От чистого истока я начинаю путь

Аста Попался, чепушила железный! Альтрон наконец перестал тягать куда попало Наташу и остановился в Заковии. — Все злодеи до жути друг на друга похожи, — Старк теребил щегольскую бородку и расхаживал перед выведенной на экран картой в уцелевшем конференц-зале. С нами нет Наташи, но вместо нее у нас целых три новых союзника: Вижен, Ванда и Пьетро, севший так, чтобы наши взгляды не пересекались — очкует. Локи тоже пробрался на обсуждение, но в этот раз пришел во плоти и блеске Асгарда, а не под отводом глаз. Сидящая рядом с ним Мария Хилл только изредка посматривает в его сторону — все привыкли, что йотун постоянно оказывается на общих сборах, несмотря на наши ухищрения. Со временем даже свободный стул стали для него оставлять, как для невидимой бабайки. А Старк продолжает расхаживать в думах о Альтроне. — Кого-то он мне напоминает… А, точно — тебя, Северный Олень, — Тони тычет пальцем в поднявшего бровь йотуна. — Ему кровь из носу нужны зрители и антураж. Нет бы свой улей в пустыне построить, чтобы никого не задеть… — Сказал человек, устроивший базу Мстителей посреди многолюдного Нью-Йорка, — парирует Локи, а Старк замирает, поджимает губы и начинает что-то строчить в старкфоне. — Один-ноль в пользу синекожих, — Бартон разводит руками и снова устраивает подбородок на ладони. — Отставить шутки, — мой художник снова Капитан и сидит, как и положено, во главе стола. — Старк прав. Ванда и Пьетро сказали, что логово Альтрона пронизано подземными ходами на значительном отдалении от бывшей базы ГИДРА. Там и раньше их было много, но его копии раскопали все гораздо шире. Он занял очень большую территорию Заковии, на которой мы и будем его ловить, стараясь защитить мирных жителей. — Если это так, то три черты надо будет провести гораздо дальше от центра, чем мы предполагали, — мой брат-ученик катает в пальцах гальку с Вольфсангелем и откидывается на спинку стула. — В ловушку попадает центр города, как и живущие там люди. Их нужно будет вывести из зоны поражения. А перед этим еще и уговорить на эвакуацию. — Я смогу помочь, — Ванда скромно замечает из угла, где сидит рядом с седым братом. — Моей силы хватит на это. Они просто встанут и уйдут из города. — Даже при условии, что эвакуация пройдет без паники, дороги все равно не справятся с потоком людей, если все они будут уходить разом, — Стивен задумался, сведя светлые брови к переносице. Пальцы стучат по столу, как будто варианты у него есть, и он просто выбирает подходящий, ведь многое зависит от него как от нашего капитана. Лидера. На которого в случае провала ополчится весь мир. — Баки и Аста, вы откроете порталы и будете защищать проходы и людей от марионеток Альтрона. Ванда и Пьетро выводят гражданских. После окончания эвакуации присоединитесь к остальным членам группы. Бартон, ты их прикрываешь. Агент Хилл, подключите отряды ЩИТа, чтобы страховали границу. Я, Тор и Вижен займемся Альтроном. Доктор Бэннер, вытащите Романофф? — поворачивается к собранному ученому, у которого позеленел видимый из-за воротника рубашки кусочек шеи. — Мы оба, — решительный Брюс вдруг замялся и начал теребить дужку очков. — Ну… и я, и Халк согласны с планом. — Отлично, — Стивен встал из-за стола, но остановился, заложив большие пальцы рук за пряжку ремня. — Локи, ты все еще хочешь участвовать в операции? На тебе будет восточный сектор. Помощь еще одного мага в эвакуации нам не помешает. Йотунским сверкающим пятаком можно было ночные улицы освещать.

***

Гол, как сокол. Вот что можно было сказать о боге озорства в плане вооружения и защиты. Его пафосный черно-зеленый наряд, конечно, пестрит металлическими накладками, но доверия не внушает, а сменить его на нормальную броню он отказался. Не комильфо, видите ли. Единственное, на что удалось его уговорить, так это на тунику из янтарной драконьей шкуры, но поверх он все равно надел царский камзол. Пижон! Про оружие вообще молчу — у него даже перочинного ножа нет (все отобрали), так что пришлось всучить ему укороченный меч с руной Турисаз, который я брала с собой всего один раз, но потом окончательно перешла на свой любимый дамасский клинок с драконьим пламенем внутри, а короткая железка осталась пылиться на стене кузни. Резать металл им трудно, но откованная мной финтифлюшка очень прочная, а у самого йотуна силушки, как у дурака фантиков — сможет мечом как булавой махать. Вот от него он не отказался и сразу выпрямился, приняв торжественное выражение лица и явно заготовив длинную речь. Тор, увидевший это, тоже надулся, как индюк, и мне даже показалось, что декоративная каменная поверхность стен башни засияла золотом Асгарда. Пафос как он есть. — Дева-дракон, я с честью принимаю этот клинок на время битвы… — церемонно протянул пока пустые узкие ладони к мечу и задрал острый подбородок. Наверное, неудобно, ведь я мелкая, и ему приходится очень сильно скашивать глаза вниз. — Бла-бла-бла и все такое, — без пиетета впихнула ножны в руки. — Можешь не разливаться — он бэушный, то есть не новый и ковался не для тебя лично. И вообще, можешь оставить себе как сувенир на память. Хлопнула тыльной стороной ладони по прижатому к груди мечу и ушла, подмигнув гулко хохочущему Тору. Вот уж кто жизнерадостен, как корзина щенят. Особенно после того, как Локи состряпал пару переговорных зеркал для него и Джейн Фостер. Правда, он часто отнимает у Тора зеркало и сам разговаривает с ученой — пытается найти научное объяснение Истинной магии. Телефоны и видеосвязь два брата-акробата не очень жалуют. Также я пересилила себя и состряпала на скорую руку похожие туники для ведьмы и ее брата. Будет плохо, если они умрут прежде, чем битва закончится или мирные жители будут выведены в безопасное место. Ванда защиту приняла, затянула покрепче завязки и накинула сверху платье с красной курткой, а вот Пьетро со сложенными на груди руками сказал, что сможет увернуться от любой пули и не будет надевать на себя кожу с драконьей жопы. И как только догадался… — С чего ты взял? — рассматриваю рисунок темно-янтарной чешуи, но вроде ничего не выдает скрытой подлянки. Кусок с задницы пошел только на его защиту. — Неужели я стала слишком предсказуемой? — Может, ты стареешь, и это возрастной маразм? — мгновенно перемещается вместе со стулом к сестре и насмешливо откидывает голову, встряхнув седыми волосами. — Ванда, сколько, ты там говорила, ей лет? Больше тысячи — и то лишь официально? Определенно маразм, и в свете этого у вашего Капитана Звездочки явное влечение к старушкам. Ай! — поймал Воздушный Щелчок в лоб. От незримого сложно увернуться. — Ой, божечки! Ты прошляпил удар! — с притворным ужасом прижимаю пальцы к губам. — И даже заметить не успел. Наверное, стареешь. Вон, даже поседел, — ловлю его взгляд и резко сжимаю пальцы на собственном бедре чуть выше колена. От «укуса верблюда» и у меня, и у него судорожно дергается нога. Ванда прикусывает губы, следя за нашей перепалкой. — Что, престарелые коленки на погоду реагируют, Скорострел? Пардон муа, Скороход. — Я Ртуть! Серой молнией он сорвался с места, за доли секунды сдернул заколку с моей прически и чем-то наэлектризовал волосы так сильно, что они затрещали и встали дыбом, превращая меня в чернобыльский злобный одуванчик. — Рапунцель, усмири свои косы, — пропищал противным голосом и гадко ухмыльнулся. — Пьетро так и не перестал дергать девочек за косички, — ведьма старается выгородить брата, которого я безуспешно пытаюсь достать еще одним Воздушным Щелчком, но задеваю только стены, оборудование на стеллажах и жалюзи на окнах. — Он волочится за ними с тех пор, как нам исполнилось по семь лет. А потом убегает от них же, — берет под локоть остановившегося парня. — И часто его догоняли? — в ответ Ртуть только насмешливо фыркает, а я комкаю в руках сырую магию и закладываю внутрь «пирожка» придуманное сновидение. — Теперь точно догонят и будут бить учебниками по голове. Всю ночь. Всей толпой. Приятных снов, торопыга, — и изобразила воздушный поцелуй. Насланный сон упорхал к адресату поджидать часа возмездия, а Пьетро вылетел за дверь, пока я пыталась заземлиться о железные стеллажи, чтобы убрать лишнее статическое электричество с торчащих волос. — Редко кто мог так сильно достать брата, — Ванда аккуратно сложила тунику для Ртути и пытается повторить Воздушный Щелчок, хотя он ей не особо нужен с ее силами. — Тысяча лет практики… — на ходу закручиваю узел на затылке и останавливаюсь у порога. — Нужно складывать большой и средний пальцы, а не указательный. В коридоре я чуть не наступила на Пушка — амурский полоз буквально бросился мне под ноги, изгибая черное тело с желтыми поперечными полосками. Стоило взять его на ручки, как он обвил шею и начал щекотать раздвоенным языком ухо. Соскучился, но сейчас не время миловаться — до выхода остался всего час. Я уже почти подошла к закутку с дверью в Мир Двух Солнц, как замерла, увидев Старка у панорамного окна. Он опирался лбом о стекло и тихо разговаривал по телефону почти без своих шуточек и сарказма. — Да. Да. Верно. Пеппер, милая… Я тут подумал, что ты была права, — шаркает ногой по полу, отгребая в сторону мелкий мусор. — Да, обведи этот день в календаре и сохрани на память для наших потомков как знак того, что их отец — не совсем упертый идиот. Что? Да, это предложение. Давай поженимся, когда все закончится? — смеется, не меняя позы. — Да, и болван тоже, а ты — невеста болвана. Лови момент, обзывай меня любыми словами, и я со всем соглашусь. Нет! На совещание ты меня не заманишь, — и с тоской вздохнул. — Я скучаю по тебе… Придерживая на шее Пушка, я тихо развернулась и убралась подальше, а на душе было муторно. Будто подсмотрела нечто настолько личное, что увидеть этих двоих в неглиже было бы не так грубо, как стать свидетелем тихой нежности Энтони Эдварда Старка и его незабвенной Пеппер. Чувствую, очень скоро человек в железных доспехах отложит оружие в сторону, чтобы заняться чем-то другим. И правильно — вечно воевать невозможно.

***

С моей подачи мы назвали операцию по проведению магических линий «Тараканьи бега»: под чужой личиной оставляешь рунный камень, переходишь к следующей точке, «засвечиваясь» перед камерами, и быстро меняешь в укромном месте облик, чтобы не спалиться. Все просто, главное — менять походку и жесты на соответствующие персонажу — Баки при репетиции принял вид старушки, со зверской рожей чешущей несуществующую щетину. Фэйл. А вот Локи — тертый калач. Я даже не сразу догадалась, что выклянчивающий у меня мелочь нагловатый пацан никоим образом не мог оказаться в башне Мстителей. И ведь выманил несколько монет! Я вспоминала это и фыркала, раскидывая камни. — Капитан, я закончила, — включила передатчик в захламленном дворике, спрятавшись за потемневшими от сырости деревянными ящиками. — Порталы открыты на условленных местах и отмечены, как договаривались. — Отлично. Мы ждем, когда освободятся Немо и Златорог, а ты возвращайся за Халком и идите на поиски Вдовы. — Есть, капитан Роджерс. Халк и доктор Бэннер после пропажи Романофф далеко продвинулись в симбиозе. Наш ученый изредка зеленел и немного раздавался вширь, даже не разрывая просторный спортивный костюм, когда надо было тихо снять дверь с петель или сорвать решетку, а потом снова становился обычного размера, чтобы можно было протиснуться в узкий проход. Ради милой сердцу шпионки они договорились друг с другом, и я думаю, что у этой парочки (троицы, если считать Брюса за двоих) есть шанс на счастье. Все-таки троицы: толстую решетку в темнице прекрасной рыжей девы сломал Халк, а вот целовались и шептали нежности, осторожно обнимая Наташу, уже обе ипостаси, иногда сменяя друг друга. Осторожно, потому что она все же была ранена, но кровь не текла, запертая в теле — мое колдовство будет действовать еще неделю. Я передала Романофф целебную мазь и бальзам Кахара, а потом пришлось прятаться от Халка, когда призналась, что то заклинание было из арсенала заплечных дел мастеров и называлось «Долгая смерть». То есть для пыток, чтобы пленник не загнулся от потери крови раньше времени. Инквизиторы в одном затерянном Мире были большими затейниками по части причинения страданий ближнему. — Тише, малыш. Мне это сильно помогло, — шпионка застегивала свой комбинезон обратно и вставляла в ухо передатчик. — Кэп, я снова с вами, но мне нужно несколько минут, чтобы прийти в себя. Да, Альтрон задумал что-то грандиозное, но не сказал, что именно. Хорошо. Есть, Капитан. Пока я слушала их переговоры и ворчание Халка, что он хочет на море, моего драконьего «обоняния» коснулся чарующий запах вибраниума, а сердце будто бы дернуло за ниточку. Осторожно, не как при почти удавшемся убийстве Ванды. Веки опущены, голова запрокинута, а ребра мысленно раскрыты, словно лепестки хризантемы, — душа нараспашку. Вот мое сердце — беззащитное и живое, полное радости за двух (трех) людей. Душа Земли, сонм духов с Папой Легба во главе, что вы хотите от меня? Сверкающая золотом нить тянется от сердца и обвивает странное цилиндрическое сооружение в длинной шахте, складываясь в руну Хагалаз, разрушение. Магия слабо влияет на вибраниум, но тут все, как в стишке про определяющие исход мелочи. «Не было гвоздя — Подкова пропала, Не было подковы — Лошадь захромала, Лошадь захромала — Командир убит, Конница разбита, Армия бежит! Враг вступает в город, Пленных не щадя, Оттого, что в кузнице Не было гвоздя!» Вибраниум выдерживает удар обсидиановых осколков моей злобы, и на нем остаются только крохотные царапины, как после жучиных лапок, но… Провода, припой, микросхемы и подпорки сделаны из меди и железа. Колосс на глиняных ногах. Очень ценный колосс. — Капитан, похоже, я нашла главное оружие Альтрона, — бормочу в передатчик на воротнике, спускаясь по выступающим частям вниз. — Я тут пошумлю и немного задержусь. И прибарахлюсь. Ибо хомячиное логово должно пополняться, а ограбить злодея — святое дело. И черт с ним, что у нас этого вибраниума скоро выше крыши будет. Моё!

***

Ванда Максимофф Мир перевернулся с ног на голову. Или наоборот, встал на место? Нас с Пьетро питала ненависть к Старку, когда мы согласились на эксперименты барона Штрукера. Она нас вела, и мы не сдавались, даже видя, как умирают другие подопытные. И сами тоже умерли на лабораторном столе, но нас смогли откачать, в отличие от остальных. Видимо, дело в том, что мы близнецы, и на столе мы оказывались по отдельности, так что можно сказать, что умерли дважды — за себя и за другого. Эту боль не забыть. Мы не прятались за розовыми очками и знали, что мы — лишь оружие, которое за преданность могут признать равными. Условно равными — нас особо ни во что не посвящали, только позволили свободно ходить по замку и иногда выбираться в город под присмотром. Пьетро постоянно сбегал и пытался клеиться к девушкам, но часто не мог сдержать свою силу и выдавал себя, нечаянно переместившись или слишком быстро совершая самые простые действия — причесаться, поесть, завязать шнурки. А мне потом приходилось подчищать память девушкам, чтобы они не выдали нас. И не были убиты ГИДРОЙ — Штрукер раскрытия своих тайн не любил. Это был первый раз, когда мы с Пьетро крупно поссорились. Одно дело — Старк и наши враги, а вот невинные люди не должны страдать. Им и так нелегко живется после того, как началась вялотекущая война. В день, когда Мстители вероломно напали на замок, нам наконец рассказали хоть что-то, показав короткое досье на каждого «янки». Немного, но достаточно, чтобы опознать их в толпе и не попасть под удар. Каждый из них в чем-то хорош. И тем приятнее будет их уничтожить, несмотря на яркие трико и убеждения, что американцы стоят выше всего мира. Единственное, что пошло не по плану, — появление дракона. Тем более такого, раскрывшего крылья между залпами и людьми. Но это ничего не значит! Он на их стороне и, значит, наш враг! Когда я добралась до Старка, то испытала такое торжество, что не смогла сдержать улыбки. Страхи убьют его, разъединят команду, и Мстители погрязнут в склоках. Штрукер сдался, а мы встретились с Альтроном и перешли на его сторону. ГИДРА? Робот? С ним мы хотя бы не чувствовали себя рождественскими гусями, которых холят и лелеют, но только до сочельника. Наоборот, нам дали возможность начинить яблоками и положить на блюдо «величайших героев Земли». Кто их так назвал? Подпевалы? А сами герои оказались с червоточиной, которую я с удовольствием расширяла, пробираясь в их головы. Смутить, разбередить раны, уколоть в больное место и раскопать в памяти самые страшные воспоминания, от которых им захочется завыть и пустить себе пулю в лоб. И чуть сама не стала жертвой, когда залезла в голову к девчонке по прозвищу Хвост, которая чуть не поймала Пьетро, как-то воздействовав на разум, но я сильнее ее. Первые мгновения блуждать по памяти было легко, но она начала сопротивляться, выкручиваясь из любого кошмара. Пришлось погрузиться глубже. И еще. И еще. Счет шел на сотни прожитых лет, когда я решила добраться до детских страхов, ведь они самые сильные, но застопорилась на воспоминании с разрушенным городом и странным мужчиной. Дальше стоял блок, который я все же сломала и оказалась закручена в водовороте мелькающих неразборчивых картинок, полных злобы, крови и ярости, а дальше она меня чуть не убила. Пришлось напомнить ей все хорошее, что было перед блоком, и быстро уходить. «Всего один укус на руке — легко отделалась», — сказал тогда Пьетро, перевязывая мое разорванное острыми зубами предплечье, а потом мы узнали, что для Альтрона «рождественскими гусями» были все мы. Все люди.

***

Мы с братом задавили в себе желание уничтожить Мстителей, ведь без них Альтрона не остановить, а существование людей как вида важнее, чем месть Старку. Находясь рядом с ними, я чувствовала, как мои убеждения пошатнулись еще больше. За время пребывания в замке я привыкла поверхностно сканировать мысли окружающих, чтобы вовремя уйти с дороги или улыбнуться, иначе нас с Пьетро ждали бы черные пластиковые мешки. «Хайль ГИДРА», желание власти, безнаказанности и поиск вариантов выслужиться перед начальством — обычные мысли для агентов и ученых Штрукера. Здесь же… семья. Они думают друг о друге и о своем долге защищать. Даже Капитан Америка не так уж и часто размышляет о США, а скорее о мире в целом. Точнее, о Мирах — место с домом за частоколом черепов и двумя солнцами не может находиться на Земле. Старк, с которого все и началось по моей вине, смотря на нас с братом, думал, что отказаться от производства оружия следовало намного раньше. Человек с луком вспоминал семью и жалел нас, видя отражение своих сына с дочерью, как если бы он вдруг умер, а его дети выросли сиротами. Немо, которого на самом деле зовут Джеймс, мысленно хмыкал: «Дилетанты», но тут же обрывал себя, вспомнив, как его самого ломали в застенках ГИДРЫ. Братья из Асгарда, Локи и Тор, в головы которых пробраться особенно трудно, только неопределенно бормотали про заигравшихся детей, но дальше я идти не стала — желчный брюнет резко обернулся ко мне, когда я попыталась пролезть глубже. От ученого-монстра болит голова, ведь он в последнее время постоянно перемещается между двумя сознаниями. Хвост, существо со многими именами и тремя обликами, вообще понять невозможно — азарт, радость, злость сменяются так часто, что подстроиться очень сложно, но нечто, сидящее у меня глубоко в подкорке, постоянно подталкивает отслеживать ее настроение, ведь для нас с Пьетро она самая опасная. Мы будто снова в замке, где шаг в сторону может привести к смерти. Только благодаря постоянной бдительности я и узнала, что она несет для нас броню из собственной сброшенной кожи с мыслью, что мы должны выжить. А для Пьетро так вообще заготовила одежду из шкуры с задней части. С целью «поглумиться». Мы близнецы, поэтому он сразу узнал ее секрет и отказался. Зря — невинная шутка была единственным подводным камнем. Я попробую уговорить его, когда он остынет. Напоследок я еще раз заглянула в голову дракона и почувствовала, что она хочет вызнать, в какую уборную ходит Пьетро, чтобы опрыскать туалетную бумагу соком жгучего перца. «И возгорятся пуканы выше небес. И вой накроет землю… Хм, надеюсь, что у них с сестрой разные сортиры, а то женская солидарность не позволит мне…». А после она отошла дальше, и я не смогла больше ничего услышать. Пьетро к ней тоже неравнодушен, часто цепляется по пустякам, постоянно вспоминает разные эпизоды и придумывает, как бы ее задеть за живое, чтобы вывести из себя. Это не влечение, нет. Она его просто бесит.

***

Когда мы были маленькими и наша семья была полной, Пьетро любил пугать меня, а потом пугался сам, смотря на мою истерику и боясь, что родители его накажут, ведь он старший брат и должен меня защищать. Мама с папой тогда часто уходили в ночные смены на завод, а по телевизору как раз поздно вечером показывали кино про зомби. Каждый раз Пьетро уговаривал вместе посмотреть фильм и включал, даже если я отказывалась. Потом я из любопытства садилась рядом на диван и тряслась от страха, когда на экране показывали, как из-под земли лезут разлагающиеся мертвецы, а Пьетро успокаивал меня, но уже тогда я знала, что если бы меня не было, то он один никогда бы не включил телевизор. Потому что сам боялся зомби. А сейчас наш кошмар ожил — из-под асфальта лезут бесконечным потоком копии Альтрона. Моя сила разбивает их на куски, но это лишь капля в море, особенно когда приходится направлять поток осторожно, чтобы не задеть убегающих людей — план тихо вывести мирных жителей не сработал. Робот поднял всех своих копий после того, как с наигранной печалью высшего существа пытался что-то запустить, но ничего не вышло. Эхом в наушнике звучал злорадный смех Хвоста. — Обломись, пидрила! Граждане, это я не вам. Проходите в дверь и не толпитесь. Кто тут кошка драная?! Я дракон! Куда побежал?! Назад, к двери! — шуршание, рев пламени, рык и звон металла. — Командир, мои ушли, а болванчики поломаны. — Хорошо, — со стороны Роджерса тоже слышен шум сражения. — Прочеши свой сектор и выведи тех, кто остался или отстал. Потом идешь на помощь остальным. Это бойня. Я не успеваю защитить всех, и на моих глазах люди падают, крича от боли. Или молча, если им уже не помочь. Зло пришло на землю, и я была той, кто его выпустил. Из-за меня сейчас льется кровь и умирают мирные жители, среди которых мы совсем недавно гуляли с Пьетро. Джеймс вовремя оказался рядом и сбил нескольких роботов из автомата, а потом добил их мечом, разрезающим металл, как трухлявое дерево. — Ванда, не стой на месте! Так ты удобная мишень, — перезаряжает оружие и кричит на бегу, превращаясь в огромного светлого волка. А я снова одна и могу только забиться в разрушенный магазин и свернуться на раздавленных картонных коробках, заткнув уши и зажмурив глаза. Там меня и нашел Бартон. Половину его речи я даже не услышала, но шлейф его мыслей, его уверенности и стойкости дал мне сил подняться и выйти против железных зомби, которых я по неосторожности разбудила. Которых я же и уничтожу! — Так держать, ведьма! — незамеченных мной роботов развеивает на железный песок поток черных осколков, а сзади слышен цокот копыт и лошадиное ржание. — Гинерва, не кусайся — это свои. Привезешь людей к этой двери. Хорошо? Хвост в виде полудракона сняла со спины белоснежной кобылы бессознательного парня, быстро прижалась лбом к лошадиной морде с оскаленными острыми зубами и шлепнула ее по крупу, отправляя в путь. Только расшитая попона на белых боках колыхнулась. Пока она закидывала раненого на плечо и переносила в безопасное место, около меня остановился запыхавшийся брат. — Ванда, у тебя ничего попить не найдется? — тяжело дышит, опираясь ладонями о колени. — Давно я так не бегал… — Бальзама не желаешь? — из прохода навстречу высунулась покрытая чешуей когтистая рука с открытой фляжкой, а потом и сама Хвост. — Чудесная бодрящая вещь. Клянусь. — Отравить меня хочешь? Ванда? — застыл, глядя на меня и протянув руку к фляжке. Быстро пробежалась по поверхностным мыслям. — О каком «эксперименте» ты думаешь, Хвост? — от собственных слов чувствую легкую досаду и обиду. — Что с ним станет, если он выпьет? — Только взбодрится, а мне просто интересно, насколько, — отвинчивает крышку и делает большой глоток. — И меня зовут Аста, мисс Ванда Максимофф. Так будешь? Учти, маги не врут, а я поклялась, — опять протягивает фляжку Пьетро. — Иди в задницу со своими экспериментами, старушка с мечом, — и только обрывки бумажек взметнулись от серой молнии, а оборотень дернулась, схватившись за основание чешуйчатого хвоста. — Он меня по жопе шлепнул! — чуть не расплескала темную жидкость. — Пизда тебе, Скорострел! — Отставить ругань! — Роджерс на связи. — Я с ним потом поговорю о приличиях, а ты поднимайся в воздух. Роботы Альтрона решили перелететь черту поверху. Старк с Роуди не справляются, а Тор с Виженом заняты. Боец, в воздух! Быстро! Она впихнула мне в руки открытую флягу, быстро сбросила ножны с мечом и захламленный ремень, а потом резко увеличилась в размерах, едва развернувшись на площади с покореженными автомобилями и разбитыми витринами. Взмах кожистых крыльев, задевших верхушки голых деревьев, сдул с брусчатки остатки осенних листьев, оставив меня неподвижно стоять с фляжкой в руке. Странно… Впервые за долгое время я совершенно одна и не слышу ни единой мысли, ведь рядом только убитые. Лишь ощущаю краем сознания, как на другом краю города бежит и разбивает роботов Альтрона Пьетро — я всегда его чувствую, ведь мы близнецы. Он устал, пыхтит и придумывает новые шутки, которыми будет доставать Мстителей. В этом весь он — беспечный и слишком порывистый старший брат, отвергающий чужую помощь, если это хоть немного заденет его гордость. Упертый баран, отказавшийся от брони и от фляги, что осталась у меня. Варево обожгло горло и жаркой волной пробежалось по телу, разгоняя кровь и прогоняя усталость. Закашлялась. — Не проливай на землю — время поминать мертвецов еще не пришло, — внезапно оказавшийся рядом Джеймс забрал фляжку и тоже сделал большой глоток, а потом убрал ее в карман. — Здесь никого нет, а Локи требуется помощь. Прошу прощения, мисс. И поднял меня на вытянутых руках. Это он так проверил мой вес, кивнул сам себе, предложил держаться крепче и превратился в гигантского волка. «Залезай. Так будет быстрее, — голубые волчьи глаза смотрели с ожиданием, пасть не двигалась, а голос Джеймса звучал у меня в голове. Сам по себе, а не потому, что я захотела его услышать. — Ну же! Только никому не говори, а то у меня девушка ревнивая». Сидеть на ходящей ходуном волчьей спине и смотреть, как мимо тебя проносятся опустевшие улицы, страшно… и захватывающе. Пальцы вцепились в густую шерсть на загривке, и мне приходилось их через силу расцеплять, когда нужно было расшвырять копии Альтрона, помогая яростному Халку и меткой Романофф. Зеленый монстр только осмысленно кивнул и дорвал на части пойманного робота, а Джеймс унес меня дальше. Локи отбивался мечом от целой толпы врагов, приняв облик гуманоида с синей кожей и красными глазами. Даже первоначальный морок неприметного мужчины с него слетел, и теперь он совершал большие прыжки, недоступные простому человеку, а полы черно-зеленого камзола развевались по ветру. Несколько горожан испуганно жались к стене, но боялись явно не Локи, а тех, от кого он их защищал. Красные потоки охватили руки, стоило мне сойти на брусчатку и поставить преграду, давая уйти людям. Сила течет во мне, как будто я и не сражалась до изнеможения долгое время, а душа требует уничтожить всех железных зомби. Всех до единого! Тогда я прощу себя. Мирные люди уже ушли, когда сердце прошила страшная боль. Ноги подкосились от ощущения… пустоты. Там, где всегда думал о всякой ерунде Пьетро, теперь мертвая тишина. Потому что сам он умер. И я умерла. От крика алая волна взметнулась до небес, разрушая все на своем пути, вырывая пожухлую траву и голые кусты с корнем, выворачивая наизнанку чертовых железных зомби и стирая верхний слой с кирпичных стен. От меня будто оторвали половину и полили кислотой. Больно… Пусто… Горько… Одиноко… Отсюда и до конца моих дней… Навсегда. И некому будет меня успокоить, когда по телевизору будут снова показывать страшные фильмы про живых мертвецов. Эта мысль снова и снова билась в моей голове, когда я уничтожала всех роботов, до которых могла дотянуться. Убить. Вывернуть. Стереть в порошок всех, кто лишил меня половины души. Побитому Альтрону я просто вырвала железку, заменяющую сердце — пусть ощутит мою боль и отчаяние, пока алые потоки со скрипом удаляют металл из искусственной груди. А потом из меня будто вытащили стержень, благодаря которому ещё удавалось двигаться. Я просто без сил валялась на земле, когда меня подхватил на руки Вижен. — Всё закончилось, Ванда. Альтрон и все его копии уничтожены. Пора возвращаться. Его мысли закрыты от меня, но он немного опускает барьер, чтобы я могла почувствовать его печаль и сочувствие. Лучше всяких слов утешения. Жаль, что не помогло.

***

Битва окончена. Мимо бегают люди с эмблемой ЩИТа и красным крестом, которых направляет зеленоглазый Локи. Он махнул рукой и остался в том виде, в котором завоевывал Нью-Йорк и устроил переполох в сеульской клинике — мы с Пьетро видели выпуск новостей. А теперь я одна и хожу между убитыми и ранеными, высматривая седые волосы, которые Пьетро так любил лохматить, чтобы больше нравиться девушкам. Бартон рассказал, что он умер, когда вытолкнул его с ребенком с линии огня, а сам не успел отбежать. Мой быстрый брат, отказавшийся от брони и энергетика. Я будто оглохла и заледенела. Прохожу мимо суеты и пытающихся остановить меня Мстителей. Куда нам уходить, если мы еще не в сборе? В дальнем конце, у края низкой стены, окружающей старую детскую площадку, видно яркое пятно спутанных седых волос, а рядом с ним сидящая на раскуроченном асфальте Аста-дракон с простой косой на коленях. Рука с острыми когтями замерла над застывшими в удивлении глазами Пьетро, и от ее разума веет печалью. Черный Жнец скорбит о моем непутевом брате, которого сегодня неожиданно догнала смерть. — А ведь сегодня он должен был всю ночь убегать от бешенной толпы школьниц, бьющих его учебниками по голове… Слишком рано он ушел, — убирает руку, так и не закрыв глаза Пьетро, и встает, сбрасывая с колен косу. — Столько шуток не исполнено. Сука… — Куда ты? — мне не хочется еще большей пустоты. — Посиди чуть-чуть. Я не смогу остаться сейчас с ним одна. Она набивала трубку табаком, когда я начала перебирать белые пряди над остановившимися голубыми глазами, рассказывать о нашей жизни, и вся запертая боль полилась из меня историями, забавными и страшными моментами. Я тоже не могу закрыть ему глаза, ведь это как сказать раз и навсегда: «Умер». — Знаешь, в нашей с Пьетро группе был один мальчик. Он писал стихи и изводил на это целые тетрадки, пока не попал на стол к Штрукеру, — комок в горле мешает говорить, а подступающие слезы искажают мир. — После того как мы с братом выжили после опытов, он сказал, что мы любимчики смерти. Что она домогалась нас три раза, но не смогла соблазнить. — Три? — пускает клубы дыма, что ароматом трав с табаком щекочет ноздри и заставляет сильнее течь слезы. — Да, — убираю застрявший между родными неподвижными пальцами сор. — Первый раз, когда не разорвалась бомба Старка. Второй, когда увезли на опыты меня. Третий, когда Пьетро. Брат тогда вернулся седым. «Вас трижды почти целовала смерть» — так поэт сказал, а на следующий день его увезли, и мы больше о нем не слышали. Теперь смерть его все же поцеловала, — мир окончательно расплылся, а грудь трясется в рыданиях. — Точно! Замирает, вкладывает в ладонь брата рукоять косы, а потом подскакивает и вытягивает руку, сжимая пальцы. Ничего не произошло, а от Асты вдруг повеяло… радостью. Она резко сгребла в одну кучу обломанные доски разбитой скамейки, подожгла ее дыханием, бросила в огонь несколько орехов из сумки и полила землю бальзамом из фляжки. И все с кощунственной улыбкой над телом брата. — Что ты делаешь?! — от злости руки окутывают алые всполохи. Надо было убить ее тогда. — Эксперимент! — со счастливым острозубым оскалом трясет опустевшей фляжкой, роняя последние капли. — Пьетро Максимофф, это всё тебе. Ванда, хватай его за ноги и помоги затащить в укрытие. Будем некромантить! — говорит, утаскивая Пьетро за низкую стену с нарисованными цветочками и машинками. Одна рука лежит на темно-синей броне, когти другой царапают простреленную серую футболку. Ей больно, я чувствую, но она только продолжает улыбаться и словно тает, а из мертвой груди Пьетро лезут пули. Потом схватила воздух над телом, будто поймала невидимую птицу, и вдавила ее в залеченную грудь брата. Дракон в человеческом облике застыл над мертвым телом, как змея перед броском. Даже изогнутый чешуйчатый хвост с шипами немного дрожит в предвкушении, а потом падает на землю. — Ну же, поднимайся! — хлещет Пьетро по щекам, но у него только мотается голова, а глаза по-прежнему слепо смотрят перед собой. Когти оставляют на коже царапины, из которых не сочится кровь. Робкая надежда тает. — Оставь его… Хватит… Но исхудавший дракон схватила брата за серую футболку и притянула к себе, впиваясь жадным поцелуем в приоткрытые холодные губы. Мир будто замер, растянув секунды на года, а Пьетро вдруг… моргнул. Его тело начало сотрясаться в судорогах, глаза скосились вперед, на целующую его Асту и осмысленно распахнулись. Он начал отталкивать ее непослушными руками, но она обхватила его за шею и придерживала когтистой рукой за затылок, не отпуская. Вся ее сущность излучала радостное торжество. А потом она оторвалась от Пьетро, откинулась назад и довольно сложила похудевшие руки на груди, смотря в низкое небо. Брат в этот момент выплевывал комья сухой земли и пепел. Живой?.. — Меня только что поцеловала тысячелетняя старуха! — с отвращением вытирает губы и язык длинным рукавом. — И кто я теперь? Как Роджерс, геронтофил?! — Новый Харон, Пьетро Максимофф, — встает, отряхивает от пыли сидящую мешком броню и истончившийся хвост с шипами. — Ну или Черный Жнец, а о старушках поговорим через тысячу лет, оживший мертвец. Попить бы сейчас… — и ушла, волоча за собой ножны с мечом. Я опять чувствую себя целой и не могу сдержать слезы радости, когда брат снова ограждает меня от всего мира, обнимая, как в детстве. Когда по телевизору показывали фильмы про зомби. Живой. Живой! Теперь мы точно все в сборе и можно идти домой. Мы проходили мимо возвращающихся горожан, когда рядом начали возмущенно кричать люди. — Тварь! — незнакомый прокуренный мужской голос, сдавленный крик и волна боли. Аста-дракон с запавшими щеками сидела на земле и зажимала глаз, а между покрытых чешуей пальцев с когтями сочилась кровь и что-то прозрачное. Роджерс тут же оказался рядом с ней и снял щит, готовый метнуть его в толпу замолчавших людей… и убить. Я ясно чувствую это. И все остальные тоже — Роджерс почти рычит. — Кто это сделал? Кто?! — чужая едва сдерживаемая ярость скоро перебьет мою радость от обретения брата. — Пусть выйдет, иначе я сам найду его. Считаю до трех! Раз… — Оставь, Стивен, — косо поднявшаяся Аста обхватила его за локоть, удерживая от броска. — Они просто люди, а меня всегда прогоняют, когда я больше не нужна. Смирись с этим. Эх… Теперь я — одноглазый Вотан. Мой рыцарь, украдем у твоего бывшего начальства повязку? Стив Роджерс закинул щит на крепления, подхватил Асту на руки и унес прочь, обжигая взглядом жителей Заковии. Из-за широкой напряженной спины и круглого щита были видны только кончики рогов, ступни с когтями и покрытый чешуей хвост с прижатыми шипами, что осторожно обхватил Капитана Америка за пояс. Рыцарь и его дракон. Персонажи сказки, перевернутые с ног на голову. Или наоборот, вставшие на место?

***

Аста Обидный, но закономерный результат моего решения показаться людям. Драконов потому и нет во всех Мирах — их убили из ненависти. И с целью разжиться шкурой с хранимыми сокровищами. Хорошего мало, но я больше не Харон и краску с лица не стирала. Анонимность и маскировка, а выбитый глаз послужит мне напоминанием о провале. Я отказалась от помощи Локи, когда он в целительском угаре пытался до меня добраться, и смогла уговорить его только на обезболивающую мазь — пустую глазницу с рассеченным камнем веком пекло неимоверно. Так что сейчас я в летящем квинджете валяюсь на коленях Стива, весело лыблюсь, нажравшись оленины после Великого Обмена для мрачного Пьетро, и стараюсь не чесать кожу под толстым сложенным бинтом с мазью на глазу — с моей регенерацией он будет заживать месяц, ведь ранение я получила уже после Обмена. Мы летим, а не ушли Темным Путем, потому что умный Вижен сказал: «Период покоя и совместного нахождения в одном помещении после стресса положительно влияет на психику группы и ее отдельных членов». Но мне кажется, что он просто захотел посидеть с нами, пока мы не разбежались по своим углам, а по-человечески просить еще не научился. У него все впереди, как и у Пьетро, к которому вернулась его скорость и реакция, но бежать некуда — мы в ограниченном пространстве на высоте хрен знает сколько метров. Хм… — Скорострел, тебе кранты! — улыбаюсь до ушей. — Стивен, поясни этому мальчику на побегушках, что шлепать по заднице чужих невест не стоит. — Кто бы говорил… — Пьетро возмущается из своего с Вандой угла и ядовито добавляет. — Твоя девушка, Роджерс, поцеловала меня. Сама. — Ты тогда был мертвым, — отмахиваюсь, а Стив поджимает губы. — Взасос, — встряхнул седыми лохмами и ухмыляется, гад. — Только чтобы передать силу Харона. Кстати… — набираю побольше воздуха в грудь. — Джаспер! Теперь уже-точно-фейри оказался рядом с порывом ветра — бывшего агента ГИДРЫ в нем больше не узнать. Лысая голова покрыта маленькими мягкими черными перышками, нос стал крупнее и похож на клюв, вместо классических штанов и ботинок из-под глухого черного камзола торчат темные птичьи ноги. Он мне сказал, что штаны с такими лапами надевать неудобно, и среди фейри его зовут Ворон Жнеца. На вопрос про отсутствие крыльев ответил, что это слишком пошло и банально, а потом потер руки, глядя на притихшего Пьетро, подхватил его под локоть и исчез вместе с ним, пробормотав, что Жнеца давно ждут в Собиборе, польском концлагере времен Второй Мировой войны. — Хвост, а куда делся скороход? — Старк избавлялся от брони. — И с кем ты сейчас говорила, Кошка-С-Мозгами-Набекрень? — Вот зараза! Подгадил-таки, Пинатель-Харона-Под-Зад. После долгих объяснений я поудобнее устроила голову на коленях Стива и начала потихоньку засыпать, истощенная событиями. Надо будет стащить у Фьюри повязку и наведаться в ту шахту, где я на всякий случай спрятала пару больших деталей из вибраниума, завалив их камнями и навесив такой отвод глаз, что сама смогу найти только на ощупь. Вышвырну их за Грань Шредингера и буду ждать «урожая», потирая жадные ручонки. М-м-м… вибраниум, бальзам на мое алчное сердце… Когда его наберется достаточное количество, надо будет заказать себе и Стиву с Баки новую броню, ведь знаменитый щит Капитана Америка выдержал даже залп из пушек ГИДРЫ, начиненных энергией Камня Разума. А сам Камень Бесконечности и его Хранитель? Вижена в Асгард не сошлешь, и артефактов на Земле все еще два. Кто знает, может, он окажется в состоянии достаточно сдерживать его силу, и моя работа по восстановлению Мира пойдет быстрее? Я передала косу следующему Жнецу и устала от битв, получив вместо благодарности камнем в глаз. Теперь можно повесить меч на крюк и заняться более мирными делами. Буду кататься где попало на Гинерве и мотоцикле, немного помотаю нервы храмовым магам. Или даже уговорю Стива снова сгонять в Кардифф, чтобы попить лучшего в мире пива… Надою яда у моего чудовищно прекрасного лихолесского паучка, насобираю нитей и опять поеду к пряхе Долорес… Еще надо будет Тора разыграть… Что-то я совсем засыпаю. Стив тихо зашевелился и перевернул меня на спину, а в ноздри ударил запах хвои, становясь с каждой секундой сильнее. Локи крадется. И я знаю, с какой целью. — Только попробуй прикоснуться к ране, — показываю кулак, не открывая глаза. — Иначе меч отберу. — Эм… — рядом пробасил Тор, отмазывая брата. — Тут такое дело, дева-оборотень… Он же тебе все равно был не нужен. Правда? Локи его тупо поломал. Слишком долго морозил сталь, когда принял вид йотуна, а потом при очередном ударе остался с обломанным у гарды клинком. Я лишь вздохнула и перевернулась на другой бок. Пусть делают, что хотят, но только меня не трогают. Нет той силы, что остановит истинного Целителя на пути к нуждающемуся в помощи. Даже нежелание самого пациента лечиться — я проснулась с двумя глазами. А следом новый удар. Стивен знал мою упертость, поэтому сам связался с директором ЩИТа и предупредил, что я хочу спереть у него повязку. Так что по прилете в башню Мстителей меня ждала Мария Хилл с коробочкой, украшенной кокетливым бантиком. С запасной глазной повязкой местного Балора внутри и запиской: «Фьюри — Кошка. 1:1. С вступлением в наши ряды». Бля. Единственное, что меня утешило, — счастливый вид названного папани, когда к нему на шею бросилась Пеппер. И сконфуженная рожа Пьетро, быстро выглянувшего из-за угла и показавшего мне фак. Шустро он свои потусторонние дела закончил. А потом мне снова стало грустно, когда я через пару дней наведалась в шахту под бывшей базой ГИДРЫ в замке и не нашла там основной массы вибраниума. Только в наколдованном схроне осталась пара кусков, и я расстроенно материлась на Черном наречии, отбрасывая в сторону тяжелые камни, ломая отросшие ногти и вытирая грязные руки о джинсы. За грохотом булыжников даже не расслышала посторонних шагов. — Стой на месте, — голос с акцентом и лязг затвора за спиной, а я только сильнее прижимаю к себе две трехкилограммовые детали и быстро набрасываю на лицо иллюзию медицинской маски. Фантазии больше ни на что не хватило. — Медленно повернись с поднятыми руками. — Не могу, руки заняты. Но все же поворачиваюсь, чтобы рассмотреть вооруженного человека в балаклаве и незнакомой форме, держащего меня на мушке. Выправка военная. В темноте толком не увидеть, но на рукаве пестрит черным, красным, желтым и зеленым нашивка с неразличимым флагом. — Положи вибраниум на землю, — и для примера махнул дулом автомата вниз. — А потом медленно отойди. Я поймала его взгляд, задышала с ним в ритм, а потом одними губами прошептала: «Меня здесь нет» — и тут же отпрыгнула в сторону — он выпустил короткую очередь мне в ноги. Хорошо, что не в голову. Солдат неизвестной страны подошел, провел рукой в перчатке там, где я раньше стояла, стянул балаклаву и со вздохом прислонился к стене плечом, как раз тем, на котором была нашивка. Темнокожий человек тяжело вздохнул и начал тереть глаза, а я все пыталась разглядеть флаг на рукаве, вытянув шею. Любопытство сгубило кошку — под подошвой скрипнул камешек, и солдат вскинул оружие, заехав холодным стволом мне в подбородок. Пришлось убираться Темным Путем.

***

Старк все же решился. Просто собрал нас всех вместе посреди убранной, но еще не отремонтированной гостиной и объявил о грядущей свадьбе, обнимая за талию незабвенную Пеппер, которая и смущалась, и радовалась. А потом Тони сказал, что завязывает с супергеройской деятельностью, так как хочет пожить обычной жизнью, но помочь при случае не отказывается. Стив поначалу пытался слабо возмущаться, но когда я присоединилась к Старку в желании «повесить меч на крюк», демонстративно вертя на пальце не пригодившуюся повязку Фьюри, он только вздохнул, прижал к себе и поцеловал в макушку. — Ну наконец-то… Одной причиной для беспокойства меньше. Рядом тихо заржал Баки и подкатил глаза Локи. Эти двое точно знают, что приключения меня сами найдут, достаточно выйти за порог. Я пыталась отдавить им ноги, но Стив все так же прижимал к груди, и я слышала, как он гулко смеется и тихо говорит на ухо, что пришло время для Сехмет стать доброй Баст. Ладно, уговорил. Только пусть орет потише, чтобы другие не узнали о моих африканских похождениях. Старк, глядя на творящееся непотребство, сказал, что станет скучать по всему этому, когда новая база Мстителей за городом будет достроена, и мы туда переедем. Все, даже Ванда и Пьетро, которые долго разговаривали с Марией Хилл и Ником Фьюри и всё же согласились присоединиться к команде. Только Тор и Локи отправятся в Асгард, но лишь после свадьбы Старка и Пеппер — он сам их пригласил и в своем издевательском стиле предупредил йотуна, что финт с выбрасыванием в окно второй раз не прокатит. А я улучила момент, поймала без свидетелей «пока еще мисс Поттс» и показала ей кусок сотканного искрящегося паутинного шелка, вышедший из-под рук талантливой ткачихи Долорес из Окленда. И предложила сшить из него платье, когда ткани будет больше.

***

Ветер ласковыми спиралями закручивался вокруг рогов и холодом щипал за шею, когда я пролетала по мосту Золотые Ворота и ночным дорогам Окленда. На мотоцикле и в смешном шлеме — драконом я больше светиться не хочу. Тем более после того, как какой-то умник снял на телефон мои похождения и погоню за летающими роботами Альтрона. Момент с выбиванием глаза и угрозами Стива удалось замять — Николас Джозеф Фьюри здорово помог, удалив все записи из интернета и камер, заодно послав агентов ЩИТа забрать телефоны снимавших. Мое желание открыться людям и получить их признание оказалось «охотой на Снарка». Ну и пусть. Мне хватает любви от Стива и теплых чувств от друзей и знакомых. С большей частью которых мы теперь безвылазно живем в башне — после Заковии количество репортеров у нашего со Стивом дома в пригороде только увеличилось, как и их видовое разнообразие. Я походила между ними под отводом глаз и узнала, что какая-то акула пера пробралась на ту злосчастную вечеринку у Старка и безостановочно следила за нашим воркованием. Еще и сделала несколько размытых фоток, где я с самым заговорческим видом шепчу на ухо или поправляю воротник рубашки смущенному Стиву. Или когда он в шутку прижимал меня к себе посильнее после того, как напоенные моим сидром старички-ветераны начали мне подмигивать и выпрашивать танец. А еще эта сука глазастая заметила наши похожие браслеты и начала строить догадки вплоть до того, что я на самом деле ярая фанатка ванильной херни и заставляю Стива носить дома футболку «Этот парень занят», хотя на самом деле инициатором ношения браслетов был один романтичный и твердо стоящий на принципах старой морали художник из сороковых. Вот же ж зараза! Радует только одно — иллюзия макияжа, приглушенное освещение и хреновая камера здорово исказили черты лица. В конце концов, морда кирпичом меня часто выручала, а развязную байкершу в косухе, пятнистых штанах цвета хаки и берцах мало кто может соотнести с образом милой девушки в платье и туфлях на шпильке. А сейчас меня вообще никто не узнает — на ходу я накинула на лицо иллюзию темнокожей девушки, а на голову — капюшон толстовки, ведь въехала в гетто, где белым не очень рады. Потом остановилась в глухом закутке, закинула за плечи набитый рюкзак, сняла с мотоцикла объемную сумку с мотками шелка и спрятала байк в пригоршню. Пожалуй, прогуляюсь по улице среди обычных людей, которые просто возвращаются домой, а не с криками убегают от верной смерти. Чисто для разнообразия. До дома Долорес оставалось совсем немного, когда телефон в кармане начал разрываться лихими мотивами джиги, а на экране высветилось: «Художник». Я до сих пор опасаюсь, что мой телефон взломают, и поэтому не держу на нем компрометирующих фото, а все контакты переименованы на прозвища. Ртуть записан как «Скорострел». У Старка так же — он мне показывал. И у Баки. И у Клинта, несмотря на то, что Пьетро его спас. Даже у Романофф — он и ее успел достать. Доктор Бэннер за свою любимую, с которой они постоянно воркуют в укромных местах, просто схватил Пьетро за шиворот и рявкнул на него как следует. Это было страшно: скромный ученый, слегка позеленевшие кончики ушей и могучий рев Халка. Принимаю вызов. — Мисс Аста, можно поинтересоваться, где вы ходите? — из динамиков раздается голос Стива. Вроде ворчит, но слышно, что сдерживает улыбку. — Я вернулся в башню от Фьюри, а тебя нет. И записки тоже. Пятница сказала, что ты уехала на мотоцикле. — Я недалеко, — обхожу остановившуюся женщину с пакетами. — Недалеко от башни? Тогда я сейчас оденусь, и покатаемся вместе. — Недалеко от Нью-Йорка. В масштабах земного полушария, — заворачиваю за угол. — Но скоро буду. — Это радует. Я достал бутылку отличного вина и виниловые пластинки со старой хорошей музыкой, — вздыхает, и я слышу знакомый скрип дивана в нашей комнате. Разлегся. — Мой проигрыватель сломался, пришлось нести его к Старку, уговаривать починить, а потом отбиваться от предложения выбросить «старье» и купить новый. Или просто взять колонки с беспроводной связью, которые не шуршат при воспроизведении. — Тони не понимает прелесть старых вещей с историей, — под ногами мелькают трещины асфальта. — Я счастлив, что именно вы меня понимаете, леди-кошка, — хмыкает, и в динамиках я слышу вздох. — Меня сегодня застали врасплох журналисты. Знаешь, мне кажется, что современный мир сошел с ума. Мы спасли Землю, сражались с роботами, Альтроном и сократили потери мирного населения к минимуму, а они меня допрашивали про нас с тобой. Как будто других тем нет. Один даже спросил, сильно ли ты беспокоишься, когда остаешься ждать меня с заданий. И не ревнуешь ли к Романофф или девушке-зверю из нашей команды. И не подралась ли ты на вечеринке с Пегги Картер. Один даже хотел узнать, как мы познакомились, и я честно сказал, что это было нападение в подворотне. Он понял это по-своему и спросил, что я сделал с хулиганом, но не мог же я ответить, что это ты оставила его без штанов и сбежала, потащив меня на побережье. Пришлось промолчать, и они решили, что я его просто где-то закопал, а правительство скрыло следы. — О боги, — и засмеялась, чуть не врезавшись в припаркованную тонированную черную машину представительского класса. Вот это тачка… Такое богатство — и в гетто. Явно какая-нибудь мафиозная шишка приехала. Флажки на капоте? У дипломата угнали что ли? — Знаешь, Аста… Я тут подумал… — заминается между фразами. — Я же человек старых правил… Пока он нерешительно подбирает слова, я обхожу машину по дуге, приближаясь к кусочку ткани, поникшему без встречного ветра. Черно-красно-желто-зеленая пестрота превращается в флаг с оскаленной мордой в центре, когда я плечом прижимаю телефон к уху и расправляю свободной рукой полотно. Хм, машину у шейха угнали — они любят вычурные стяги с мечами, калашами и прочее. Тем более наличие черного и зеленого цвета — их конек. — Я не хочу, чтобы они думали, будто ты моя девушка, — на те пару секунд, что он набирал побольше воздуха, я так и застыла с уголком незнакомого флага в руке. — Если меня еще раз спросят про тебя, то я скажу, что ты моя невеста. Мне скрывать и стыдиться нечего. Если придется, я повторю это перед всем миром. Даже если о том видео с твоим ранением все-таки узнают. Тем более, если узнают. — Тьфу ты… Роджерс! Ты чуть вдовцом прежде времени не стал! Готовь побольше вина и валерьянку — успокаивать меня будешь. От моего облегченного рявка послышалось шуршание, и тонированное стекло на переднем пассажирском месте опустилось, показывая обритую наголо рассерженную темнокожую женщину с татуировками на черепе. Точно угонщики — у шейхов таких друзей не бывает. — Упс… — отпускаю уголок флага, который до сих пор держала двумя пальцами. — Поняла, осознала, ухожу. И быстренько свалила с горизонта, пятясь задом, с поднятыми руками. Мало ли, вдруг в спину пальнут? Тем более что многоквартирный дом Долорес уже в пределах видимости. Подъезд всё так же разрисован граффити, а из-за хлипких дверей слышны голоса людей и шум очередного ток-шоу из телевизора, когда я поднимаюсь на последний этаж. Простые люди со своими бедами и радостями, живущие от зарплаты до зарплаты или занимающиеся воровством ради того, чтобы не умереть от голода или не выбиваться из толпы. Простые бедные люди в обшарпанном доме, на стенах которого я между тэгов и мазни оставляю руны. Тейваз, чтобы встали на верный путь. Феу для достатка и успеха. Дагаз же поможет им влиться в новую жизнь, ведь помочь лично каждому я не смогу. Но теперь у них есть шанс. Их Судьба в их собственных руках. Долорес встретила меня радушно — улыбка на морщинистом лице и отсутствие соляной дорожки от злых духов на пороге ясно мне об этом сказали. Держится она теперь намного увереннее и сразу видно, что в доме появился достаток — кресло с подранной обивкой заменено на новое, рассохшийся шкаф выброшен, а потемневшие обои канули в Лету. На уютной кухоньке меня ждал фарфоровый чайник с ароматным чаем и печенье с шоколадной глазурью. И нарезанная на небольшие кусочки сырая морская рыба с лимоном. Под рассказы о шкодной внучке Лиззи я передала плату, мотки шелка и разгрузила от гостинцев рюкзак. Большую его часть занимали золотые яблоки, от которых у людей прибавляется срок жизни. Дорогой подарок, ведь за такую вещь многие отдали бы большие деньги, но мне их не жалко для талантливой мастерицы: чем дольше она проживет, тем больше для меня наткет шелка. Чистый эгоизм… Ну и да, она мне нравится — не хочу, чтобы слишком рано умерла. Это тоже эгоизм, а она сама — очень пробивная женщина. Поспрашивала своих подруг по рукоделию и взяла у них образцы сплетенных кружев, чтобы принести мне. М-м-м… Хочу всё! Покажу их незабвенной Пеппер, и пусть сама выберет, какие ей понравятся. Мы сидели у открытого окна и выпивали по второй чашке чая, когда ветерок донес с крыши запах табака и сладостей, а сердце чуть потянуло в сторону выхода. Приглашение, приправленное капелькой знакомой магии. Почти пустой рюкзак висит за спиной, а я немного приоткрываю скрипящую дверь на крышу и втягиваю кошачьими ноздрями воздух. Шоколадный трюфель, ямайский ром, трубочный табак… Открываю дверь чуть больше, подглядывая, а потом полностью выхожу под низкое ночное небо Окленда. На прежнем месте, закинув ногу на ногу, сидит Папа Легба в виде удалого парня в красной рубашке с черной жилеткой, соломенной шляпе и с змеиной тростью в ловких пальцах. Вместо приветствия он просто слегка кивнул и демонстративно вытряхнул потухший уголек из трубки, а потом с наигранным вздохом посмотрел в опустевшую чашу, вырезанную из кукурузного початка. Даже котики так кусочек колбасы не выпрашивают, как изменчивый лоа — мой табак. Трикстер-шутник. Пришлось вытряхнуть из пригоршни мотоцикл, чтобы освободить руки. — Как знала, что пару яблок надо оставить! — отставив пушистый хвост, сажусь рядом на парапет, по локоть залезая в снятый рюкзак за кисетом и фруктами, которые довольный дух тут же спрятал в карман старомодных брюк. — Раз уж я вас угощаю, можно задать вопрос? Почему Пьетро в первый раз не признала коса? — Потому что Жнец должен быть смертным и стоять на границе, побывав перед этим на двух сторонах, — объясняет лоа, плотнее набивая трубку халявным табаком. — Хороший юноша. Я его заметил, когда вы забрали скипетр, но тогда он еще не стал мертвецом, чтобы принять косу. — А так сразу сказать нельзя было? — выуживаю из похудевшего мешочка остатки курительного зелья. Только на половину трубки мне оставил. — Я всю голову поломала над вашими загадками. — Тогда было бы… неинтересно, — развязно разваливается на парапете и вытягивает длинные ноги. — Смерть над нами не властна, и у нас полно времени, чтобы насладиться каждым моментом игры. Следить за людьми и их выбором — единственное развлечение для нас. Правда, иногда приходится подталкивать в нужную сторону, если люди не слышат советов, — глаза, похожие на черные вишни, блеснули силой главного лоа, совсем как тогда, когда он говорил о времени и «котеночке», затерянном в веках. Стало неуютно, а лапы, сдавленные берцами, немилосердно заныли. — Вы знали про Башенгу… — разуваюсь, стараясь не глядеть на лоа, которому не понять мою печаль. — Конечно, знал, мне ведь открыты Пути каждого, — беззаботно соглашается, качая ногой в клубах дыма. — И не скучно вам все знать наперед? — бездумно смотрю на свою не раскуренную трубку. — Эх, Астрель… Варианты будущего постоянно множатся, как ветки дерева, выросшего из одного прутика. Наблюдать за ними и давать возможность некоторым осуществиться очень захватывает. Мы — духи и в свое время умерли, поэтому не имеем права напрямую вмешиваться в жизнь живых людей. И именно поэтому ты здесь и оказалась. Ты — наши руки, которыми мы отведем беду. И в которые потом вручим награду. Кстати, что хочешь за найденного нового Жнеца? — на фоне темной кожи белозубая улыбка сияет, как лунный месяц. — Ну… — Выбирай, что пожелаешь, но я бы посоветовал воспользоваться правом один раз позвать меня на помощь. Я возьму за нее надлежащую цену и не буду требовать слишком многого. Молодой парень съеживается, превращаясь в седого луизианского дедушку, а я будто слышу за спиной звук, напоминающий щелчок пальцев. Или зажигалки. Один мой знакомый, чьего имени я уже и не вспомню, как-то раз пошутил, что этот звук сигнализирует — твой ангел-хранитель нервно прикуривает самокрутку с коноплей, ибо грядет кромешный пиздец. — Вы что-то увидели? — шерсть на загривке встала дыбом, а хвост нервно дернулся. — Что именно? — Сказать не могу, иначе будущее изменится и станет хуже. Или не станет, но проверять я не буду, — опирается двумя руками на трость с вырезанной головой змеи и хитро подмигивает. — Мучайся неизвестностью, Астрель. — Папа Легба, при всем моем уважении, вы — интриган! — с трубкой в зубах хлопаю по карманам в поисках спичек, но старый лоа подносит мне огонька. — Хех, тысячи лет практики… — почти повторил мои слова Ванде Максимофф, гася спичку. От обиды я сильно запыхтела трубкой, а телефон тренькнул полученным сообщением. Старк прислал мне фото своего костюма, на плечи которого был накинут подбитый мехом шерстяной средневековый плащ с застежками в виде волчьих рычащих голов из моего любимого сериала. На приколотом к тяжелой ткани листе бумаги было изящным почерком выведено «Энтони Эдвард Старк из Дома Старков, зима близко». Следом пришло еще одно сообщение от Тони. «Твоих лап дело? Но за заботу спасибо. Горжусь дочуркой». Жаль было его расстраивать, но почерк на записке явно принадлежит Локи. Вот же заморочился йотун! Я хихикнула и убрала телефон обратно в карман штанов, цепляясь когтями за края ткани военной раскраски. Папа Легба только мельком взглянул на экран и захрустел сияющим в полутьме яблоком, а потом достал из небытия сверток размером чуть больше локтя и бросил его мне на колени. Сказал, что это подарок той, что любит музыку, а за все прожитое время ни на одном инструменте играть так и не научилась. Типа, дребедень для ленивых лохов. Когда оберточная бумага была разорвана, на свет явилась железная петля с ручкой и продетыми в дыры согнутого навершия металлическими прутьями, звенящими при тряске, — систр, с которым часто изображали богиню Баст. Лоа хитро сверкал зубами, как будто сделал отменную гадость, а у меня поникли звериные уши. — Ха. Ха. Ха, — с каменным лицом встряхиваю храмовый музыкальный инструмент. Тихий металлический звон и шуршание плывут над крышей многоэтажного дома в гетто Окленда. — Кошкина погремушка, да? Вы и об этом в курсе? — заголяю левое запястье, где после голосовой команды сквозь шерсть замигал красный огонек модуля лирим. — Ежедневник. Попросить Карла научить меня играть на флейте, чтобы утереть всем нос. — И сковать для Папы Легба кинжал, — наглый дух проговорил это, почти уткнувшись носом в запястье, а потом сдвинул шляпу на затылок и развел руками. — Я знаю, что ты согласишься, но для начала поворчишь. Так что я тебя не тороплю. О! Какая неожиданность — к нам гости. Чуткие уши лирим различили близкие шаги на лестнице, а потом и скрип несмазанных петель двери. Первой появилась та лысая татуированная женщина, тут же оглядевшая все пространство, довольного лоа, замершую с систром меня, и отошла в сторону с самым невозмутимым видом, как будто каждый день видит человекоподобных курящих кошек с древними погремушками. Вторым шел пожилой темнокожий мужчина с полностью седыми короткими волосами, плотным телосложением и с гордо расправленными плечами под дорогим костюмом. Вот на его лице я увидела хотя бы каплю мелькнувшего удивления и наконец отмерла от ступора, резко выдохнула дым, схватила Папу Легба за плечо и сдавленно проговорила, поймав их взгляд и ритм дыхания. — Нас здесь нет, — взгляды заметались, потеряв нас из виду. — Нет, мы еще здесь, — лоа убрал мою руку с плеча и развеял мой нехитрый отвод глаз, не прекращая грызть сияющий золотом фрукт. — Познакомься с Т’Чакой. Под грозным взглядом телохранительницы мне оставалось только легонько кивнуть и не дергаться — когда я потянулась к сброшенным берцам она сузила глаза и завела руку за спину. Опасная женщина, готовая прибить хоть бога, хоть сатану за пожилого богача, что сейчас задумчиво обводит взглядом крыши гетто и развешенное тут и там застиранное белье на веревках, сложив руки за спиной. Крепкие короткие пальцы, на одном из которых блестит кольцо из притягательно пахнущего вибраниума, сминают воздух, как будто перекатывая между подушечками невидимый шарик. И смотрит. И смотрит. И смотрит. Но видит явно что-то другое, сокрытое в памяти. — Значит, здесь обрел покой мой брат, — говорит совсем без акцента, как и положено большой шишке. — Он погиб, потому что угрожал нашей родине, которую я поклялся защищать от любых угроз до самой смерти. Н’Джобу свернул с благородного пути, когда связался с Кло. Мои мысли сейчас дергаются, как изображение при быстрой перемотке. На этой самой крыше я отпустила на перерождение призрака-рэпера Н’Джобу. Который родом из Ваканды. Которого убил брат за связь с контрабандистом. Которым оказался Улисс Кло. Которого заклеймили за воровство вибраниума. Через которого достал ценный металл Альтрон. Которого ограбила я, сбежав от солдата с неразборчивой черно-красно-желто-зеленой нашивкой на рукаве. Которая до боли напоминает флаг на представительской тачке. На которой приехал держащийся с властным достоинством Т’Чака с личной охранницей. Которая прибьет не раздумывая, если большая шишка заподозрит меня в угрозе стране или в воровстве вибраниума и кивнет в мою сторону. Твою хвостатую мамашу… Даже шерсть встала дыбом. Не признаваться и категорически все отрицать, прежде чем зададут опасный вопрос, — хреновая затея, но больше ничего мне в дурную голову не пришло. — Это не я! — в защитном жесте прижала когтистыми лапами систр к косухе на груди. — Ложь и клевета! — Простите? — Т’Чака недоуменно поворачивается, не расцепляя сложенных рук. — Как к вам обращаться? Мисс.? Или миссис.? — Э-э-э… Судорожно перебираю в памяти все те имена, которыми меня называли. Мастер-кузнец «Три луны» сразу идет в топку, как легко находимый. Астрелью я не назовусь ни за какие коврижки. Аста выведет к Мстителям с ЩИТом, как и Хвост с Этиро. Госпожу Лиир я от себя, как могу, отпихиваю. Назваться Перышком-Шикобой в память о дедушке Монгво? Или Craban, ведь так меня звали только в Арде? Откуда, опять же, выгнали за воровство Мелькора. Как будто уже нельзя было опального Валу спереть из-за Врат Ночи, а ведь всем только лучше стало. — Ее зовут Баст, — нагло сдает меня Папа Легба, молодея до возраста шестнадцатилетнего парня и шурясь, как довольный кот. — Вранье! — подаюсь вперед, не обращая внимания на принявшую боевую стойку женщину и невозмутимого пожилого мужчину. Вот уж у кого железная выдержка. — А вот и нет, — возражает коварный лоа и чешет змеиным набалдашником трости спину. — А вот и да! Это было всего один раз. И то мне сказали, что я на нее похожа, но напрямую не назвали, а я себя Баст не признала, — поднялась, нервно размахивая пушистым хвостом и приняв любимую позу «руки в боки», не выпуская погремушки. — Не считается! И вообще, я Вася Пупкин из Урюпинска! — Бася, — поправляет меня дух, плутовски подмигивая напряженной охраннице. Помолодел и сразу бабником стал. — С этим именем ты согласилась и приняла его. Под ним ты и помогла своему «котеночку», когда взяла копье и защищала беззащитных людей племени. Или Башенга звал тебя по-другому? Как теперь вывернешься? Врать-то тебе нельзя… Я хватала пастью воздух, не видя вариантов, как отбрехаться, ведь Душа Мира не любит лжецов. И Папа Легба это знает, но загоняет меня в ловушку. Нафига ему этот спектакль? От поиска безболезненного выхода из ситуации меня спасло нагревшееся запястье — вызов на передатчик лирим. Я пробормотала, что должна ответить на вызов, прислонила запястье к острому звериному уху и отошла в сторону, нагло повернувшись спиной к лоа-трикстеру и зазванной им массовке из двух вакандцев. Мутит что-то свое Папа Легба… Вот зуб даю! — Аста, есть новости, — наигранно веселый рычащий голос Карла меня слегка напряг. — Ты же знаешь, что Лира ждет детей. Для нее это впервые… — Детей? — небольшой шум и переговоры людей и лоа отходят на задний план. — То есть больше одного? — Ну да. У нее будет двойня, но пол тебе не скажу, чтобы сюрприз был, — говорит с паузами, так и не добравшись до сути. И он знает, что я не люблю сюрпризы. — Так вот, для Лиры все это в новинку, и она беспокоится, поэтому я нашел для нее лучшего врача, который, если вдруг все пойдет плохо… Уф… Короче, это Локи, — замолкает и щелкает клыками. Странно. — После того как я его едва не убил и затащил в Лиирдис, мы знатно нажрались твоей самогонки, и я дал ему слово, что после помощи Лире он может поселиться или гулять в городе, когда захочет. Я свое слово взять назад не могу, а вы с качком-художником ему ответа не дали… Ну и я как бы в жопе. Вот. — Что?! — чуть не выронила систр, на котором до сих пор сжимаю когти. — А почему раньше не сказал? — Потому… — интригующая пауза. У кого только научился, пушистый засранец. — Потому что сегодня опыт «Репликатор» с вибраниумом принес первые плоды. Исследования идут полным ходом, но уже сейчас ясно, что тех трех месторождений хватит на пару лет активной выработки. А ведь это еще не конец… — Ах ты падла шерстяная… Юлить и использовать подлые в своем великолепии приемы его явно йотун научил. Если я и хотела как следует наорать на Карла, то сейчас лыбилась до самых звериных ушей с зажмуренными глазами и задавленным счастливым визгом. Я скоро стану самой настоящей тетей Астой! Дважды! У меня полно вибраниума! Я могу из него хоть лопаты с граблями себе ковать! Наш Мир обеспечен лучшим материалом, и у него чудесное будущее. А Локи?.. Да хрен с ним, если настроение отличное — спрошу у Стивена, а пока я крепко держу себя в узде, задавливая бешенную радость. Безуспешно. Три… Два… Один! Ноги сами закружили меня в безбашенном танце, цепляясь выпущенными когтями за покрытие крыши. Пушистый хвост дернулся хлыстом и игриво рассек прохладный ночной воздух захудалого района, руки вместе с так и не выпущенным систром взметнулись к небу, как и цветные порывы ветров Темной Стороны. Страсть выплескивается во все стороны красными всполохами, синие вспышки счастья стелются за мной, а радость желтыми туманами ерошит шерсть и обвивает изогнутые руки, дрожит в такт звону систра. Занятная штука. Пожалуй, оставлю себе, только сначала выплесну в Мир все то хорошее, что накопилось в моей душе, иначе взорвусь и до Стива просто не дойду. Как раз всплеск доброй магии подпитает руны, что я оставила на стенах подъезда. — О чем я и говорил: кошка, систр, танцы и колдовство. Столько совпадений… — насмешливые слова Папы Легба прерывают танцевальный угар. — И все же в это сложно поверить, — Т’Чака степенно прохаживается по крыше, а я резко прячу погремушку за спину, оскаливая клыки в широкой улыбке спалившегося по полной лжеца. — В легендах Баст выглядит… несколько другой, — подобрал приличные слова, глядя на косуху и штаны цвета хаки. «Не было болезни, скуки и печали, где, смеясь, проходила богиня с кошачьей головой». Я только пожала плечами и по широкой дуге обошла брата Н’Джобу с настороженной телохранительницей, от которой не услышала за всю встречу ни единого слова. И не надо так на мой мотоцикл коситься. Пора валить, пока лоа при свидетелях не заболтал меня до такой степени, что я с ним соглашусь. — Я не Баст и считаю себя человеком, а все совпадения нагло подстроены. И сейчас я ухожу — романтический вечер у меня. С музыкой, вином и валерьянкой, — задумчиво чешу когтем за ухом, закинув берцы и систр в рюкзак. — Хотя… К черту валерьянку! Пусть будет больше вина и танцев для моего любимого. — И почему духов и магов так привлекают сыны и дочери Зеленого острова? — лоа выбивает погасшую трубку. — Их души горят, словно огонь. А душа моего ирландца сияет ярче всех. Как весенний костер, — прижав плотнее уши, надеваю шлем, не меняя облик на человеческий, и резко завожу дорожник с лапки, для куражу. — Если я стартую прямо отсюда, то разобьюсь? — Хм… Дай-ка подумать. После перехода поверни резко влево, — постучал тростью о крышу, кивнул сам себе и повернулся к большой шишке, протягивая ему сияющее золотом яблоко. — Т’Чака, хочешь искупить свою вину перед братом и встать на новый Путь? Начинается… — До свидания, Папа Легба, Т’Чака и неизвестная амазонка, которая смотрит на меня, как на чуму, — наголо обритая женщина сузила глаза и сжала челюсти на мой воздушный поцелуй. — Оревуар! Резко дала по газам, лихо развернулась на месте, вылетела с Темных Путей на присмотренной пустынной улице и удачно объехала припаркованный автомобиль. Похоже, придется изменчивому шутнику ковать кинжал. За добрую подсказку.

***

Стив почувствовал мою дурную радость и ждал в башне, предварительно приодевшись и выгнав всех из гостиной под благовидным предлогом. Там я и узнала, что теперь он не против Локи. Главное, чтобы он в доме за оградой из черепов не шарился. И я рядом с йотуном в своем откровенном зеленом платье не ходила, в которое решила влезть, чтобы косуха и берцы не портили романтику. Хотя коварное там только узкое декольте до низа груди, а все остальное более чем закрытое, но Стивен на мои объяснения только вздыхал и поднимал глаза к высокому потолку, но неизменно возвращался взглядом к «неприличному» вырезу. Я уже думала, как бы пошутить над его ревностью, но он вытащил спрятанный маленький букет, налил мне бокал, опустил иглу проигрывателя на виниловую пластинку и тишину разбавил бархатный голос Фрэнка Синатры. Все правильно — хорошая музыка для человека из сороковых. Как и для меня — в канадском заповеднике на праздники часто выносили на площадь древний патефон с «новинками» десятилетней давности, под которые гуроны пытались танцевать. Вечер, начинающийся чинно и благородно, перестал быть таковым, когда я скинула простые туфли без каблуков и с подогнутыми ногами устроилась полубоком на диванчике, отпивая вино крохотными глотками. Так хотелось поделиться радостью и новостями, что я взяла его за предплечья и показала ему свои воспоминания и про лоа, и про новый вибраниум, и про вакандца с телохранительницей на крыше. — Этот человек явно непрост, — потирает гладко выбритый подбородок, думая о своем. — Машина, костюм, охрана. Но особенно его выдает поведение — бандиты и люди с большим достатком не чувствуют потребности настолько сильно прятать удивление. Это скорее присуще дипломатам и политикам, от которых зависит внешний облик страны. Вибраниум придется вернуть в любом случае, чтобы не обострять межгосударственные отношения — представители Ваканды на несколько дней оцепили старый замок в Заковии, чтобы вывезти весь украденный Кло металл. Фьюри получил от них настойчивое предложение сдать найденный вибраниум, если ЩИТ приложил руку к исчезновению части материала из установки Альтрона. Он сам сказал мне это, когда мы осматривали строящуюся базу Мстителей. — А это была я, — тереблю букетик из синего барвинка, сбивая пыльцу с тычинок. — Бедный, бедный местный Балор Дурной Глаз! Все шишки на него сыплются. Надо его на неделю на море отправить, чтобы нервы подлечил. С его верной вороницей в придачу. Стивену мое предложение настолько понравилось, что он сам захотел сменить обстановку и немного постранствовать по миру. Вот только я предполагала экскурсии и музеи с маленькими ресторанчиками, а его влек дикий туризм с палатками, мотоциклами, и кострами. И никаких соседей с журналистами. Лишь мы, дорога и редкие перемещения по Темному Пути. — Мы отправимся, как только ночи станут теплее. Возьмем спальники и консервы, — Стивен мыслями уже в отпуске и пропускает между пальцев прядь распущенных волос, которые я не стала собирать в косу. — Там ты сможешь сколько угодно танцевать и не беспокоиться, что кто-нибудь увидит это или помешает тебе, а я спокойно порисую с натуры. Заглянем в заповедник Сагамок? Я хотел бы увидеть место, где ты жила много лет после нашего знакомства. Мысленные сборы прервала изменившаяся музыка — вместо бархатного голоса Синатры зазвучала спокойная ритмичная мелодия. — Мисс Аста, подарите мне тур вальса? — встал и смотрит своими невозможными небесными глазами, протягивая руку. — Я споткнусь о твои ноги и полечу вниз, — в доказательство показала нарочито скрюченные голые ступни. — И поломаю свои. — Нет, если встанешь на мои, — расправляет широкие плечи, плотно обтянутые светлой тканью рубашки, не убирая ожидающую моего согласия ладонь. — Тебе достаточно будет не сходить с них, а я не дам тебе упасть. Ты доверяешь мне, кошка-кузнец? В этом и смысл парного танца — положиться на другого, полностью доверившись. Раньше я не чувствовала в себе этой потребности, не до конца веря моим спутникам. Они предлагали мне конечности с потрохами (то есть руки и сердца), опереться на «сильное мужское плечо» (и окончательно исчезнуть за ним), но никто не из них не давал мне возможности самозабвенно и безнаказанно оттаптывать ноги. Как я сейчас выплясываю на ботинках человека, наступившего на мое дурное сердце. И еще я вспомнила легенду о многорукой богине Кали, Матери и Разрушительнице, пришедшей на землю, чтобы повергнуть войско из тысяч демонов. Она яростно билась и отрубила всем врагам головы, но не смогла остановиться, опьяненная кровью и схваткой, а потом начала свой победный танец, от которого затряслись горы и раскололись небеса. Другие боги просили ее остановиться, но она не слышала их, продолжая уничтожать мир. Тогда ее божественный супруг Шива лег там, где ее ноги попирали окропленную кровью землю, чтобы взять на себя разрушительную силу увлекшейся богини. Когда Кали поняла, что танцует на теле своего мужа, то устыдилась и остановилась, став защитницей мира, который чуть не убила. Никто не позволял мне наступать на себя и уж тем более не предлагал устроить беззастенчивые танцы на ботинках, подобно мужу Кали, который простер свое тело ей под ноги, чтобы своим доверием смирить обезумевшую супругу. Как Стивен с первого дня усмиряет мою ярость, а сейчас с каждым движением становится все смелее и больше не отстраняется, неловко сгорбившись. Даже наоборот — увереннее держит за талию и решительнее сжимает мою ладонь, затерявшуюся в его большой руке. — Стивен, для вальса ты слишком сильно прижимаешь меня к себе. Это становится больше похоже на танго, — но сама не против и крепче держусь за мужское плечо, ощущая, как под пальцами перекатываются мышцы. — Правда? Не знал, — и с потемневшим взглядом сделал резкий разворот, откидывая меня назад и поддерживая за талию и спину, отчего я прогнулась в пояснице, а распущенные волосы очертили вокруг нас дугу. Спокойная и размеренная мелодия вальса на старом шипящем проигрывателе сменилась страстным взлетом скрипки и четкими нотами рояля. — Надо же, какое совпадение… Не совпадение, а заранее разложенный капкан! Я заметила, что на пластинке нет традиционной потрепанной круглой наклейки со списком песен, а раньше столь пестрые по стилю сборники не выпускали — спроса не было. И, судя по сдержанной улыбке и слегка покрасневшим ушам одного влюбленного стратега, записана она отнюдь не в сороковых, а пару дней назад — для Старка это плевое дело после его костюмов. — При исполнении танго партнеры должны смотреть в глаза друг другу, а я максимум вижу твой подбородок. Вот был бы ты ниже, как до сыворотки суперсолдата… — Это не проблема. Мгновение — и я прижата к груди, а босые ноги не достают до пола даже кончиками пальцев, но теперь я и правда вижу его глаза и горящий в них огонь. Весенний очищающий костер, в котором я сгорю, подобно фениксу, чтобы потом возродиться более милосердной и человечной, но не забывающей прошлого. И исполняющей свои старые желания. — Танго, значит… И закинула согнутую ногу повыше на мужское бедро, цепляясь за него, как за древесный ствол. Рваный вздох из широкой груди, вскинутые светлые брови — и его рука схватила меня под колено, поднимая еще выше, до пояса. Подол соскальзывает вниз, и края грубого мужского ремня впиваются в нежную кожу голени, как и я в широкие плечи. А потом откидываюсь назад, одним плавным движением разминая шею, отчего платье на груди натянулось, и вырез больше не столь закрытый. Давление на поясницу — и мы снова лицом к лицу. Глаза у Стивена сейчас шальные, как у матерого кота по весне. Он кружит меня, а мир вращается снаружи и внутри, извиваясь под кожей сотней горячих змей, распаляющих скулы и низ живота, где я чувствую жар неосторожного мужчины, попавшего в капкан моих ног. На сильной шее бьется жилка, которую я прикусываю под вырвавшийся полувздох и красные всполохи. Секунда, и губы обжигает жадный поцелуй. Стоит мне разомкнуть губы и скользнуть языком внутрь, как рука на обнаженном бедре сжимается сильнее, и в напряженной могучей груди рождается низкий стон. Как гром перед неминуемой грозой, от которой я не стану убегать. — Фу-у-у… старички трясут молодостью, — поганец Пьетро серой молнией оказался в моем любимом кресле и в демонстративном отвращении трясет седой головой, высовывая язык. — Мерзость какая! — Мистер Максимофф, выйдите из комнаты, — Стив опускает меня на пол и тут же прижимает к себе, рукой заслоняя глубокое декольте. Голос у него, как январский мороз. — Я вежливо попросил оставить сегодня гостиную за мной. И вы это знали. — Малой, я сейчас тебя прокляну, — воздух все так же красен, но уже нехорошо трещит. — Меня? — дернулся и уже через секунду играет в карманную игровую консоль. — Вы, конечно, крутые пенсионеры, несмотря на свою древность, но медленные, как черепахи. К тому же ваши четыре часа почти прошли, и я могу здесь делать все, что захочу. Когда он поднял на меня взгляд, я не стала повторять свои ошибки и «заморозила» его, а следом тут же погрузила в сон. Ибо нефиг маленьким грандиозные планы срывать. — Старк все же уговорил меня взять колонку для воспроизведения музыки, — снимает иглу проигрывателя со «старой» пластинки и продолжает в тишине, разбавляемой храпом Ртути. — Она в нашей комнате. Еще один тур вальса? У меня было чудесное зеленое платье с коварным декольте и хитро скрытой молнией. Было, пока нитки не треснули по шву, когда Стив начал искать язычок замка не с той стороны и рванул ткань вниз. — Прости, — смущенно целует в висок, как будто не он только что в порыве страсти почти лишил меня одежды. — Я куплю тебе новое, но только выбирать будешь со мной. Согласна? — Ну уж нет! Око за око, зуб за зуб! Резко дергаю края застегнутой рубашки в стороны, и пуговицы летят на пол, как и Стив от моей подсечки мгновенно выросшим драконьим хвостом. А следом на лопатках оказалась я, когда в человеческом виде приземлилась сверху и потеряла бдительность, проводя мягкой рукой по выступающим мышцам живота и груди, подбираясь к шее. Казалось, мир просто перевернулся, когда Стив навис надо мной тяжело дышащей громадой. А потом со стоном впился в губы и сам закинул мою ногу себе на пояс, как в нашем танце. И он так и не нашел замок. У меня было почти целое платье. Было — теперь его точно не зашьешь.

***

Косые лучи утреннего солнца освещали мою порядком помятую недосыпом рожу. Но улыбка у меня до ушей, как у жизнерадостного лохматого идиота, сидящего над исходящей паром кружкой чернейшего кофе. Хм, на самом деле так и есть. Еще бы заживающие засосы не чесались, и было бы вообще прекрасно. Стиву еще хуже — он отправился на традиционную пробежку ни свет, ни заря, проспав только пару часов. — У Старка хороший дом, но стены хлипковаты, — на кухню заходит зевающая Наташа с набрякшими веками и наполняет свою кружку из кофейника. Спросонья одевалась — майка под домашней толстовкой не по размеру и какая-то… научная. — Звукоизоляция хромает. — М? — могу только несинхронно моргнуть и придвинуть в ее сторону тарелку с печеньем. — У Брюса с вами общая стена, а вы вчера долго не могли угомониться, — опирается локтями о стол, и я вижу, что глаза у нее красные от лопнувших сосудов, как будто она совсем не ложилась. — Не ожидала такого от Кэпа после всех его «мисс», «миссис» и «мистер». Вы даже не дали фильм нормально посмотреть. — И? — бормочу, не стирая улыбки с довольного лица. Но Романофф вместо ответа так же расплывается и падает подбородком на подставленную руку, а из-за края толстовки я вижу парочку засосов. — У-у-у… Следом на кухне оказался Вижен, одетый ради разнообразия в свитер и брюки, а не в свой серый супергеройский костюм с желтым плащом. Хотя после вопроса о наличии у него души удивляться нечему — андроид пытается постигнуть, что значит быть человеком. — Доброе утро, мисс Романофф, мисс Аста, — посмотрел на наши большие кружки и взял с полки крохотную кофейную чашку. — Я к вам присоединюсь? — и полились умилительные в своей неискушенности вопросы. Почему мы налили себе кофе в большие кружки, а не в специальные маленькие чашки? Почему первые пьют кофе с сахаром, вторые с молоком, а третьи вообще ничего не добавляют, как «мисс Ванда»? Почему другие предпочитают с утра кофе, а в течении дня чай, как «мисс Ванда»? Почему люди вообще употребляют кофе, когда можно сделать зарядку или просто ложиться спать пораньше? Как «мисс Ванда». Мы с Романофф только переглянулись — это диагноз. И страшное в своей силе любопытство в сторону «мисс Ванды». Я даже чуть из своей кружки не хлебнула, забыв о маленькой паскудной детали. — Старушкам нельзя пить кофе. От этого у них повышается давление, — Пьетро серой размазанной линией оббежал стол и забрал мою порцию напитка прямо из рук. — Спасибо, что сделала его для меня. Я почти чувствую себя любимым внуком. И лыбился, поправляя зеркальные очки, за которыми я не вижу глаз. Насмешливо встряхнул седым колтуном на голове и отпил, а потом изменился в лице и выплюнул все, забрызгав стол, с которого я перед этим убрала тарелку с печеньем. Декорации для любой случайности должны быть хорошо подготовлены, а ущерб минимизирован. — Это что за гадость?! — полощет рот водой из-под крана. — Кофе и пять ложек соли, скороход, — пригладила волосы и смахнула иллюзию чересчур усталого лица. — Я знала, что ты захочешь мне отомстить, ведь ты слишком предсказуем. Гибче надо быть, гибче… Печенье снова посередине очищенного стола, Пьетро я налила нормального кофе, и он с ворчанием его пил, но зеркальные очки снял. Жизнь налаживалась. Теперь можно забежать в Мир Двух Солнц, собрать посылку для вакандцев и взять в оборот Джеймса Бьюкенена Барнса. Пусть уже наконец научится ходить между Мирами, чтобы его и Тони можно было отправить «гостями» в Арду, взамен парламентеров от наугрим. Которых я обещала выпустить из зала переговоров без штанов, но твердо уверенных, что они меня наебали с Договором. Осталось только построить декорации и наварить побольше коварного самогона. И достать реквизит — любая случайность должна быть как следует подготовлена.