От чистого истока я начинаю путь

Аста Внутри квинджета работает кондиционер, но я гляжу в иллюминатор на африканскую саванну, и мне уже становится душно, а проглоченная слюна тягучим комком скатывается по горлу. С мыслью достать попить прячу руку, но после онемения из Щели между Мирами в ладонь лезет книга. «Эдвард Лир. Лимерики», вот нафига мне смешные стишки? Тем более я их и так наизусть знаю! Попытка номер два, и… «Охота на Снарка» Льюиса Кэрролла. Забавная абсурдная книженция, как и непостижимый автор-математик, написавший «Алису в Стране Чудес». Только вот зачем мне эта макулатура? Тем более что джет уже приземляется, и читать времени нет. Мы разбились на две группы и идем под отводом глаз с руной Лагуз к сидящему на мели кораблю, как детсадовцы, взявшись за руки. Это нужно для того, чтобы мы могли видеть друг друга хотя бы в пределах одной компании — со мной Стивен, Железный Человек и бог грома, а с Баки лучник и шпионка. Как ни рвался с нами Локи, но он остался в башне под номинальным присмотром злого на меня Карла. Этот златорогий гандон выдал уже ненужный секретный план по умиранию, если Камень Разума меня подчинит. Просто взял и выкрикнул нам вслед, когда мы загружались в квинджет, оправдываясь нехорошими предчувствиями. — Астрель, пообещай, что не попытаешься умереть и будешь держаться от скипетра подальше, — Стивен улучил минутку, намереваясь взять с меня клятву, пока я неслышно открывала ржавую дверь с винтом. — Мне самоубийца в отряде не нужен. — Капитан Роджерс, скипетр пуст — злобный кролик уже выбрался из норы. Но хорошо, прерывать свою жизнь не буду. Обещаю, — чешу зудящее запястье и прислушиваюсь к голосам далеко впереди, навострив кошачьи уши. — Тихо! Там кто-то есть. Незадолго до выхода мы разделились. Трое самых сильных бойцов пошли вперед, а я затаилась в тени под потолком, сощурив кошачьи глаза, чтобы отраженный свет не выдал меня раньше времени. Жарко и душно, а чувствительный кошачий нос терзают запахи немытых тел и пороха. Оттуда я и увидела новое огромное тело Альтрона, шустрого седого мальчишку и его сестру-ведьму, владеющую телекинезом. У парня в руках была колба с вибраниумом, которую он небрежно бросил в кучу хлама, как только на сцену вышли Мстители. Что упало — то пропало, что пропало — то моё. Ур-р-р… Хочу! Осталось только дождаться, когда они отойдут от нее подальше, а пока я сидела наверху и стреляла из рогатки галькой с останавливающей Исой по бегающим торговцам оружием и болванчикам Альтрона. Ведьма послала в Стива поток своей красной магии, но всполохи просто обогнули его, а где-то на границе слуха тихо зазвенела рунная сталь, заговоренная от злого колдовства. Действует моя ворожба! От удовольствия я негромко зарычала и замотала ушами. Тем и выдала себя, получив в бок удар от летающей железной марионетки. Падать вниз далеко, поэтому я, извернувшись, вцепилась в дрона и мотылялась на нем, цепляясь когтями за стыки деталей, поддерживая баланс мохнатым хвостом. Еще приходилось уходить с линии ударов, попутно чертя на сочленениях останавливающую руну, от которой железного болванчика местами клинило. Мимо пронесся Тони с Альтроном, по пути разнеся из репульсора голову моему хромому «транспорту». Вместе с металлоломом я и рухнула на один из лестничных переходов. — Хвост, что за жаркие объятия? Все Кэпу расскажу, и он сделает тебе «ата-та». — Старк! — галька с руной врезалась в Альтрона и «заморозила» ему репульсор на ноге. Полет злодея сразу стал рваным. — Держи его ровнее! Не успела я вложить новый заряд, как Бабум вырвало из рук. — Киска мстит за то, что в нее когда-то стреляли из рогатки? — седой парень остановился в двадцати метрах от меня и издевательски выбросил мое нехитрое оружие вниз. И в глаза не смотрит, гад. — Может, мне нужно почесать тебя за ушком? — Яйца себе почеши, юморист. Я отправила в него волну багровой магии, чтобы причинить боль и скрутить в спазме мышцы, но скороход меньше чем за секунду обежал опасность по стене и ударил в солнечное сплетение, отчего я неудачно свалилась на два уровня ниже и не смогла вдохнуть, отбив легкие. Лирим жалобно мяукнул и спрятался, оставив меня валяться на железных ступеньках, холодящих босые человеческие ноги. Смазанный серый след в воздухе соткался в седого парня, разглядывающего меня. — Рапунцель! Ты все же заплела свои косы? Только ухмыляется на мой фак и подкидывает в руке отобранный мешочек с рунной галькой. Глазастый, ведь его даже мой боевой раскрас не обманул. Я метнула в него нож, но он на мгновение дрогнул в сторону и продолжил издеваться. — Смотри, не промахнись в следующий раз, киса. Иначе я прищемлю тебе хвост и больше не буду чесать пузико. — Да чтоб ты обосрался! — его как ветром сдуло, даже мешочек с галькой уронил. Стихийное колдовство на эмоциях — оно такое, всегда внезапное. Наверное, штаны побежал менять. — Хе-хе, старый добрый сглаз… Дыхание уже восстановилось, и вовремя — на меня бежал контрабандист в пятнистых зеленых штанах и жилетке на голое тело, передергивая затвор автомата. Меч сам скользнул в руку и рассек чужую шею, разрезав фенечки из ракушек. Горячая кровь брызнула на лицо, враз покрывшееся темной шерстью. Рык, прыжок через перила — и я бегу навстречу следующему врагу, отряхивая клинок от сгоревшей до праха крови — драконье пламя живет в слоях дамасской стали. Болванчики Альтрона тоже ничего не могут сделать и лишаются конечностей с головами, а я все ближе к заветной колбе. И врагов все меньше. — Да! — стеклянный контейнер зажат в лапе и греет мне душу, — Обокрасть вора — святое дело. — Хвост, отставить мародерство! Потом соберешь трофеи, — из передатчика на воротнике слышен приказ командира. — Двигайся к носу корабля и будь осторожнее с ведьмой — она владеет гипнозом и уже вывела из строя Черную Вдову, Немо и Тора. — Так точно, мон женераль. Будет сделано, мон женераль. Железный лязг приближается, как будто хирд суровых наугрим в полном боевом облачении решил посетить ржавый корабль. Разбрасываю вокруг тайника Кло часть рунных камней и с приподнятым настроением бегу к Стивену, пряча колбу в набедренной сумке. Почему она не влезает? Что это? Зачем я прихватила с собой сборник лимериков? Книжка размером с ладонь шлепается на решетку под ногами, освобождая место под трофей, а я… А я попала. Чужой легкий запах пота и духов говорит мне, что сзади стоит девчонка-ведьма, но я не могу повернуться — страхи прошлого накатывают на меня, как ощеренная унесенными кораблями пасть цунами, но перекрываются хорошим исходом. Боль мнимого предательства, когда беспамятный Стив при Великом Обмене позвал Пегги, уходит после воспоминания о его Клятве, когда он пообещал любить меня до самой смерти. Погребальные костры мятежников-лирим, вернувших ритуальный каннибализм, тают перед «Матершинницей» и страстной Лирой с Карлом. Злой отряд эльдар с натянутыми в мою сторону луками забивается увлеченным ковкой Майроном и спокойным Мелькором, творящим на голых камнях леса и степи с речушками. Даже вид многотысячной толпы призраков Бхопала, Вьетнама, Эвереста — и моя скорбь сменяются тихой печалью с пожеланием доброго пути, когда неупокоенные души отлетают на долгожданное перерождение после взмаха косы Жнеца. В любых горестях я пытаюсь найти что-то хорошее и идти по жизни легко, как сэр Макс, мой всемогущий Учитель. Он облек в слова то, к чему я неосознанно стремилась с первого дня после пробуждения. Пробуждения… Разрушенный город-круг, пожары, вой падающих бомбардировщиков, мертвые тела, и незнакомец, поднявший объятые нитями Души Мира руки. Он что-то говорит, повторяет одно слово снова и снова, но звук идет как через вату, постепенно становясь более четким, когда он начинает со счастливой улыбкой рассыпаться в пыль. «Свобода…» Время в видении резко повернулось вспять, замелькав картинками ДО моего пробуждения. Я не успеваю их рассмотреть, но в душе просыпаются знания, о которых я даже не подозревала. И жгучие желания, завладевающие всем моим естеством. Запах девушки за спиной пленителен. Я чувствую ее силу, магию, твердость духа и аромат, сравнимый с самым изысканным блюдом. Рот тут же наполняется слюной, а язык проходится по заострившимся зубам — жадный голодный дракон пробудился, вырастив из головы шесть острых рогов. — Мясо… Удар драконьего хвоста сбивает девку с ног, а я хватаю ее за вскинутую в падении ладонь и впиваюсь зубами в закрытое рукавом кожаной куртки предплечье. Прокусить преграду — плевое дело, и я втягиваю через дырявую одежду выступившую теплую кровь. Как вкусно! А ее крики — пикантная приправа к скорому обеду. Еще одно знание появляется в голове: если я сожру сердце ведьмы, то вся ее сила перейдет мне. Надо только, чтобы мне никто не помешал. Никто, особенно жалкие своим милосердием Мстители. Слишком добрые смертные, старающиеся взять врага в плен, а не вырвать ему сердце, сжечь его обитель и перерезать домочадцев вместе со стариками, женщинами и детьми, оборвав род слабака на корню. Передатчик с воротника откинут в стену, а девчонку я тащу в отсек с ящиками и закрываю за собой водонепроницаемую дверь. Винтовой механизм заел, и я, не выпуская Ванду из когтистых рук, прохожу драконьим жарким огнем по закрытому входу, сплавляя края металла между собой. — Сейчас будет пир! Поворачиваюсь к застывшей в страхе ведьме и тут же получаю в грудь заряд алой магии, отшвыривающий меня в стену. Моя добыча скрылась за расставленными тут и там большими ящиками, но бежать ей некуда — выход только один, и тот запаян. Щекочущее предвкушение загоняющего жертву хищника идет тонкой приправой для скорого насыщения. Я чувствую ее запах с нотками паники, и от чудесного аромата трепещут ноздри. Игра кошки с мышкой всегда распаляла мне аппетит. Всегда?.. Неважно. — Ты знаешь, Ванда… Мне сегодня попалась одна книга со смешными стихами. Я прочту их тебе, — губы разъезжаются в безумной улыбке. И всем трагедиям мира не стереть ее с моего лица. — Ты чудовище! — Правда? Тогда слушай, — медленно обхожу ящики, убрав меч в ножны. Зачем мне клинок, когда есть когти и острые зубы? «Длинноносый старик из Литвы Говорил: «Если скажете вы, Что мой нос длинноват, В чем же я виноват — Ведь не я так считаю, а вы!» — Это ты называешь меня чудовищем, но… — ударом когтистой ступни разбиваю преграду. Никого. — Но мне плевать. Да и ты сама не лучше, если по доброй воле связалась со Штрукером и Альтроном. Слушай дальше, вкусная девочка. «Жил-да был старикашка из Бонна; Он повел себя очень резонно: Приобрел он кобылу И погнал что есть силы, — Так он спасся от жителей Бонна». — Отсюда нет выхода, и ты не убежишь, — резко оборачиваюсь на шорох, но замечаю только потухающий красный шлейф. — Может, стоит дать тебе стихотворный совет? «Пожилой джентльмен из Айовы Думал, пятясь от страшной коровы: «Может если стараться Веселей улыбаться, Я спасусь от сердитой коровы?» — Выходи, вкусная девочка. Выходи и улыбнись мне, — магией отсылаю звук своего безумного голоса и клацанья когтей в сторону, подкрепляя иллюзией по методу Локи, а сама крадусь в угол, откуда запах сильнее всего. — Кто знает, может, я растаю и оставлю тебя в живых. Я ведь так… — выглядываю и вижу прямо перед собой затылок смотрящей на обманку Ванды. — Сентиментальна! Я бросилась на нее, как акула на пловца, но она успела обернуться и послать в меня поток алой магии, который столкнулся с обсидиановыми осколками моей ненависти и злобы. Две волны сошлись и дрожали, превращая склад в труху. Щепки от ящиков и содержимого бились о стены трюма, а пролетающие мимо осколки простого стекла отражали горящие оранжевым светом глаза с черной склерой. Моя добыча! Усилила нажим, тесня девчонку и не обращая внимания на невидимую нить, дергающую меня за сердце. Еще одна моя иллюзия обманула ее, и Ванда на секунду отвлеклась, позволив мне прыгнуть на нее и повалить на пол, придавив коленями полыхающие алым руки. — Вот ты и попалась, — голос мой спокоен, как у Старейшины из Храма. Зубы оскалены перед тем, как разорвут беззащитное мягкое горло девчонки, в чьих глазах я вижу ужас. Стекающая слюна с напряженных челюстей капала на красное платье в мелкий цветочек, когда сердце резко сжалось и будто бы несколько раз прокрутилось за ребрами. Больно. Больно! БОЛЬНО! Не слезая с Ванды, я сжалась в один воющий комок, утыкаясь лбом в узорчатое платье ведьмы и сдирая темно-синюю краску с мифриловой чешуи на груди. Сердце все еще резало на куски, когда я почувствовала прикосновение пальцев Ванды к виску. Опять воспоминания. Танцы для духов. Ворожба для других за сущие безделицы. Пролитое вино для ушедших. Великий Обмен для раненых. Утешение для страдающих. Шутки для друзей. Нежность для человека, наступившего мне на сердце. Которому я говорила, что убийство детей и каннибализм являются самыми страшными преступлениями во всех Мирах. И что я не ем разумных. О боги… Что же я чуть не натворила… Я скатилась с замершей ведьмы, и меня вывернуло на пол — желудок избавился от того глотка ее крови под звук сминаемого в стороне металла. Мир искажался из-за застывших на ресницах слез. — Ты кто вообще такая, Рапунцель? — скороход предусмотрительно держался подальше, но его удивление и отвращение как будто касались кожи. А штанишки-то сменил… — Она сама не знает, Пьетро, — хрипит рядом ведьма. — И нам лучше не знать. Идем дальше. Миг, шорох, и я остаюсь одна. Сломленная собственными желаниями и воспоминаниями. И ими же остановленная. А Мстители? Как они? Передатчик сиротливо лежал у стены, как символ того, что я по собственной воле отбросила прочь собственные принципы, обязательства и привязанности. Я чуть не предала всё то, что было мне дорого в жизни. Но в какой именно жизни? До или после пробуждения? Что я? Кто я? …Астрель!.. Зов Стивена встряхнул меня, и я без раздумий вытащила меч из ножен, открыв ближайшую дверь, чтобы оказаться на палубе в крепких объятиях человека со звездой на груди. Я слишком долго не отвечала, выбросив передатчик. В свое оправдание я могла только пробормотать, что попалась на удочку Ванды, хотя истинная причина моего смятения сидит глубоко во мне, закопанная в темном прошлом. А еще мне горько, ведь рукоять ножа Стива немного жжёт пальцы, как будто я оказалась вдруг недостойной клинка, откованного собственными руками. — Боец… Солдат, приди в себя! — Стив трясет меня за плечи, но губы плотно сжаты. Не время для нежностей. — Ведьма добралась до Бэннера и пробудила Халка. Он нас не слышит и побежал в Йоханнесбург. Аста, нам нужно его остановить, пока жертв не стало слишком много. Слова проходят мимо меня, когда обоняния касается запах его крови из царапины на шее. Притягательный, сладкий и сильный, как свет весеннего костра в ночи. Он больше не мой капитан, когда я слизываю багровые капли с кожи и толкаю человека к стене, прыгая следом. Когти на руках и ногах глубоко погружаются в ржавое железо, когда я припираю Стива, вдыхая терпкий аромат летнего вереска. Желание поглотить его силу замещается знанием, что сердце этому человеку дала я сама при Великом Обмене, а в жилах течет часть моей крови. Он мой, он часть моей стаи. Он — мое сокровище, и его место в моем логове за семью замками. — Аста, Старк с Халком не справится, — человек, которого называют «Капитан Америка», вытаскивает мои когти из пропоротого железа, не догадываясь о собственнических планах. Двигается медленно, как будто над ним нависло опасное животное. — Ты сможешь его задержать и помочь Черной Вдове спеть «колыбельную»? — А что мне за это будет, Стивен Грант Роджерс? — нежно провожу когтями по звезде на груди и пробираюсь к застежкам брони. Зачем ему эти грубые тряпки, если он достоин только шелков и парчи. Или наготы, чтобы ничего не скрывало красоты сильного тела. — Все, что угодно. Только поторопись, — звучит мне в спину, когда я швыряю на палубу ножны с пожитками и прыгаю с борта, превращаясь в огромного дракона с могучими крыльями. Он сказал «все, что угодно»… Можно будет заставить его подобрать наследника для меня, но чтобы тот был не слишком большим, ведь перевоспитывать подростка — очень скучное и неблагодарное занятие. Пусть это будет младенец из хорошей семьи с сильными генами. Мать можно будет убить, если не поймет оказанной ей чести и не захочет добровольно отдавать своего сына. Роджерс станет хорошим новым отцом и воспитает наследника в нужном ключе, а если мальчишка окажется бракованным и упертым, то всегда есть вариант убить негодный материал и взять нового, ведь время — ничто для бессмертных. Рожать самой, выпадать из жизни на год и носиться с животом на советы с битвами? Увольте! Такая жалкая и унизительная слабость не для меня, ведь я… ведь я… Я не могу иметь детей. Я не отнимаю их у матерей. Я не убиваю невинных. Я пообещала никогда не забирать свободу у Стивена Гранта Роджерса. Я — Астрель, взявшая себе имя исчезающей в сумерках принцессы из детской книжки. И одновременно я — кровожадное чудовище без имени. Как воды реки вливаются в океан, так и во мне все смешалось, раздирая сознание при перетягивании его в свою сторону. Чертова ведьма! Как тяжело, когда в твоей голове сидят сразу две личности. Одна обдумывает, как помочь большому зеленому другу, а другая просчитывает варианты его уничтожения, если ничего не получится и он посмеет на меня напасть. А еще я борюсь с собой, когда по брюху начинают щелкать пули при полете над трущобами Йоханнесбурга. Убить! Лично расстрелять всех жалких насекомых, посмевших навести оружие на Великого Дракона! Отравить воздух своим дыханием, наслав на них чуму и мор, чтобы кожа покрылась язвами, а кровь покинула тело с рвотой! Или пощадить их и дать понять, что я желаю им только добра? Ведь если у меня ничего не получится, то весь город будет разрушен, как улица, на которой катаются одним красно-зеленым клубком Старк и взбешенное альтер-эго Брюса Бэннера. — Хвост, скорее! — мимо пролетает спиной вперед отброшенный зеленым великаном Железный Человек в гигантских доспехах. — У меня заканчиваются запчасти для Халкбастера. Убери его отсюда! Я больше и сильнее Халка, но мне нужно его успокоить, а не убить и сожрать сердце. Улучив момент, я приземлилась и прижала его к себе со всей силы, пытаясь не поломать ребра. — СПОКОЙНО, ВЕЛИКАН, СПОКОЙНО… — пытаюсь придать громовому голосу нежные нотки, давя в себе кровожадные желания. — ПОЙДЕМ ДОМОЙ. НАПЕЧЕМ ПИРОГОВ, НАЕДИМСЯ ЯБЛОК И КАБАНОВ. ПОСМОТРИМ С ТОБОЙ И НАТАШЕЙ ФИЛЬМ ПРО ЖИВОТНЫХ. — Бэннер не даст мне! Он всегда приходит и не дает жить, как я хочу. Забирает себе наше общее время, наших друзей и не дает мне выбирать, а сам сомневается и стоит на месте! — рычит вырывающийся Халк. — Слабак! Он думает, что я убью Наташу! Он мне не верит! Он меня не слышит! — О! А ДАВАЙ ТЫ ВСЕ СКАЖЕШЬ НАТАШЕ, А ОНА ПЕРЕДАСТ ТОМУ, ВТОРОМУ? — Нет! Слабак мне не нужен! Я убью его! А ты с ним! Вы все с ним, а не со мной! — распаляется еще больше и бьет меня всем, что попадается под руку. От расколовшегося о рога мусорного контейнера и засыпавших меня объедков я окончательно возмутилась и поняла, что сейчас переговоры мне не даются. Пришлось схватить его покрепче и утащить вместе с собой на Темный Путь, убираясь с разрушенной улицы, полной обломков зданий и раненых людей. Халк с непривычки схватился за голову от мелькающих перед глазами картинок и еще больше забился в крепких драконьих объятиях, бросая меня о борт сидящего на мели корабля, в котором обустроил свое логово Улисс Кло. — Малыш… — бледная шпионка перевесилась через ржавые перила над нами, держась за живот. — Халк, поможешь мне? Нет на свете силы мощнее, чем любовь.

***

Морально разбитые Мстители собрались в квинджете и летели… «куда-нибудь», чтобы переждать поток ненависти, который обязательно выльется на нас за погромленный Йоханнесбург. Команда по восстановлению уже принялась за работу, но этой капле булыжник не перешибить. В Мир Двух Солнц идти нельзя, чтобы он не вобрал в себя раздрай и безумие, ведь растущий Мир впитывает все, как губка. Наш со Стивом дом тоже под запретом. Баки смотался туда Темным Путем и увидел за воротами целую толпу репортеров, походил между ними под мороком и выяснил, как журналисты нашли адрес Стива Роджерса. Его прямота и желание жить обычной жизнью сыграло с ним плохую шутку, ведь он оформлял доставку и подписку на газеты и журналы напрямик, а не через подставные адреса. «Анонимность и маскировка, Стивен!» — Дом они видят, но войти не могут и не хотят — частная собственность. Ну и ждут нас, — вернувшийся Баки устало потирает лоб, прекращая чистить винтовку. По второму разу — это его успокаивает. Они еще о чем-то переговариваются, но я не слышу — сижу в самом дальнем углу, вцепившись в вытащенную перед неудачным заданием книгу и пытаюсь вникнуть в абсурдный сюжет, стараясь понять замысел самого необъяснимого писателя Земли. Льюис Кэрролл, «Охота на Снарка». Забавная книженция и автор, но странно, что не про Алису. Никто не знает, как выглядит Снарк, и не может отличить его от Буджума. Известно только то, что Снарк на вкус как галоша, а встречи с Буджумом еще никто не пережил. Никто не знает, зачем Снарк нужен, но все хотят им обладать. Охота на Снарка — бесплотные поиски расплывчатого идеала. Пшик, фикция, мираж, на достижение которого можно положить жизнь, но в конце концов натолкнешься на Буджума и исчезнешь без следа. И никто не скажет, что Снарк и Буджум — одно и то же. Мое желание узнать собственное прошлое и есть поиски Снарка с результатом в виде встречи с Буджумом. Добрая и немного неуклюжая в обычной жизни Аста-шутница исчезает без следа. Я искала ответы, а получила только кровожадные желания, загадки и новые глаза — оранжевый огонь в окружении черноты. Отобрала у Старка темные очки, но радужку через них все равно видно, и смотрится очень жутко, ведь оранжевый огонь просвечивает даже сквозь сомкнутые веки. Поэтому не обижаюсь на друзей, которые решили близко ко мне не подходить. Или нет… Они предатели! Да как они посмели меня бояться?! Нет, я не должна на них злиться… О боги, дайте мне твердости духа, чтобы я не кинулась на них. Особенно на Тора — его сила манит и притягивает взор к нагруднику с железными бляшками, за которым бьется вкусное сердце. Я с отвращением проглатываю наполнившую рот слюну и начинаю читать книгу с начала. «…Он, напяливший семьдесят семь сюртуков, Захвативший корыто и сито, Мог бы смело забыть о пропаже тюков, Но ведь с ними и имя забыто! Он теперь откликался на каждое «эй!», На «послушай!», на «как-тебя там?», На «ух ты!», на «поди-ка-сюда-поскорей», На «кхе-кхе» и на «все по местам». Впрочем, те, кто остер и на выдумку скор, Напридумали кучу дразнилок, Он в домах, где любим, слыл Огарком Свечным, А для недругов был он Обмылок…» Какая ирония… Меня тоже не называют «целой» Кошкой или Ящерицей. Я Хвост. Так, не более чем огрызок. Хочется оказаться в кварцевом саркофаге и лежать в нем до скончания времен без мыслей и сожалений, без возможности причинить зло дорогим людям, но у меня под рукой только плотная накидка, в которую я и заворачиваюсь, как в кокон. Будь проклято мое желание узнать свое прошлое! Слезы тихо стекают по грязным щекам, когда рядом опускается Стивен и затаскивает на колени тканевое гнездо вместе со мной. От аромата летнего вереска мне хочется выть, но я только вытираю с щек соленую влагу, а сам он молчит и гладит по плечам, как испуганного грозой ребенка, спрятавшегося под одеялом. Безжалостной убийце не место рядом со столь светлой душой. Я обязана сказать ему, ведь между нами не должно быть тайн. Он пообещал любить меня до самой смерти, но не уточнил, до чьей. Может, после признания стоит перерезать себе горло и освободить его от Клятвы? Ведь он сам умрет, если разлюбит, но, в отличие от меня, не сможет самостоятельно вернуться. Одну обещанную Душой Мира попытку лучше оставить про запас. Последний метательный нож зажат в скользкой от слез ладони, а острие приставлено к артерии на шее. Один тихий тычок — и через пару минут я умру, а плотная ткань не даст Стиву сразу заметить рану и помешать мне. — Стивен… раньше я ела людей. Не чтобы выжить, а для удовольствия и чтобы забрать их силу, — собираюсь с духом, заколачивая метафорический гвоздь в крышку собственного гроба. — Прямо сейчас мне хочется сожрать Тора, но я пока держусь. Недолгое молчание и более крепкие объятия. Скоро всё решится… — Я знаю, Астрель. Почувствовал, когда до тебя добралась Ванда, — кладет подбородок на скрытую накидкой макушку и еще крепче обнимает. Сердце воина с щитом только чуть-чуть ускорило свой ритм. — Браслеты — интересная вещь. Благодаря им я знаю, что ведьма показывала Баки криокамеру и жертв Зимнего Солдата, а ты сейчас хочешь нарушить свое обещание не умирать. Как твой командир я приказываю выкинуть самоубийственную чушь из головы и дождаться конца перелета. К тому же всем, кроме меня и Бартона, нужна помощь после столкновения с близнецами. Аста? А что Аста? Я всего лишь пытаюсь вытащить из плотного кокона руку с ножом. Сталь с руной Райдо не знает промаха и со звоном летит туда, куда и задумано — к противоположной стене квинджета, подальше от моей шеи. Теперь можно запереть сердце, начертив на нем Ису, но Стив перехватывает руку и прижимает к себе, бормоча о глупых кошках. Знакомые шаги, русский мат сквозь зубы и легкий подзатыльник «по заветам Карла» говорят мне о том, что рядом с шумом опустился Баки, еще один носитель браслета. А потом мне становится легче, как будто Мир обнял меня и вручил целую дюжину пирожков с медовыми орехами. По связи учитель-ученик я чувствую заполняющее душу постороннее удовлетворение от сотворенного колдовства. Моему ученику удалось Благословение Гейшери. — Хм… Эксперимент можно считать успешным, — Баки нагло стягивает накидку с головы. — Ну… почти. — Ты что, ставил на мне опыты?! — притягиваю нахала к себе за грудки, но одежда в руке сменяется шерстью, и огромный светло-серый волк предупреждающе кладет большую тяжелую лапу на плечо, удерживая меня на расстоянии. — Шерстяной волчара, как тяжела твоя лапища! — Вообще-то ты была последней подопытной мышкой из нас всех, — механик снимает красно-золотые детали костюма, скашивая глаза в сторону нашей странной компании. — Споешь Rammstein? Твои новые глаза чудно подойдут к их репертуару, хоть и выглядят… готично. Я бы посмеялась над шуткой, но на секунду мне захотелось огрызнуться и наказать наглого человека. Ничего не окончено, и я сама с этим не справлюсь. До боли сжимая зубы, отвернулась и тут же оказалась снова прижата к широкой груди, где гулко билось родное сердце. Вот так, считая удары и наблюдая оранжевые отблески на гранях звезды, я и провалилась в сон, очутившись на туманном перекрестке. — Что, Астрель, страшно вставать на новую дорогу? — изменчивый лоа, Хозяин путей, беззаботно курил трубку, лихо заломив соломенную шляпу на бок, а у его босых ног был посажен на цепь облезлый трусливый пес с пятном на глазу. — Ты ведь хотела вспомнить свое имя. Станешь прежней — и оно тебе откроется. — Я не хочу стать как раньше. Я всего лишь хотела узнать, кем была, пока меня не пробудили. «Знать» и «стать» — разные вещи, Папа Легба, — сажусь прямо в дорожную пыль, смотря, как мифриловая броня иногда перетекает в разрубленный нагрудник и обратно. Душа моя на распутье. — Мда, ситуация… — молодой парень с дредами стареет, становясь темнокожим дедушкой с седыми кучерявыми волосами, и по-простому присаживается рядом, шурша оберткой шоколадной конфеты. — Рановато ты начала вспоминать прошлое, да и та девочка полезла, куда не надо. Еле расцепил вас, пока вы чуть дров не наломали и не убили друг друга. Уж прости старика, но выбора у меня особого не было — вы обе должны были выжить, — прикладывает морщинистую руку к застиранной рубашке на груди, а его пальцы обвивают золотые нити, которыми Душа Мира обычно указывает мне путь. Или сжимает сердце, когда я ошибаюсь. — А… — подбираю слова. — Что делать с желанием есть людей? Да ничего особенного: это надо либо принять, либо отвергнуть. Ох как глазками своими оранжевыми захлопала… Решай уже, кем хочешь быть, а я помогу не сбиться с дороги. Но знай, что если отбросишь себя прошлую и останешься Астрель, то тебе придется трудно на своем Пути — та, прежняя, посильнее была, — главный над всеми лоа беспечно закинул в рот конфету и тут же зашуршал следующей. —Останешься Астрель — и будешь еще тысячи лет мотаться по Мирам, получая от всех тумаки и годами выплясывая на каждом клочке земли, горланя песни, а примешь себя прежнюю — будешь врагов как орешки щелкать, едва шевельнув бровью. И не придется своего избранника надолго покидать, а сил в тебе будет столько, что еще хоть сотню Миров в одиночку создать сможешь, без посторонней поддержки. Ну так что? Слабость или могущество? Я помогу при любом твоем решении. — Папа Легба, чем я должна буду заплатить за вашу щедрость? Когда лоа в последний раз мне так настойчиво предлагали помощь, то навязали косу Жнеца. Бессмертные духи просто так ничего не делают, а у их даров всегда есть второе дно. — Двумя сущими безделицами. Первое: полюбуйся закатами Ваканды. Не закатывай глаза, я ведь не заставляю тебя бежать туда прямо сейчас. Отдохнешь на природе, проведаешь своего маленького «котеночка»… Всему свое время, — старик ворчливо набивал и раскуривал трубку из кукурузного початка. Кобель рвался с привязи. — Да, точно сказал — время! — А второе? — Второе… не терпит промедления. Глаза лоа блеснули, на миг явив истинное лицо тысячелетнего духа, способного стереть меня в порошок, не моргнув глазом. Хоть это и сон, но волоски на загривке встали дыбом, когда Хозяин перекрестков дернул за цепь и швырнул мне под ноги скулящего шелудивого пса с отметиной вокруг глаза. Один миг — и передо мной лежит неупокоенный призрак барона Штрукера в ошейнике, тюремной робе и с извечным моноклем. Жалкий, испуганный, безвольный, заляпанный чернотой и прозрачными пятнами дух, спаянный с душой собственными преступлениями. Тварь, замучившая множество людей. — Сам я не хочу руки марать, так что дарю его тебе, — клубы табачного дыма из трубки плывут, принимая форму тянущихся к садисту рук. — Делай с ним что хочешь, а потом дай ответ. В круглом стеклышке монокля отражается полыхающий уголь глаз, и моя прежняя темная часть шепчет мне, как можно покарать этого убийцу. Надо всего лишь начертить на нем руну Феу, чтобы обозначить как законный трофей. Потом наложить Турисаз для ослабления и разрыва оболочки. И напоследок выцарапать на мягкой душонке Наутиз, чтобы разрушить ее до основания. Чтобы навсегда стереть и не дать возродиться. Чтобы уничтожить, как души многих моих прежних недругов. Чтобы его дух никогда не попал домой. Рука тянется к сердцу обреченного призрака, готовая начертать приговор. — Йер — руна вознаграждения по заслугам и грехам, — смотрю, как дух и душу главы исследовательского отдела ГИДРЫ уносит в космос, чтобы звездный свет очистил их от черноты и грязи. А потом… лети домой, мой бывший враг, ведь я хоть и чудовище, но не монстр. — Меня зовут Астрель, Папа Легба. Не нужно мне могущества за такую цену. После ответа лоа улучил момент и поцеловал меня взасос, не выходя из образа луизианского дедушки (фе, дамы и господа), а потом толкнул в грудь. Но, вместо того чтобы упасть на дорогу, я проснулась в квинджете и свалилась с колен Стива на свернувшегося волка, выплевывая изо рта целую горсть разноцветных мелких карамелек, цветным горохом усыпавших грубую светлую шерсть. Любовь лоа к ворожбе посредством поцелуев когда-нибудь сведет меня с ума, но все же лучше, чем землей и прахом после Барона Самеди плеваться. — Я уже почти начал привыкать к твоим новым глазам, но старые мне больше нравятся, — я не чувствую ни капли сожаления в словах, а у Стива будто гора свалилась с плеч. Как истинный джентльмен, он помог слабой даме подняться с засыпанного конфетами пола. Обернувшийся человеком Баки мрачно вытряхивал из-за шиворота слегка слюнявые карамельки, последнюю из которых я звучно разгрызла, добравшись до клубничной начинки. М-м-м… Хорошо, но мало. Хотя вон Старк орешками хрустит — надо его срочно ограбить. Кстати о грабеже. — К’Арл Таирис, — над внутренней стороной запястья, где вживлен передатчик лирим, появляется голограмма скептичной шерстяной морды. — Мы в жопе, но у меня есть нечто, что подсластит горькую пилюлю. Подробности при встрече, — контейнер с вибраниумом жжет набедренную сумку, но хвастаться им еще рано. Не перед праведным Стивом и помятыми Мстителями. — Как вы там? Журналисты башню штурмом не взяли? — Приложи-ка запястье к уху, Госпожа Лиир, и я скажу тебе пару слов. Плохо дело, если старинный друг назвал меня Матерью-Кошкой. Я похолодела, когда Карл рассказал мне, что два часа назад им завладело навязчивое желание убить Локи за косой взгляд. Он сразу понял, что дело в связи носителей браслетов, поэтому схватил бога озорства за шиворот и ушел в Лиирдис, где ему полегчало, стоило только убраться с Земли. Карл говорил негромко, но слух двух друзей из сороковых был усилен сывороткой суперсолдата. Стивен и Баки коротко переглянулись, стараясь не смотреть в мою сторону. Как будто прячут глаза, чтобы не смогла прочесть их мысли, но я и сама понимаю, что будь они не такие стойкие и благородные — и мир получил бы вместо одного целых четырех кровожадных монстров, если бы я пошла легкой дорогой. И Папа Легба это знал, но решил испытать меня. Как и каждого решившегося выйти на перекресток, чтобы попросить лоа Путей о помощи.

***

Стив Роджерс Будь я несдержан, то давно бы ругался самыми грязными словами, но меня воспитывали не таким. Могу только одолевать собственную ярость, осознав первопричину, по которой Йоханнесбург едва не стал руинами. Старк, его игрушки и неуемная жажда воплощать в жизнь задуманное — вот начало нашего провала как Мстителей и защитников Земли. Старку не стоило даже открывать ящик со скипетром, а он решил залезть в древний враждебный артефакт, чтобы создать настоящий искусственный разум и поставить над каждым гражданином надсмотрщика. И все это при том, что изобретатель был в курсе про ГИДРУ и их почти удачный проект «Озарение», но решил, что ему все по плечу. И каков итог? Альтрон хочет «спасти» планету, но в нем нет человечности и милосердия, так что, по его мнению, главная угроза миру — люди. Он встал на путь взбесившегося создания, желающего убить создателя. Еще и близнецов подключил… Вот уж кто попортил нам кровь и полностью деморализовал. Если бы не помощь Баки, то все было бы намного хуже. Еще и с Астой что-то творилось. Я и раньше чувствовал, когда ее эмоции зашкаливали. При попытке прорыва в Гринвиче и нашествии Темных эльфов я ощутил смутное беспокойство и просто знал, что она была там. После того как мы обменялись браслетами, стал улавливать чуть лучше, но тоже как через слой ваты. Сегодня же это было похоже на волну, почти захлестнувшую и утащившую за собой. Ярость и испуг, гнев и сожаление — страшный коктейль, который Асте пришлось испить до дна. Хорошо, что для нее испытание закончилось, остальные же погружены в размышления. Бартон, как может, веселит и травит шуточки из-за штурвала, но улыбки натянуты. Старк по телефону руководит устраняющей разрушения группой, Тор задумчиво катает между ладоней рукоятку Мьельнира, Романофф с доктором Бэннером тихо переговариваются. Наташа в чем-то убеждает ученого, взяв его за руку, а тот только пожимает плечами. В конце концов агент Романофф решительно поднимается со своего места и останавливается напротив Асты, часто разглядывающей в зеркальце глаза. — Помнишь наш разговор? Про Обмен, — Наташа неосознанно касается живота. Наверное, из-за того шрама, что оставил ей Зимний Солдат. Неужели вспомнила мою старую шутку и замуж собралась? — Какую возьмешь плату? — Хм. Великий Обмен для тебя за… — Аста задумчиво чешет за ухом. — За совместный с Халком просмотр фильма. — Про животных! — внезапно позеленевший доктор Бэннер выкрикивает со своего места голосом Халка. — Про животных, — соглашается с ним Аста и тянет руку. — Договорились? — Договорились, — агент Романофф чуть поморщилась. Небольшая боль всегда сопровождает заключение Договора. — Эй, киноманы, у меня дома только «Хатико» и «Парк Юрского периода», — Клинт кричит через плечо, задавая курс для автопилота. Аста и Наташа так и замерли с сцепленными на запястьях руками. — Еще есть «Дамбо», «Бемби» и «В поисках Немо». Нет, Летний Сержант, не про тебя, хотя у него тоже проблемы с передними конечностями и подруга с потерей памяти. Хех, забавное совпадение… Старк пытался вызнать, зачем холостяку столько мультиков, но тот только отшучивался, не желая говорить прежде времени, что он везет нас к своей семье и детям. — Бартон, ты уверен? — Вполне, Кэп. И буду спокоен, если наши прекрасные волшебницы наколдуют побольше того отвара. Ну, помнишь, каким меня после подчинения поили. Отлично прочищает мозги.

***

Лора, Купер и Лила встретили нас с радостью. Непосвященных в тайну оказалось только трое: Бэннер, Тор и Старк. Больше всего возмущался механик, когда сын Бартона утащил «дядю Баки» в свою комнату, чтобы показать склеенную модель истребителя. Как так! Железного Человека проигнорировали! Жена хозяина дома сначала растерялась от большого количества гостей и прикрывала большой живот руками, говоря, что сменной одежды и отдельных кроватей на всех не хватит, но Аста только тихо спросила ее о чем-то и тут же исчезла, а мы остались. Отряд запыленных и побитых людей, слишком мрачных для этого светлого места. Все чувствуют себя неловко среди разбросанных игрушек, детских рисунков и уютных настольных ламп. Тор так вообще решил нас покинуть, чтобы разобраться в своих видениях. — Это больше, чем просто морок, околдовавший разум, — бог грома раскрутил Мьельнир. — Мне нужны ответы. И был таков. Я же напросился помочь, чем смогу, чтобы немного развеяться и за тяжелой работой сбросить напряжение. За совместной со Старком колкой дров я опять порадовался, что владею собой — он, как всегда, начал болтать. Убеждал, что его желание создать Альтрона и оградить мир от войн было верным, но он просто не учел всех тонкостей. С сарказмом говорил, что мне его не понять, ведь Ванда не смогла пролезть в мою голову. Можно подумать, что ему было бы легче, если бы и меня терзали демоны прошлого. — Знаешь, Кэп, у нормальных людей всегда есть маленькие постыдные секреты, а ты как идеал с картинки, — Старк криво раскалывает полено и опирается о топор. — Образцовый патриот Америки. Ни сомнений, ни тревог. Только щит наперевес — и вперед, в атаку! Тебе самому от себя не скучно? — Зато из-за вас, мистер Старк, нам теперь очень весело, — от слишком сильного удара лезвие топора глубоко входит в чурбак. — Давайте вместе посмеемся над тем, как Альтрон собирается уничтожить мир, а ведьма нас разобщила и почти сломала. Как мы теперь сможем исполнять свой долг и защищать других? — Кто бы говорил! Защитник! — механик подошел ближе и почти упирается носом в мой подбородок. — С тобой Аста как курица с яйцом носится. Думаешь, я не догадался, почему психичка до тебя не дотянулась? Ты прячешься за женской юбкой! Хотя тебе не привыкать — чуть что, сразу загораживаешься щитом, Капитан Сосулька. Но все за щит не спрячутся, а я хотел разом покончить с войной. Всего один удар — и мы смогли бы зажить обычной жизнью, а не летать по свету, гоняясь за каждым маньяком. Альтрон должен был стать той мощью, что закрыла бы Землю от любых угроз. — Старк! — под треск воздуха со ступенек веранды спускалась моя невеста. Вернулась. — Руки вперед, ладонями вверх и вниз. Живо! Догадываюсь, что она показала ему в своих воспоминаниях, если Старк отшатнулся и начал потирать кожу там, где она его касалась. Будто стирает мерзость. — Кто теперь за кем прячется, Тони? Если бы не Стив, то вы бы даже до квинджета не добрались — я убила бы каждого. — Мда… Кошка оказалась с сюрпризом… Это надо запить. — Травяной отвар на кухне, — сказала в спину удаляющегося изобретателя. Она не смотрит на меня и с остервенением рубит дрова отобранным у Старка топором. Полено, замах, удар. Бартон с сыном достраивают перила веранды, доктор Бэннер усиленно делает вид, что помогает маленькой Лиле с прописями, а Наташа с Лорой гремят на кухне посудой. Каждый переживает провал по-своему и вполне успешно — ближе к ужину все хоть и чувствовали себя неловко, но уже не так сторонились друг друга. Романофф с Бэннером тихо ворковали и украдкой целовались на заднем дворе, и мне даже показалось, что красные уши ученого иногда зеленели, а футболка натягивалась на спине, но Наташа на это нисколько не реагировала. Баки с иронией говорил Клинту, что видения оказались мелковаты. — Я свое прошлое уже пересматривал, и ничего нового там не оказалось, — придирчиво рассматривал броню с разорванным верхним слоем, ковыряя подложку из драконьей чешуи. — Везунчик. Не ковыряй дырку, — отобрала у Баки куртку и вытащила из лежащей похудевшей набедренной сумки моток золотистых ниток с иглой. — Мне все в новинку было. Одна радость — взяла хороший трофей. — Что-то я у тебя черепов не видел, — Клинт говорил тихо, чтобы дети не услышали. — Ты что, спрятала их в квинджете? Там же нет холодильника! Они весь салон провоняют и заляпают! Отмывать сама будешь. И руками, а не своей абракадаброй. — Я взяла металлом, — стушевалась под ожидающим продолжения взглядом Бартона. — Ну, железками одними. Кхем, что ты там говорил про мультики? — Что они есть, но смотреть вы их будете на улице — мой диван Халка не выдержит, — не убирает подбородка с подставленных рук. — Так что за железки? Даже Старк дождался, пока миссис Бартон уведет детей в ванную, и наконец раскрыл, что именно показала ему ведьма: наши мертвые тела и спускающиеся на Землю корабли читаури. Конец всего. — Я хотел, как лучше, но не вышло, — достал из бара бутылку виски. — Хвост, будешь? Папа разрешает. — Мистер Старк, прекратите спаивать мою невесту. — У-у-у… Я в вас ошибся, — тычет в меня пальцем. — На самом деле ты наседка, а она твое драгоценное яйцо. Ик! Опять? Ик! Под облегченный смех Мстителей Аста только развела руками. Сотовый в кармане завибрировал, и на экране отобразился входящий от Ника Фьюри. Пусть нас и ненавидит большая часть мира, но директор ЩИТа помог, собрав информацию. Разговор был нелегким, но полезным. Альтрон множится и постоянно клепает собственные копии. Пытается добраться до кодов запуска ядерных ракет, но ему пока не удается, ведь неизвестный хакер ставит ему палки в колеса. — Мы у него, как кость в горле, — Старк стучит пальцами по столу. — Навязчивая идея, от которой он не может избавиться. — Это все потому, что считает нас самыми сильными и хочет демонстративно победить, — вспоминаю похожих на него противников. — Он как нацисты. Одержим идеей показать всем свое превосходство, а потом вырезать низшую расу. — Стив прав, — Баки протягивает Тони пустой стакан для виски. — Я держал его на мушке, когда он отрезал Кло руку за сравнение с вами, мистер Старк. И за подозрение, что он — всего лишь часть Железного Легиона. — Альтрон стремится к эволюции, — доктор Бэннер наконец решил принять участие в разговоре. — Он был чистым разумом, не обремененным плотью, но сначала занял поломанного Легионера, а потом собрал себе новое тело по человеческому подобию и постоянно его улучшает, хотя мог захватить хоть танк, хоть линкор. Следующий этап — создание сверхчеловека, и для этого ему нужны технологии, вибраниум и специалисты, способные создать андроида, новое вместилище для его сознания. Черт… Хелен Чо…

***

Смысла лететь всем в Сеул нет. Я беру с собой Романофф и Бартона, а Баки отвечает за экстренную эвакуацию. Асту еле удалось уговорить отправиться с Бэннером и Старком, чтобы вычислить того неизвестного хакера. Она согласилась только тогда, когда я напомнил, что с ней сделала ведьма. Это жестоко, но другого выбора не было. — У нас уже есть Альтрон. Пойми, я не хочу останавливать еще и тебя, если Ванда опять залезет в твою голову. Это не обсуждается. Твое задание — защитить Бэннера и Старка, — держу Асту за напряженные плечи. — Погром Йоханнесбурга не должен повториться, а ты не полетишь с нами. Это приказ. — Но Папа Легба… — Боец! Ты сама советовала мне никогда не связываться с бессмертными. Кто знает, вдруг ему нужно, чтобы ты опять попалась… Куда ты? — За твоим мечом. — Он будет мешаться — я забыл почти все приемы. — А Немо — нет. Или думаешь, я своему ученику только ворожбу показывала? На прощание она попросила быть поосторожнее и долго плела что-то пальцами, сидя на земле у квинджета со скрещенными ногами и расплетенной косой. Волосы, лежащие темным плащом на плечах, трепал неощутимый для нас ветер, и на кончиках пальцев плясало зеленое пламя, которое она сдула в нашу сторону. Холод пробежал по позвоночнику и на секунду сдавил горло, а потом отступил. Колдовство, чтобы кровь медленнее утекала из ран, если они появятся. Аста хмурилась и пыталась перехватить пряди, до сих пор своевольно извивающиеся в воздухе. Обиженная Медуза Горгона, схватившая руку идущего последним Баки, за плечом которого торчала рукоять моего меча. — Передай ведьме привет и пожелание обуздать своих демонов, Немо, — притянула к себе и что-то прошептала ему на ухо. Баки только замер и кивнул, а она ушла, ни разу не обернувшись.

***

Мы опоздали — Альтрон забрал с собой контейнер с синтезированным телом и ранил всех находившихся в лаборатории ученых, включая доктора Чо. Она и рассказала нам, зажимая обугленную рану на груди, что близнецы больше не с Альтроном, а сам он разобрал скипетр и вживил Камень Разума в голову андроида, но не успел загрузить сознание. — Регенератор очень прочный, но сам Камень взорвется и разрушит город, если его повредить — бледная девушка морщилась, пока Баки останавливал утекающую кровь. — Пусть доставят контейнер Старку. Он сможет открыть его. Бегите. — Я вызову помощь. Агент Хилл, вы нас слышите? Но Баки меня опередил — начертил на запотевшей от дыхания зеркальной стене закорючку, постучал три раза и позвал Асту по имени. Уже спустя несколько секунд одетая самым неприметным образом девушка опустилась на колени перед доктором Чо и погрузила ее в стазис, как и Ника Фьюри когда-то. А потом кинулась к остальным пострадавшим, на ходу проявляя над запястьем небольшую голограмму Карла и не обращая на меня никакого внимания. — Здесь семеро раненых, четверо из них на грани. Сама не справлюсь, а скорая не успеет, — вырубила еще одного человека. — Зови йотуна и ставь временной маяк, солнце мое пушистое. Я открою дверь между Мирами. — Аста! Ты обещала охранять Бэннера и Старка, — закинул щит за спину и схватил суетливую девушку за плечо. — И Локи не будет в этом участвовать! — Будет, если хочешь, чтобы все они выжили, — вырвалась, сложила руки на груди и смотрит исподлобья, — С умниками сейчас лучший солдат лирим, а я обещала только не "лететь" с вами. Идите. У Альтрона и так есть фора. «Душа Мира не любит лжецов, поэтому маги стараются недоговаривать». Выкрутилась. — Спасибо, что спросила разрешения, перед тем как позвать на помощь маньяка, который несколько лет назад планировал захватить мир, — не смог удержаться от сарказма. В этот раз я хотел уйти, не обернувшись, но она схватила меня за ремни на плечах и обожгла губы коротким поцелуем, поднявшись на носочки. — Мне нравится, когда вы язвите, капитан Роджерс. А теперь беги. Клинт патрулировал с воздуха и заметил грузовик лаборатории, в котором и перевозили контейнер. Нам с Баки пришлось прыгать с моста, чтобы оказаться на крыше прицепа. А там и сам Альтрон пришел, расточая высокопарные речи о человеческой ничтожности и пытаясь нас убить. Все злодеи одинаковы. До тех пор, пока их как следует не потреплют — я прикрывал друга щитом, когда он отстреливался и пытался достать робота мечом. Металл прицепа легко поддавался лезвию, как картон, но вот на Альтроне оставались только глубокие царапины. — Какие же вы, люди, жалкие… Вам нечего делать на Земле, если вы вышли на меня с ножиком и фрисби. Два старых человека, которые давно должны гнить в могиле, но бегают и думают, что смогут меня остановить. Не лучше ли принять свою судьбу и… — Idi v pizdu! — Баки поворачивается и говорит только губами. — Стив, отвлеки его своим «фрисби». Как в старые времена. Щит врезается в голову Альтрона и застревает между пластинами, где должен быть нос. Пока он пытается вытащить его, Баки раз за разом наносит удары по одному месту. Внешняя плотная оболочка почти поддалась, когда к Альтрону пришла подмога и просто смела нас с прицепа в проезжающий мимо поезд. Я испытал страшное чувство дежавю, когда Баки повис снаружи, держась за обломанную дверь одной рукой, но в этот раз ему помогли — Пьетро Максимофф серым размытым силуэтом оказался в вагоне и втянул моего друга, а его сестра вышла против безумного робота. Только благодаря им и удалось избежать жертв, когда поезд сошел с рельс. Ванда же мне и сказала, что контейнер ни в коем случае нельзя доставлять Старку, ведь Альтрон — его детище и много перенял у «отца». — Он не видит разницы между спасением и уничтожением мира. Откуда у него это, как не от создателя? — ведьма пряталась за седым братом, завидев подходящего Баки, убирающего меч в ножны. — Дамочка, вам привет от моей сестры, но я бы сам с удовольствием передал хук справа. Или нашлепал по заднице, как зарвавшегося ребенка, — многозначительно разминает кулак под затравленным взглядом близнецов. — Бак! — Спокойно, Стив. Я женщин не бью. Только на тренировке и почти в шутку. Скороход поначалу пытался ерничать, чем сильно напоминал Старка, а ведьма его останавливала как могла. Со мной же связался Клинт и сообщил, что Наташа пропала. Баки на секунду прикрыл глаза и сказал, что она жива, но засечь ее пока нельзя — ее куда-то везут, постоянно меняя направление. Камня рядом с Альтроном больше нет, и его с Романофф будет легко выследить. Пора собираться и уходить, забрав своих и присоединившихся близнецов. Аста не взяла с собой передатчик и телефон, поэтому Баки сначала коротко «переговорил» с ней, закрыв на минуту глаза, а потом одолжил из магазинчика с бытовой мелочевкой зеркало, настроил его и передал мне. — Аста, — вместо меня отражается задумчивое лицо, а в зубах зажат чубук трубки. На заднем фоне видно небо, парапет с ограждением и крыши домов. — Забирай своего помощника, и уходим. — Не могу, мон шер. Локи взял в заложники врачей и отказывается покидать больницу. У него целительский угар, и он не уйдёт, пока не вылечит всех тяжелобольных. — Что у него? — неужели я ослышался? Даже захотелось уши прочистить. — Тяга к применению Дара непреодолимой силы. Вспомни, как я из кузни не вылезала, а вы подойти не могли, — с другой стороны слышен рев сирен реанимобилей. — О, похоже, пациентов с вашей вечеринки подвезли. — …хелева девка, где ты ходишь?! — полный ярости голос Локи постепенно приближался. — Там двое с переломом позвоночника и трое с раскроенным черепом. Перекур окончен! Быстро неси сюда свой хвостатый зад! Мне нужно, чтобы ты спела для раненых и успокоила их! — Теперь это надолго, мо анам. Вы там как? — В порядке. По крайней мере, те, кто остались, — поясняю на сощуренный взгляд. — Вдову унес Альтрон, а Ванда и Пьетро Максимофф теперь с нами. Стоило мне упомянуть их, как Аста тут же встряхнулась, попросила повернуть зеркало в их сторону и прочитала детский стишок, от которого ведьма вцепилась в руку брата и попятилась назад. «Сидит милый на крыльце С выраженьем на лице. Выражает то лицо, Чем садятся на крыльцо!» — Сделай лицо проще, ведьма, а то на задницу похоже. Не бойся, я не ем разумных, — замялась и с кривой улыбкой почесала за ухом. — Теперь не ем. Но если хоть пальцем тронешь моего брата или любимого… Разъяренная девушка-дракон щелкнула острыми зубами и хотела сказать что-то еще, но в отражении появилась рука с золотистым наручем поверх черно-зеленого рукава. Локи шипел, желал появления дырки в небе и угрожал убийством, если из-за медлительности моей невесты умрет хотя бы один человек. Горизонт в отражении дрогнул и уплыл вниз. Теперь кроме тоскливого лица Асты видны только мерно качающиеся облака и спина с затылком Локи — он закинул ее на плечо и куда-то понес, как грузчик мешок. Или как я, когда носил ее в шутку. От злости даже зубы скрипнули. — Твоя коса Жнеца не получит здесь жатвы! — бог озорства внес Асту в помещение, и небо сменилось белым потолком с плоскими светильниками. — Я, Локи Лафейсон, так сказал! Аста накинула иллюзию чужого лица с азиатскими чертами, помянула господа с балрогами всуе и разорвала связь. — Это и есть твоя сестренка? — отмерший от ступора скороход тыкал пальцем в самое обычное зеркало, обращаясь к Баки. — Она тебе ничего со злости не отрывала, когда ты у нее игрушки забирал? — Только руку. Вот эту, — берет шею Пьетро в почти дружеский захват. — Это долгая история, и если тебя не прибьют остальные, то ты ее услышишь. Если честно, то поначалу мы с ней ругались, как кошка с собакой. Хм… занятное совпадение, — и на секунду частично стал волком.

***

Ведьма оказалась права. Старк не смог остановить свою неуемную фантазию с зудом изобретателя — и решил пробудить тело из регенератора, добавив к наполовину загруженному сознанию врага часть от Джарвиса, и создать идеального Альтрона без жажды уничтожения человечества. «Тяга к применению Дара непреодолимой силы» — вполне подходящее определение для безумия одного гения, захотевшего войти в одну реку дважды, причем не замочив ног. Еще и Бэннера с собой потянул. Зря Аста ушла из башни, оставив вместо себя одного полосатого лирим — он просто стоял в стороне, пока я с Клинтом, Баки и близнецами пытался остановить Железного Человека, наполовину облачившегося в костюм. — Не стой столбом! — Старк пытался сбить нас, стреляя из репульсоров. — Задержи их хотя бы на несколько минут. — Госпожа Лиир попросила защитить вас от враждебных дроидов, пока не вернется Стивен Грант Роджерс, — человекоподобный тигр в серой облегающей броне дергал хвостом и крепко держал в лапах оружие, похожее на короткоствольную винтовку. — Приказа выступить на вашей или их стороне не было. Это дела людей, не лирим. — Да остановите же их. Прервите загрузку, — бросаю щит в один из компьютеров и кричу, забывшись. — Солдат, это приказ! Не знаю, что послужило причиной, но всего несколько залпов — и от игрушек Старка остались только стреляющие искрами обугленные микросхемы. Скороход отключил питание, Бэннер схватил ведьму, угрожая убить, а Старк навел репульсоры на Баки. Все замерло, пока в окружении молний не явился Тор, помогая родиться детищу Альтрона. Возможно, Вижен не так плох, если смог поднять Мьельнир и тем убедил нас, что люди ему не враги. — Я помогу вам уничтожить Альтрона, — краснокожий андроид парил в воздухе, создав из небытия одежду со струящимся плащом. — Он одинок и не видит ничего дальше своей ненависти. Ему никогда не понять людей, ведь у него не хватает чего-то важного. — Части души у него не хватает, — бурчал Баки, сметая мелкие осколки с уцелевшего стула. — Так, огрызок один. — А что есть душа? Есть ли она у меня? — Вижен, не отрываясь, смотрел на собственную руку, сгибая и разгибая пальцы. — Я так и не смог найти в вашей сети, чем она является, но все говорят, что она очень важна. — Боюсь, что дать точное определение сможет отсутствующий член нашей группы, — стягиваю обрезанные перчатки и тяжело опускаюсь в кресло. Напряжение, на котором я держался весь день, резко отпустило, и из меня будто выпустили воздух. Хотя еще ничего не закончено. — А где мой брат? — Тор наконец заметил отсутствие Локи и заозирался. Даже под стол зачем-то заглянул. — На Ютубе твой Северный Олень. Недавно выложили видео из Сеула. Просмотры растут по экспоненте. Старк вывел с телефона голограмму, на которой бог озорства расшвырял в стороны столпившихся у реанимобиля людей в медицинской форме и убежал в здание больницы с бессознательной женщиной на руках. Незнакомая девушка с азиатскими чертами лица рядом с ним очень знакомо уткнулась лицом в ладонь и прошипела: «Блядство!». На русском, в то время как все остальные говорили на корейском.

***

Мы подготовились, насколько могли. Связи с Романофф до сих пор нет, а сама она все еще движется, но жива — Баки отслеживает ее. Старк загрузил вместо ушедшего Джарвиса нового помощника, Пятницу. Близнецы осваиваются в разрушенной башне. Баки с Клинтом застряли в оружейной и пытаются взять с собой побольше пуль и стрел. Вижен неподвижно парит и разговаривает с Тором, одновременно прочесывая интернет в поисках места, где может прятаться Альтрон. Когда наступит время, он удалит его и заблокирует, чтобы тот не смог уйти через сеть (как же сложен двадцать первый век! Раньше было гораздо проще). Один доктор Бэннер не находит себе места, мечется по остаткам лаборатории и разговаривает сам с собой на разные голоса — и Халк, и Брюс беспокоятся за Наташу. Как и я волнуюсь за одну девушку, любящую влипать в разные истории. Еще и Локи с ней, а когда они остаются вдвоем, то жди чего-нибудь из ряда вон. — Капитан, в башню проникли двое посторонних, — женский голос ИИ кажется более живым, чем ее обходительный предшественник. — В старых протоколах безопасности указано, что у них есть допуск, но босс еще не внес их в белый список. Оповестить Мстителей? — Не стоит. Я сам проверю. На всякий случай я взял с собой щит и перехватил нож за лезвие, готовый метнуть его в любой момент. Разрушенная еще с появления Альтрона гостиная освещалась лишь парой светильников, и в углах клубились тени, а обрывки бумаги на полу лениво шевелил ветер из разбитого окна. От мебели мало что осталось, как и от вычурных стеклянных ваз, поэтому мне приходилось смотреть под ноги, чтобы не наступить на осколки и не выдать себя шумом. Два уровня бывшего обиталища для отдыха пустовали, кроме чудом уцелевшего длинного дивана в центре, на котором мы беззаботно сидели и пытались поднять Мьельнир, пока не явился Альтрон. Никого, только из-за дивана торчат две пары ног, как будто находящиеся на нем люди отодвинулись друг от друга подальше и легли на сиденье, перекинув ноги через спинку. Черные мужские сапоги с латунными накладками и кеды с единорогами. Блюющими радугой. — Откуда я знал, что они так переведут с английского? — слабо возмущался Локи. — Да, дословно, и смысл почти не изменился, но они просто восприняли это по-своему! Я могу понять, что можно перепутать «угол» и «уголь», но это совсем никуда не годится. Я бог! — Угу, симпатичный такой бог, соответствующий их идеалам красоты. Высокий, стройный, светлокожий и длинноволосый брюнет с большими зелеными глазами. Ну, в этой ипостаси, но другая тоже ничего, — лениво парирует Аста. Она считает его симпатичным? Даже с синей кожей? — Как мои слова можно было понять иначе?! Раньше от такого моего тона люди падали ниц! — черные сапоги дернулись, как будто йотун ударил себя по колену. — Ну, по крайней мере, восемьсот лет назад… А сейчас что? — А что тебе не нравится? — складывает ноги одна на одну и болтает носком кед. — Ты сам сказал тем медсестричкам: «На колени!». Они и оказались на коленях. — Но не на моих же! Еще и вдвоем! И зачем они сделали фото?! — Локи передвигается ближе к Асте. Пора это прекращать, пока я держусь. — Селфяшечку? Скажу по секрету, господин Златорог… Внимаешь? — голос отдает ехидством и становится тише… и злораднее. — Чтобы хвастаться другим знакомством с тобой, а потом дрочить на тебя в ванной. — О Один! — Фанаты, йотун, фанаты… И не только девушки, кстати, но и парни. — Мерзость! — Скорее, один из вариантов нормы. Тут я уже не удержался и вышел к ним, пряча клинок в ножны на поясе. И Аста, и Локи выглядели уставшими, но только моя невеста затыкала себе рот, чтобы не рассмеяться в голос, а бог озорства прикрывал глаза локтем и показывал ей средний палец. И этого испортила, хотя куда уж дальше. Между ними на диване лежал забытый Тором Мьельнир, который Аста просто сбросила на пол, предлагая мне присесть на свободное место рядом с ней. Локи замер, как и я, не сводя взгляда с молота на полу. Невероятно… Я сам смог только немного его приподнять — бог грома сам мне сказал. — Что ты только что сделала?.. — присаживаюсь на корточки, рассматривая оружие поближе. Вдруг подделка? — Это молот Тора, будущего царя Асгарда. — Кхем… Тогда пардоньте, — и поставила обратно, картинно смахнув пылинки с покрытых скандинавским орнаментом железных боков. На Локи было страшно смотреть, когда он попытался его сдвинуть, но ничего не вышло. А потом страшно стало смотреть на Асту, стоило ей сказать, что поднявший молот станет во главе Асгарда. Еще одна ее попытка… И ничего, ни единого шевеления. Ноги давно сняты со спинки дивана и перекинуты через мои колени, пока она чешет за ухом, а нахмуренные брови отражают тяжелый ход мыслей. Локи бросает странные взгляды на мою невесту, и, хоть Аста говорила, что его больная зависимость прошла, я устраиваю ее на коленях и обнимаю за плечи. Похоже, что зря — Аста ерзает и постоянно пытается дергать за ручку молота, а перед глазами маячит открытая шея с бьющейся синей жилкой, пахнущая корицей и перцем. Жгучий аромат, от которого хочется схватить ее в охапку и просто унести отсюда. Подальше от проблем и брата Тора, который с поднятой бровью смотрит на мою руку, лежащую на бедре решающей загадку девушки. Моя! — Это же элементарно! — бьет себя по лбу и одним пальцем роняет молот на бок. — В него заложено основное условие и ментальное отслеживание желаний! Бинго! — Мьельнир может поднять только достойный взойти на трон и защищать Асгард, держа его в руках, — разглаживаю складку джинсовой ткани на круглой коленке, вспоминая тот вечер. — Примерно так тогда говорил Тор. — Но если не желать власти и применения в бою… Ведь он мне просто мешал. Да и не знала я об этих тонкостях. Эх, встретиться бы с Мастером, который его сделал… Аста прижимается ко мне, отрастив звериные уши, и трется о подбородок, как довольная кошка. Еще и перебирает прохладными мягкими пальцами футболку на спине. Черт… Перцем и корицей запахло сильнее, а кровь ударила в голову и тяжело стучит в ушах. И не только в ушах — я уже не могу встать перед посторонними, чтобы не показать, как хочу унести в спальню или куда угодно одну страстную женщину, что сейчас трется носом о шею и обжигает кожу дыханием. Словно бушующий первозданный огонь, запертый до времени в теле. — Только не устраивайте соитие прямо здесь, — скатившийся с дивана Локи с горящими глазами ощупывает рукоять, и его замечание как будто окатывает ведром холодной воды. Неловко получилось. — Если поможете мне разыграть Тора, когда все закончится, то я устрою тебе встречу с цвергами. — И каким будет этот конец? — перевожу дух, смотря в почти невинные карие глаза. — Наш новый союзник, Вижен, обрубит ходы, по которым Альтрон может сбежать по сети, но остаются его железные копии. Думаешь, у нас получится их остановить? — Уверен. Душа Мидгарда дала мне знак, — на палец поднимает молот над светлой обивкой и довольно цокает языком. — Мы проведем три черты. Как раз по одной на мага. Проклятие! — Мьельнир сорвался обратно. — Ты хочешь разыграть его или подставить и забрать власть? — ожидаю ответа, помня о вынужденной честности магов. — Действительно только пошутишь над Тором? — Верно. Я трикстер и бог озорства — мне положено смеяться над другими. Особенно над теми, кто нарывается. Тор за последние дни называл людей «смертными» больше раз, чем я! — выпрямился и, задрав нос, поправляет зеленый камзол с металлическими бляшками. — Это моветон и недостойное поведение для наследника престола. Смертные… Хуертные! И гордо удалился, сказав, что желает посетить горячие источники в Мире двух Солнц, а потом встретиться с Карлом. Не спросил, а церемонно предупредил, как будто не он только что грязно выругался. Я думал, что испортить бывшего маньяка с манией величия еще больше невозможно. Беру свои слова назад. Только вот когда Аста успела? — Мисс, не желаете мне ничего рассказать? — перехватываю девушку, потихоньку уползающую в сторону. Видимо, почувствовала предстоящий допрос с пристрастием. — Эм… По Договору с Папой Легба я должна буду несколько дней провести в Ваканде, — замялась. Жестом прошу ее продолжать, хоть это и не то, что я ожидал услышать. — И я украла у Кло один контейнер вибраниума. И выкинула его за Грань Шредингера в нашем Мире. И скоро у нас будет много новых месторождений. И придется все же договариваться с наугрим о разработке. И прятаться от Майрона, когда он об этом узнает. — Он не любит гномов? — потираю подбородок, продумывая план кражи и сокрытия похищенного на укрытой территории. — Скорее, обожает вибраниум. Так что скажешь? — добралась до моего щита и даже ничего не подозревает. — Мисс, позвольте вас похитить и спрятать. Она только коротко взвизгнула и со смехом брыкалась, когда я тащил ее на руках к двери-порталу. А потом отчаянно целовалась, поднявшись на носочки. Маленькая женщина, способная становиться большим драконом, но каждый раз доверчиво засыпающая у меня на груди. Время между Землей и нашим Миром идет по-разному, и у нас есть пара жарких часов, прежде чем обнаженная девушка начнет расчесывать перед сном длинные темные волосы, рассказывая еще одну легенду. Сегодня мы отложили в сторону оружие, но завтра возьмем его вновь. Это наш Долг. — Ух ты ж! Это же мои цацки с того раза, когда я по душу Джеро Акинтолы ходила, — Аста сбросила сползающую простыню, закрыла бедра взятой из сундука леопардовой шкурой и начала надевать нитки крупных длинных бус, едва прикрывающих грудь. — Только красная краска для тела засохла и песьи черепа треснули. — Тот император-людоед из Африки? — я достал из глубин грубую деревянную маску леопарда. Больше двигаться вообще не хочется. Даже для того, чтобы одеться. — Тогда получился отличный маскарад, но Пирс вычислил тебя по рунам. И я попросил бы тебя больше так не ходить — это слишком неприлично. И чересчур откровенно, — сквозь переплетение рядов каменных и деревянных бусин проглядывает голая кожа с розовым ореолом. В груди снова разгорается огонь, опаливший жаром лицо. — По крайней мере, не при посторонних. — А если так? — перекидывает распущенные волосы вперед, и они укрывают ее до талии. — Или так? Кошачьи расширенные зрачки зелеными огнями отражают лунный свет из большого окна, который бликами бродит по острым ушам на макушке, шкуре на голом подтянутом животе, изогнутому хвосту и звериным лапам с втянутыми когтями. В полутьме спальни с мягким полом темно-коричневая шерсть становится почти черной, и мне кажется, что вместо девушки-лирим рядом со мной стоит египетская богиня с ворохом ярких ожерелий на груди. Даже почудилось, будто по коже пробежался горячий и сухой ветер древней пустыни. — Ты похожа на Баст. — Сплюнь! Мне чужие лавры не нужны, — приземляется на пол и наваждение рассеивается. — А хочешь, я расскажу тебе о ней? Та, которую называют Баст, раньше была прекрасной Хатхор, дочерью Ра, носящей на голове между коровьими рогами солнечный диск — глаз своего божественного отца. Она пела и танцевала, приносила окружающим веселье, радость и любовь. На шее у нее было волшебное ожерелье из бусин и железных пластин — менат. Когда в танце она крутилась вокруг себя, то шуршание и звон ожерелья отгоняли злых духов и неудачи. Весна была ее временем, когда Око Ра в короне из рогов пробуждало землю от сна. Все любили Хатхор за доброту и милосердие. Но однажды люди забыли данные свыше заветы и начали нести хулу на богов. Ра страшно рассердился и послал свою любимую дочь, чтобы она уничтожила непокорное человечество. Яростной львицей спустилась она на землю, а Око Ра над ее головой засияло так ярко, что превратило тучные поля в выжженную пустыню. Сехмет, «Могучая» теперь ее имя, а сама она стала богиней обжигающего солнца, пламени и войны. Дыхание ее отравило воздух, наслав мор и чуму на людей. Не музыкальные инструменты теперь были в руках, а горящие стрелы, которыми она протыкала сердца восставших. Во время кары Сехмет попробовала человеческую кровь, и она ей так понравилась, что львица обезумела и начала без разбору разрывать людей на части, не зная пощады. Милосердная Хатхор исчезла без следа, а солнечный Ра увидел, во что превратилась его любимая дочь, и услышал, как люди молятся о защите от жестокой гибели. Сердце его сжалилось, и он приказал Сехмет возвращаться обратно, но она продолжала топить землю в крови, не нуждаясь в отдыхе. Смерть пришла в поднебесный мир и оказалась глуха к воззваниям. Так бы человечество и погибло, но боги смешали тысячи кувшинов пива с красным порошком и разлили на землю. Яростная Сехмет приняла подкрашенное пиво за озеро из крови и начала лакать, не в силах остановиться. Совсем скоро она опьянела и уснула, а утром очнулась с больной головой и не смогла сдвинуться с места. Посланец Ра устыдил ее, и Сехмет вернулась домой, где стала Баст, богиней с кошачьей головой. «Плачущая» и «Отдающая», в противовес Могучей Сехмет. Теперь она снова пела и танцевала, покровительствовала женщинам и браку. Котята резвились у ее ног, а Око Ра больше не палило, а только согревало. В руках у нее звенел систрум-погремушка, которым она отгоняла злых духов и развлекала детей. Не было болезни, скуки и печали, где, смеясь, проходила богиня с кошачьей головой. Однако она может в любой момент снова стать львицей, чтобы карать и восстанавливать справедливость, но крови больше не пьет, ведь ей слишком полюбилось красное пиво. Аста рассказывала все это в лицах, как будто я оказался в театре. Кралась, выплясывала, мурлыкала или рычала. Даже убежала и вернулась со своей диадемой из золотых стрел, тут же криво натянула ее на голову и начала наворачивать вокруг меня круги, выпустив когти и проводя пушистым хвостом по шее. Страшная Сехмет, которая нечаянно споткнулась о мою ногу и ударилась бы кошачьим лицом о раскрытый сундук, если бы я ее не поймал. — Так алкоголизм и похмелье спасли мир, — кошка в моих руках сдула прядь волос с глаз. — Может, по бокалу вина и спать? Дома ей не надо ходить тихо, и я слышал, как она бубнит песню про ром, звеня бусами, а звериные лапы мягко топают по скрипящим ступенькам и половицам. Шаги все ближе, но вдруг проем в спальню заволокло тьмой… и тишина. За распахнутой дверью было пусто, как и во всем доме. Кошка, рассказавшая мне сказку, пропала, нечаянно шагнув в другой Мир. Черт… Откованный ею нож зажат в левой руке и поднят рукояткой вверх над головой, когда дверь с улицы раскрывается, пропуская ко мне Асту-лирим. Та же, но немного другая: бусы поярче, леопардовая шкура на бедрах мягче и длиннее, диадема сидит прямо и глаза намного серьезнее. Еще и под мышкой зажат запечатанный кувшин, а в руке — грубое копье. Пяткой закрывает дверь, бросает копье в угол, становится человеком, и сползает по стене. — Хорошая новость, Стивен, — открывает кувшин и делает несколько жадных глотков. — Мне больше не надо в Ваканду. Красное пиво будешь? Просто там виноградники пока не растут, а вино вообще не изобрели. Как и письменность… Надеюсь, мои африканские выкрутасы забудутся в веках. — Ты опять попала в прошлое? — сажусь рядом и забираю кувшин. От таких новостей в горле пересыхает. — Если это так, то я бы не надеялся на плохую память людей. В том мифе о богине-кошке слишком много совпадений. — Бля-я-я-я-я… — Не выражайся. Похоже, только что я увидел, как древнеегипетская богиня показала язык и отняла у меня кувшин с пивом, печалясь о «котеночке».

***

Аста «Отдохнешь на природе, проведаешь своего маленького «котеночка»… Всему свое время». Папа Легба, хитровыебанная ты сука… А ведь все так хорошо начиналось. Я поднималась наверх после жаркого вечера, ковыряла пробку на бутылке вина и по-дурацки виляла пушистой задницей с хвостом. Почему бы и не устроить себе передышку, если способ прижучить Альтрона найден, моя кровожадность усмирена, раненые подлечены воспрявшим йотуном, загадки разгаданы, а я сама залюблена Стивом до ватных ног и глупой улыбки? Можно, конечно, ходить с каменным лицом, пока не окончится последняя война на Земле, но тогда такая морда навечно застынет. А я всего лишь пытаюсь жить легко и ловлю момент, как завещал мне сэр Макс. Вот уж кому даже нашествие разлагающихся мертвецов не перебьет аппетит. «Крик подобен грому: — Дайте людям рому! Нужно по-любому Людям выпить рому!..» Дешевые бусики шуршали на покрытой шерстью груди, цепляясь за витки торквеса, леопардовая шкура стояла колом, браслет с криво сидящей диадемой отбрасывали блики на стены, а пробка все не поддавалась, наполовину застряв в узком горлышке — слишком долго она ждала своего часа. Крепко обхватила бутылку руками и вцепилась в пробку клыками. — Штивен, у меня руки жаняты. Иди шуда, — не услышал. Пришлось толкнуть дверь бедром. Чпок! Чуть не облилась. — Стив, ты что, не… ОХ ТЫ Ж БЛЯТУШКИ! Я первый, сука, маг, открывший дверь между Мирами жопой. Причем чёрт-те куда и хрен знает как — в пещере, где я оказалась, не было дверей. На пробу шагнула проторенными Темными Путями и бросила клич по Безмолвной Речи, но ничего не вышло. Магия во мне есть, просто Мир незнакомый. И пока без дверей в прямой видимости, но обитаемый — за большим валуном сотрясался в судорогах и клочьях пены, натекшей изо рта, большой темнокожий человек в набедренной повязке. Совсем молодой, не больше двадцати пяти лет. Меня никогда не выкидывает в другой Мир просто так, и я здесь явно для того, чтобы помочь ему. Я уже протянула к нему руку, чтобы остановить ненадолго ток крови и выиграть время, когда почувствовала в нем отголоски знакомой магии. Моей. Слабые остатки благословляющей Вуньо и процветающей Берканы сплелись на лбу подкатившего глаза мужчины, а на шейном шнурке болтался золотой наконечник стрелы с хитро заплетенным клоком темных волос. Котеночек! Я снова и снова чертила на нем исцеляющую Соулу, зажимая от потрясения собственный рот ладонью так сильно, что когти вот-вот проткнут щеки. Крохотный младенец, отнятый у трех убийц, вырос в здорового сильного мужчину и ростом равняется с воинами лирим, как я ему и желала. Я напоила его водой, собранной из протекающего в пещере ручейка, и гладила по жестким курчавым волосам, когда он перестал трястись и впал в забытье. А потом горько рассмеялась. Не судьба мне нянчить своих крохотных детей, если даже почти взятый в сыновья младенец из Ваканды оказался отделен от меня временем. И так будет всегда — для него я живу в далеком будущем. Я узнала это, выйдя наружу и взглянув на звезды. Созвездия похожи на земные, но выглядят немного по-другому, как несколько тысяч лет назад. Мной завладела печаль, вылившаяся в небо серыми всполохами — все то время, пока я вздыхала о «котеночке», он давно лежал в земле, а по свету могли ходить только его дальние потомки, если он их оставит. А он их оставит — я не дам ему погибнуть, ведь в пещере он оказался явно не просто так. Спустя пару часов он очнулся, уставился на мою диадему с похожими наконечниками стрел, кошачью морду с хвостом, почтительно приложил скрещенные кулаки к груди и началась игра в угадайку — ни он, ни я не знаем языков друг друга. Приходилось объяснять все друг другу на пальцах, пока мы ели добытую из Щели между Мирами пиццу и запивали принесенным из дома вином. Коробку и все другие следы придется уничтожить, чтобы не дать повода для сенсации у археологов. — Башенга. Показывает на себя пальцем. Его ладони в два раза больше моих, даже если считать когти на покрытых шерстью руках. Теперь скорее я похожа на котеночка, когда он сидя возвышается надо мной, а в стоящем положении превышает на две моих головы. Про мышечную массу вообще молчу. И правда, силен, как воин лирим — почти пустая бутылка лопнула в ладони, когда он ее немного сжал. — А я Вася Пупкин из Урюпинска, — расстроенно шучу вместо церемонного представления, вытаскивая осколки из темной руки и чертя над раной еще одну Соулу. Вот как ему назваться, чтобы не сильно наследить в прошлом и не оставить к себе ниточку? — Бася, — кивает с серьезным лицом, неправильно повторяя за мной, а я принимаю правила игры. — Бася, Бася, — уничтожаю движением руки коробку и осколки. Все лучше, чем приметная Астрель. Странное дело, но общение мы все же наладили. Он показывает мне свою жизнь через воспоминания, а я могу говорить с ним при помощи Безмолвной Речи — это связь сознаний, и разница в языках для нее не проблема. Жаль только, что магии в нем нет, и он может только слушать. Зато я показала ему, как встретилась с ним в первый раз: трех убийц, его молодую мать и орхидею, к которой он тянулся крохотными пальчиками, а я прятала ее между наконечниками стрел на голове. Он потом долго показывал на мою диадему и изображал цветок, который съел, отчего и были судороги. Только вот он ошибся — его растение было скорее травой в виде сердца, а мой «упарыватель» являлся просто белой орхидеей и с обычными лепестками. Его настоящая мать состарилась, но еще жива, а сам он сын убитого вождя и стал шаманом, переселился с семьей и остатками племени на свободные просторы. Пока не пришлось отбивать свою новую землю от захватчиков из соседних племен. Переговорами вражду оказалось не решить, и завязалась война. Тут мать и рассказала ему, кто спас его с орхидеей в волосах, когда он был еще сопливым младенцем, но память ее подвела, так что Башенга съел совсем не тот цветок, но эффект был умопомрачительный — он выжил и приобрел великую силу. Потому и нечаянно раздавил в руке бутылку из толстого стекла. — «Все важные вещи в жизни происходят случайно и внезапно, — оглядываюсь на выход из пещеры, не размыкая губ за весь разговор. — Уже рассвет. Пригласишь меня в свой дом? Я помогу тебе, чем смогу. И клянусь, что не желаю зла, Башенга». Мать Башенги меня узнала, но ошибиться было трудно, ведь я решила не принимать человеческий вид, а лирим на Земле больше нет. Она хоть и была стара, но догадалась, что я скакнула во времени, когда указывала трясущимися морщинистыми руками на криво обрезанную прядь, вторая половина которой висит на шейном шнурке молодого шамана. А потом показала мне замызганную синюю тряпку, в которую больше чем за двадцать лет превратился мой синий плащ для поездки в Асгард. В который я укутывала от холода младенца, что сейчас вырос и стоит у входа в хижину из тростника. Я хотела просто уйти, раз нашла хотя бы подобие двери, но Душа Мира ласково погладила меня по голове, и я сердцем почувствовала ее просьбу помочь и разрешение действовать. «Башенга, а где сидят ваши враги? — любуюсь на закат и расправляю на груди бусики с распущенными волосами, хотя всем плевать. Дамы ходят топлесс. — Давай я за ними прослежу, напугаю, а вы разобьете их?» Кивает и вскидывает копье из вибраниума, называя меня «Басей». Жестами изображает, что мою помощь примет с честью. Даже стыдно за обман с именем. «Правильно. Ибо нефиг маленьких обижать. Э-э-э… это просто фраза такая, не принимай на свой счет, — заходящее солнце греет звериные уши и коричневую шерсть. — А закаты у вас и правда красивые». Много ли надо, чтобы деморализовать суеверных людей, желающих просто вырезать неугодных? Пара-тройка дней и ночей, мелькание хвоста там, свечение здесь, насланные кошмары для их вождей, распространенный на все стороны света рык в ночи и жуткие песни, от которых небо расцвечивалось разноцветными всполохами и иллюзиями, дрожащими в такт с голосом засевшего в зарослях невидимого дракона. Скрежет кирпича по бетону с нотками потустороннего визга назгулов — вот мой самый мерзкий тембр. «У старушки одной на Руси Голос был, хоть святых выноси. Когда в полную силу Она голосила, Катастрофа была на Руси». Они не отступились, и за это я их уважаю, но все равно помогу Башенге, приняв облик темнокожей девушки, чтобы его победа была честной, а меня-лирим не видело слишком много людей. Его племя расщедрилось на новые бусы для меня взамен порвавшихся от скачек по джунглям, хорошо выдубленную мягкую шкуру леопарда и копье с наконечником из вибраниума. Богатство, за которым я долгое время гналась, а честно получила, только исполняя волю Души Мира. Моя помощь в сражении почти не потребовалась. Не знаю, что говорил Башенга своим воинам, пока я пряталась в задних рядах, но они били себя кулаками в грудь и громогласно кричали, вызывая противников на бой. Эта битва не моя, поэтому я только чертила им вслед руны на удачу и осталась, чтобы прикрывать женщин с детьми и стариками. Не всех — несколько девушек взяли копья и затаились вместе со мной. Ждать очень трудно, особенно если ты — последний рубеж. Добрались до тебя — значит, убили тех, кто перед тобой. Или обошли с тыла — крики раздались с другой стороны поселения, куда я и шагнула Темным Путем, сбросив морок темнокожей девушки и скаля клыки. Высокий прыжок, занесенное копье и торжествующий рык. «Бася» вышла на охоту, чтобы потом отплевываться от чужой крови и запивать металлический привкус на языке красным пивом. В душе не чаю, из чего они его варят. Битва окончена, и мой выросший «котеночек», что на две головы выше меня, жестами предлагает остаться с ними. Жить на просторах Ваканды, любоваться ее закатами и охотиться, где вздумается, попивая халявное пиво. «Не могу, радость моя. Меня ждут дома. Там тоже идет война и осталось мое сердце», — осторожно провожу когтями по выпуклому медальону на браслете с изображением двух солнц и трех лун, что надел на меня Стивен Грант Роджерс. Я, наверное, сильно ошарашила молодого шамана, когда крепко обняла напоследок, после того как станцевала в объятиях цветного ветра для процветания объединенного племени. Пусть земля будет плодородной, а жизнь легкой для тех, кто станет прахом, стоит мне шагнуть между Мирами и временем. Такой мой Путь — переживать друзей. Прощай, Башенга. Мой «котеночек», что вырос сильным воином, подобный лучшим лирим. Я положу бусы, что ты подарил мне, в Комнату Памяти и никогда не забуду тебя. Я пролью вино на землю в твою честь и когда-нибудь снова станцую на землях Ваканды, чтобы твоя родина цвела. Даже если за мной будут бегать толпами дикари и насильники с древними калашами наперевес. Я, Астрель, так сказала! Хоть ты и называешь меня Басей. И только после возвращения к Стивену до меня дошло, что игра в испорченный телефон вполне могла за много лет превратить Басю в Баст. Как и сам Башенга переиначил оригинального Васю Пупкина на свой лад. Бля…

***

В раздумьях о тщетности и бренности моего бытия пролетела ночь, и только биение сердца Стивена под ухом успокаивало. Он не испугался меня. Не оставил, когда я обезумела, словно Сехмет, и желала крови с плотью. Он бессмертен и не умрет от старости, но никогда у нас с ним не будет детей. Мы с ним словно застынем в янтаре, и единственное наше дитя — Мир Двух Солнц, рожденный от слияния двух душ и тел. Это немало, но… не то, чего я желаю. Мое желание обрести детей — безуспешная охота на Снарка, способная свести меня лишь с ужасающим Буджумом. Остается только быть «тетей Астой» и всегда помнить, что рано или поздно я пролью вино для ушедших дорогих людей и повешу их изображения в Комнате Памяти рядом с Башенгой, моим «котеночком». Портрета нет, но на свободной полочке лежит яркий ворох вакандских ожерелий. Стивен как будто почувствовал мою печаль и крепче прижимал к себе во сне, проводя пальцами по лопаткам. Время в разных Мирах не зависит друг от друга, поэтому мы вернулись в башню спустя пару секунд после того, как ушли. Первым делом я спросила у Души Земли о Наташе и узнала, что ее до сих пор возят, постоянно меняя направление, чтобы нас запутать. Ничего, Тони сказал, что Альтрон устроит грандиозную битву и стянет туда все силы, а нам нужно будет только принять бой. И подготовиться как следует. Из своего дома я притащила пару фляг бальзама Кахара, а вернувшийся от Карла Локи тянул тяжелую сумку с мазями, зельями и стандартными аптечками лирим — тоже готовится, хоть ему и сказали сидеть на месте. Наивные! Ничто не сможет остановить Целителя на пути к страждущему, а бойня в любом случае выйдет знатная, даже при помощи магии. Самого йотуна я вместе с Баки утащила в лабораторию, где тревожно спал на диванчике доктор Бэннер, сморенный переживаниями о рыжеволосой шпионке. Локи сказал, что Душа Земли дала ему знак, предлагая провести три рунных черты для сдерживания железных болванчиков Альтрона. Перт от Локи, бывшего бога обмана, заманит их внутрь. Вольфсангель от Баки, защитника невинных, свяжет злодеев. Феу от меня, жадного дракона, не даст уйти добыче. Три руны на крови, три черты трех магов из трех миров, собравшихся вместе. Когда еще такое было? На моей долгой памяти — ни разу. Привычная морская галька, наполненная под завязку энергией нового Мира, легко принимает на себя царапины и капли крови, перенимая наши желания. Магия не панацея, но она станет подспорьем в предстоящей битве против ублюдочной разорванной души, назвавшей себя вершиной эволюции. Баки с йотуном ушли, когда не спящий уже полчаса доктор Бэннер перестал притворяться — мой слух не обмануть, ведь дышал он гораздо чаще, чем положено во сне. Просто ждал, пока остальные уйдут, чтобы, краснея, задать мучающий его вопрос. Или просто выговориться. — Наташа предложила, как все закончится, устроить себе отдых. Вернее, нам устроить, — снимает и протирает очки, чтобы не смотреть на меня. — Уехать подальше и выключить связь. Романтика, только мы вдвоем… Но ведь со мной всегда Халк, и он может… когда пульс повышается тот, второй, приходит… а он гораздо больше меня… — мнется и зачем-то начинает перебирать записи на столе. О-хо-хо… Для решительной Наташи Великий Обмен я уже провела, а вот доктор сомневается в своем альтер-эго. — Халк разумный, и с ним можно договориться. Не думаю, что он захочет внезапно вылезти и разорвать Наташу в самый ответственный момент — она ему тоже нравится живой, — достаю из Щели между Мирами две чашки кофе и одну придвигаю через стол к совершенно смутившемуся кудрявому человеку. — Аста, ты о… сексе? — в подтверждение догадки Брюса могу только похабно поиграть бровями. — Но ведь Халк… Он может… Он же по умственному развитию ближе к подростку, а физически уже давно взрослый мужчина. А вдруг он тоже захочет? — Конечно, захочет, но разбираться вы будете сами, — через стол склоняюсь к самому уху покрасневшего ученого. — Скажу по секрету, мне иногда очень хочется отрастить шерсть или чешую, но я сдерживаюсь. Ибо до таких экспериментов Стив пока еще не дорос. Точно не в первые пару сотен лет. — Аста… Мне кажется, что это чересчур, — прикрывает глаза рукой и падает на стул. — Изначально наш важный разговор с Наташей шел о том, что нас нигде не оставят в покое. Я — Халк, а она — Черная Вдова, и нас не прекратят искать. Нам нигде нет места… — Даже в Мире Двух Солнц? — отпиваю кофе, не сводя взгляда с ученого. — Там нет ни полиции, ни ФБР, ни ЩИТа. Правда, магазинов и салонов тоже нет, но это мелочи, если надо скрыться. Я оставила доктора Бэннера переваривать новость и ушла за костюмом и мечом, сброшенными в нашей старой комнате. Те же акварельные пейзажи в рамочках, нарисованные Стивом, большое окно во всю стену, боксерские мужские перчатки на тумбочке и пара забытых мной книг на синдарине. Из-под подушки торчит уголок моей записной книжки, куда я заносила свои чертежи, идеи и планы. Теперь все придется наговаривать в персональный модуль лирим, вживленный в руку. Уж его Старк не взломает. — Ежедневник, — после команды на запястье замигала красная точка. — Заказать портрет Башенги в Комнату Памяти, отправить корабль на геологическую разведку месторождений, придумать официального вида документ для новых граждан, дополнить в моей книге раздел по свойствам душ и… — А что есть душа? На меня из стены выплыл краснокожий человек в желтом плаще. Я коротко взвизгнула и в виде полудракона отпрыгнула в дальний угол, бросив в непрошенного гостя толстый блокнот, который просто прошел через него без вреда. Меч со свистом выскользнул из ножен. — Прошу прощения, мисс Аста, — странный персонаж как будто смутился и немного отплыл по воздуху назад. — Я не хотел вас напугать, но мне бы очень хотелось узнать ответ на этот вопрос. Я все же пытаюсь разобраться в собственной сущности. — Джарвис?.. — опускаю меч, услышав знакомый голос и интонации. Как и обходительность. — Ты выжил? — Не совсем. Меня зовут Вижен, мисс Аста, — легко кивает в знак приветствия. — И все же я хотел бы узнать, что есть душа. Если вы готовы ответить, конечно. Я не знаю, чем на самом деле является душа. Никто не знает. Сгусток ли это изначальной материи, или паразит, вступивший в симбиоз с плотью, оставляющий после жизненного цикла полный эмоций и памяти дух, или еще что-то, но одно я знаю точно — у Вижена есть душа, и она совсем новая, пусть и сложена из копии «огрызка» Альтрона и чего-то еще. Она настолько ярка от носимого им Камня Разума, что мне пришлось закрыть глаза, чтобы не ослепнуть. Успела только заметить твердый дух, подобный желтому алмазу. Но в нем нет зла, а сам Вижен — Хранитель Камня, способный сдержать его мощь. — Господин Вижен, — протираю пальцами слезящиеся глаза, убрав меч в ножны и рога в черепную коробку. — А насколько вы Джарвис? — В процентном соотношении примерно на сорок две единицы. Могу сказать точно, но знаю, что люди любят округлять до целых чисел. Я вспомнила свое старое обещание и выполнила его, обняв целых сорок два процента обходительного электронного дворецкого. А потом уже самого Вижена, который так и парил, подняв от удивления руки. — Это чтобы вам самому обидно не было, — отстраняюсь, почесывая подбородок. — А хотите подержать в руках настоящую косу Черного Жнеца? Облом. Навесить звание Харона на андроида не удалось. Как и на Ванду с Пьетро, а жаль. Особенно обидно, что Жнецом не стал Ртуть (он сам себя так назвал). Вот уж кто за пару минут всех мертвецов концлагерей отпустить может. — Киска, а почему у тебя только холодное оружие? — Пьетро серой размазанной линией пробежался мимо низкого стола, на который я выложила почищенные мечи, ножи и рогатку-Бабум с заостренными концами. — Пистолет в лапках удержать не можешь? Или порох нюх отбивает? — Аллергия. Он взрывается, стоит мне к нему прикоснуться, — отбираю из загребущих ручонок метательный нож. — И если еще раз назовешь меня «киской» — насру в тапки. Хотя нет, ты сам это сделаешь! — Ведьма! — плюнул под ноги. — От брата ведьмы слышу! Куда же ты? Он смылся с самым обиженным видом, а я довольно гладила себя по голове и хвалила свою язвительность и пакостность как способ оживить обстановку, пока не заметила притаившуюся Ванду с красными всполохами в глазах и тысячей вопросов на лице. — Что?! — продолжаю натирать промасленной тряпочкой меч. — Сделал гадость — сердцу радость. Интересно, если напоить Ртуть бодрящим бальзамом Кахара, то он станет бегать быстрее? Так и тянет провести эксперимент. «Врагов своих всегда прощаю И отношусь к ним чуть любя — У всех людей свои проблемы, А у врагов еще и я».