! Да что бы ты знал, я видела дух и душу этого недойотуна. И он не так уж и плох, по сравнению со мной. По крайней мере я не видела в его памяти, чтобы он насаживал черепа врагов на колья. Понравилась тебе моя ограда от чужаков, а, Капитан Америка? Ничего не ёкает в «праведной» душонке? — смотрит исподлобья полыхающими глазами, подойдя вплотную и шипит сквозь острые зубы, исказив верхнюю губу. — Не хочешь сейчас убить дракона? — Не хочу. Я ловлю момент, пока она подошла так близко. Просто крепко прижимаю к себе девушку, что так стремится меня напугать и прогнать, но фиолетовые нити в воздухе выдают ее с головой — не гнев ей движет, а страх и обида. Даже кабаньей крови не перебить запах перца и корицы, которого мне так не хватало. И она сейчас не хочет убить — хвост сильно бьет меня по бокам, но шипы все так же прижаты к чешуе. Сквозь зубы матерится, прижатая к груди и пытается вырваться, пиная по ногам, но я ее не отпущу. Хватит с меня холода и пустоты, где нет кошки-кузнеца, рассказывающей сказки. Или леди-дракона, уводящую в другой Мир «погулять». Или девушки, которая навсегда запала мне в сердце, когда в сорок втором отбила меня от хулигана, а потом разожгла костер на берегу океана. И вернула с того света. — Роджерс, а ну блядь отпустил быстро! — приглушенно раздается, пока она прижата ко мне. — Даже не подумаю, Астрель. Смирись с этим, — повторяю ее слова, пока она на секунду остановилась, а потом дернулась в сторону. В этот раз я успел закрыть глаза, когда уши заложило, стоило ей утащить меня на Темный Путь. А потом еще раз, и еще. — Все равно не отпущу. При очередном перемещении мы обо что-то споткнулись и полетели на землю. Аста все так же пиналась и сквернословила на нескольких языках, но это было для меня как резкий скрип двери родного дома после долгого пути. Звала на помощь Баки и Карла, обещала проклясть икотой до седьмого колена или забодать рогами до кровавых ошметков, но уже не так яростно. Пусть хоть весь двор черепами утыкает — не отпущу. — Нет-нет-нет… — прекратила ругаться и затряслась, как будто наступила на оголенный провод. Это не похоже на ее шутки. Она утащила нас недалеко, можно сказать, что перемещала по лугу перед домом. Стоило мне разжать руки, как она скатилась на бок и свернулась, прижав ладони к груди. Больше ничего не говорит, только часто и поверхностно дышит с закрытыми глазами, пока исчезают рога и хвост. — Ты что с ней сделал, тварь? — призрак рычит, прижимая уши и безуспешно пытается коснуться Асты. — Карл, это не он, — пытается подняться хотя бы на четвереньки. — Моухар зовет. — Я же был там недавно! У них все нормально было. — Не знаю, но что-то случилось у лирим, — сидит прямо на земле и упирается лбом в ладони. — О боги…

***

Крайне мрачная Аста раздавала указания после того, как попыталась вытащить застрявший в половице нож. Он опять обжег ее, а меня нет. — Немо, убери пожалуйста кабана на ледник. Когда я вернусь, то мне явно будет не до него, — убирает с угла гостиной ковер, откидывает крышку спрятанного люка и рывком вытаскивает за боковую ручку пыльный сундук. Даже помощи ничьей не попросила, а ведь тут двое мужчин. — Карл, твоя задача — собрать в одну кучу всю расшифрованную информацию по ГИДРЕ. Если на Моухаре будет совсем плохо, то потом я отправлюсь на охоту за фашистами. В крайнем случае — банально нажрусь, — вытащила из сундука большой сверток и быстро ушла наверх. — Черт. Черт. Черт! — стоило ей скрыться из виду, как призрак начал носиться по комнате. — В чем дело? — на мой вопрос Баки только пожимает плечами, а Карл застывает перед камином. — Хоть кто-нибудь мне ответит, что произошло? — Какая-то нехорошая херня произошла, художник. Асту просто так Моухар не зовет, только если совсем плохо становится, — садится на пол, скрещивая лапы. — А ведь я залетал туда проверить и все шло хорошо. У лирим уже высокие технологии начали появляться. Неужели с энергетикой заигрались? Его панику прервали тяжелые шаги — Аста гремела металлическими набойками. Выглядела почти так же, как и при нашей первой встрече: грубые сапоги, штаны и глухое платье от подбородка до колен, только вот голова не замотана платком, а плечи закрывает сплошной металл. Она сначала тянулась к связке кристаллов на шнурках, но потом отдернула руку и схватила простой железный браслет, чтобы тут же надеть его на запястье и спрятать под рукавом. Беспокойство, что было написано на лице, тут же ушло, оставив после только поджатые губы. — Нарвите к моему возвращению яблок, парни. Это будет мне маяком. Сняла с крюков над камином позолоченное копье и распахнула дверь в другой Мир. Сквозь проем был виден кусочек фрески, на которой была изображена девушка, которую я люблю. Тот же наряд, то же копье. Только под ногами нарисованы мертвые тела лирим, а от головы, как лучи, расходятся стрелы.

***

Аста Все беды начинаются от длинных языков и неосторожно брошенных слов. За эти пятьдесят семь дней я сполна убедилась в этом. Я бы посмеялась, что в этот раз управилась так быстро, но не могу ни шутить, ни улыбаться, ни плакать. Ничего. Даже моя магия снова потеряла свой цвет и из всех ветров остался только серый, как холодный пепел после кремации. Успокаивает лишь то, что план продуман, а дома меня ждут живые люди. Один из которых наверняка уйдет навсегда. Тогда Стивен был мне рад, но скорее всего им двигала вина за нападение и радость от встречи с обретенным другом. Мой подарок его больше не обжигал, в отличие от меня. А после того, что я здесь натворила, боюсь, что нож сожжет мне конечности до костей. Как мой запирающий сердце браслет может сжечь человеческие руки. Пора. Редкие лирим стараются не попадаться мне на глаза. Смешно, что они боятся малявку на две головы ниже их всех, прячут глаза и стараются не поворачиваться спиной, но я на них не обижаюсь, ведь сама добивалась этого. Позолоченное копье, паршивый и надоевший знак статуса, стучит о каменный пол, когда я иду к двери, через которую пришла в этот Мир. Фреска напротив нее давно содрана, а остатки — замазаны известью. Я так решила. Ненадолго останавливаюсь напротив ниши с грязным зеркалом. В пригоршне спрятана моя добыча, поэтому прислоняю копье к стене и стираю слой пыли со стекла. В отражении на меня смотрит мой уставший двойник: волосы замотаны черным платком, две полосы из копоти погребальных костров идут от нижних век через горькие складки рта, закрытую шею и оканчиваются на ключицах — долгие слезы по умершим. Прямо на платок надета корона из железных наконечников стрел — теперь она знак ненавидимого тирана и убийцы, меня. Боги, за что вы так со мной… За дверью в мой Мир прошло не так уж и много времени — Баки только вернулся от яблони и кидает одно яблоко в руки Стиву. Я не буду закрывать проход в Моухар — еще рано. — Астрель… это что? Траур? — обеспокоенный Карл повис прямо передо мной. — Записывай, пятьдесят семь прожитых дней, — сажусь в кресло у холодного камина, держа копье на коленях. Рано вешать его на крюки. — Астрель… — болтливый призрак висит около клавиатуры компьютера. — Почему на тебе корона? — Записывай! — сбрасываю железку с головы. — В результате мятежа младшего отпрыска убита вся королевская семья. Гражданская война, что разразилась после, продлилась семь лет и унесла жизни шестидесяти восьми тысяч лирим. Далее захватчик трона решил вернуть старые обычаи и вырубил сады Памяти, наплевав на все мои заветы, — хотела бы я сейчас заплакать, размывая черные полосы, но не получается. — Мятеж подавлен, а корону я взяла по праву победителя. По повелению Души Моухара я сама, собственными руками убила главарей восстания, всех сто сорок восемь лирим. И подожгла погребальные костры для ста сорока семи. — Одного не хватает. — Да, не хватает, — вытряхиваю на пол добычу из кулака. — Узнаешь этого лирим? Никого тебе не напоминает? — Эм… Нет. — Это младший принц, которому ты запудрил мозги своими рассказами о том, как тебе хорошо живется с Астрель в личном кусочке Мира. Перед тем, как я свернула ему шею он мне все поведал. Как пытался меня звать, но не дождался прихода. Как возненавидел меня, а следом и все то, что я дала лирим, — подхожу к призраку, который скоро исчезнет из моего дома. — Все эти смерти на тебе, Карл. Из-за твоего болтливого языка мне пришлось опять убивать названных детей! А они ведь почти вышли в космос! Он стоял, пораженный собственной виной, поэтому мне ничего не стоило схватить его за призрачное сердце и потащить к подлатанному Великим Обменом телу, чтобы впечатать туда душу болтливого друга. Дважды мертвец дернулся, закашлял и попытался уползти. — Как тебе снова быть живым, Карл? Нравится ощущать запахи? — бью кулаком в лицо. — А боль? — Прости… я не знал… Астрель, прости… Ему трудно говорить и дышать. Все же он отвык от этого за многие годы нахождения в виде призрака. Стивен и Баки не вмешиваются. Мой ученик и любимый никогда не видели меня такой. Если решат уйти — я их отпущу. Как и Карла. — Я прощу тебя, когда исправишь все то, чему был причиной, — сижу на корточках, заглядывая в желтые глаза. — Ты заберешь корону, копье, и вернешься на Моухар. Скажешь, что убил меня и забрал всё, как трофей. Ты сделаешь так, чтобы лирим забыли про меня и полагались только на собственные силы. И не дай боги они возненавидят человечество — лирим должны ненавидеть только меня. Ты понял? — Да, Мать, — кривлюсь на прилепленное другими прозвище. — Ты меня изгоняешь? — На время, дебил, — протягиваю руку, чтобы помочь подняться. — У нас все еще заключен Договор, поэтому ты не умрешь от старости, пока будешь шастать по Моухару и наводить порядок. Потом возвращайся. Похуй, в каком виде, — протягиваю копье и корону. — Вали уже, кошак. В моей душе развернулась пустыня, когда за старым другом захлопнулась дверь. Я просто рухнула в кресло и ни на что не реагировала. Стивен пытался что-то спрашивать, тормошить. Даже прижимал к себе и пытался стереть копоть с лица, пока я украдкой коснулась его ножа. Больше не обжигает… Сука… Неужели, чтобы быть достойной, мне надо убивать? От объятий Стива чалма съехала с головы. Что же, пусть знает. Я рассказала ему, почему никогда не приношу клятву верности стране или еще кому-нибудь. Если какое-нибудь государство будет угрожать Миру — я его уничтожу. Если Мстители поведут Мир к гибели — я их сотру в порошок. Если Душа Мира укажет на него, как на приговоренного — мне придется его убить или проклясть. Потому, что это мой долг. Серая магия стелилась вокруг меня туманом. Такая же серая, как и седина, заляпавшая волосы после убийств дорогих мне разумных. Баки, видимо, совсем не нужны здоровые руки, если он начал задирать мои рукава в поисках браслета. Дурак. Я спалила его на третий день пребывания на Моухаре — слишком поганая эта штука, запирающая сердце. Я прогнала их обоих. Дверь в Мир Стивена Гранта Роджерса оставалась открытой. Стив пусть хорошенько подумает над услышанным, а Баки всё еще мой ученик — ему придется хоть как-то со мной общаться. Потом, когда вернется — дверь я не закрывала. В конце концов, кладовка с зимними куртками пока не очень и нужна. Все равно теплой одежде меня сейчас не согреть.

***

Между корней яблони хорошо лежится, если свернуться в комок. Здесь всегда лето, но сейчас мне холодно. Я съела несколько сияющих фруктов, что могут утолить печаль, но они мне не очень помогли. Только разбудили застывшие чувства. Чтобы не сойти с ума я лежала и считала трещинки на толстом корне, когда сзади послышался шорох травы. Похоже, что Баки вернулся. С пледом, который осторожно на меня накинули. — Спасибо, Немо, — закутываюсь в теплое покрывало, как в кокон. — Теперь твоя очередь утешать меня и гладить по голове. Ты уж извини, но поворачиваться не буду — я тут нюни распустила, — позорно шмыгаю носом. Хороший, понимающий человек. Теперь я сопливая девчонка, а он — добрый родитель. Если вернулся, так пусть послушает, почему я явилась с сединой в волосах, которые он так осторожно сейчас перебирает. — Они мне как дети, которых у меня никогда не будет. Время наших Миров течет по-разному, и я стояла у истока их цивилизации. Лирим раньше были ритуальными каннибалами, Немо. Каждый из них убивал свой дух и отравлял тем самым Душу Мира, поедая себе подобных. Такие у них были традиции. Мой бедный Карл был первым лирим, которого не съели. Когда он умер я закрыла ему глаза и разожгла погребальный костер, а прах похоронила в земле Моухара. Посадила вишню. Корни проросли сквозь его кости, а сожжённые плоть и кровь стали частью дерева и ушли в плоды. Ритуальное поедание близкого существа осталось, но больше не надо отравлять дух. Моухар теперь — Мир садов. А эти твари-мятежники решили вернуть прошлое! Я перебила их всех, а головы насадила на колья. Лирим — жестокий народ и понимают только жестокость. Своими руками мне пришлось принести смерть моим названным детям. И поэтому мне сейчас так плохо. Это мой долг… От которого меня никто не освобождал. Молчун он, этот Баки-Немо, но что я могу от него сейчас услышать, как не обвинения? Улегся рядом, закрыв мне спину от слабого ветра, греет плечо горячей рукой и дышит в затылок. Как-то слишком интимно дышит и поглаживает лопатку. Та-а-ак… — Баки, я в курсе, что тебе нравятся блондинки, — пока он замер, нахожу прядь, где больше всего седины и показываю человеку за спиной. — Но я белая лишь наполовину. Полезешь целоваться — поломаю руки и лечить не стану. Ржет, скотина. От его беззвучного смеха я тоже трясусь за компанию, прижатая к груди. Наградили боги ученичком! От возмущения даже разноцветные искры вокруг пальцев заплясали. Хех, пусть веселится и заражает меня жизнью — так я быстрее приду в себя и снова стану просто неуклюжей Астой. А сейчас я лучше завернусь с головой в плед, чтобы рожу его небритую хамскую не видеть, и повернусь на другой бок, не отдавленный о неудобные выступающие корни. Сквозь подступающий сон я чувствую, как Баки обнимает меня чуть сильнее, притягивая совсем близко к грохочущему сердцу. Вот зараза… Соврал про блондинок. Ну ничего, я ему выскажу за субординацию! Утром. Всё утром.

***

Я наконец согрелась. Если бы не назойливое пение птиц, то я бы продрыхла еще пару часов. Вот поэтому я их и не завозила в мой Мир, который еще недавно был просто отрезанным куском, а они сами появились. У-у-у… опять расчирикались! Сейчас прокляну их молчанием, только поднимусь. Ага, щаз. Я почти лежу на Баки, все так же с головой закутанная в плед. Обнял ручищами — не двинуться, даже покрывало с головы снять не могу. Ничего, сейчас выпутаюсь и… — Ш-ш-ш… — и только сильнее прижал. С довольным мычанием. На меня еще и шикают? Блондинки ему нравятся, ага. А что мне тогда в бок упирается? Ах ты сука лживая… — Пиздец тебе, Баки! — выпутываю одну руку. — Прощайся с носом, грязное похотливое животное. Он отворачивается от руки, когда хочу его поймать — пальцы только подбородок успевают цеплять. Гладкий такой, выбритый… Не до конца поймав догадку вытягиваю руку дальше, дотягиваясь до лба. Вместо длинных прядей, из которых так удобно плести косы из пяти частей, пальцы зарываются в короткие мягкие волосы. Я их не вижу, но знаю, что они цветом как поле созревшей пшеницы. — Блядь… Стивен. — Если ты сквернословишь, то значит уже идешь на поправку, моя Астрель, — над ухом раздается родной голос, который мерещился мне долгие месяцы тоски и разлуки. — Я же говорил, что не отпущу тебя, мисс кошка-кузнец. Хватит уже от меня бегать и пугать своими сказками. — Это не сказки! — кое-как поднимаюсь и пытаюсь стянуть себя плед-ловушку. Чувствую себя мухой в паутине. — Это, блин, моя жизнь! — Не имеет значения, — помогает распутаться и смотрит в глаза, пока я приглаживаю гнездо на голове. — Я тебя не предам и буду любить до самой смерти. Клянусь. Я даже застыла на мгновение, когда запястье прошила искра от принятой клятвы. А потом рывком приложила ухо к груди, в которой все так же бьется горячее живое сердце. Вот дурак удачливый… — Идиот! Балбес! Балабол! — запрыгиваю на него и с каждым словом трясу его за отвороты куртки. — Ты бы умер, если бы соврал! И умрешь, как только нарушишь клятву! Что ты ржешь, безмозглый Художник? Я тебя сейчас придушу, мон шер, и ты отправишься к предкам-ирландцам, чтобы больше клятвами не разбрасывался! А ну прекрати смеяться! Какая-то веселая у меня злоба — Мир сам собой раскрасился в синий, зеленый и желтый — мои цветные ветра вырвались на свободу. Ерошат траву и волосы человека, который наступил мне на сердце в тот самый миг, когда в грязном нью-йоркском переулке поднял на меня невозможные глаза цвета безмятежного неба. В которых я увидела сияющую душу и дух, что крепок и чист, как друза горного хрусталя. Вот мой исток, от которого я начала путь в этом странном Мире с инопланетными богами и уснувшими духами. — Кхем… — оба смотрим в сторону вежливого покашливания. Баки-Немо скрестил руки, иронично подняв бровь. — Что? — на автомате еще пару раз дергаю смеющегося Стива за грудки. — Ничего. Но если хочешь его задушить — шея находится выше, — поворачивается к другу. — Стив, я за тебя рад, но может прекратишь лапать коленки моей наставницы? К ней там Тони Старк в зеркало стучится. Угрожает называть «киской» целый месяц, если она не ответит. Он бессмертный что ли? — непонимающе сводит брови. — Он гений — ему можно, — Стив не отпускает мои бедные коленки, как будто я могу упорхнуть, словно птица. — А если нельзя, то Астрель на него икоту нашлет. — Он скоро иммунитет от нее приобретет, — встаю и потягиваюсь под хруст позвонков. — О… моя спина… Полцарства за кружечку кофе. — Я сварил на всех, пока вы тут решали кто кого убьет. Где мои полцарства? — а потом хмыкнул и ушел в сторону дома. Повезло мне с учеником, а Стиву с другом. Пожалуй, после того как договорюсь со Старком, надо будет зарегистрировать новое клеймо. «Добрый дракон» будет слишком говорящим названием, но вот «Двойное солнце»… Да, так и назовусь в конторе по патентам и товарным знакам, ведь мое солнце теперь рядом со мной. Идет, посматривает, как будто гадость какую замыслил. Ну да… — Эй-эй, опусти старушку на землю! Людей запрещено кружить на голодный желудок! — А драконов? — Тем более! Вот же ж… обаятельный засранец! Доиграется — и я ему такой полет устрою, что он неделю будет зеленый ходить и ничего крепче бульона есть не сможет. Ибо нефиг маленьких обижать!